Холмс. Гарольд Холмс (джен)

В Ламбетском дворце было тихо и как-то пустынно. Майкрофт Холмс, держа на руках сонного Гарольда, проследовал за молчаливым служителем через анфиладу залов, где портреты архиепископов прошлых веков, казалось, смотрели на посетителей то ли с молчаливым осуждением, то ли, что более вероятно, с холодным расчетом. Ну и немудрено: изощренных политических интриг здесь проворачивалось ничуть не меньше, чем в Уайтхолле.

Кабинет архиепископа, куда в итоге, пройдя через просторную приемную и оставив ребенка на попечение секретаря, попал Майкрофт, впечатлял: высокие потолки, темное резное дерево, полки с фолиантами в потрескавшихся кожаных переплетах, витражное окно с изображением святого Георгия и единственное современное — неприметный ноутбук на краю массивного стола. За этим столом сидел человек, чей титул был весомее, чем у некоторых монархов.

Архиепископ Кентерберийский, Роуэн Уильямс, барон Ойстермаутский, не был похож на пламенного проповедника. Он скорее напоминал усталого, пожилого, но невероятно проницательного университетского профессора, в глазах которого по-прежнему светился острый ум.

— Мистер Холмс, — архиепископ вежливо кивнул своему посетителю и указал на стоящее перед столом кресло. — Прошу, присаживайтесь. И давайте сразу перейдем к делу, опуская условности.

— Разумеется, Ваше Высокопреосвященство, — кивнул Майкрофт. — Благодарю вас за то, что нашли время и приняли меня в столь срочном порядке.

— Когда сэр Эверард говорит «срочно», это обычно означает, что речь идет о вопросе национальной… и, простите мне этот термин, духовной безопасности.

Архиепископ Кентерберийский внимательно, без спешки, принялся изучать документы, которые положил перед ним Майкрофт Холмс.

— Мистер Холмс, — наконец заговорил архиепископ, его голос был тихим, но заполнил собой все пространство комнаты. — Сэр Эверард уже вкратце описал ситуацию. Вы просите благословения и проведения обряда принятия в семью и наречения новым именем для… магического ребенка. Чтобы перекрыть его регистрацию в их системе. Это серьезный шаг.

— Выражаясь светским языком, Ваше Преосвященство, — кивнул Майкрофт, — это акт гуманитарной интервенции. Ребенок стал жертвой обстоятельств в мире, законы и мораль которого… далеки от наших. Его биологические родители погибли при непонятных обстоятельствах, связанных с магическим экстремизмом. Те, кто сейчас предъявляет на него права, — те самые силы, которые довели ситуацию до точки кипения и едва не убили его. Они же только что устроили вооруженное вторжение на нашу суверенную территорию, чтобы забрать ребенка. Оставить мальчика в их системе — значит обречь его на незавидную участь.

Архиепископ Кентерберийский отложил документы и задумчиво посмотрел на Холмса.

— Что ж, их наглость по-прежнему не знает границ. Они все еще считают себя выше законов Божьих и человеческих, играя с силами, которые…

Он запнулся, сдержав порыв.

— Вы говорите о спасении души. Церковь всегда была, есть и будет защитницей душ людских. Но вы также говорите о политике. И о противостоянии. Вы понимаете, что этот акт будет расценен магическим сообществом не как частное дело, а как брошенный им вызов? Как вмешательство Церкви в их сферу влияния.

— В том-то и дело, Ваше Преосвященство, что у них нет «сферы влияния» на нашей земле, — мягко, но неоспоримо возразил Майкрофт. — Есть договор, Статут Секретности, который они сами же и нарушили сегодня. Этот обряд, о котором я прошу, — это не вмешательство. Тем более, как я узнал, мать мальчика изначально принадлежала именно нашему миру. Мы просто хотим спасти ребенка и утвердить как факт то, что эта душа выбрана для жизни в мире, подчиняющемся законам Бога и людей, а не прихотям полузабытых культов.

В глазах архиепископа мелькнуло что-то, что Майкрофт мгновенно идентифицировал как явную неприязнь. Не личную, а институциональную. Церковь веками боролась с тем, что называла «ересью», «колдовством», «сделками с нечистой силой». И хотя времена костров прошли, сам принцип остался: магия, не одобренная Богом, есть вызов божественному порядку. Впрочем, Холмс уловил не только неприязнь, но и нечто большее — стратегический интерес. Церковь, теряющая влияние в секулярном мире, видела в противостоянии с миром магическим шанс подтвердить свою изначальную роль защитника от сверхъестественных угроз.

— Верно, — кивнул архиепископ. — Они забыли, что суверенитет души и тела человека в таком случае — будь он маг или нет — находится под защитой Церкви и Короны.

— Их мир угасает, — продолжил Майкрофт Холмс. — Они цепляются за прошлое, за чистоту крови, за ужаснейшие ритуалы. И в этой агонии они порождают таких монстров, как тот, кто убил родителей этого мальчика. Они не могут управлять своими же демонами. Мы можем дать этому ребенку будущее — не в их застывшем прошлом, а в нашем развивающемся настоящем. Он будет воспитан в лояльной, интеллектуальной семье, получит лучшее образование. Он станет мостом, а не яблоком раздора.

— Мостом в никуда, — тихо произнес архиепископ Кентерберийский. — Их мир не хочет мостов. Он хочет оставаться островом. Но… вы правы в одном. Оставить душу младенца на откуп темным силам, которые уже коснулись его, — грех. Особенно если эти силы оставили на нем… след.

Он снова взглянул на медицинскую справку, приложенную к делу, где среди прочего упоминался «необъяснимый келоидный рубец в форме молнии на лбу».

— Где ребенок? — спросил архиепископ, принимая решение.

— В вашей приемной.

— Хорошо. Мы проведем обряд. Но понимаете ли вы, какую ответственность на себя берете? Ребенок будет духовно «рожден заново» под новым именем, и это требует полной искренности принимающей стороны. И веры.

— Я полностью понимаю значимость этого шага, Ваше Высокопреосвященство. И я разделяю вашу… озабоченность. Ребенок должен быть огражден от влияния магов. Юридически, духовно, фактически. Моя семья готова дать ему все, — сказал Майкрофт, и это была чистая правда, если под «всем» понимать образование, интеллектуальную стимуляцию и защиту от магического влияния. Вера же… Вера Холмсов была в логику, порядок и силу разума. Но сейчас это было не главное. — Мы предлагаем ему безопасность, стабильность и будущее. В обмен на его окончательный разрыв с прошлым, которое принесло ему только горе и опасность.

— Этого достаточно, — заключил архиепископ. Он позвонил в маленький колокольчик, и в кабинет вошли двое: пожилой священник и молодой человек в сутане. — Отец Микаэль, брат Иаков. Они проведут обряд благословения и принятия в семью здесь, в часовне. Думаю, это займет не более тридцати минут.

Обряд принятия был, как и обещал Роуэн Уильямс, простым и совсем не торжественным. Отец Микаэль читал молитвы на латыни и английском, благословлял ребенка, спрашивал Майкрофта (как представителя семьи и будущего опекуна, Шерлока) о намерениях.

— Имя, которым отныне будет зваться чадо сие пред Богом и людьми?

— Гарольд. Гарольд Холмс, — четко произнес Майкрофт.

Брат Иаков поднес ко лбу ребенка распятие, окропил святой водой. Все шло четко по плану, но когда капелька воды упала прямо на шрам-молнию, Гарольд, до того момента спокойно сидевший на руках у Холмса и с любопытством озиравшийся по сторонам, вдруг дернулся. Его лицо исказила гримаса крайнего напряжения и физической боли, он отшатнулся от распятия, будто обжегшись, и закричал.

— Ваше Высокопреосвященство, мистер Холмс, — напряженно произнес отец Микаэль, подавая знак брату Иакову убрать все атрибуты. — Возникла… непредвиденная сложность.

— Что случилось? — уточнил Майкрофт Холмс.

— О, ничего такого, с чем мы бы не справились, — тихо, но твердо сказал отец Микаэль, — Ваше Преосвященство, — продолжил он, отводя архиепископа в сторону. Майкрофт, сохраняя бесстрастное выражение лица, наблюдал и прислушивался. Он уловил обрывки шепота: «…не просто метка… что-то чуждое… прилипло к душе… не полностью, но… экзорцизм…».

Архиепископ выслушал, его брови поползли вверх. Он кивнул и вернулся к Майкрофту.

— Мистер Холмс, нам потребуется еще немного времени поработать с ребенком. Отец Микаэль должен провести дополнительное… благословение. Просто на всякий случай. Иногда в таких ситуациях… — он тщательно подбирал слова, — иногда их магия оставляет нежелательные… отпечатки. Лучше очиститься от этих отпечатков сейчас, пока Гарольд мал.

Майкрофт молча кивнул. Он не верил в экзорцизм, но уже почему-то верил в процедуру и в силу сакрального ритуала как инструмента. Если это поможет «перепрошить» магическую регистрацию — тем лучше. Он разрешил брату Иакову осторожно взять явно недовольного ребенка и пройти с ним в небольшую ризницу, находящуюся рядом с часовней. Дверь закрылась.

Оставшись наедине с архиепископом Кентерберийским, Холмс с легкостью поддерживал беседу о положении дел в Европе — разговор был светский, ни к чему не обязывающий, но полный взаимных намеков. Прошло около сорока минут, когда дверь наконец открылась.

Вышел отец Микаэль. Он выглядел уставшим, будто провел не сорок минут, а целую ночь в тяжелом труде. На его лбу блестели капельки пота, но на руках он бережно нес Гарольда. Ребенок теперь был абсолютно спокоен и, судя по всему, полностью доволен жизнью. И его глаза… Они были такими же ярко-зелеными, но из них исчезла та тень отстраненной, недетской глубины, которую раньше подсознательно фиксировал Майкрофт. Мальчик выглядел просто обычным малышом.

— Вот ваш племянник, мистер Холмс, — сказал отец Микаэль, передавая ребенка. — Все в порядке. Обряд завершен. Он теперь… полностью Гарольд Холмс.

Архиепископ подошел ближе, оглядел мальчика и удовлетворенно кивнул.

— Мистер Холмс, я должен вам сказать. То, что мы обнаружили… Это выходит за рамки… просто за рамки. В ребенке было нечто… привнесенное. Чужеродный фрагмент. Не дух в классическом понимании, не одержимость… а словно осколок чужой воли, прилепившийся к самой душе мальчика в момент нанесения этой травмы. Возможно, это побочный эффект той тьмы, что убила его родителей, — тут Роуэн Уильямс дотронулся до едва различимого шрама в виде молнии на лбу ребенка. Майкрофт был готов поклястся, что еще час назад отметина была более яркой — магия, не иначе!

Отец Микаэль перекрестился.

— Оно, это нечто, было слабым, незакрепленным. Но оно было. Мы его… изгнали. Теперь душа ребенка свободна. Но, — он посмотрел на Майкрофта с внезапной горячностью, — что это за изверги? Что они сделали с младенцем? Как можно было допустить, чтобы такое… такое нечто коснулось невинной души? Маги совсем спятили! Это… это кощунство против самой жизни!

Архиепископ Кентерберийский положил руку на плечо священника, успокаивая его.

— Мир, о котором мы говорим, отец Микаэль, давно забыл о моральных границах. Они играют с огнем, не ведая, что творят. Или, наоборот, ведая, но тогда все еще хуже, чем кажется на первый взгляд, — он повернулся к Майкрофту. — Ребенок теперь под высшей защитой. Их «Книга», если она действительно существует, должна признать новое имя. Ибо старое позабыто и больше не имеет никакого значения. Теперь он ваш. И да поможет вам Бог в том, чтобы вырастить его человеком.

Майкрофт взял ребенка, который мирно устроился у него на руках.

— Благодарю вас, Ваше Преосвященство, отец Микаэль. Вы оказали неоценимую услугу не только нашей семье, но и Короне.

Покидая Ламбетский дворец, Майкрофт Холмс позволил себе легкую улыбку. План сработал. Более того, он сработал даже лучше, чем ожидалось. Он не только официально закрепил нового Холмса, но и, сам того не ведая, разобрался с еще одной проблемой.

«Осколок чужой воли, — подумал он. — Очень поэтично. И очень, очень показательно».

Он послал Шерлоку краткое сообщение: «Проект «Гарольд» прошел финальную стадию сертификации. Может быть передан для реализации. Место встречи — родительский дом. — MH»

Оставалось решить вопрос с незваными гостями. Но это уже была задача попроще.

Когда Гарольд был передан возбужденным, но воодушевленным родителям Холмсов и Шерлоку, чей интерес к «проекту» уже граничил с фанатизмом, Майкрофт вернулся в свой кабинет и принялся ждать. Нет, не то, чтобы он просто сидел без дела, — забот у него хватало и без неадекватных ребят из магического мира, — но визитеров, определенно, ожидал. Дамблдор действительно был важной шишкой, и его действительно должны были хватититься. Причем скорее раньше, чем позже. Более того: правительство Великобритании уже отправило ноту протеста, выражая возмущение нарушенным Статутом Секретности и угрожая вводом санкций, правда, без уточнений, в чем же это нарушение заключалось. Механизм был запущен.

Сэр Эверард Фэн отсутствовал в стране, будучи срочно вызванным на континент для консультаций по «схожим аномальным вопросам». Премьер-министр, с головой погруженный в обычный политический кризис, делегировал разрешение «магического инцидента» тому, кто уже был в курсе всех дел и, что немаловажно, обладал личным интересом в данном вопросе. Словом, негласный приказ «разобраться» лежал теперь на Майкрофте Холмсе, предоставляя ему самые широкие полномочия.

Поздним вечером, когда Майкрофт просматривал на планшете очередные донесения (перехваченные сообщения из магического Министерства указывали на хаос и аресты последователей некоего «Темного Лорда»), в дверь его кабинета постучали, отвлекая от анализа сообщений.

— Войдите, — сказал Холмс, не отрываясь от документа.

В кабинет осторожно протиснулся его помощник Дэвид.

— Сэр, вас просит принять Министр магии Великобритании, миссис Миллисента Багнолд.

Майкрофт удовлетворенно кивнул.

— Проводите ее в Зеленый зал для переговоров. Я буду там через десять минут. И подготовьте досье на наших задержанных.

Миллисента Багнолд, Министр магии, вошла в переговорный зал без помпы, даже несколько поспешно. И выглядела она так, будто последние сутки не смыкала глаз: темно-синее платье было слегка помято, волосы выбивались из строгой прически, а в глазах читалась смесь крайней усталости и раздражения. Улыбка так и вовсе была откровенно вымученной.

— Миссис Багнолд, прошу прощения за задержку. События сегодняшнего дня оказались несколько насыщенными для всех сторон. Меня зовут Майкрофт Холмс, и я здесь, чтобы мы с вами попытались найти компромисс, не разрывая договор. Понимаю, вы привыкли коммуницировать с премьер-министром или сэром Эверардом, но ни первого, ни второго сейчас в стране нет. Поэтому решение данного вопроса возложено на меня, — слегка развел руками Майкрофт.

— Мистер Холмс, — начала Багнолд, не дожидаясь приглашения сесть. Голос ее звучал хрипло. — Благодарю, что приняли. Позвольте сразу принести самые глубокие извинения от имени Министерства магии за… за этот невероятный инцидент. Я пришла сразу же, как только нам о нем стало известно. То, что произошло сегодня утром, — непростительная ошибка, результат паники и неразберихи. В силу исключительных обстоятельств…

Майкрофт жестом указал на кресло.

— Министр Багнолд. Пожалуйста, присаживайтесь. «Исключительные обстоятельства» — это не повод для вооруженного вторжения лица, которое, как я понимаю, занимает у вас высокие посты.

Багнолд опустилась в кресло, с трудом сдерживая вздох.

— Уверена, Альбус Дамблдор действовал из лучших побуждений! В эту ночь… Вы не представляете, что творилось. Гибель одного из самых опасных темных магов за столетие, смерть героев, хаос… Он был вне себя от горя и, если честно, я не знаю, какие цели он преследовал, вторгаясь к вам… Его методы, согласна, были неприемлемы, но, убеждена, его намерения…

— Его намерения привели к нарушению Международного Статута Секретности, попытке применения магии против офицеров службы безопасности Ее Величества и, по сути, к акту шпионажа, — бесстрастно перечислил Майкрофт. — Однако, учитывая его статус, уникальность обстоятельств и высокое положение мистера Дамблдора, а также… — он сделал небольшую паузу, — заверения вашего Министерства о полном сотрудничестве в расследовании данного инцидента, мы готовы рассмотреть вопрос о его освобождении под вашу личную ответственность, миссис Багнолд. При условии подписания мистером Дамблдором соответствующих обязательств о неразглашении и ненарушении оговоренных обязательств в будущем. В том числе, мистер Дамблдор должен будет понимать, что в нашем мире он теперь персона нон-грата, и появляться здесь без заранее полученного разрешения, он теперь не вправе. Полагаю, ваш магический контракт, о силе которого я уже наслышан, и где это все будет прописано, подойдет.

На лице министра отразилось облегчение.

— Конечно! Что угодно. Я полностью поручусь за него. Он будет соблюдать все условия. Благодарю вас. Вы не представляете, как это важно. Альбус… его присутствие сейчас критически необходимо для стабилизации ситуации.

— Что ж, — кивнул Холмс. — Тогда перейдем ко второму задержанному. Северус Снейп.

Миллисента Багнолд была искренне удивлена.

— Простите? Второй задержанный? Мне доложили только о профессоре Дамблдоре. И то — совершенно недавно. Поначалу мы даже не поняли, о каком нарушении с нашей стороны было заявлено в ноте протеста.

— Вместе с мистером Дамблдором был задержан молодой человек, назвавшийся Северусом Снейпом. Он, по словам Дамблдора, является его… ассистентом. Недавним выпускником Хогвартса. Как я понимаю, никакого другого важного поста, дающего пусть небольшие, но преференции, у этого человека нет?

Министр магии на мгновение прикрыла глаза, мысленно проклиная все на свете.

— О, Мерлин… Да, конечно, — Багнолд нахмурилась, лихорадочно перебирая в памяти список имен, отчеты, сводки. — Снейп… Северус Снейп… — она покачала головой. — Нет, я его не знаю и не могу подтвердить его статус. Он не занимает никакой официальной должности в Министерстве. Если он и был с Альбусом, то, вероятно, в качестве… частного лица. Или студента. В творящемся сейчас хаосе многие молодые волшебники могли быть дезориентированы, вовлечены в события против своей воли…

Она явно пыталась смягчить ситуацию, найти оправдание.

— «Дезориентирован»? — Майкрофт поднял бровь. — Министр, этот молодой человек пытался применить заклинание против моих подчиненных, выражал открытое презрение к «просто людям» и заявил, что наши законы для него — пустая формальность. Кроме того, как я уже сказал, это совершенно точно не студент. Итого: он не обладает дипломатическим иммунитетом или каким-либо официальным статусом, который мог бы его защитить. Его действия — незаконное проникновение на охраняемый объект и попытка применения магического воздействия — являются уголовными преступлениями уже по нашим, немагическим законам.

Миллисента Багнолд побледнела.

— Это… это серьезное обвинение. Но, уверяю вас, он не представляет угрозы! Просто горячность молодости, неопытность…

— Его «горячность молодости» едва не привела к человеческим жертвам, — холодно парировал Холмс. — Мистер Дамблдор, учитывая его положение и ваше поручительство, может быть отпущен. Но мистер Снейп — другое дело. Он будет задержан до выяснения всех обстоятельств и определения степени его вины и ответственности по нашим законам. Мы будем проводить собственное расследование.

— Подождите! — вырвалось у Багнолд. — Вы не можете судить мага по законам магглов! У нас есть своя юрисдикция! Я могу взять ответственность и за него!

— Можете? — Майкрофт слегка наклонился вперед и неприятно улыбнулся. — Вы несколько минут назад сказали, что не знаете его и не можете подтвердить его статус. На каком основании вы берете ответственность? На основании слов другого нарушителя? Нет, министр. Вы можете поручиться за известного вам государственного деятеля. За случайного, агрессивно настроенного молодого человека, пойманного с поличным, — нет. Его дело будет рассмотрено отдельно.

Он видел, как в глазах Багнолд борются страх, злость и бессилие. Она понимала, что проиграла: ее авторитета хватало, чтобы вытащить Дамблдора, но не его неизвестного спутника.

— Хорошо, в таком случае я хотела бы увидеть Альбуса Дамблдора, — сдалась она, меняя тактику. — И я настаиваю на том, чтобы с мистером Снейпом обращались достойно.

— Первое — конечно. Второе — само собой разумеется. Мы не варвары. С ним будут обращаться в строгом соответствии с протоколом содержания лиц с аномальными способностями. Пока же предлагаю подробно обсудить все условия нашего соглашения и составить договор.

Час спустя в том же самом кабинете для допросов, где утром проходила их первая встреча, Альбус Дамблдор, несколько помятый, но не сломленный, выслушал условия своего освобождения от Майкрофта в присутствии Багнолд. Когда речь зашла о Снейпе, Дамблдор сразу же встрепенулся.

— Северус действовал по моей просьбе и под моим руководством. Вся ответственность лежит на мне. Он должен быть отпущен вместе со мной.

Майкрофт Холмс, стоя у двери, покачал головой.

— Ваши благородные порывы похвальны, мистер Дамблдор, но не отменяют фактов. Он — взрослый человек, совершивший преступление. Его статус, как выяснилось, не позволяет применить к нему те же… дипломатические уловки, что были применены в отношении вас. Он остается.

— Это несправедливо! — мягко заметил Дамблдора. — Мальчик просто…

— Справедливость, — спокойно произнес Майкрофт, — это когда все несут ответственность за свои поступки. Ваша ответственность уже исчерпана разрешением на ваше собственное освобождение. Мистер Снейп за свои поступки будет отвечать сам. Возможно, этот опыт пойдет ему на пользу. Вас же, мистер Дамблдор, — Холмс сделал шаг в сторону, указывая путь к выходу, — ждут дела в вашем мире. Уверен, они не терпят отлагательств.

Дамблдора увели, чтобы оформить бумаги. Майкрофт, дождавшись, когда Багнолд, бросавшая на него полные негодования взгляды, последует за своим подопечным, отдал тихий приказ дежурному офицеру.

— Сопроводите меня к Снейпу.

И его, конечно, сопроводили.

Северус Снейп находился в камере неподалеку. Холмс открыл дверь и спокойно вошел внутрь. Бояться ему было нечего: Снейп был без палочки, в комнате, где его магия была бессильна.

— Вы. Выпустите меня. Немедленно, — холодно произнес Северус Снейп, вскакивая с места. — Произошло недоразумение.

— Напротив, мистер Снейп, — сказал Майкрофт. — Все как раз очень четко. Ваш покровитель, мистер Дамблдор, покидает это здание. Под поручительство министра.

Надежда, мелькнувшая в глазах Снейпа, погасла, сменившись настороженностью.

— А я?

— А вы, мистер Снейп, остаетесь.

— На каком основании? Я ничего не сделал! Я просто…

— Вы просто пытались штурмовать правительственное здание, — спокойно перебил его Майкрофт. — И демонстрировали поразительное пренебрежение к законам этой страны и к людям, которые их охраняют. «Просто люди», кажется, было вашей точной формулировкой. Теперь эти «просто люди» будут решать вашу судьбу. Вы задержаны до суда.

— Суда?! — Снейп сделал шаг вперед. — Вы не имеете права! Я маг! Ваши законы…

Майкрофт подошел ближе, рассматривая Снейпа как интересный, но неприятный экспонат.

— Вы молоды. Вы полны презрения и уверены в своем превосходстве. Вы считаете, что ваш дар делает вас выше других. Сегодня вы получили ценный урок: ваш дар делает вас лишь более опасным, а значит — с вами будут обращаться соответствующим образом, как с вооруженным преступником.

Северус Снейп задыхался от ярости. Он ненавидел этого человека. Ненавидел его спокойствие, его безупречный костюм, его безэмоциональный голос, в котором не было ни страха, ни злобы — лишь холодная констатация фактов. Он ненавидел то, как тот поставил на место самого Дамблдора. И больше всего он ненавидел свое собственное бессилие.

— Вы ничего не понимаете, — выдохнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Я понимаю достаточно, — сказал Холмс. — Я понимаю, что такие, как вы, — проблема. Как для вашего мира, так и для нашего. Подумайте об этом, пока будете здесь. Возможно, это время пойдет вам на пользу.

Не дожидаясь ответа, Майкрофт Холмс развернулся и вышел. Дверь закрылась за его спиной и в камере воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Северуса Снейпа.

— Чертов мальчишка! — зло выпалил он. — Очередные проблемы из-за очередного Поттера.

Снейп немного походил взад-вперед, успокаиваясь, и внезапно произнес, глядя прямо в висящую в углу комнаты камеру:

— А вам, мистер Холмс, я это еще припомню. Обязательно припомню.