Лесник и его гость (джен)

Волчий вой за окном стал громче.

«Я их часто подкармливаю, — вспомнил гость недавние слова хозяина-лесника. — Жалко — тоже ведь живые твари, хоть и хищники». Гость покосился на плотно закрытые некрашеные ставни, тогда как хозяин устало повел плечами и с улыбкой поднялся.

— Сейчас вернусь, — сказал он, шагая к двери. — Я скоро.

Дверь тихо скрипнула. Гость молча ждал, барабаня пальцами по столешнице, и глядел на лениво дрожащий огонь в очаге — лишь он разгонял темноту в комнате, не считая огарка сальной свечи на столе. Где-то чуть слышно потрескивал сверчок, и все ближе выли волки.

— Ну, идем!

Гость вскинул голову. Хозяин стоял на пороге, улыбка сделалась еще шире — не хуже волчьего оскала, а оба дула тяжелого двуствольного ружья глядели прямо в грудь гостю.

— Вставай, пошли! Друзья проголодались — слышишь, как жалуются? Они не любят ждать.

— Так вот оно что… — Гость медленно поднялся во весь рост. — Вот чем ты подкармливаешь их…

— А чем еще, по-твоему, — хлебом и кашей, что ли? — Хозяин с той же улыбкой кивнул на неубранные остатки недавнего ужина. — Тут шляется довольно бродяг вроде тебя, которых никто не станет искать. Даже если пойдут слухи, тем лучше: ни один ворюга с топором или ружьем не сунется в мой лес.

Хозяин дернул стволом ружья. Пожав плечами, гость повиновался — даже слишком быстро и покорно, в отличие от предыдущих, как мельком отметил лесник. Другие пытались умолять, пытались сопротивляться, а этот шел молча, твердо и спокойно, отчего получил пару тычков дулом ружья в спину.

С виду хозяин показался бы кому угодно приятным человеком: в годах, но моложавый, опрятный, коренастый, смешливый, разве что глаза слишком близко сбежались к переносице, будто два черных жука. Гость же, высокий и худощавый, обликом и одеждой напоминал бродячего искателя приключений — из тех, кого в самом деле никто и нигде не ждет. Коротко стриженные, темные с проседью волосы, едва просохшие после недавнего дождя, ладно лежали на небольшой голове, худое бритое лицо казалось неестественно спокойным, а взгляд — пустым.

Шли недолго. Небольшая просека, где стоял домик лесника, резко обрывалась под нависающими лапами кривых елей. Дождь прекратился, тучи на низком небе чуть разошлись, выпустив на волю мелкую россыпь далеких звезд. В этом тусклом свете поблескивала мокрая выкошенная трава — и шерсть десятка волков, сидящих полукругом на просеке.

— Вот вам и ужин, друзья, — сказал лесник, будто вправду обращался к старым приятелям. — Тощий, правда, но все лучше, чем совсем ничего. А ты уж не взыщи, — повернулся он к гостю, — они любят свежее мясо, живое, а не падаль. И кровь им милее горячая.

— Знаю, — кивнул гость с тем же спокойствием. — Думаю, они будут рады сегодняшнему ужину.

Гость смотрел на волков, они — на него, не спеша бросаться. Лесник, чуть опустив ружье, вертел головой и словно не понимал, отчего изголодавшиеся «друзья» медлят. Налетевший вдруг ветер сильнее разогнал тучи, словно развел мощными руками, и звездный свет стал ярче.

В этом свете вспыхнули глаза гостя, сделавшись из серых желтыми, зрачки их вытянулись, удлинились уши, а лицо до самых скул покрыла шерсть, ничем не похожая на обычную человеческую бороду. Запрокинув голову, он издал протяжный полукрик-полувой, отчего волки вмиг встрепенулись и подскочили.

Теперь они смотрели на лесника — так, как глядели на предыдущие свои трапезы. Блеск клыков и голодных глаз ослеплял.

— Нет! — Лесник попятился, позабыв о ружье. — Вы не… Они не тронут меня… Я кормил их, я…

Дрожащий голос перешел в крик. Ружье упало в мокрую траву. Не переставая кричать, лесник бросился было наутек, но почти сразу споткнулся и упал ничком. Кивок, движение руки — и волки, как один, бросились пировать под равнодушным взглядом желтых звериных глаз.

— Это мясо вкуснее, правда? — только и сказал гость, едва различимо из-за воплей лесника.

* * *

Тучи в небе давно разошлись, звезды медленно таяли. Нехотя расступались кривые ели, пропуская идущего к лесной дороге человека с волчьей головой и его косматых спутников, что шли за ним по пятам, точно почетная стража за королем.

У кромки леса получеловек-полузверь остановился и заговорил. Звуки эти показались бы кому угодно негромким ворчанием и воем, однако волки услышали слова — слова привычного им языка.

— Вы свободны, братья. — Желтые глаза были полны самого искреннего участия. — Этот лес отныне вновь ваш. Пусть ни один злой человек не потревожит ваш покой и не сделает вас своими рабами. Пусть ваши жены и дети живут свободными.

— Спасибо, князь, — ответил вожак. — Мы уже не ждали освобождения.

Раздался смех — короткий и вполне человеческий.

— Я не князь. — Глаза чуть потускнели. — Но сила моя при мне, пускай нас с каждым веком все меньше. Прощайте, братья, и берегите свою свободу.

Волки низко склонили головы, вытянув хвосты по земле, и тотчас скрылись в лесу.

Небо на востоке окрасилось алым заревом. По неширокой проселочной дороге скользнул один солнечный луч, второй, третий. Едва солнце показалось над окоемом, из леса бодрым шагом вышел высокий худой человек с усталым лицом и запавшими глазами. Остановившись на миг, он потянулся, поправил тощую котомку за спиной и неспешно зашагал навстречу заре.