А всё могло бы быть иначе (джен)

Прогулка — замечательная вещь. Можно проветрить голову, привести мысли в порядок, а уж если гуляешь с подругой, то перемывание косточек всем и вся обеспечено.

И вообще, мы не сплетничаем — мы кортизол понижаем.

Гораздо хуже, когда в беседу вмешиваются третьи лица.

Идём мы такие красивые, общаемся — и тут сзади: "Эй!" и что-то на матерном.

Оборачиваемся — три здоровых идиота, а бегуньи из нас, если подумать, так себе...

— Девушки, эти типы вам мешают?

Голос у него громкий, задорный. Да и сам он выглядит, как эдакий латинос с буйными тёмными кудрями и широкими плечами.

Его напарник, худой и рыжий, на таком фоне кажется даже тщедушным. Вот только это обманчивое впечатление.

— Очень, — выдыхаем мы.

— Эй, чё вякнули?! Мы просто познакомиться хотели.

Есть странная категория людей, которые считают, что чем грубее они будут, тем больше женщин упадёт к их ногам. Возможно, это заблуждение берётся из того же источника, что и "бьёт — значит любит". Не знаю.

— Слышал, Дэнька, — Тед между тем подмигивает напарнику. — Они познакомиться хотели.

— Уточните цель знакомства, — Дэн шагает вперёд, так что мы обе оказываемся у него за спиной. И остаётся только пожалеть молодчиков, потому что DEX-6, врубивший модус "тупой машины", — это поистине страшное оружие.

— Отойдите. Сейчас. — Голос тихий, но в нём ощущается ледяная угроза.

Он идёт по соседней дорожке, скрытый деревьями. Сквозь поросль можно увидеть лишь высокий, закутанный во всё чёрное, силуэт. Ощущение такое, словно сама тьма сгущающихся в парке сумерек воплощается и обретает наконец физическую форму. Воздух вокруг почему-то становится плотнее. По крайней мере мы с подругой точно это чувствуем и удивлённо переглядываемся: не кажется ли?

Что касается молодчиков, то они слишком пьяны, чтобы оценить угрозу. Ну ладно хоть смеяться перестают.

Один из них шагает вперёд, но тут внезапный толчок Силы отбрасывает его к скамейке. Остальные двое шарахаются. Их глаза округляются от страха.

Незнакомец направляется в нашу сторону. Впрочем, стоит ему выйти, как незнакомцем он быть перестаёт. Молодчики спешат убраться. Тот, которого приложило, прихрамывает на одну ногу.

— Не стоит гулять так поздно, — говорит Кайло. Его лицо остаётся безучастным. Не дожидаясь нашего ответа, Кайло поворачивается и растворяется в тенях парка. Остаётся только лёгкий шорох листвы и ощущение силы, с которой лучше считаться.

— Ну что, красавицы, куда собрались? — растягивая слова, спрашивает тот, что стоит ближе к нам.

Ответить ни одна из нас не успевает, потому что с противоположной стороны раздаётся громкий, похожий на звериный рёв. А потом из кустов, ломая ветки, выскакивает парень в кабаньей маске на голове.

— АГА! ДОБЫЧА! — орёт он, тормозя возле троицы.

Парни даже не успевают понять, что произошло: одного он хватает за шиворот и со всего маха швыряет о землю, второй получает коленом по рёбрам, а вот третий пытается удрать, но Иноске ловит его за ворот и принимается трясти, как котёнка.

— ГЛУПЫЕ СЛАБАКИ! — орёт он. — КТО ВАМ РАЗРЕШИЛ ЛЕЗТЬ К ЖЕНЩИНАМ?!

Один из молодчиков пытается уползти прочь, другой закрывает руками разбитое лицо, а третий воет на одной ноте.

Иноске топает ногой и выпячивает грудь:

— УБИРАЙТЕСЬ, ПОКА Я НЕ СМЯЛ ВАС В КАШУ!

Уговаривать дважды не требуется. Улепётывают они, спотыкаясь и матерясь. А нам остаётся только ошеломлённо смотреть на своего «спасителя».

— ХА! Видели?! Я — лучший! Никто, кроме меня, не смог бы так их прогнать! — Иноске тяжело дышит, но гордо вскидывает руки. Потом он довольно фыркает, поправляет кабанью голову и уходит прочь, громко напевая что-то про «великого зверя Иноске».

Спорить мы не решаемся.

— Эй, красавицы, потанцуем?

Меньше всего нам обеим хочется иметь с ними хоть что-то общее, но один из них уже хватает меня за рукав, второй развязно насвистывает, а у третьего в этот момент такое выражение лица, что хочется взять кирпич и подправить.

Сделать, правда, ни я, ни подруга ничего не успеваем.

— Боже… Да вы даже подойти красиво не умеете, — лениво тянет выступивший из тени парень. Он одет в чёрную кожаную куртку и потёртые джинсы. Стоит, засунув руки в карманы, и ухмыляется так, будто заранее знает, чем всё закончится.

— Ты кто ещё такой? — подаёт голос один из молодчиков.

— Парни, — вместо ответа пришедший вытаскивает из кармана монетку, — знаете, в чём проблема? Вы — слишком предсказуемые. А я — тот, кто всегда попадает в цель.

В следующее мгновение он щелчком отправляет монетку в лицо того, который стоит ближе всего. Судя по последовавшему хрусту и воплю — попадает. Второй, матерясь, бросается на него, но Меченый, а сомнений в том, что это он, не остаётся, подхватывает с земли палку и кидает её так, что она вонзается нападавшему в ногу.

Он падает, захлёбываясь ругательствами.

Третий замирает, побледнев. Меченый оборачивается к нему и, прищурившись, спрашивает:

— А ты у нас… бегун? Тогда начинай.

Уговаривать дважды не приходится. Молодчик срывается с места, а следом летит обычный камешек, поднятый с земли. Он чётко попадает бегуну в затылок. Меченый тем временем поворачивается к нам.

— Всё в порядке, леди. Вам больше ничего не угрожает.

В его голосе нет сочувствия. Только издёвка. А потом он и вовсе протягивает моей подруге визитку.

— Защита от идиотов, скидка пятьдесят процентов.

Подмигнув, он уходит в темноту, легко подбрасывая ещё одну монетку, а нам остаётся только стоять, пытаясь понять: радоваться этому "чудесному" спасению или нет?

— Мне вот интересно, уёбки, когда вы решили, что можете вообще открывать рты?

В ирландском языке нет слова "уёбок", так как оно произносится у нас. Зато есть прекрасное слово "bollox", означающее "мужские яички".

Когда такие вещи говорит здоровенный рыжий тип, то даже если ты не знаешь языка, невольно задумаешься, а стоит ли вообще отвечать.

Парни на свою беду слишком пьяные, чтобы оценить угрозу, так что начинают сыпать ругательствами, самое безобидное из которых — "Ты чё сказал?!"

На их беду Мёрдок МакАлистер прекрасно знает русский.

Он просто засучивает рукава, прихватывает одного из троицы за шею и вздёргивает над землёй.

Отговаривать его — бесполезно, останавливать — опасно. К тому же пока он не отведёт душу — не успокоится.

Нам остаётся только сесть на обочине и ждать.

Никогда раньше не задумывалась о том, как появление этого представителя клана Учиха воспринимается окружающими. Не сказать, что мы с подругой прямо жаждали обогатиться этим знанием, но кто, как говорится, нас спрашивал?

Вот три пьяных идиота совсем недавно увязались следом с комментариями в духе:

— Ну чего, красавицы, давайте познакомимся…

Один даже, сально улыбаясь, прибавляет шаг, но тут между деревьями скользит тень, и уже через мгновение между нами и ними возвышается фигура в чёрном плаще, от которой веет холодом.

— Уйдите, — произносит Итачи ровным голосом.

Пьяные хохочут.

— Ты кто такой? Герой? Их спасать решил? — спрашивает тот, что стоит ближе всего к нам.

На секунду мир вокруг дрогнул. Мужчина замер, а затем его лицо искажается ужасом. Даже думать не хотелось, что ему там чудится: возможно, что его тело горит в чёрном пламени, что змеи оплетают руки и ноги, а над ухом шепчут тысячи голосов. Он кричит и падает на колени.

Оставшиеся двое отшатываются, переглянувшись.

— Ты того... колдун, что ли?

Один даже поднимает руки:

— Э-э, спокойно, мужик! Мы уже уходим!

— Я предупредил, — тихо говорит Итачи. Его взгляд остаётся холодным и непоколебимым.

Троица бросается прочь, не оглядываясь. Вернее, двое бегут, а третьего тащат практически волоком, пока он воет на одной ноте.

Когда Итачи оборачивается в нашу сторону, глаза у него самые обычные, тёмные. Что не могло нас обеих не радовать: никакого тебе жуткого сияния — только усталость.

— Вам лучше идти домой. Здесь небезопасно.

Он разворачивается и растворяется в темноте так же бесшумно, как и появился, а нам остаётся только переглянуться и перевести дух. Всё же не всегда подобные встречи заканчиваются так благополучно.

Честно сказать, я терпеть не могу, когда кто-то берётся обсуждать мою внешность. Мне в школе подобного было предостаточно. А тут аж три идиота с сомнительными комментариями, решившие, что это просто идеальный момент, чтобы подкатить.

Естественно, ни я, ни подруга так не считаем, поэтому ускоряем шаг.

Впереди виднеется скамейка, на которой располагается ещё один парень. Со стороны его можно принять за случайного посетителя парка: чёрные волосы, чёрный плащ. Сидит тут с пачкой газет и сигаретой. Если бы не стилизованный череп на груди, я бы, наверное, и внимания не обратила.

Ладно, вру, в сложившейся ситуации любой не "козел" оказался бы замечен. Особенно если бы не сидел, безучастно наблюдая за происходящим. Только когда один из троицы попытался всё-таки поймать нас за руки, наблюдавший решает вмешаться.

— Эй, идиоты, — его голос тихий, но в нём слышится сталь, — вы реально хотите проверить, кто тут хозяин?

Возможно, парни слишком пьяны, возможно, просто не обладают развитым интеллектом. Ясно одно: они решают, что сказанное — одна большая шутка. Ровно до того момента, пока Каратель не поднимается на ноги.

Его движения спокойные, но смертоносные: пары ударов хватило, чтобы все трое оказались на земле, хлюпая разбитыми носами и матерясь на разные лады. Кажется, они способны только уползать, и то лишь если им позволят.

— Слушайте внимательно, — говорит Фрэнк, вытаскивая из пачки новую сигарету, но не торопясь прикуривать. Куда он дел прошлую, я благополучно пропустила. — Ни одна из вас не заслуживает такого. Поняли?

— Да, спасибо, — подруга хватает меня за руку и тащит вперёд.

Не то чтобы я собираюсь остаться и смотреть, чем всё кончится для хулиганов, но, надо признать, кое-кто умеет производить впечатление. А он всего лишь напомнил, что мир иногда нуждается в том, чтобы кто-то сделал грязную работу.

Говорят, что только девушка поймет девушек в приключившейся с ними беде.

Когда ближайшие кусты раздвигаются, выпуская из своего нутра высокую женщину в строгом пальто и с той самой непоколебимой осанкой, от которой у любого мужчины сразу пропадает самоуверенность, мы как раз спешим по дорожке вперёд, прикидывая, как бы нам оторваться от подвыпившей троицы под аккомпанемент из "Эй, дамочки, куда такие красивые спешите? Может, составим компанию?".

— Забавно. Вы правда считаете, что это сработает? — Голос у неё уверенный и слегка насмешливый. Скрестив руки на груди, она смотрит на троицу.

— А ты кто такая? — хмыкает один из парней. — Мамочка их, что ли?

Пэгги вздыхает, покачав головой:

— Придётся мне побыть вашей мамочкой и объяснить правила приличия.

Первый же подвернувшийся ей тип теряет остатки ухмылки вместе с равновесием, когда Пэгги наносит ему хлёсткий удар ладонью. Второму достаётся локтем под рёбра, отчего он сгибается пополам, хватая ртом воздух. Третий додумывается схватить Пэгги за руку — расплата настигает мгновенно: она от души выворачивает его собственную, а потом и вовсе тычет молодчика носом в асфальт и усаживается сверху.

— В следующий раз попробуйте пойти в библиотеку. Может, научитесь разговаривать с женщинами, — она бросает холодный взгляд на поверженных парней, а когда возвращает всё своё внимание нам, лицо её заметно смягчается. — Думаю, вам пора возвращаться домой.

И не взглянув на стонущих на земле "кавалеров", ведёт нас прочь, как будто вся ситуация была всего лишь досадным недоразумением, не стоящим ни капли внимания.

— Говорила мне мама, сиди дома, — невесело шутит подруга, пока мы пытаемся оторваться от увязавшихся за нами типов.

— А что она ещё вам говорила?

Мы как раз собираемся свернуть с дороги в надежде, что молодчики отстанут, когда возникшая, словно из воздуха, девушка приобнимает нас за плечи.

— Не разговаривать с незнакомцами, — вздыхаю я.

— Но мы-то с вами прекрасно знакомы...

Парни наконец замечают, что нас стало больше, и начинают улыбаться ещё более сально. Терпеть не могу это выражение. Сразу хочется взять что-то тяжёлое.

— О, ещё одна! Ну ты прям супергероиня, да?

— Он правда думает, что стану мараться?

Да она может вступить с ними в драку: может выбить колено, приложить по шее, лишив сознания, опрокинуть подсечкой, но предпочитает вытащить пистолет и передёрнуть затвор.

Парни с минуту пялятся на него, а потом, видимо, решают, что это игрушка.

— Что, красавица, любишь пожестче?

Пуля, чиркнув возле их кроссовок, действует не менее отрезвляюще, чем ушат ледяной воды. Парни бледнеют, пятятся, а потом и вовсе дают дёру.

— Дальше сами дойдёте? — спрашивает Наташа, глядя на нас.

— Теперь уже точно да!

— Ну это никогда не помешает, — она вкладывает пистолет в ладонь подруги, после чего буквально растворяется в воздухе, будто её тут и не было.

Некоторые люди смеются так, что ты понимаешь — никогда не будешь с ними общаться. У этой троицы получалось развязно и одновременно липко. Отвратительное ощущение.

Вроде просто рядом постояли, а уже как в грязи вывалились.

Они даже собирались что-то нам предложить в духе "Пойдём, повеселимся", когда тишину парка прорезает глухой, звериный рык. Кажется, сама земля дрожит, а птицы замолкают.

Из тени деревьев выходит существо высотой под три метра, с длинными когтистыми лапами и внушительной рогатой головой.

— Коготь! — выдыхаем мы одновременно.

Не знаю, кому как, а когда я играла в Фаллаут, мне посчастливилось познакомиться с этой "милашкой" под именем "Рука смерти". В общем-то, тоже недалеко ушли от истины.

Вот только встретить эту красоту в реальности, а тем более разозлить её, — это ж как себя не любить-то надо?

— Эт… это чё костюм?.. — с трудом выдавливает слова ближайший из троицы, в то время как оба его дружка стремительно трезвеют.

Коготь вскидывает голову и пронзительно ревёт — так, что даже листья на деревьях шевелятся. Этот оперный вокализ очень впечатляет троицу: они визжат в голос и — кто куда — срываются с места. Один падает и начинает отползать, истово крестясь. Но я не уверена, что против этого рогатого крестное знамение имеет хоть какую-то силу.

Мы невольно подаёмся назад, но уже спустя мгновение приходится повиснуть на ошейнике, закреплённом на шее Когтя, пока сам рогатый собирается броситься вдогонку за молодчиками.

Да, мы в курсе, что ошейник радиоуправляемый. В курсе, что Анклав использует их по-другому. И что лезть к Когтям вот так не стоит, мы тоже в курсе, но какие у нас были ещё варианты?

Смотреть, как он их тут в фарш перемалывает? Так и представляется...

Коготь рывком кидается вперёд. Первая его жертва даже не успевает закричать — когти вонзаются в грудь, пропарывая её. Второй падает и верещит, чувствуя, как когти разрывают плоть и одежду. Третий, пытаясь сбежать, попадает под удары мощного хвоста — его отбрасывает на несколько метров, и он падает без сознания...

Нет, спасибо, обойдёмся.

— Тихо, уже всё. Они поняли, — подруга касается оскаленной морды, в то время как я просто вспахиваю каблуками листву: ну серьёзно, где я со своей комплекцией, а где эта махина?

Коготь наконец останавливается.

— Ну почти как своего кота-маньяка успокоила. Подумаешь, — продолжает подруга с улыбкой.

Медленно он поворачивает голову сперва на неё, потом на меня, а потом встряхивается, как мокрая собака, попутно повалив на землю уже нас. Снова ревёт и срывается в сторону деревьев, оставив после себя чистейший адреналин.

Так нас ещё не встряхивали.

Когда посреди довольно жаркого дня резко холодает — это можно объяснить переменой ветра, набежавшими тучами, стрессом, в конце концов, учитывая настойчивые оклики — "Красавицы!" — за спинами.

Но вот когда землю прямо на глазах начинает покрывать тонкой коркой льда, тут уже ни на какие природные аномалии это не списать. Дыхание, срывающееся с губ, превращается в густой пар, а за пару тёплых вещей, кажется, и прибить можно.

Вскоре из-за поворота показывается и причина погодной аномалии — высокий худой мужчина с глазами, похожими на льдинки, и синеватой, словно покрытой снегом, кожей.

Белый ходок.

Парни, заметив его, заметно бледнеют.

— Это... кто?

Они пытаются отступить, но лёд добирается уже и до них. Ходок неторопливо направляется в сторону молодчиков. Правы были те, кто говорил, что одно его присутствие способно вызвать приступ ужаса. Один за другим парни понимают, что примёрзли, и с криками падают на землю.

Мы просто мёрзнем, стоя в сторонке. Пока ходок на нас внимания не обращает — и это уже можно счесть за благо. Давайте будет честными: он — не та компания, в которой хочется пребывать.

Не знаю, сколько это продолжается. Просто в какой-то момент молодчики всё-таки возвращают способность двигаться и начинают ползти по земле, тихо подвывая от ужаса.

На краю поляны их настигает странный звук, больше напоминающий треск льда или хруст снега, придавший троице не только сил, но и ускорения. Потому что даже без привычных слов прозвучало не то как предупреждение, не то как угроза.

Мы тоже предпочитаем поскорее уйти. Мало ли...

— Эй, красавицы, вы куда-то торопитесь?

Если до этого мы и не торопились — ну знаете, прогулка, все дела, то после подобных высказываний сразу вспоминается Карлсон с его незабвенным: "Что-то мне так домой захотелось".

— Они — да, а вы уже нет, — также раздаётся у нас за спиной.

Приходится обернуться. Не скажу, что это была прямо замечательная идея: не каждый день видишь, как до этого спокойно лежащая на дороге тень начинает подниматься вверх, обретая объём и плотность, пока не превращается в худощавого черноволосого мужчину с бледной кожей и глазами, похожими на кровавые рубины.

Он облачён в чёрный сюртук, белую рубашку и плащ. Тут можно, конечно, придраться и начать душнить на тему: где османский тюрбан, а кафтан, отороченный мехом? Да и вообще, почему он говорит по-русски?!

Но знаете что? Наблюдая Влада III буквально в шаге ничем таким заниматься не хочется.

— Ты ещё кто?

Очевидно, ребята решают, что Цепеш ничто иное, как их пьяная галлюцинация — иначе бы давно сбежали.

— Я тот, кто воспитывает людей… особым образом, — отвечает он тихо. И прежде чем кто-то успевает среагировать, поднимает руку. А в следующее мгновение в ней блестит клинок.

— Мужик, ты типа... ролевик или чё? — пытается пошутить ближайший.

Два его товарища оказываются то ли трезвее, то ли умнее: они начинают отступать.

— Эй! — парень оборачивается, не обнаруживает их рядом и начинает злиться. — Вы куда это? Он же просто...

Сталь клинка прямо перед лицом заставляет его замолчать.

— Или чё... — передразнивает молодчика подруга.

— Мужик, мы это... пошутили!

Проблема была в том, что Дракула шутить и не собирался. Короткое движение — и тот, с кем он находился рядом, отлетает к ближайшему дереву. Там и оседает, харкая кровью. Второй пытается ударить, но двигается, как в вязком киселе. Так бывает в кошмарном сне, когда пытаешься что-то сделать — ударить, убежать — а в итоге стоишь на месте. Влад же неторопливо сокращает расстояние между ними и наносит один короткий удар, сломавший нападавшему руку.

На третьего Влад даже не смотрит, милостиво махнув рукой:

— Бегите — или вы останетесь здесь навсегда.

Уговаривать никого из парней не пришлось. Несмотря на травмы и раны, они рассасываются куда быстрее, чем появились. Мы бы тоже предпочли уйти: а ну как спаситель потребует чего-то взамен. Но он лишь окидывает нас холодным взглядом, заставившим окончательно прирасти к земле, и тает, как предрассветная дымка.

То ли проигнорировал, то ли побрезговал — поди этих вампиров разбери.

Когда пьяная троица увязалась за нами во время прогулки в парке, мы, надо сказать, не обрадовались.

Ещё меньше мы радуемся, когда они оказываются у нас на дороге, преграждая её — видимо, знают какой-то короткий путь.

— Эй, красавицы, куда это вы? — ещё и подтрунивать решают.

Мы уже собираемся ответить, куда, по нашему мнению, им стоит пойти — знаем, что небезопасно, но языки прямо чешутся, — но тут все разом слышим уверенные шаги. Поворачиваем головы. Сказать по правде, с его появлением словно сам воздух оживает: яркий свет фонарей подчёркивает статную фигуру в тёмной форме, волосы вспыхивают огнём, а плащ развевается по ветру.

На его лице играет улыбка, но взгляд при этом полон решимости.

— Парни, — говорит он ровно, — кажется, вы выбрали не то время для шуток.

Не знаю, что в головах у этих троих, но они с чего-то решают (наверное, они слишком много выпили), что Кёджиро Ренгоку — тот, кого можно напугать, замахнувшись на него бутылкой.

Катана с тихим звуком покидает ножны, а в следующее мгновение по лезвию скользят языки пламени. Нападавший ошарашенно крякает и, отшатнувшись, роняет своё оружие. Второй пытается прийти ему на помощь, но тут же оказывается уложен на землю незамысловатым, но действенным приёмом.

Третий не придумывает ничего лучше, чем попытаться схватить нас за руки. Наверное, хочет прикрыться. В любом случае не выходит. Ренгоку возникает прямо перед ним и отрицательно качает головой, пока лезвие катаны касается открытой шеи молодчика.

— Дамы, вы в порядке?

Он бросает на нас короткий взгляд и, дождавшись утвердительного ответа, улыбается.

— Никто вас не обидит, пока я здесь. А теперь...

Наблюдая, как стремительно трезвеющая троица под конвоем Столпа Пламени топает в сторону выхода из парка, мы не удержались от смешков. Не стоит сомневаться, что они в рекордные сроки окажутся в полиции, и у работающих там сотрудников будет полный список их прегрешений.

Просто потому, что иногда достаточно одного человека, который горит своим делом и защищает других.

Подруга вдруг останавливается, словно решает, что бежать бесполезно, и оборачивается в сторону преследующих нас типов.

— О, девушка всё-таки решила познакомиться?

— Мне кажется, что вы совершаете большую ошибку, — замечает стоящий у обочины немного нескладный светловолосый парень. Сказать по правде, мы его не сразу замечаем.

К кому конкретно относится эта фраза — так сразу и не скажешь. Пьяницы вообще не успевают что-либо сделать. Сперва их чудовищной силой прижимает к земле, а потом накрывает растекшейся тенью, и они рассыпаются чёрным пеплом, оставив только силуэты на дорожке.

— Всё просто, — глядя на него, даже точно не скажешь, с кем из двоих общаешься. Хотя нет, Мрак всё-таки никогда не позволит себе выглядеть глупо и смешно, в отличие от того же Боба. — Они больше вас не тронут.

— Э, а они вообще живы? — мы с подругой переглядываемся.

— Вполне. Но очень скоро пожалеют об этом.

Значит, всё-таки Мрак. Не сказать, что мы прям-таки рады этой новости, но что, собственно, делать? Разве что дожидаться, когда явится его светлая половина и всё исправит.

На самом деле всё было куда прозаичнее и безопаснее (для психики так точно): пьяная троица на что-то отвлеклась, а мы свернули с дороги и вышли с другой стороны парка.

Вот такая история.