↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Китайские встречи (джен)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Драма
Размер:
Миди | 150 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Пытки
"Иногда я зажмуриваюсь и с удивлением и даже с каким-то ужасом
думаю: Господи! Что я-то тут делаю? Надежда и оплот магического мира, спаситель человечества ждет разрешения на работу в китайской муниципальной конторе. Мучительные воспоминания и случайные встречи на фоне китайской экзотики. К чему это все приведет?
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

2. Короткие встречи

Я тут курить начал. Дым похож на воспоминания в думосбросе. Или на след от Пожирателей.

А он сам летал. Без метлы. Сколько еще было умений, которыми никто просто не интересовался? Взять хоть учебник тот, безвозвратно потерянный мной, загубленный в Выручай-комнате… А сколько всему он мог бы нас научить? Если бы все эти семь лет вел, например, Защиту?

Но почему-то Дамблдор был готов нанять любого идиота, типа Локхарта… Я вот подумал тут — а назначь он тогда Снейпа вместо Амбридж на место профессора Защиты, у министерских не нашлось бы никого на место зельевара, это ж тонкая наука, и тут нужно умение, квалификация, потенциал. К тому же там же практика, там не скажешь: откройте учебник и пишите; у розовой жабы уже на первом уроке взорвалась бы лаборатория, там же даже без применения палочки все так легко разнести к чертям. И пришлось бы ее отстранить, пришлось бы Слагхорна уговаривать, все было бы по-другому, да? Дым летит. И я вижу в нем, как развевается мантия моего профессора. Интересно, сам-то он курил?

Гермиона, умница, конечно, занялась теми его бумагами. Разбирала, дооформляла, в журналах начала печатать. «Наследие безвременно погибшего учителя», — так и назвала. Нет, она сначала хотела назвать «записки великого ученого», но ей не позволили, конечно. Сказали: «несмотря на глубокий научный интерес и несомненную ценность для человечества, мы не можем это напечатать, у нас редакцию разнесут». И не стали. Я тогда обрадовался, что отдал бумаги ей. Потому что женщины же — они что? — мастера компромиссов. А я бы самолично тогда разнес к чертям ту редакцию, и никаких публикаций бы не было. Хорошо хоть имя удалось сохранить. Тихо так, без затей: Северус Тобиас Снейп, преподаватель школы Хогвартс, 1981 — 1998.

Верная моя подруга неизменно присылает мне свежие номера издания с новыми статьями «безвременно ушедшего». Я, конечно, особенно вникнуть в смысл статей не могу, потому мне остается лишь вглядываться в надпись «безвременно…»

А еще с той самой злосчастной поездки на метро у меня появилась дурацкая привычка: каждый день проходить мимо традиционной китайской аптеки. Я с каким-то замиранием сердца вглядываюсь в эту маленькую комнатушку, где с потока свешиваются причудливы формы сушеных грибов и кореньев, мумии и скелеты каких-то неведомых морских гадов, а в распластавшихся по стенам от пола и до потолка деревянных шкафчиках с выдвижными ящиками наверняка скрываются разные толченые, сушеные, маринованные и жареные лягушки, крылья тараканов, слезы летучих мышей…

И вот ведь ирония судьбы: всё это — практически то же самое, что так отталкивало на зельеварении в Хогвартсе, — здесь уже не кажется мне чем-то чужим и странным. Постепенно даже дорога в аптеку становится родной, и я привыкаю к этим узким, грязноватым улицам, где между двух-трехэтажных домов иногда вьются чахлые в городских условиях виноград или кабачки, где в тени грязных стен резвятся вперемешку такие же грязные дети и собаки, где то и дело какой-нибудь мотоциклист-торговец едет, стуча колотушкой, и вещает монотонным оглушительным криком: лужу, паяю, лужу, паяю.. На самом деле я не знаю, чего он там орет, но догадываюсь, что, должно быть, что-то в этом роде.

А ещё вообще-то мне совершенно плевать, что он орет. Сквозь чад жарящихся пельменей, вереницу сушащихся носков и трусов я снова и снова спешу к этой чертовой аптеке. Благо от моего дома дотуда полчаса ходу максимум. Конечно, поначалу я убеждал себя, что мне уже мерещится всякое от одиночества. С коллегами тут особо не поговоришь, они вечно ожидают от носителя языка какого-то подвоха, да и сами не то чтобы очень бегло и понятно говорят на чуждом наречии, ну а студенты, понятно, говорят еще меньше; иностранцев на весь город человек десять, и то пятеро из них пьют горькую, двое в активном поиске китайской жены, а остальные — томные, скучные, помешанные на чистоте матроны, так что — тоска и тихое схождение с ума от одиночества — налицо.

Ведь и правда, ничего, в общем-то, особенного, сидит себе старый аптекарь, иногда чайник ставит закопчённый на уличную маленькую печурку. Иногда дровишки-щепочки в своем переулке перебирает. У этих китайцев тут обычай такой — они дома на газу ли, на плитках не часто готовят, предпочитая маленькие железные печки-буржуйки, стоящие попросту на улице в углу у стены. К ним и дровишек запас валяется обычно где-то рядом. Если для них в доме места не хватает.

Аптекарь тот часто с такой вот печкой возится, руки свои ладные, белые над огнем греет. Если вдуматься, это странно, китайцы обычно не греются, китайцы обычно терпят. Но, может, он просто слишком старый уже?

А ещё видел тут как-то раз, как он самокрутки крутит. Пальцы длинные, тонкие ловко порхают над бумагой, вот только что держали маленькую бумажку с какой-то смесью сушеных трав; он же пижон, он не будет просто табак курить, там у него черт-те что намешано, для долголетия, должно быть. Взмах, другой, и как по волшебству в зубах уже длинная крученая папироса, чуть горьковатый дым летит. И дело, конечно не в самокрутках, я вот так и не знаю, курил ли профессор, и не в странной тяге к теплу этого старого аптекаря, а как бы это сказать — в скупости движений. Я никогда еще не видел человека, который бы двигался так, как Снейп. Как будто он танцевал на канате, каждое движение — выверено, отмерено самой точной аптекарской зельеварской дозой. И все движения согласованы между собой, он контролировал каждый взмах плаща, дрожание ресниц. Черт подери, это не походка — это магический танец, он не оборачивался, он вспыхивал пламенем. Даже выглядя расслабленно, он как хищник — словно сжатая пружина — готов был выстрелить в любую секунду.

Вот и с этим китайским старичком чувствуется похожая сосредоточенность, скупость движений, собранность шпиона никуда не денется, это уже привычка, не правда ли, профессор?

Нет, поначалу, конечно, я изо всех сил пытался бороться с позорной слабостью, но уже к вечеру чувствовал накатывающую панику; мне начинало казаться, что, если я сегодня же непременно не приду к аптеке, она исчезнет, растает как дым.

И я бегу, в наскоро накинутом на домашнюю дырявую и полинявшую футболку пальто — хорошо, студенты меня не видят, — надетых на босу ногу ботинках, а сердце ухает в груди и успокаивается только тогда, когда я добираюсь до аптеки. Все в порядке, тревога — отбой. Здесь он, вон сидит, никуда не делся. И, как можно более независимее и непринужденнее я прохожу мимо, жадно поглядывая через плечо, стараясь вобрать в себя до мелочей все тысячи подробностей.

Увиденное мной совершенно не подтверждает, но и не опровергает имеющихся подозрений. Вот, например, неожиданно солнечный для зимы день, он сидит чуть, раскачиваясь на стуле, перед ним — разрозненные сушащиеся травы, позади полутемное помещение — опять подвалы, профессор? — и этот жест: длинные узкие ноги на подставке напротив, он вальяжно так слегка раскачивается на стуле, а в откинутой руке сигарета — только на секунду представить, что это палочка...

О, да, здесь он — лысый, и это совершенно невероятно… Но я вот тут попробовал мысленно представить себе его волосы, те — черные, длинные, как крылья ворона — и эффект оказался такой силы, что у меня аж дух вышибло, и я замер в остолбенении, а старик аптекарь вдруг резко повернулся, взглянул — и вот опять этот так хорошо знакомый разворот, и цепкость взгляда… Только мантии не хватало...

Однажды иду как обычно мимо и вижу — перед лавочкой толпа народа. Ну, у меня конечно, сердце сразу в пятки: перед глазами хладный труп, черная метка, горло перерезанное, последний хрип. Я как бешеный рванул, растолкал зевак случайных и вижу: прямо у входа, еле держась на ногах, стоит окровавленный человек, наверное, упал с мотоцикла; вокруг толпа кричащих женщин, видимо, положение серьезное, потому что они обычно не кричат. Вторым рядом поддержки толпа мужчин, молчаливых, сдержанных, задумчивых. Человек ранен явно, еле стоит вообще, кровь капает. И он, аптекарь этот столетний, в глубине своей лавочки, невозмутим, абсолютно спокоен — железный самоконтроль, да? На нем черная широкополая — европейская, черт возьми, джентльменская! — шляпа и белый халат; из-под развевающихся его пол — на мантию похоже, однако! — виден, ну конечно, черный костюм с сотней пуговиц. И длинными красивыми пальцами он спокойно и неторопливо, точными движениями выдвигает свои ящички, достает порошки, сейчас смешает и спасет.

Вливает что-то пострадавшему в рот, потом берет его за плечо, подталкивает к себе в аптеку, а на остальных так зыркает фирменным взглядом, что вся толпа мгновенно рассасывается. Двери стеклянные захлопываются, неча глазеть как тут людям жизнь спасают.

Так вот и началась моя другая жизнь. Я сперва-то даже не и не понял, насколько она стала другая. Только вдруг посреди очередного рабочего дня, тягучего, пронизанного холодом и мокрым зимним дождем пополам с ветром, мне какой-то из студентов вдруг сказал: «Вы так хорошо улыбаетесь, учитель. Приятно видеть вас счастливым».

И я вдруг понял тогда: да, черт возьми, я счастлив. По крайней мере, я начал чувствовать себя живым. Просто начал себя чувствовать.

Меня теперь греет мысль, что я могу в любой момент просто пройти мимо и краем глаза заметить такой знакомый взмах руки, разворот плеч. Говорят, что боковое зрение — самое достоверное. Особенно у близоруких людей. Мне же главное то, что... Чтобы он просто был жив.

И потому, когда я возвращаюсь по вечерам из той аптеки, я все время улыбаюсь.

Но это я конечно только для красного словца сказал — мне вроде как довольно лишь видеть. Конечно, ничего подобного. В аптеку-то я таки ломанулся. Как-то раз. Я же Поттер, и вскоре простого созерцания худой фигуры в белом халате...

А здесь вы носите белое, профессор? Немного сменили полярность? Но от старых привычек-то никуда не деться, и шляпа-то ваша, кстати, совершенно черная. Широкополая, с мягкой округлостью и небольшой складкой посредине, чтобы удобно было в руку брать, совершенно европейская шляпа, между прочим. Тут таких не носят.

Так вот — простого созерцания мне стало мало. Как там — захотела баба сделаться владычицей морскою? Ну вот — чуть не осталась у разбитого корыта.

Я гордо решил пойти напролом и во время очередного визита нагло вперся в аптеку. Вроде как на испуг взять. Да, ищи дурака. Вернее, дурака-то как раз и искать не надо. Вот он — перед вами. Я к нему: «Добрый день, профессор», а он — хля хлю — типичное китайское лопотание в ответ. Я чуть со стыда не сгорел. Я ему: «Ну вы же не можете не понимать меня, профессор», а он опять лопочет, интонация такая китайская, и видно так явно, что он не понимает ни черта.

Меня аж в жар бросило. И в то же время — откуда такой знакомый взгляд? Руки, сильные, хрупкие, тонкие. И вот такой знакомый запах: трав, костра, что-то горьковатое, так еще хорошая книга пахнет, когда только еще читать собираешься, не начал даже, но уже чувствуешь, что будет здорово. Нет, это наваждение, но вот взгляд, но эти руки и такой знакомый запах… Старичок лопочет всё громче, пока я принюхиваюсь, и становится всё сердитее, и потихоньку так выпихивает меня из аптеки, а я вспоминаю слова нашего местного инструктора, мол, китайцы, конечно, народ очень добродушный, но и их лучше не доставать, а главное — не доводить дело до полиции. Потому что прав будет всегда китаец. И дело легко может дойти до депортации, не посмотрят, что носитель. И вот тогда уже фиг мимо аптеки непринужденно прогуляешься. С ума сойдешь каждый раз аппарировать, да и границы еще никто не отменял, даже для волшебников…

Ужаснувшись открывшимися перспективами, я немедленно извиняюсь, выдавливаю даже что-то вроде «уй пучи» — вроде как так говорят здесь «простите». И не солоно хлебавши ухожу.

Вот уж точно совсем чокнулся. Одиночество — то же виски. Нет, ну правда, вот кого хотел убедить в невозможном? Придумать себе детскую сказочку и слепо поверить в нее? От жизни бежите, мистер Поттер, от жизни… А она, знаете ли — штука несправедливая…

Привычная уже дорога домой кажется одинокой и тоскливой. Особенно бросаются в глаза многочисленные помойки, бьет по нервам рваный свет тусклых фонарей, неприкаянно хлопают не прибитые полу оторванные форточки. Собственный кампус кажется зоной строгого режима, и холод пустой заросшей плесенью квартиры чуть не становится последней каплей. Хочется, в который раз уже, бросить все к чертям и сбежать. Но вот куда? От себя ведь не сбежишь…

Но мимо аптеки я все равно ходить не перестал. На душе становилось теплее даже просто от вида разложенных на старом подносе трав или чьих-то хвостов — не суть. Важно, что к ним иногда из полутьмы помещения может выйти худая угловатая фигура, да, на вид лет ста, но чувствуются в ней скрытая сила и нерастраченная мощь, такая знакомая хищная грация…

Гермиона иногда пишет. Внимательные осторожные письма, как будто боясь задеть какую-нибудь неприятную тему, и от этой её осторожности становится еще хреновее. А в последний раз ее посеревшая от китайской пыли сова вдобавок к письму приносит свежий номер «Пророка».

Не случилось ли чего? Я дрожащими руками разворачиваю газету, взгляд прыгает от напряжения, давно не было уже такого поганого чувства, привкуса желчи во рту, жгучей ухающей бездны под ложечкой. На второй полосе в полразворота: Громкое разоблачение! Министр финансов уличен в связях с… пособничестве в военное время… подкупе… покрытии убийств… Неопровержимые доказательства, чудом сохранившиеся воспоминания и бумаги… тайник неизвестного.

Ладно, это же ничего страшного, да? Не из-за министра же мне переживать? Сколько там еще таких гнид в этом министерстве. Почему-то обремененные властью люди не верят, как правило, не верят в идеалы и правила.

Ещё мелькает подленькая мысль — вот, люди-то в Аврорате делом занимаются, приносят пользу обществу, а ты, Поттер, прожигаешь свою жизнь, прозябаешь в безвестности, сбегаешь от ответственности и реальной жизни… И всё же даже не это — почему-то нехорошо становится на душе, муторно как-то темно, и, чтобы бороться с этой темнотой, я выбираю, конечно, самый идиотский вариант. Я напиваюсь.

Выпивка в Китае отвратная. Еда — еще спорный вопрос, можно сказать — на любителя, а вот выпивка — в смысле крепкая — не приведи бог. Самая отъявленная бормотуха, сваренная в какой-нибудь Лондонской подворотне, и то приличнее. Видимо, и тут срабатывает вечное китайское «потерпите», ну а потом: для чего люди пьют? Чтобы забыться, расслабиться, отдохнуть, в крайнем случае, а для этого всего совершенно не к чему вкусовые качества уникального букета. К тому же о вкусовых качествах тут весьма странные представления. Никогда не забуду, как коллеги вытащили меня в дорогущий традиционный чайный дом и там торжественно поили старейшим в городе чаем, затхлом и пропахшим плесенью пойлом. И заметив, должно быть, странное выражение моего лица, с серьезным видом комментировали: «Чувствуете эту нотку? Он хранился в подвалах тридцать лет. Это очень хороший, очень изысканный чай». О, да, с незабываемой ноткой плесени. Но лучше бы я тогда чаем напился, потому как так хреново мне давно уже не было.

Тьма накрывает с головой, потом подкатывает дурнота, а потом — прямо как есть голый — я выхожу на балкон, благо ночь, добропорядочные китайцы все спят, и только огромная луна задумчиво смотрит сквозь ветки памеловых деревьев. Хотя нет, не только луна. Вон там вдалеке за наглухо заделанным старыми кирпичами проходом болтается какой-то шар. Весело так болтается, задорно и еще светится изнутри. Теплый оранжевый свет. Я здесь с ума сошел, разыскивая эти старые магловские лампочки, дающие такой же домашний желтый свет — сейчас в моде навороченные, долгоиграющие энергосберегающие с холодным белым светом, отчаянно напоминающими мне морг.

Но то, что там болтается в воздухе — точно не лампочка. Потому что так лампочки не летают, даже если очень крепко напьешься, а я и протрезвел немного, кстати, холодный воздух, как-никак. А шар этот все болтается — то весело вверх, то задумчиво вниз, то зависнув где-то между землей и небом. И вдруг — цоп — и как будто кто-то невидимый схватил его и не выпускает. А шару плохо от этого, страшно, страшно, он забился как заяц, и я, плащ какой-то накинув, чтобы соседей не пугать, и распахнутую дверь колченогой табуреткой приперев, лечу на выручку. Потому что какой бы я ни был пьяный, а захлопывать дверь в свое жилье посреди ночи, оставшись при этом снаружи — очень глупо, но и не прийти на помощь я никак не могу. Я же, как там говорил один знакомый, не к ночи будь помянут, «спаситель всего человечества и магического мира в придачу», да? Ну и Гермиона, конечно, не напрасно считает, что у меня синдром спасателя.

Миссия по спасению шара, однако, оказывается труднее, чем я думал. Потому что он застревает в воздухе, и вырвать его из чьих-то невидимых когтистых лап не просто, а палочку я давно уже с собой не ношу, а спьяну забыл даже, где она у меня, так что сражаться приходится кулаками, по магловски. Шар я таки освобождаю; долго потом смотрю на него, пьяно ухмыляясь, и даже не сразу замечаю, что меня зацепило в драке, и по исцарапанной руке даже бежит кровь.

На следующее утро открываю глаза, в том же плаще, заляпанном кровью, на диване, посреди окурков и пустых вино-водочных бутылок. Эх, даже не винных — просто водочных; местная алкогольная продукция не изобилует разнообразием: прозрачное кислое пойло, что-то среднее между водкой и мочой динозавра; и, наверное, это именно от него так ломит голову, что даже глядеть больно. Вот полцарства бы отдал и дом на Гриммо за антипохмельное. Да где ж его тут взять… Нет, вот всё-таки правильно говорят местные про бледнолицых — неблагодарные грязные свиньи.. Так, местные, бледнолицые… А не наведаться ли мне к знакомому аптекарю? И случай как раз о-о-очень подходящий! У меня вон еще и рука чертовски болит, разбухла и стала какого-то тухлого цвета.

И, не успев обдумать последствий, лишь по привычке прихватив ключ от квартиры, я «несусь» в аптеку: три ступеньки вниз с балкона на дорожку, немного погодя две ступеньки вверх, мимо сточной канавы и обрубленного старого платана. Пока иду, представляю себе: а что: зайти вот так к нему в лавочку, сказать: «Сэр, что-то так голова болит. И жить не хочется. Может, найдётся у вас лекарство от...» «От трусости?» — чуть насмешливо скажет он. «Нет, от жизни», — одними губами, почти так же усмехаясь, скажу я, и он, порывшись в своих скрипучих потрескавшихся от времени ящичках, вынет какой-то корешок, отмерит дозу: «Это простая болезнь, ничего особенного. Не вы первый, мистер Поттер...»

Конечно, реальность выглядит далеко не так романтично. Когда я дохожу до аптеки, голова и правда уже раскалывается так, что жить и вправду не хочется, а смелость так вообще испаряется неизвестно куда, потому я только на чистом фамильном своем упрямстве пересекаю порог, и на этом силы иссякают.

Я просто молчу, а он поднимает голову от бумаг на столе, смотрит чуть насмешливо, спокойно. Потом быстро встает, в два шага преодолевая, как мне кажется, огромное пространство, осторожно, но так властно берет под локоть, усаживает на невозможную свою китайскую табуретку, осуждающе слегка качает головой и скрывается в подсобке. В его владениях как всегда полутемно, привычно, так по-родному пахнут травы. Конечно, тут нет глупого махания палочкой, но сам воздух пронизан, кажется, вибрирует от магии. Или это я уже вибрирую от похмелья? Уходить мне оттуда категорически не хочется. Совсем. Никогда. Так бы и поселился бы в той аптеке подопытным моллюском. Но где ж моим мечтам сбываться? Под нос мне суют отвратительного вида и запаха пойло. Энергичный жест, не терпящий возражений взгляд. Пейте уже, Поттер, сколько можно мое время переводить? Запас его не безграничен. Что ж — если это яд — тем лучше, не надо больше мучиться. Я морщась, пью и замечаю кривую ухмылку старика — господи, какая же она знакомая, сколько ярости вызывала так недавно, сколько ненависти, или это не она была? Черт теперь разберет. А потом он недовольно так принюхивается к моей ране, оглядывает ее сурово и снова удаляется.

Выходит, приносит что-то жидкое, вонючее, капает на руку, причмокивая и прицокивая языком, а мне уже все равно — в голове прояснело, мух перед глазами стало меньше и шум в ушах как-то скукожился. И только навалилась усталость, моментальная, глухая, как после сна без сновидений — все, спать, спать, Я с трудом пытаюсь встать, но старик почему-то не пускает, перегораживая дорогу. В руках у него мелькает телефон и цифры на нем — «100». Сто чего? К чему это он? Сто доз? Часов? Сто раз прийти сюда и выпить за его здоровье? Поцеловать сто китайцев? Попрыгать через сто ступеней на одной ноге в день сотого полнолуния от сегодняшнего? Да, Поттер, совсем у вас пьянство последние мозги отшибло. С нескрываемым презрением он кривит губы и машет перед моими глазами бумажником.. А, дошло. Конечно — цена лечения. У нас же за все надо платить. За жизнь, за воздух, за надежду. Ничего в этом мире не бывает бесплатно, даже помощь, сочувствие и внимание. А ты-то размечтался, Поттер. Из последних сил вытащить из кошелька красноватую бумажку, выйти в мокрый, пахнущий чем-то склизким и заплесневелым воздух, и дойти, доползти до дома. Конечно, конечно, профессор. Я готов с вами расплатиться. За все.

И когда я уже выхожу из аптеки, вдогонку мне несется что-то китайское, но такое знакомое, иронично въедливое. Что-то вроде: «Вы даже и пить-то не умеете, Поттер, не то что порядочно умереть…»

Да, это точно. Вот умер бы я тогда в лесу, насколько бы легче все было бы. Никаких забот, ей-богу..

А так вот добредаю до дома, почти не раздеваясь, укладываюсь опять на веранде, не входя в дом. И спать, спать, только спать. Когда просыпаюсь, в мозгу звучит таким знакомым голосом. Неподражаемые интонации: «Кончайте уже пить, Поттер». И до того она родная, эта фраза, ядовитая, жгучая, что и сердиться сил нет, к тому же, на кого сердиться то? На себя? Голос-то вроде как свой, внутренний...

Перед глазами невольно всплывают взлетевшая вверх тонкая бровь, усмешка тонких губ… С ним всегда было по-настоящему. Ненависть — до предела, до темноты в глазах и металлического вкуса во рту, оскорбления открыто, холодный презрительный взгляд черных бездонных глаз.

А ещё он никогда не врал. Просто не любил, на дух не переносил и защищал, спасал бесконечное множество раз, не задумываясь о цене. Вот и жизнь отдал. При этих мыслях вырывается вдруг почти детский сдавленный всхлип. Вот только не начинай опять по новой. Не надо... и сердце бьется сумасшедше от безумной тени надежды — вот если бы это было правдой, если бы можно было его встретить здесь, вот так вот просто случайно..

Пришходится срочно писать Гермионе. Буклю свою я давно Симусу отдал. Он давно на нее заглядывался, а я писать из Китая никому не собирался, ну и вообще, боялся за нее — вдруг климат не подойдет или соседи съедят ненароком.

Гермиона перезванивает немедленно. Глаза огромные — вот хоть и прикидывается, что все прошло, что она — рациональная, умная, со всем справилась, все преодолела, пара сеансов психоанализа, и ты тоже будешь в норме, — но любая мелочь и её срывает с катушек, еще как, и несет безудержно:

— Гарри, что случилось? Ты в порядке? — а взгляд уже блуждает вокруг — ловя детали, в поисках вероятной угрозы..

Да я так, просто хотел спросить, есть ли зелья для усвоения языка, надоело идиотом ходить. Удивленно взлетевшие брови в ответ. Кстати, это еще одна примета — надо будет понаблюдать брови. Ты только сейчас об этом подумал? Почему раньше не спросил?

Дальше следует краткое изложение Большой волшебной Британской энциклопедии — все о зельях при обучении языкам, если коротко, для дебилов — я понял, что мне это не поможет, потому как вроде зелье только облегчает процесс, помогает нащупывать связи и основные законы устройства языка, но я же не для себя искал, да? Просто подтверждаю одну теорию. Жаль, никогда в Хогвартсе не интересовался, как у профессора вообще было с другими языками… С мадам Максим он вроде редко разговаривал, а вот с Каркаровым они иногда перебрасывались фразами на каком-то варварском наречии. Эх, господи, какой же я был непроходимо тупой и нелюбопытный. Правильно вы на меня тогда так ярились, профессор.

Гермиона уже закончила лекцию и смотрит на меня внимательно, в упор. До чего же я не люблю такие ее взгляды.

— Гарри, кто он? Ты кого-то нашел, да?

Хорошо, хоть излишне умная Гермиона начинает по-своему толковать и мое замешательство, и молчание, и опять тараторит:

— Это же очень хорошо, Гарри, жизнь идет, все наладится, непременно наладится. Ты и не говори мне пока ничего, я тебе пришлю зелье, сегодня же с совой пришлю. Все у тебя будет хорошо, родной.

А у самой глаза на мокром месте. Женщины. Как там она объясняла нам с Роном когда-то: у них очень широкий эмоциональный диапазон. Вот сейчас она и рада за меня, и тревожится, не разобью ли свое сердце, и грустит по безвременно ушедшему, о котором теперь уже и помнить-то скоро будет некому, и не хочет, чтобы я почувствовал эту ее грусть. Эх, подруга моя, подруга. Знала бы ты, во что я тут опять вляпался.

Разговор спешно и неловко заканчивается. И я тихо сижу, размышляя. Значит, это всё-таки вы, профессор? Уж вам ли зелья не сварить. Да усовершенствовать его. Да и язык выучить вам, при вашем то уме — плевое дело…

Что же мне-то теперь делать?

Глава опубликована: 30.04.2020
Обращение автора к читателям
шамсена: Любому, кто поработал, приятно, что его труд не пропал зря. Если вы добрались до конца - нажмите, если не трудно, на кнопочку "прочитано". Если у вас появилось какое-то впечатление, мнение, комментарий - не копите их про себя. Не сказанное слово исчезает, а высказанный комментарий приносит удовлетворение. И автору и читателю.
Предыдущая главаСледующая глава
19 комментариев
Очень многообещающе. Жду продолжения.
шамсенаавтор
елена68
Спасибо! Продолжение уже на кончике пальцев! при такой поддержке скоро будет!
Ух! Очень зацепило! Давненько я так не ждала продолжения! Спасибо!
Супер!
шамсенаавтор
Спасибо!
Долго водилась со сложным тортом. Отжалела себе кусочек под вторую главу. Удовольствие утроилось. Спасибо,автор.
шамсенаавтор
елена68
Как вовремя подоспела вторая глава, однако! Прям под торт!
Вы под остальные главы тоже торты печь будете?
Это как совпадет. Не испеку, так куплю. Люблю вкусные вещи под вкусные книги.
ох, хорошо-то как!
и Китай так в тему... С одной стороны - очень хочется такого рефлексирующего Поттера (отличный он у вас!) и дальше, с другой стороны - ну сколько ему еще бедняге мучаться в неведении.

И еще очень надеюсь на вашего Снейпа, прям держу кулачки за него, чтобы не подвёл, когда явится читателям в полный живой рост. Но мне кажется, у вас выйдет отличный Снейп, который не разочарует.
шамсенаавтор
Спасибо. Я тоже волнуюсь перед его выходом.
Потрясающе. Каждый раз, когда уже кажется, что понимаешь, как дальше сложиться события - случается неожиданный поворот! Это так интригует! И стиль написания - на высоте!
шамсенаавтор
Red Head
Спасибо большое! Приятно слышать, что повороты неожиданные. Для меня то все логично и ожидаемо)).

Добавлено 22.05.2020 - 12:57:
Red Head
и еще спасибо за теплый отзыв. мне очень важно слышать как оно работает. я так давно в этом варюсь, что иногда кажется - всё муть и чепуха. Но герои так зовут продолжить. Спасибо, своими комментариями вы придаете храбрости и решимости продолжать дальше.
Скажите, это точно джен? Похоже на пре-слэш. Просто слэш уже не лезет, а читать интересно...
shusha01 Онлайн
шамсена
Автор, спасибо вам, я бы и как оридж читала, только ради чудесных, живописных и остроумных китайских зарисовок, тот случай, когда даже не важно, слэш или не слэш, у вас чудесный стиль и язык и живые персонажи, которым сочувствуешь всей душой)
шамсенаавтор
gallena
Приятно что вам интересно читать. Наверное, здесь есть тень преслэша, но, мне кажется, у них не будет времени на что то большее.

Добавлено 23.05.2020 - 04:48:
shusha01
Спасибо за тёплый отзыв. Приятно очень, что вы тоже чувствуете героев как живых. Мне невероятно важно, что им сочувствуют! Для них это важно.И да, мне было очень интересно поместить историю в реальную среду.

Добавлено 23.05.2020 - 05:01:
gallena
Видите ли, я не могу запретить героям чувствовать, но до активных действий тут вряд ли дойдёт. Событий слишком много.
irish rovers Онлайн
У автора проблемы с китайцами? :) даже студенты выписаны как неприятная толпа. Ни одного положительного китайца, даже тот кто сказал бежать - предатель, только для своих. Почему? :)
шамсенаавтор
irish rovers
Может быть, положительные китайцы не влезли только в эту историю? Она же от лица Поттера. А он в Китай поехал от безысходности. Это не подходящий повод что бы уезжать.
А хорошие китайцы есть, я знаю, про них у меня другие истории...
шамсенаавтор
SeverinVioletta
мне таких крсивых рекомендаций в стихах еще никто не писал! Эх, свезло!!
шамсенаавтор
Marzuk
Спасибо огромное за рекомендацию! И вы не представляете, как же приятно слышать про второй раз! очень рада, что долго мучавшая меня история так пришлась вам по сердцу!
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Отключить рекламу
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх