Король подушек (гет)

У Рона Уизли выдалась та ещё неделька. Не плохой день. И не то чтобы плохой вечер. Просто… так себе.

Все началось с того, что профессор Снейп задал ему эссе на три фута «в качестве напоминания о том, что небрежность — это не черта характера, мистер Уизли». Затем его палочка решила дать осечку на уроке заклинаний. Гермиона бросила на него сочувствующий взгляд, а Симус едва удержался от смеха. К среде Гриффиндор потерял пятьдесят очков из-за неудачного оглушающего заклинания на уроке защиты от тёмных искусств, а в четверг Рон дважды упустил квоффл во время тренировки.

Люди то и дело хлопали его по плечу и советовали не обращать внимания. Как будто это могло заглушить боль, которую он ощущал в теле и душе.

Рон приплёлся в Большой зал с опозданием. Галстук сбился набок, волосы растрепались сильнее обычного. Любой в радиусе мили мог увидеть хмурое выражение на его раскрасневшемся веснушчатом лице и понять, что он не в настроении шутить.

Гарри оторвал взгляд от тоста.

— Господи, — пробормотал он, — ты выглядишь так, будто сражался с бладжером и проиграл.

— Типа того, — ответил Рон, пожав плечами. — В переносном смысле. А может, и в прямом. Я уже не знаю.

Гермиона поглядела сверху вниз на Рона, сидящего напротив неё и Гарри.

— Ты совсем выбился из сил. Ты не ложился спать до полуночи всю неделю.

— У меня домашки выше крыши, — будто защищаясь, буркнул Рон и вздохнул. — Это всё потому, что я полный отстой.

Он ткнул вилкой в сосиску так, словно та его лично обидела, и та брызнула на него соком.

Гарри и Гермиона переглянулись, и по выражению их лиц стало понятно, что они думают об одном и том же: их другу нужна помощь.

За столом Рейвенкло пара широко раскрытых серебристых глаз с нескрываемым интересом наблюдала за троицей.

Луна Лавгуд склонила голову набок, тихо напевая себе под нос.

Она заметила две вещи: во-первых, Рон сидел, ссутулившись в три погибели. На него не похоже. Во-вторых, за весь завтрак он ни разу не улыбнулся. Совсем на него не похоже.

Так дело не пойдёт.

Рон вздохнул и, засунув руки в карманы брюк, начал подниматься по лестнице, ведущей в башню Гриффиндора. Дождь тихо стучал в окна — типичная погода для поздней зимы, когда только и хочется, что свернуться калачиком в кресле и уснуть.

— Рональд.

Тихий, неземной голос Луны заставил его остановиться на полпути. Она стояла на пару ступеней ниже, смотря на него одновременно радостно и деловито, волосы струились по плечам, будто густой туман, галстук сбился набок. За спиной она что-то прятала.

— Похоже, ты окружён, — сообщила ему Луна серьёзным тоном, несмотря на то, что голос её был мягким, как дуновение ветерка.

— А? — Рон непонимающе нахмурил брови. — Чего?

— Ты окружён, — ласково повторила она. — Окружён очень решительной армией Плохих Дней.

Рон невольно дёрнул бровью, а затем пожал плечами:

— Ну да. Может быть. Наверное.

Луна поравнялась с ним. От её близости воздух наполнился лёгким ароматом, который напоминал Рону свежий пергамент и что-то цветочное, едва уловимое. Похожее на запах зубной пасты, но с романтической ноткой. Рону всегда нравился этот запах — успокаивающий, пусть и простой.

— Я подготовила защитную конструкцию, — уверенно произнесла она, будто это был какой-то неоспоримый факт.

Рон уставился на неё.

Её милое личико озарилось улыбкой, когда она наконец продемонстрировала ему то, что держала в руках — две небольшие мягкие подушки. Одна в цветах Рейвенкло, другая — Гриффиндора.

— Она портативная, — гордо добавила она, пока Рон глядел то на подушки, то на неё.

— Луна…

— Да?

— Я не думаю, что можно преодолеть экзистенциальный кризис с помощью пары подушек.

Луна улыбнулась и легонько ткнула его в грудь.

— Можно. Но лишь при правильном подходе.

Не успел Рон задать следующий вопрос, как она взяла его за руку и потянула за собой. Он осторожно поинтересовался:

— А куда мы направляемся?

Луна обернулась, не сбавляя шаг, и с улыбкой, будто только этого и ждала, сообщила:

— Строить тебе крепость, разумеется.

Они шли не очень долго, но и этого оказалось достаточно, чтобы Рон успел привыкнуть к ощущению руки Луны в своей. Вскоре они оказались у входа в Выручай-комнату.

— Давненько я здесь не бывал… — пробормотал Рон.

Удивительно, но прошло столько времени с его последнего визита, а он сразу ощутил прохладу того зала и даже почти услышал едва заметный свист палочек, отрабатывающих очередное защитное заклинание.

Рон заглянул внутрь, и его глаза медленно расширились.

— Вот это да...

Перед ним возвышалась гора подушек, мягких и пушистых, словно облака, и лоскутных одеял, явно сделанных с любовью, а весь пол был устлан ковром. Особняком стояло кресло, накрытое тёплым кремовым пледом, и своей формой напоминало шатёр. Пустая комната, которая раньше использовалась только для тренировок, теперь была уютной и наполненной светом фонариков, похожих на закатное небо, заключённое в бутылку. В воздухе витал лёгкий аромат домашних пирогов и горячего какао. Было сложно поверить, что всё это создал один человек.

Луна зашла в комнату как ни в чём ни бывало.

— Она поняла мою задумку.

Рон опустил взгляд на запястье, уже скучая по теплу, которое оставила после себя Луна. Слабым голосом он спросил:

— Она?

— Выручай-комната, конечно же. Тебе нужно создать уют внутри.

Рон не сразу понял, что она имела в виду. Уют? О чем она вообще?

Луна присела рядом с подушками, и лёгкий ветерок коснулся её волос. Она провела рукой по ковру и серьёзно произнесла:

— Я решила использовать что-то мягкое, но не удушающее. Тебе не нравится колючая шерсть, так что я попросила хлопок.

Рон удивлённо моргнул, услышав её слова. Она это заметила? Его уши начали стремительно краснеть, и он поспешил ответить:

— Ага. Наверное. Получается, так.

Луна что-то промурлыкала в ответ и начала разглаживать каждую складочку на одеяле своими тонкими нежными руками. Рон закатал рукава свитера и схватил кучу подушек, стремясь помочь, но только уронил половину из них. Одна подушка даже попала по лицу.

Луна подняла глаза, отвлекаясь от своего задания, и дразняще улыбнулась:

— Ты слишком усердно штурмуешь эту крепость.

Рон рассмеялся в ответ, но смех его прозвучал хрипло и натужно, будто он давно этого не делал. В какой-то мере так оно и было.

Луна продолжала аккуратно складывать подушки вдоль стен. Она тщательно проверяла устойчивость каждой конструкции, поправляла углы и отступала, чтобы оценить симметрию своего творения.

Рон попытался накинуть одеяло на самый верх их сооружения, но оно выскользнуло из его рук. Он повторил попытку, пыхтя от усилий, но одеяло вновь соскользнуло и накрыло его с головой. На мгновение воцарилась тишина, а затем Рон глухо произнёс:

— Я хотел сделать именно это.

Луна остановилась и подползла к куче одеял.

— Рональд, — мягко спросила она, — Тебя, кажется, поглотило собственное укрытие?

— Возможно, — тихо ответил Рон.

Улыбнувшись, Луна приподняла край одеяла над его головой и заглянула под него. Их лица оказались совсем близко друг к другу. Настолько, что Рон разглядел едва заметное скопление веснушек на её носу. Настолько, что он забыл, как дышать, утонув в бездонных кукольных глазах.

Луна не отстранилась сразу.

И он тоже.

Затем она сделала шаг вперёд. Рон сглотнул и тоже подался ближе.

— Ну вот, — внезапно сказала она. — Теперь структурная целостность сооружения восстановлена.

Рон медленно выдохнул. А затем, подняв глаза, увидел, как она аккуратно расправляет одеяло, поднимает его, подкладывает под его края квадратные подушки, словно опорные балки. Щёки моментально вспыхнули, и он отвернулся, смущённый тем, что неверно истолковал её действия.

Он взглянул на неё сквозь ресницы. Он искренне старался не разглядывать её, но его взгляд неизбежно возвращался к ней. Она стояла в мягком свете фонариков, и вокруг неё словно сиял ореол.

Она была особенной, не похожей на остальных. Луна действовала иначе, чем его знакомые. Она не торопилась, не пыталась заполнить тишину пустыми разговорами. Когда она сосредотачивалась, это было заметно. Её движения были спокойными, почти торжественными.

Это ему нравилось. С ней ему легче было успокоить мысли, которые бурлили в его голове.

Рон повернул голову, отрывая от неё взгляд.

— Знаешь, — пробормотал он, — тебе не обязательно меня исправлять…

Луна наклонила голову.

— Я тебя не исправляю.

Она села на колени, глядя на Рона.

— А похоже на то.

Луна нахмурилась. Рон теребил нитку на одеяле. Мгновение спустя она села рядом с ним, скрестив ноги, в их недостроенную крепость, и мягко, но очень решительно произнесла:

— Рональд, ты не сломлен.

Она дождалась, пока Рон посмотрит на неё, и продолжила:

— Ты перегружен. А когда человек перегружен, это не значит, что он сломлен.

Рон уставился на неё, моргая. Затем на его лице появилась робкая улыбка.

— Да, ты права... — он потёр затылок. — Ты... просто гений, знаешь ли...

Луна просто пожала плечами.

— Мой отец говорит, что мой мозг устроен как калейдоскоп. Он замечает закономерности, которые другие упускают из виду, — призналась она, словно вспомнив, сколько раз ей это говорили. Столько раз, что она сбилась со счёта.

Рон улыбнулся чуть шире.

— Мне правда искренне нравится твой ум. — Он удивлённо замер, осознав, что эти слова вырвались у него так легко и без раздумий.

Луна пристально вглядывалась в него несколько долгих секунд, и её ресницы едва заметно подрагивали. Затем она улыбнулась ему так тепло, что на душе у Рона потеплело.

— Мне тоже нравится твой ум, — призналась она в ответ.

И в тот же миг вся его ужасная неделя растаяла без следа — как дождевые капли на окне.