Клио смотрит печально... (джен)

Денег нет. Уже даже не вопросительное, а утвердительное предложение. Пожалуй, по отношениям Павла Владимировича с МВГУ можно написать печальную и крайне токсичную, как бы сейчас сказали, абъюзивную повесть.

Ещё б у него на это время было! Но, увы, он ведь не смог спокойно сидеть на пенсии, ведь так, да? Не смог. Уходил ведь... Да и до того, как ушёл. Зуев вздохнул.

Оглядываясь назад, самое счастливое время его жизни — когда он не был занят на административном поприще. Был человеком науки, педагогом, а не эффективным менеджером. Мог позволить себе копаться не только в архивах и бумажках. Полевая жизнь была чудесной. Но сложно совместимой с семейной.

Если с первой женой они совпадали целями, характерами, честолюбием и упрямством — и на том и разошлись, — то вторая требовала покоя, уюта и денег в семейный бюджет. Ещё и поэтому, а не ради одного тщеславия, и потому, что его карьера не должна была быть хуже, чем у бывшей, он и стал прорываться по служебной лестнице.

Заведующий кафедры — человек уважаемый. И ничего, что он отвечает за преподавателей на кафедре, аспирантов, магистрантов, студентов и все бумажки и наборы на следующий год в пределах направления. Зуев справлялся. Ему даже нравилось. Он видел, что вуз становится лучше, кабинеты — чище, средний балл абитуриентов — выше.

Всё было хорошо на его кафедре. Настолько, что ректорат заметил и назначил его деканом... Это была эра расцвета истфака! Гранты, конкурсы лучших ВКР, методических разработок. О, Зуев был в ударе. Он точно знал, на кого и как надавить, и он был упрямым... У него работали даже самые ленивые аспиранты! Он вот из Микаэляна человека сделал!

Вскоре заметили и это... Но уже не в ректорате, а в министерстве науки и высшего образования. Так Зуев стал ректором. А это уже сложнее. Студентов больше, хлопот тоже, преподавателей в подчинении. А ещё бюджет, ремонты — всё это легло на него. И науку — науку тоже нужно было не забывать! Во времена, когда зарплата учёного была на порядок меньше, чем у продавца мебели. И вот как он должен был удержать молодых и перспективных? Да что там просто перспективных? Ведь стали, естественно, умирать мастодонты... а смены не было. Откуда взяться? Перевелись энтузиасты почти — всем бы только деньги.

Но при нём МВГУ ещё не тонул... Хотя он в борьбе за контингент и закрывал глаза на откровенных двоечников, тянул до последнего, не отчислял. Потому что вузу нужны были деньги на зарплаты, содержание зданий, библиотеки и прочего... Включая общежитие! А каждый даже самый альтернативно одарённый студент — это деньги. Коммерческий студент платит за себя сам. За бюджетника — государство. Отчислишь бюджетника — надо перевести на его место коммерческого — это потеря и так небольшой доходной статьи.

И даже тот самый легендарно глупый Кузьмин свой диплом с тройками получил бы. Только вот он уехал в Агаповку из-за разочарования в любви или ещё чего-то там. Ректор и преподавателей своих большинство в лицо не знал, не то что студентов. А то, что он вообще слышал о Кузьмине до его становления пельменным магнатом, говорило именно о запредельном уровне его альтернативной одарённости, умении влипать в неприятности и... дружбе с зятем самого Павла Владимировича!

Точно! Зуев довольно закружил по кабинету. Микаэлян! Никогда б не подумал, что проходимец, столько нервов измотавший его дочке Варечке, будет его последней надеждой, но... Пришло время разыграть и эту сомнительную карту. Они ведь с Кузьминым столько лет жили в одном блоке!

А ведь неплохо всё начиналось. Нормальным Павел Владимирович ректором был. Ненормальным минобраз грамоты не шлёт, вот! И премии были регулярными... Да-да, премии именно с самого верха, за выполнение показателей! Но вот незадача: сохранять контингент было всё сложнее, как и дельные кадры, отчёты — мудрённее. В общем-то, в один распрекрасный момент, когда Варечка родила от негодяя Микаэляна, он решил: пора становиться благопристойным дедом (и не дать детям испортить ему внучек!) и ушёл на пенсию.

На пенсии оказалось невообразимо скучно. Павел Владимирович написал несколько десятков статей, подумывал о монографии — в общем, развлекался, делая всё то, что было ему недоступно из-за занятости на посту. Но всё равно скучал.

Поэтому, а не от того, что внучки пошли в эту школу, он напросился в директора. Школа неприятно отличалась от вуза. Честно, Зуев выдержал там пару лет только на морально-волевых. И, когда его оттуда позвали назад в МВГУ, с радостью согласился, даже не разузнав, что его приемник-предшественник знатно проворовался, оставив от бюджета огромную дыру.

Его-то посадили. А вот денег взыскать не удалось. Минобраз из-за упавших показателей обрезал финансирование. Ситуация была патовая... И тогда, с облегчением узнав, что у них теперь учится сестра очень богатого недовыпускника, Зуев засунул свою гордость подальше и... отправился узнавать, что за Кузьмин.

Каратист. Автор шлягера «Шняга шняжная — жизнь общажная», уж простите, и перебивавшийся с пересдачи на пересдачу, с почти одними тройками в так и не взятой им академической справке. Эдуард Кузьмин, более известный как Кузя. Сейчас он владел таким капиталом, что мог купить три МВГУ и содержать их десять лет. Нет, определённо, порой Зуев жалел, что однажды услышал глас музы истории Клио. Лучше бы он услыхал голос пельменей. Или кетченеза. Или другого продукта этого агаповского филолога, непонятно как в своё время поступившего к ним... на бюджет! Ещё и по общему конкурсу — чудо, не иначе.

Сестра у Кузьмина оказалась поумнее, но, увы, не менее притягательной для неприятностей. Так МВГУ с первого дня зачисления начал получать первые транши от Эдуарда со словами: «Я всё компенсирую».

Честно, будущее стало казаться куда более ясным, пока Павла Владимировича не выпнула из кресла... И кто? Первая жена! Когда он фактически спас вуз, умерив свою гордость и приплясывая как какой-то паяц перед двоечником!

Он снова стал деканом, потом проректором, едва не вспомнил старую любовь... Вернул своё кресло, а Кузьмин возьми и разозлись на сестру. «Живи сама без денег и связей!» — это разве человечно? МВГУ не должен страдать от семейных разборок! Они же рассчитывали на его деньги.

Но Кузьмин упорно не желал брать от него звонки, один раз даже обозвал. Совсем не оригинально и не остроумно, кстати! Оставался один выход — набрать Микаэляна. Должен же ему хоть раз пригодиться зять? Новое унижение, а ради чего?

Ректор почти чувствовал, как взгляды десятка статуэток Клио, которые дарили ему все кому не лень на все праздники, прожигали ему спину. Что он так старался сохранить? Научную школу? Её давно не было — те, с кем он начинал, через одного мертвы, иные нашли место работы попристойнее, молодые же... Они и гранты-то рвались выигрывать исключительно ради денег. Студенты? Да эти неблагодарные... всё наглее и наглее с каждым годом. Скоро вместо мозга будет вживлён чат «джи-пи-ти»! Зуев не удивится. Ему что, больше всех надо?

Он вырастил детей. У него подрастают внучки. У него отличная пенсия... И всё же, видимо, да, надо. Он не хочет, чтоб вуз закрыли, а его портрет и портреты его предшественников, кроме казнокрада, выкинули на свалку истории.

Не хочет. И потому звонит Микаэляну. Пусть напомнит Кузьмину, что лучшие годы его жизни прошли в стенах этого заведения и что, отрезая финансирование, он просто лишает остальных, не хватающих звёзд с неба студентов и шанса на эту романтичную и, если тот так хочет, «шняжную, но кайфовую» жизнь в стенах МВГУ.

Ставка на Майкла сработала. Через пять минут перезвонил Кузьмин и сказал, что вернёт финансирование, но МВГУ обязан организовать встречу выпускников... И чтоб на той обязательно была некая Алла Гришко, и если та не придёт, то для вас это будет потеря потерь, ясно?

Что ж, убедить придти одну-единственную выпускницу — не такое уж невыполнимое условие. Зуев, глядя на дело из архива, думал, что за этой симпатичной выпускницей психфака он сходил бы и сам... Но жена не поймёт. Хорошо, что для этого есть новый завхоз Киселёв. Тот, к слову, тоже должен был быть знаком с этой девицей. Из одной общаги... Ну да, Киселёв так и не вышел. Что-то всё же не меняется. И Павел Владимирович улыбнулся, направляясь к шкафу со статуэтками. Сейчас он их заполирует — и совесть чуть заглохнет. А там, как выживания вопрос решит, — на грант подастся, стряхнёт пыль с родного истфака: пусть скрипят мозгами. И он поучаствует, проконтролирует! Пока хоть так науку двигают вперёд, ещё можно работать. Есть ради чего.