Игра Стражей. v2.0 Лестница сквозь небо (гет)

Токио-3, Парк, Судзухара Сакура

Как всегда, день после атаки очередного Ангела ознаменовался скорбью и облегчением. Облегчением переживших очередной кошмар, и продолжающих жить, и скорбью о тех, кому это не удалось. Но, разумеется, в «кружке изучения прикладной некромантии» выходных не предполагалось. Так что, отпросившись у родителей (они все были заняты устранением «последствий диверсии «Культа Сириуса», повлиявшей на работу компьютерных систем»), мы собрались в парке, где Сандро-сенсей обещал показать нам кое-что интересное.

Осторожно, неумело

Тонкий круг очерчен мелом

Ты сегодня что-то смелый

Или время подошло…

Ровных граней отблеск алый

Знаний — мало, мало, мало!

Входит прошлое кошмаром

Сквозь старинное стекло…

Напевал Учитель не по-японски, но мы его как-то понимали… Возможно — потому, что в действительности губы Сандро-сенсея не шевелились, а нам он проецировал не только слова, но и их смысл… При этом делал они именно то, о чем пел: осторожно (правда, думаю, о неумелости — речи не шло) вычерчивал мелом круг на пересечении двух пешеходных дорожек.

— Итак, — Сандро-сенсей завершил графическое построение очередного ритуала. При этом, немного напрягшись, я ощутила, что только что нарисованный круг — лишь малая часть полного ритуала… И что-то подсказывало мне, что если даже кого из нас и «потеряют» (и будут искать) — то никаких лишних на месте проведения урока не окажется, пока Сандро-сенсей не решит их допустить. — Сегодня я покажу вам кое-что, что обязательно случится с каждым из вас, если, разумеется, вы не бросите занятий… Впрочем, последнего я бы не рекомендовал. Ваш Дар уже начал развиваться, а значит — будет стремиться к реализации… — Да-да, леди Иримэ нам уже об этом говорила… Но произносить это вслух, при Учителе… Такого неуважения я, разумеется, допустить не могла. — Так что услышать сегодняшнюю лекцию — все равно имеет смысл. Речь пойдет о Времени Чудес. Этапе развития каждого более-менее способного мага, когда граница, отделяющая Материум от Эмпириев уже подточена его Даром, но способность варпа изменять реальность — еще не взята под осознанный контроль.

— И тогда — случаются чудеса? — заинтересовалась Акамэ-тян.

— Именно, — по-прежнему, речь Учителя не колыхала косной материи, но обрушивалась в наши сознания волнами Понимания. — Чудеса… случаются — всякие. И не обязательно — добрые, вроде Призыва розовой пони, писающей радугой и какающей бабочками. Случаются и по-настоящему Ужасные Чудеса, среди которых Искажение Плоти — отнюдь не самое худшее.

— А что же — худшее? — поинтересовался Нийя-сан. Книгу «Тысяча сынов», предоставленную нам в качестве учебного пособия, мы все уже прочитали. Так что, «что такое Искажение Плоти» — мы представляли.

— Искажение Разума, — спокойно ответил Сандро-сенсей, — или, что еще хуже — Искажение Души.

— И что же с этим делать? — спросила я, смущенно перебирая пальцами.

— Есть несколько путей, — голос Сандро-сенсея звучал в нашем сознании, не колыхая косную материю мира. — Во-первых, можно соорудить подавляющий артефакт, который не даст случаться лишним чудесам.

— А «не лишним»? — тут же спросила Куроме-тян.

— Вот! — в ментальном голосе Сандро-сенсея отчетливо слышалась улыбка, которая, однако, не касалась его глаз и губ. — Вы с ходу уловили проблемы этого способа. Таскать такие штуки для волшебника — это как на ребенка надеть утяжелители. То есть, может, в чем и поможет (и то — не факт), но вот развивающуюся систему искалечит гарантировано. Второй способ — это призвать Хранителя, сущность с Той Стороны, которая будет сличать Ваше тело, дух и разум с заданным эталоном, и по необходимости — восстанавливать понесенные повреждения. Негативные стороны такого подхода назвать можете?

— Демон может предать? — предположил Нийя-сан.

— И это тоже, — кивнул Сандро-сенсей. — Но это — не главное. Можно — заключить жесткий контракт, можно — найти сущность, что вызвана из вечного покоя Имматериума верностью, долгом, или же гордостью, для которых предательство — в буквальном смысле слова самоубийство, ибо противоречит изначальной истине их существования. Важнее другое… Внешняя помощь, заимствованная Сила… Всего этого — можно лишиться. И, если Вы нашли правильного Хранителя, то случится это в тот момент, когда этот самый Хранитель будет просто уничтожен. Скорее всего — в этот момент вокруг будет бушевать Сумеречный шторм. И все то, что ранее сдерживал Хранитель — обрушится на ищущего легких путей колдуна. А справиться с этим он — не сможет, поскольку не учился этому.

— Тогда… — я задумалась над тем, как сформулировать идею, пришедшую мне в голову, — …тогда можно заключить договор, определив те параметры, которые Хранитель должен защищать, а самому учиться контролировать менее важные параметры. И постепенно снижать уровень ограничений…

Признаться, я почти наполовину ожидала, что сенсей высмеет глупую идею начинающей ученицы. Но вместо этого Сандро-сенсей довольно кивнул.

— Бинго! Вообще-то, третьим вариантом я хотел предложить «попытаться научиться справляться самостоятельно, без подпорок». Но Сакура-тян с ходу предложила именно что оптимальный вариант. Но, прежде чем вы возьметесь за эту задачу, я покажу вам пример того, как использовалось уже рабочее решение.

В центр расчерченного круга, ограничивающего поток символов, лег странный, перекрученный кристалл, форма которого вполне подходила для чего-то, вынесенного с Черной Дороги… или даже из более глубоких слоев варпа.

Мы расселись вокруг, аккуратно устраиваясь в места, обозначенные символами, выражающими, по крайней мере — поверхностные слои истины нашего существования. И мое сознание буквально сразу же погасло, смытое волной чужого воспоминания…

* * *

Время Чудес… В большинстве случаев обучение наше проходит в Замке-над-Миром. Там, в нестабильной реальности, податливой воле даже начинающего чародея, учиться легко и удобно. Но вот Время Чудес… Преодолевать это состояние в окружающем замок варп-шторме — это как учиться плавать сразу в шторм. Нет, кто сумеет — научится сразу и на всю жизнь, и сможет плавать, где угодно. Но есть у метода один маленький, несущественный недостаток: отсев большой. Поэтому ученика, достигшего этой стадии, отправляют в более плотные слои реальности. Вот и мне пришло время осваиваться с очередным этапом Изменения.

Я вытормаживаюсь из варпа, ступая на призрачные плиты, которыми вымощена дорожка, ведущая к главному зданию Академии Искусств, чей ректор в свое время задолжал Вестнику Рагнарека, и был более чем рад выплатить часть этого долга, приняв в свое учебное заведение недоучившегося некроманта. То есть — меня.

Мой сопровождающий передал мне сложный символ, сочетающий в себе эмоциональное пожелание удачи, и чистый объем информации о том, что он удаляется, чтобы выяснить: кто это в одном из Сопределов поблизости только что грязно выругался, помянув одно из имен нашего Учителя.

Ответный символ нес в себе минимум информации, зато весьма сложную и насыщенную эмоциональную гамму, включающую в себя некоторую неуверенность перед будущим, пожелание удачи и уже успевшую сформироваться ностальгию по Замку…

Дожидаться ответа я не стал, и двинулся вперед, к зданию, образ которого передал мне учитель с комментарием: «Начнешь отсюда».

Белая птица моей судьбы уселась на моем правом плече. Рукой, затянутой в черную перчатку с обрезанными пальцами, я погладил жесткие белые перья на ее голове, встретился взглядом с пронзительно-золотыми глазами… и отпустил Проводника, не став писать ничего. Ни предупреждать тех, кто может ждать меня впереди, ни отправлять Учителю самоочевидное «Я вернусь» не было никакого желания. А вот моя свита, моя Дикая Охота может потребоваться мне здесь…

Дорожка, на которую я встал, была довольно-таки широкой. Так что мое появление, хоть и вызвало некоторое… удивление, но не особо помещало перемещаться торопящимся по своим делам ученикам.

Я шел не особенно быстро, приглядываясь как к окружающим пейзажам, так и к снующим вокруг ученикам.

Площадка, на которой я оказался, была довольно-таки ровная. Посредине высилось здание, которому, наверное, больше подошло бы наименование «башня». Вполне пригодная для обороны, но, тем не менее — вполне изящная. Камень наверху был белоснежный, но, чем ниже, тем темнее был камень стен. Так что нижние уровни смотрелись чуть ли не как сложенные (или, возможно — всего лишь облицованные) из черного мрамора. Вокруг башни проходила кольцевая дорожка, вымощенная призрачным гранитом. В свое время мне довелось выполнять задание Учителя, охраняя каменотесов, добывающих этот камень. Так что цену этих «дешевых каменных дорожек» я вполне себе представляю: золотом вымостить было бы дешевле. Но, с другой стороны, сносу призрачный гранит не знает, предоставляет удобную поверхность для ходьбы, да и выглядит вполне себе приятно для глаз. Особенно — если обработан мастерами своего дела. А тут поработали именно мастера. От «центральной кольцевой» во все стороны разбегались аналогичным образом вымощенные радиальные дорожки, ведущие как к проходам во внешней ограде, так и к многочисленным учебным корпусам. Над головой парили летающие острова и мелькали смутные крылатые тени. В общем, не было ничего сверхнеобычного для школы магов, каковые обычно располагают либо вблизи источника Силы, либо там, где ткань реальность разрежена, и можно легко практиковаться, не особенно перетруждаясь.

Форма мелькавших там и сям учеников выглядела опрятно, даже красиво, но при этом весьма практично. Особенно практичными, с точки зрения парня-подростка, выглядели юбки девушек, живо напоминавшие анимешный стандарт. То есть — на ладонь, а то и на две выше колена… Они заставляли задуматься о крутизне здешних лестниц и панцушотах, а также прочем фансервисе.

— Эй ты, простолюдин! — донесся до меня чей-то довольно-таки высокий и неприятный голос. Естественно, как бы то ни было реагировать — я даже не подумал. — Да стой ты!

Вот теперь оттуда, откуда доносился голос, повеяло некоторой угрозой. Не слишком сильной. При желании — ей можно было бы даже пренебречь… Но нас старательно учили не оставлять без внимания даже мелкие угрозы, чтобы не допустить их разрастания в крупные неприятности.

Я оглянулся. На меня надвигался классический тевтонский клин: двое мажоров, и за ними — несколько рядов шестерок. Мажоры-предводители были одеты не то, чтобы в классическом стиле «дорохо-бахато» (этого не позволял дресс-код Академии), но недалеко от этого: золотое шитье везде, где оно допустимо по правилам, золотые украшения, драгоценные камни… Правда, «дорого» все это было разве что с точки зрения простеца, не способного, «свернув за угол», выйти на морской берег, где набрать пригоршню алмазов, размером с «Шах» можно было, просто неспешно прогуливаясь с полчасика (если, конечно, не лениться за оными камушками нагибаться).

Свитские шестерки были одеты победнее, вплоть до «базовая форма безо всяких украшений». Но смотрели на меня не менее презрительно, чем предводители.

— Простолюдин, при встрече с человеком благородным, должен…, — начал правый (для меня) мажорик.

Я изобразил на лице серьезное внимание. Не то, чтобы я собирался слушать, что этот … несет, но мне нужно было некоторое время, чтобы обсудить ситуацию уже со своей свитой. Главной проблемой в сложившемся положении было то, что, пока я не представился ректору — я не являлся учеником Академии. Эта же компания — учениками являлась. А при конфликте своих и чужих учитель должен встать на сторону своих, это, на мой взгляд, довольно-таки очевидно. С другой же стороны, если позволить данным … личностям слишком много, уже у меня начнет формироваться определенная… репутация. Чего, конечно же, хотелось бы избежать.

— Паж Адам, паж Джеймс, господа свитские, — раздавшийся голос был неожиданностью разве что для токовавших мажориков и внимавших шестёрок. Меня же о приближении нового действующего лица предупредили духи уже из моей свиты.

Но вот обращение меня удивило. Вообще-то, судя по возрасту, выступающим уже следовало перейти на следующую ступень посвящения и стать оруженосцами. Но, либо не нашлось подходящего рыцаря, который принял бы их службу, либо… либо их отцы — сами «джентри», а отнюдь не титулованные аристократы, как можно было бы подумать судя по их непомерно раздутому ЧСВ.

Подошедший же… На первый взгляд, он был одет победнее, чем господа пажи. Но только на первый. При втором же взгляде становилось понятно, что «растрепанная ветром прическа» — из тех, чьей «безукоризненной естественности» добиваются высокие матера парикмахерского искусства всего-то за два-три часа непростых трудов. Ткань, пошедшая на «скромную и невыразительную академическую форму» — стоит дороже, чем вся одежда мажориков и всей их свиты. Да и единственное украшение — колечко на среднем пальце левой руки… Оно только казалось серебряным, а на деле… На пошедшие на него материалы можно было бы купить титул и поместье, а работа создавшего это произведение искусства Мастера явно стоила дороже, чем все золото, хранившееся в Форт-Ноксе году так в 1945. В общем, если наезжавшая на меня парочка была «мажориками», то этот — явно «Мажор» с большой буквы.

— Хм… — подошедший еще раз осмотрел нашу живописную группу. — Завтра в 11:00* вас ждет зачет по основам безопасности магической жизнедеятельности.

/*Прим. автора: на самом деле говорящий произнес местную меру времени, но, поскольку Сакура воспринимает это через память Сандро Некроманта — то и слышит она не то, что сказано, а то, что он понял*/

— Ты не имеешь права! — возмутился левый мажорик. — Мы ОБМЖ уже сдали!

Усмехнувшись, старший поднял руку, и продемонстрировал свое кольцо так, как и следует демонстрировать Кольца Власти всяким там бездельникам*.

/*Прим. автора: «Но запомни накрепко: Кольцо Власти всяким там бездельникам следует предъявлять, сжав руку в кулак и подняв окольцованный палец. И только так». Власова Елена, Свиридов Алексей «Межмировая таможня»*/

— Как глава Ученического Совета данной Академии, я имею… — на это слово говоривший сделал особенное ударение, — …право требовать пересдачи предмета, если вижу, что ученик не способен применять изученное на практике. Докапываться до нестабильного некроманта… Есть способы покончить с собой и куда менее болезненные.

Честно говоря, я уже ощущал приближение… неприятностей. Нет, на самом деле мажорики, может быть, и не заслуживали столь серьезного к себе отношения, но все равно некоторое… неудовольствие — накапливалось. И это неудовольствие, воспринимаемое моей свитой, усиливалось, и возвращалось назад ко мне, снова усиливалось — и отправлялось моей Дикой Охоте… Я, конечно, знаю, к чему подобное может привести, и всячески стараюсь сдержаться и успокоиться, но все равно петля положительной обратной связи уже начала корежить реальность.

— На нем написано что ли, что он — некромант? — взвыл правый предводитель шакальей стаи.

— Та-а-ак… — протянул глава Ученического Совета. — Господа ученики, ваш предводитель только что обеспечил вам пересдачу чтения сигиллов.

— Но почему? — взвыл кто-то из задних рядов

— Потому что на нем именно что «написано», — ответил глава. Вначале он провел рукой возле моего левого плеча, где на черном плаще, под кожаным оплечьем, на которое опускалась черная птица моей судьбы, серебром светился семиугольник, перечеркнутый горизонтальной чертой. — «Звезда Грани». Некромант. — Другой рукой он провел возле моего правого плеча, где аналогичным образом располагалась восьмилучевая звезда с неравными, несимметричными лучами и Пылающим Оком в месте схождения лучей. — Знак Хаоса, — прокомментировал глава Ученического Совета. — Нестабилен. Опасен.

— «Восемь лучей в нас вселяют Надежду!» — не согласился я.

— Ага, — улыбнулся семпай. — «Да ослепнут отвергшие Слово невежды!»

— Да пофиг, что этот черноногий себе на тряпке вышил! — возмутился правый мажорик.

— Все, — вздохнул глава Совета. — На этом мои полномочия закончены, — мажоры и их свита разулыбались, но Глава тут же продолжил. — Господин ректор…

— Не надо, Генри, — раздался голос, тяжестью которого нас чуть не придавило к земле. Спорить с ним совершенно не хотелось. Хотелось верить и соглашаться… — Я все слышал. Ты прав. Твоих полномочий тут недостаточно. Что ж. Обычно я не считаю нужным заставлять моих сотрудников тратить драгоценное время и силы на тех, кто категорически не желает учиться. А потому, хотя шпаргалки, подкуп преподавателей, и прочие «вольности на экзаменах и зачетах» — запрещены, но следят за соблюдением этих запретов, скажем так… несколько спустя рукава и вполглаза. Однако… — тяжелая пауза повисла над нашими головами. — …позволить выпуститься из Академии и получить диплом Мага тем, кто не счел нужным изучить даже базовые, элементарные вещи — было бы ущербом для репутации Академии. Так что вы — отчислены.

На шикарных одеяниях мажориков и куда менее роскошных — их свиты выцвели и облетели сигиллы магов и знаки принадлежности Академии.

— Но… — начал было левый, но был заткнут недовольным взглядом ректора.

— Также должен напомнить: при отчислении по неуспеваемости — оплата обучения не возвращается. Если же ваши родители посчитают нужным, чтобы вы вернулись на первый курс, дабы пройти жизненно необходимые любому Одаренному дисциплины — им придется оплатить ваше обучение снова.

— Господин ректор… — встрял я в неприятный разговор.

— Хм… — тяжелый взгляд обрушился на меня, но я вытянулся в струнку, немного демонстративно щелкнул каблуками, и вообще, согласно заветам Петра Великого, «имел вид лихой и придурковатый».

— Сандро Некромант. Представляюсь по случаю зачисления в Вашу Академию!

— Хм… — повторил ректор. — Сандро Некромант. Ученик и подопечный Вестника Рагнорека, — кто-то из свежеотчисленных шумно сглотнул и явственно побледнел. — Что ж. Добро пожаловать на борт!

Я расслабил руку, и Хранитель, по моей просьбе, убрал с нее темный узор из темных чешуй. Надо сказать, чтоб если бы я не сдержался, и, по старинному шаманскому обычаю, «стукнул в бубен» — огребшему мало могло и не показаться, несмотря на любые магические щиты и артефакты. К счастью, основные изменения я сумел откатить сам, но вот на такие мелкие, хотя и неприятные Перемены тратить силы мне показалось нерациональным. Правда, когда Хранитель мне отчитался о произошедших изменениях и проведенном откате — стало ясно, что некоторые вещи я сгоряча — не заметил. И без помощи с Той Стороны — мне могло прийтись совсем плохо.

* * *

Чужое воспоминание угасало перед глазами. Выплывая из него, я постепенно осознавала, что это такое — «Время Чудес». И, самыми страшными оказались не «явные» чудеса, вроде тех же чешуек на руках, или искажения метрики окружающего пространства. Гораздо хуже оказались те «чудеса», которых не замечаешь. Почти незаметные сдвиги восприятия, не свойственные прежде желания, эмоции, которым не то, чтобы «не можешь» — скорее «не хочешь» противостоять, потому как они кажутся своими, насущными, выстраданными. Мысли, которые представляются до предела логичными, но, только до тех пор, пока на них не укажет Хранитель… В общем, все то, что и называется «корраптом», или, «Падением». Как, оказывается, страшно, когда не «ты думаешь», а «тебе думается», не «ты делаешь» — «с тобой происходит»… Но еще страшнее — когда понимаешь, что мог бы этого даже и не осознать, и так и продолжить идти по дороге, вымощенной благими намерениями… туда, куда обычно такие дороги и ведут.