Ради прекрасной дамы (джен)

Очередной визит в тайную лощину в саду, к Зеркалу, погрузил Галадриэль в глубокое раздумье. Нет, что Саурон собирает у себя в Мордоре войска и рассылает повсюду шпионов и прочих соглядатаев, это не новость. Что Саруман у себя в Изенгарде чем-то мутным занят — тоже (очень зря этому скользкому типу позволили пролезть в председатели Совета; сама Галадриэль ему бы и баклуши бить не доверила). Но то, что показало ей Зеркало сегодня, вообще ни на что не было похоже.

— Что-то из ряда вон выходящее у гномов в Эреборе творится, — ответила она на вопросительный взгляд мужа. — Даже понять толком не удалось, что именно. И знаешь… Похоже, мне надо срочно ехать к Элронду, а ты здесь пока и сам справишься.

Келеборн почти не удивился, что гномья гора каким-то непостижимым образом оказалась связана с их зятем — его любимая частенько видела что-то, скрытое от других.

— Насколько срочно? — поинтересовался он, обнимая жену. — Мне командовать, чтобы сопровождающие догоняли тебя на пристани — или успеем поужинать?

— Успеем, — улыбнулась Галадриэль. Хорошо, когда тебя понимают с полуслова. — Даже позавтракать ещё успеем. Да, Зеркало я, пожалуй, возьму с собой… И свой лук тоже.

Вот тут Келеборн удивился уже серьёзно:

— Лук? Ты же всегда была фехтовальщицей!

— Я всё-таки хранительница Лориэна… Да ну, кого я обманываю! Не с кем мне там будет драться, разве что с Глорфинделем клинками позвенеть, так, для тренировки… А вот пострелять, пожалуй, выйдет, так что спасибо тебе, что обучил. А теперь — догоняй!

Она чмокнула мужа в щёку, вывернулась из его объятий и помчалась к выходу.

* * *

В любовь с первого взгляда Гимли не верил никогда. Тут надо было бы сказать, что сама жизнь показала ему ошибочность его представлений, когда в Ривенделле он впервые увидел леди Галадриэль…

Да ничего подобного!

Ну увидел. Ну Галадриэль. Ну эльфийская королева. Ну самая прекрасная женщина в мире, тут не поспоришь. Но при чём тут, клещи с молотом, какая-то любовь?!

Впрочем, все эти весьма здравые рассуждения ничуть не мешали ему каждый день прятаться в кустах и с нетерпением ждать того момента, когда вышеозначенная леди соблаговолит отправиться на прогулку по окрестностям. Кстати, зелёные насаждения он при этом почти не ломал: в первый же день его отловили сыновья местного лорда, Элладан и Элрохир, и популярно объяснили, как следует лазить по кустам, не привлекая внимания лесничего. А через три дня отловили снова и сказали, что для гнома он, пожалуй, не так уж плох в благородном искусстве передвижения по зарослям: во всяком случае, с корнями больше ни одного растения не выворотил. (Сами-то братцы через любую чащобу умудрялись так просочиться, что ни одна веточка не шевелилась. Эльфийские морды, клещи с молотом!)

Вчера и позавчера он просидел зря. А вот сегодня прекрасная дама всё-таки соизволила появиться… Через листву было плохо видно, Гимли сунулся отвести мешающую ветку, напоролся на какую-то колючку, дёрнулся, сломал пару сучков, неудачно повернулся, споткнулся… И, непроизвольно выругавшись на родном языке, вывалился из куста и растянулся на траве.

* * *

Похоже, и на сей раз Галадриэль не ошиблась: главные события разворачивались именно в окрестностях владений Элронда. Сюда должны были доставить Единое Кольцо, доверенное некоему хоббиту, которого сопровождал жених внучки. И всё бы ничего, но за ними охотился отряд Девятерых! Давненько этих чёрных всадников не встречали, и ещё бы эпохи две-три не встречать!

Только что прибыл Митрандир, которому случайно повезло сбежать от Сарумана (а Галадриэль предупреждала, что Саруману верить не следует!). Элронд собрал кого смог и разослал патрули навстречу хранителям Кольца, а по самому вероятному (и самому опасному) маршруту отправился сам Глорфиндель, так что шансы прорваться у них были. Тем более что Зеркало более-менее успокоилось, и можно было вести, как это обозвали явившиеся недавно гномы, «техническую разведку». Но всё-таки напряжение не отпускало, вопросы сыпались один за другим, и свободного времени почти не оставалось.

Кстати, один из этих самых гномов, по имени Гимли — кажется, самый младший из их делегации — регулярно встречал Галадриэль во время её нечастых прогулок. Да вот и сейчас он торчал в кустах, честно стараясь остаться незамеченным, что в его исполнении выглядело немного комично.

Галадриэль собиралась, как обычно, подыграть гному и сделать вид, что не заметила в листве его рыжую бороду, бросавшуюся в глаза не хуже сигнального флага. Но тот как-то неловко повернулся — ну не лесной он житель, не лесной! — и вывалился из укрытия, выкрикивая на своём языке не очень знакомые выражения. Увы, дальше делать вид, что ничего не видишь, было бы просто неприлично.

— Приветствую тебя, Гимли, сын Глоина! — улыбнулась она. — Надеюсь, ты цел?

— Тьфу ты, клещи с молотом! — выплюнул гном, поднимаясь на ноги. — Ох… Прости меня, леди Галадриэль! Я просто… Ну… Вот.

Он низко поклонился, видимо, не зная, что ещё сказать.

— Мне не за что тебя прощать, — Галадриэль уже почти смеялась. — Но не будет ли нескромным поинтересоваться, что привело тебя в этот куст?

И тут гном её удивил.

— Леди Галадриэль! — выпалил он, откашлявшись для храбрости. — Я слышал, что благородные воины из человеков иногда обещают совершить какой-нибудь славный подвиг в честь прекрасной дамы! Прости меня… Я хочу узнать, нет ли похожего обычая у эльфов?

Вопрос, похоже, был серьёзным.

— Эльфы вообще-то бывают очень разными, — задумчиво проговорила Галадриэль, — но что роднит их всех между собой, так это любовь к красоте. Чтобы выразить своё восхищение любимой, эльф может сочинить поэму или мелодию, изготовить какое-нибудь уникальное произведение искусства… — она вздохнула, вспомнив берилл Келебримбора. — Но вот чтобы заниматься подвигами, как человеческие витязи… Знаешь, такого не припоминаю.

Сделала паузу и продолжила жёстким тоном:

— Бывает, что нам приходится драться. И в последнее время очень даже нередко. Но мы не считаем это искусством. Это лишь жестокая необходимость. Последний раз, когда нас убедили в «красоте битвы», дело кончилось братоубийственной резнёй, и посвящать подобные вещи своей любви ни один из моих сородичей не станет.

Вообще-то с Альквалондэ всё не так просто… Но читать сейчас полноценную лекцию по истории нолдор смысла не было. Да и не о том шла речь.

Гном повесил голову:

— Вот и у нас так… Ну, песни-то мы всё больше не любовные поём, а вот шедевр какой смастерить — это бы самое оно… Вот только… Неправильный я гном, леди. Ничего у меня не выходит. Шахтёром быть пробовал, кузнецом, ювелиром, механиком, химиком… Шахту обвалил, лабораторию затопил, мастерскую разгромил, да не одну, а уж сколько матерьялу перепортил — страсть! Всё ломаю! Куда там новое создать — от старого одни обломки оставляю! Уж бились со мной, бились, да так и отступились. Дали вот боевой топор и послали на войну. Подвиги совершать, клещи с молотом! Главное, чтоб от своих городов подальше! Эх!

Он махнул рукой, глянул исподлобья, буркнул: «Прости, леди!» — и побрёл прочь.

Галадриэль задумчиво посмотрела ему вслед и тоже направилась в свои покои. Если она не ошиблась, уже скоро для хранителя Кольца настанет решающий день.

* * *

Весь мир затянуло серой пеленой, в руке дрожал и тускло светился бесполезный меч, впереди глухо шумела река. А за рекой — такой узенькой, такой ненадёжной преградой — выстроились в шеренгу девять мрачных всадиков в чёрных доспехах на туманных конях. Тот, что посередине, был в короне. На него нельзя было смотреть, но отвести взгляд никак не получалось, а в ушах гудело: «Наш! Наш! Заберём тебя в Мордор! Отдай Кольцо! Ты наш!»

Собрав последние силы, Фродо поднял повыше своё жалкое оружие:

— Убирайтесь прочь! Ничего вы не получите! Ни Кольца, ни меня! Клянусь именем Элберет…

Чёрный король взмахнул рукой и послал своего коня через реку, за ним двинулась и часть его свиты. Фродо замер, не в силах даже шевельнуться, а его меч переломился.

«Всё? Конец?..»

…И река взревела. И на короля обрушились кипящие волны, и с грохотом понеслись тяжёлые валуны. А на том берегу возникла сияющая фигура грозного воина, и с ним ещё несколько маленьких теней с горящими факелами в руках, и взбесившиеся кони понесли чёрных всадников прямо в яростный разлив. А неподалёку от ничего не понимающего Фродо, чуть ниже по течению, появилась из ниоткуда прекрасная высокая девушка. И в её руках запел лук, отправляя стрелу за стрелой в беспомощно кувыркающиеся в потоке чёрные тени…

А потом всё исчезло. И наступила темнота.

* * *

— Позор! — бурчал Гимли, сидя на булыжнике и обхватив голову руками. — Какой позор! Прекрасная дама сражается с врагами! А гном с топором прохлаждается в тенёчке! Ох, какой позор!

— Не казни себя, Гимли, сын Глоина, — оказывается, прекрасная дама уже здесь и прекрасно слышала его стенания. — Такого врага, увы, даже гномьим топором не взять.

— Ну и зачем тогда топор? И гном зачем? — пробормотал Гимли. — Что с них с обоих толку?

— Не вешай нос, уважаемый Гимли! — улыбнулась леди Галадриэль. — Поверь, толк обязательно будет!

* * *

Элронд наконец-то разрешил Фродо выходить из палаты, и хоббит немедленно воспользовался этим, чтобы ускользнуть под открытое небо. Там был воздух! И вечерняя заря! И лёгкие облака! И первые звёздочки! И можно было дышать полной грудью и ничего не опасаться!

Он пошёл куда глаза глядят и вскоре набрёл на лужайку рядом с невысоким холмом. Там, возле маленького ручейка, стояла на невысоком постаменте широкая серебряная чаша, а у чаши… Ему захотелось протереть глаза. Это же та самая лучница у переправы!

— Здравствуй, Хранитель, — сказала она. — Раз уж ты здесь, позволь мне поблагодарить тебя и попросить у тебя прощения.

— За что? — удивился Фродо. — Это же ты… Это ведь ты спасла меня там, у брода! Я помню!

Эльфийская дева вздохнула, и Фродо внезапно понял, что этой девушке, такой юной на вид, на самом деле очень и очень много лет. Да, возраст эльфийки по лицу не угадаешь…

— За что поблагодарить? За твою волю, за мужество, за хорошее такое упрямство. За то, что ты сам, без моей помощи, продержался до переправы… До того момента, как Чёрные всадники полезли в реку. И прощения прошу за то, что ждала до последнего.

— Ждала? — не понял Фродо.

— Ждала, чтобы кольценосцы угодили в разлив. Там, в реке, им оказалось не до защиты… Начни я стрелять раньше, они приняли бы меры, а так их точно в числе поубавилось. За двоих ручаюсь, и ещё двоих наверняка зацепила.

Фродо припомнил, что ему рассказывал Гэндальф о самых грозных противниках Чёрных всадников:

— Ты из заморских эльфов, госпожа? Как Глорфиндель?

— Прости ещё раз, — улыбнулась эльфийка. — Привыкла, что все меня знают… Я Галадриэль, мы с мужем — хранители Лориэна, эльфийской страны, что лежит за горами, у великой реки Андуин. Мы не в первый раз сталкиваемся с Врагом и его слугами, и сейчас мне удалось подловить кое-кого из сильнейших наших противников. Обычно-то они гонят перед собой целую армию, и так просто до них не добраться. Жаль, Элронд и Митрандир с разливом погорячились, будь у меня ещё немного времени… Хотя, кто знает, может, в потоке послабее они смогли бы сопротивляться… Ну да что сделано, то сделано. А перед тобой я виновата, потому что вместе с Глорфинделем могла заставить их отступить на несколько минут раньше, но решила выждать и бить наверняка. Так в будущей войне будет легче моему народу, а я как хранительница обязана о нём заботиться. Работа у меня такая.

* * *

Ускользнув от сородичей, Гимли сумел наконец пробраться в местную кузницу — посмотреть, до чего сумели додуматься эльфийские мастера. Интересно же!

В кузнице оказались знакомые морды — Элладан с Элрохиром. Они по очереди лупили кувалдами по наковальне, на которой валялась какая-то блямба неправильной формы.

Такого издевательства над ремеслом даже известный портач Гимли стерпеть не мог.

— Эй, вы чего там творите, клещи с молотом?! Кто так куёт?!

— Цыц, гном! — фыркнул один.

— Мы не куём! — хохотнул другой.

— Мы уничтожаем трофеи!

— Прошли, понимаешь, на разведку вниз по Бруинену…

— И нашли, понимаешь, остатки аж от пяти кольценосцев!

— Колец, правда, только четыре надыбали…

— Пятое, видать, хорошо потерялось…

— Или ноги ему кто-нибудь приделал…

— Но наша бабуля крута!

— А эти четыре мы вот сейчас раздолбали…

— А потом вообще расплавим для верности!

Из всей этой тирады некстати выделялось только высказывание насчёт «бабули». За него Гимли и зацепился:

— Бабуля? Какая ещё бабуля?

— Ну ты, гном, и темнота подземная!

— Что, нашу бабушку Галадриэль не знаешь?

— Ах ты, клещи с молотом! — только и смог сказать Гимли.

* * *

Большой совет по поводу Кольца отложили: Галадриэль высмотрела скорое прибытие посланцев Кирдана Корабела, и Элронд решил их дождаться. Но разговоры, конечно же, шли. Особенно усердствовал Гэндальф, объясняя всем и каждому, что лиходейскую вещь непременно требуется уничтожить, и вскоре Фродо заметил, что Галадриэли эта агитация почему-то не очень нравится. Собравшись с духом, он обратился к эльфийской правительнице с прямым вопросом.

— Ты проницателен, Хранитель, — сказала та, помолчав. — Что ж, это, наверное, не секрет… Скажи, ты хорошо помнишь, как жилось тебе в твоём родном краю? Как шумят там леса, волнуются под ветром поля, какие стоят холмы, как текут реки… Как плывут облака, как светят ясными ночами звёзды… Помнишь?

Фродо закрыл глаза, вспоминая родину:

— Это как в другой жизни было… Тебе бы Сэму этот вопрос задать, госпожа, уж он бы целую поэму выдал…

— Помнишь, — кивнула Галадриэль. — Помнишь и любишь свой край. А теперь оглянись вокруг и сравни с тем, что чувствуешь здесь, в Имладрисе.

Фродо задумался:

— А здесь… Здесь, у эльфов, всё как будто ярче. И звёзды — как фейерверк, и воздух такой, что пить можно! И… И вообще… Хотя…

— Когда-то давно, две эпохи назад, так было почти везде, — задумчиво проговорила Галадриэль. — Почти везде… Кроме тех земель, где властвовал древний Враг, у которого и Саурон в прислужниках ходил. Его повергли и изгнали, но его хмарь осталась и расползлась по миру, всё накрыв своей пеленой. Всем живым пришлось привыкать к новым условиям… Эльфы не смогли.

— Но как же?..

— Мы вымираем, Фродо, — жёстко произнесла хранительница Лориэна. — Лишь в нескольких местах Средиземья, под защитой Трёх Колец, эльфы могут жить полной жизнью.

— И если Единое Кольцо уничтожить… — начал Фродо.

— Три эльфийских потеряют силу. И нам останется только выбирать, куда уйти: или в вечное изгнание за Море… Или в забытые сказки.

— Но если Кольцо не уничтожать, а надёжно спрятать?.. Да хоть в океан выбросить! Сколько лет никто о нём не слыхал, пускай и дальше бы не слышали!

— У Кольца есть Хозяин, — отчеканила Галадриэль, — и рано или поздно он его найдёт. И тогда живые позавидуют мёртвым. Да и без Кольца он силён. А победить его навсегда можно лишь единственным способом…

— Уничтожить Кольцо, — понимающе проговорил Фродо.

Галадриэль кивнула.

— Но Гэндальф говорил… — Фродо попытался схватиться за соломинку. — Гэндальф говорил, что кто-нибудь сильный и мудрый может справиться с Кольцом! Заставить его служить себе! Вырвать из-под власти Врага!

— Гэндальф, которого мы зовём Митрандиром, достаточно силён и мудр, — вздохнула Галадриэль. — Он мог бы стать повелителем Кольца. Но скажи, хочет ли он этого?

— Не хочет, — признал Фродо. — Я ему предлагал, и мне кажется… По-моему, он испугался. Но чего?

— Себя, — коротко сказала Галадриэль. Глянула на вопросительную физиономию Фродо и продолжила: — Он испугался Гэндальфа-с-Кольцом, который получил великую власть, и которого эта власть превратила в чудовище похлеще Саурона. Понимаешь, Фродо, Кольцо — не инструмент. Его создатель вложил в него изрядный кусок своей тёмной души. Кто бы им ни владел, оно будет вечно искать способ повернуть дело на пользу своему истинному хозяину — или искорёжить нового хозяина так, чтобы он стал точь-в-точь как старый. И рано или поздно найдёт, у него ведь в запасе всё время до конца нашего мира.

— Кажется, о том же говорил и Гэндальф, только не так понятно, а на гэндальфовский манер… — пробормотал Фродо под нос. — И потому предупреждал, что я не владею Кольцом, а только храню его… Но как же… И что, совсем-совсем никто?.. Но… А ты, госпожа?! Ты сильна и мудра, справедлива и бесстрашна! Ты заботишься о своём народе и обо всём Средиземье! Неужели и ты не сможешь разобраться с этим трижды проклятым Кольцом?! Только скажи, и я отдам его тебе!

* * *

Неожиданное предложение ударило Галадриэль словно гномьим боевым молотом. Да, не того она ожидала, объясняя Хранителю Кольца — а пуще того себе самой! — что следует делать! Не ей делать, а Хранителю, Митрандиру, Элронду, кто там ещё на Совет собирается!

Что греха таить, порой она подумывала о том, что бы сделала, будь у неё власть над Кольцом… А значит, и над Средиземьем. Остановить упадок! Очистить все земли от скверны! Принести мир, процветание и радость всем народам! Раз и навсегда разобраться с теми, кто вредит другим… И ведь Кольцо достанется ей по доброй воле Хранителя, без насилия, без обмана! Даже не как случайная находка — как полноценный дар! И она не станет Чёрной… Так чего же ты сомневаешься, Нэрвен?! Бери Кольцо! Действуй! Хранитель ждёт! Хранитель тебе верит!

Не станешь Чёрной, говоришь? Мир и процветание, говоришь? Радость для всех, говоришь? А что будешь делать с теми, кто не захочет радоваться, а? Посчитаешь любую кислую физиономию вредом для всеобщего безоблачного счастья? А ведь это и в самом деле вред! И с теми, кто вредит, ты, помнится, собиралась «разобраться раз и навсегда», примерно как с теми кольценосцами, что попались тебе на прицел у Бруиненской переправы. Нет, конечно, сразу до этого не дойдёт, но эльфийская жизнь долгая, а Колечко упрямо… Оно металлическое, оно не изменится. Просто не сможет. А вот сможешь ли не измениться ты, Галадриэль? Сможешь ли остаться собой? Хранитель назвал тебя «сильной, мудрой, справедливой и бесстрашной», но достаточно ли этого, чтобы противостоять Кольцу? Ведь и Саурон мудр и силён… Да и не трус, что ни говори, и справедливым по-своему бывает…

Нельзя тебе брать Кольцо, Галадриэль. Ты и сама видишь слабые точки, на которые можно надавить, чтобы заставить тебя почернеть. И уж будь уверена, Кольцо их тоже нащупает. Нащупает — и надавит изо всех сил, а сил у него немало… Значит, последуй примеру Митрандира, он не дурак. Откажись. Оставь Кольцо его Хранителю, пусть бедняга и дальше с ним мучается, а сама уйди за Море и там вечно грусти о земле, что давно стала тебе родной.

Оставь, говоришь? Добрый пример Митрандира, говоришь? Митрандиру хорошо, он одиночка. А ты, Артанис, — хранительница Лориэна, ты за целый народ в ответе. А если вмешаешься в историю с Кольцом, будешь в ответе за всё Средиземье. Да чего там, уже вмешалась! Вот и не беги от ответственности, а выполняй свою работу. Решай, что делать, и решай сама, без оглядки на всяких Митрандиров. А реализацию можешь и другим поручить, ты — руководитель.

Так вот же он — выход, который подсказывало Зеркало! Вот при чём тут гномы из Эребора!

— Благодарю за доверие, Хранитель, — Галадриэль поклонилась хоббиту, — и решение моё будет таким. Я согласна взять Кольцо, но не сейчас, а немного позже, чтобы немедленно передать его специалисту.

— Специалисту? Какому специалисту? — искренне удивился Фродо.

— Видишь ли, Кольцо должно быть уничтожено, тут я с уважаемым Митрандиром согласна. Но он слишком упёрся в один-единственный способ… А мне бы хотелось, под свою ответственность, попробовать кое-что иное. Если верить достопочтенным гномам, есть в их делегации один совершенно уникальный специалист. Всё что угодно разломать может.

* * *

Сначала Гимли пошёл к сородичам:

— Уважаемые!.. Мне срочно нужен паровой молот!

— Один ты уже разломал, — вздохнул отец.

— Но сейчас дело совсем другое!

— Зато ты тот же самый… А главное — где тебе этот молот нужен?

— Здесь!

— А чем ты его котёл думаешь топить? Где у тебя ближайшая угольная шахта?

Гимли почесал голову. В самом деле, угольных копей поблизости не найти.

— А дровами… — начал было он — и сам себя оборвал. Рубить деревья? На дрова? В таком количестве, чтоб прокормить паровой котёл? В гостях у эльфов?! Даже не смешно.

— Тогда на водяном приводе! С колесом! Река здесь есть!

— Неэффективно.

— Да плевать! Мне на один удар!

— Тогда чего дурью маешься? — проворчал отец. — Найди скалу повыше, поставь внизу наковальню да свали бабу сверху. Затащишь как-нибудь, на один-то удар.

— А поможете? — Гимли с надеждой глянул на сородичей-гномов.

— А зачем?

— Ну… — Гимли замялся. — Вообще-то это не мой секрет…

— Тогда сиди на этом секрете дальше, и пускай тебе эти секретчики и помогают.

Следующий визит, к эльфийским мастерам-кузнецам, окончился ещё быстрее. Те только глянули на схему «одноразового сбрасываемого молота» и тут же выставили автора вон:

— Заниматься профанацией своего искусства не желаем!

Гимли тяжело вздохнул и отправился искать подходящий утёс самостоятельно. Нашёл; а когда прикидывал, куда поставить наковальню и как организовать направляющие для падающей бабы, его в очередной раз выловили братцы-близнецы Элладан и Элрохир:

— Эй, гном! Привет! А ты чего это здесь вынюхиваешь?

— Может, чего интересного затеял?

— Может, и интересного, — буркнул Гимли. — Вот хочу с этой горки груз потяжелее сбросить, да чтобы он точно сюда угодил.

— Ха! Чтобы точно — это направляющие надо!

— Сам знаю!

— А зачем тебе?

И тут дело облегчилось тем, что сыновья Элронда, несмотря на всю свою видимую безалаберность, оказались в курсе истории с Кольцом и прекрасно поняли и задачу, поставленную перед Гимли, и придуманный им способ решения. Они немедленно включились в работу:

— Так, груз прямо наверху отобьём, есть там подходящий булыжник…

— Дыры пробьём, штанги пропустим…

— Форма, правда, неправильная выйдет…

— Да плевать, внизу боёк поставим, по нему сверху этой дурой шарахнем, как по зубилу…

— Так, гном, готовь свою наковальню, да такую, чтобы цацку там надёжно закрепить. А мы наверх, поглядим, как там лучше дело обстряпать!..

…Гимли ещё раз проверил конструкцию, отошёл на безопасное расстояние и махнул рукой. Братцы на верхотуре вышибли подпорки из-под тяжеленного гранитного булыжника, и тот, пролетев по хорошо смазанным штангам добрых полторы сотни футов, врезался в затыльник кузнечного зубила. А уж зубило… А вот зубило подвело. Ни царапинки на подложенном под него Кольце не осталось. Зато чугунная наковальня раскололась.

* * *

— А, привет, гном! Чего ищешь?

— Да вот… Может, здесь колесо поставить?

Эльфы-близнецы удивились:

— Колесо? Какое ещё колесо?

— Водяное, — пояснил Гимли. — Верхнебойное. Понимаете, речка у вас небольшая, но с водопадиками. Вот тут ей колесо можно подсунуть, и пускай вертит…

— А вертеть-то зачем?

— Воткну повышающую передачу, насажу вот этот вот круг… — он продемонстрировал эльфам круглый наждачный камень.

— Ага! — сообразил один. — Оно крутиться будет, а ты к нему цацку подведёшь?

— Ну да.

— Мы в деле! — подхватил второй. — Чертёж есть?..

…Вращающийся с бешеной скоростью наждак совсем не бил — эльфы отлично его отцентровали и отбалансировали. Гимли повернул ручку ходового винта, и суппорт с зажатым Кольцом медленно пополз к абразивному кругу. Ещё чуток… Ещё немножко… Есть касание!

Ударил поток искр. Потом сильнее. Кольцо нагрелось, даже начало чуть-чуть светиться. Ещё чуть-чуть поднажать…

Кольцо сияло багровым светом. От наждака летели искры. На камне медленно проявлялась канавка.

Толку не было.

* * *

— Вы же те трофейные мертвецкие кольца расплавили?

— Расплавили, — вздохнул Элрохир.

— А в чём расплавили?

— Да тигелёк в горн засунули и поддули хорошенько…

— Думаешь, и с этой цацкой поможет?

— Думаю, не поможет, — буркнул Гимли. — Не тот у вас горн, чтобы там такой жар, как в Роковой горе, раздуть.

— А какой же тогда нужен, о достопочтенный гном?

— Не знаю, — проворчал Гимли. — Знал бы — предложил бы. Хотя… Может, с горячим дутьём попробовать?

— С горячим? — заинтересовался Элладан. — Это как?

— Да так… Воздух не сразу в топку гнать, а сначала подогреть. Например, в дымовой трубе теплообменник сочинить… Я сейчас схемку набросаю.

— Так может, попробуем? Чего мы теряем, а?

…Обдуваемые горячим воздухом угли пылали так, что глазам было больно. Подвешенное в сапфировом держателе Кольцо сияло ослепительным белым светом. Огнеупорные кирпичи свода начали трескаться и осыпаться…

Ничего не получалось.

* * *

Вечером Гимли постучался к Гэндальфу.

— Скажи, пожалуйста… Я от кого-то слышал, что Саурон был некогда учеником самого Махала! Это правда?

Волшебник поднял к потолку задумчивый взгляд:

— Да… Давненько это было. Саурон тогда ещё не назывался Сауроном, звали его Майроном, и он действительно был одним из лучших учеников Ауле, которого вы, гномы, зовёте Махалом… На диво искусен был Майрон в кузнечном и ювелирном деле, на «ты» был с любым огнём, освоил и механику… Говорили иногда, что во многом он не уступает учителю, а кое в чём и превзойти может…

Он помолчал, а затем продолжил:

— Знаю, какое дело тебе поручено, Гимли, сын Глоина. Но не знаю даже, что и сказать… Я, к сожалению, не эльф. Это у них есть эстель — надежда на несбыточное… Я же привык надеяться лишь на возможное, пусть и маловероятное.

— А вот что скажи, Гэндальф… Наш создатель Махал — геолог, кузнец, механик, зодчий и химик. В геологии Саурон, наверное, разбирается, раз с вулканом возился, а насчёт химии как? Химию он знает?

Гэндальф задумался и честно ответил:

— Не могу сказать. Об этом не слыхал. Неужели ты нащупал свой шанс, Гимли? Тогда от всей души желаю успеха!

* * *

На этот раз Гимли сам нашёл эльфийских близнецов и заявил:

— Мне нужен купорос! А ещё селитра, пиролюзит и соль… И реторты! Нигде не видел у вас реторт!

* * *

Ничего не было. Ни вспышки, ни грома, ни взрыва… Просто однажды за обедом Элронд глянул на свою руку и заметил спокойным голосом:

— Кажется, нам следует готовиться к отъезду.

— Ты прав, — согласилась Галадриэль.

— Мы куда-то едем? — заинтересовался Элладан.

— И что, даже не поужинаем? — возмутился Элрохир.

— Не так скоро, — успокоил их отец. — Может, через год, может, через столетие…

А после обеда Галадриэль подошла к Гимли:

— Благодарю тебя, Гимли, сын Глоина, за спасение моей чести. Скажи, какую награду ты хотел бы от меня получить?

Гимли обалдел:

— Спасение?! Чести?! Леди Галадриэль… Ты это вообще о чём?

— Я сказала Хранителю, что снимаю с него и беру на себя ответственность за уничтожение Кольца. Подумай сам, каково бы мне было возвращать ему это Кольцо, если бы разрушить его не удалось.

Гимли бросило в холодный пот. Какое счастье, что он не знал, насколько ответственное дело поручила ему прекрасная дама! Точно бы всё запорол!

— Ах ты… Клещи с молотом… — только и выдавил он из себя.

— Так чем же тебя наградить, дорогой Гимли?

— Мне… Ну… Спасибо, леди. Мне ничего не надо. Я… Я не за награду работал.

— Уважаемый Гимли, я настаиваю!

— Ну тогда… Я тут долго возился с этой золотой цацкой… Так… Можно мне… Несколько твоих волосков? Чтобы всегда перед глазами было напоминание, что бывает настоящее золото, а бывает просто жёлтый металл!

— Знаешь, — улыбнулась Галадриэль, отрезая прядку волос и передавая её гному, — мой дядюшка Феанор не единожды просил у меня волосок. Ему я отказала.

— Мы, гномы, много слыхали о Феаноре, — кивнул Гимли, добыв из кармана медальон и убирая туда драгоценный подарок. — Говорят, он был искуснейшим мастером и оставил немало непревзойдённых шедевров…

— Было такое, — кивнула Галадриэль. — Но мне больше пришёлся по душе твой шедевр, Гимли.

И она широким жестом указала на расколотую наковальню у подножья скалы, на скрипучее колесо под водопадиком, на кузницу, где до сих пор меняли прогоревший свод печи, и на сляпанную кое-как лабораторию, где — хотя этого и не было видно снаружи — до сих пор стоял один химический стакан с одним оч-чень интересным раствором.

— Почему? — пролепетал гном. И получил ответ:

— По результату.

* * *

«Раствор Кольца в кислоте» Гимли подарил Гэндальфу. На память.