Попутчики (гет)

Терпеть выходки Марии порой было невыносимо. Сила раздражало буквально всё, начиная от ярко выкрашенных волос и веснушек на вздёрнутом носе, до того, что она делала: как трещала без умолку, как придирчиво осматривала еду, прежде чем начать есть, как на секунду прикрывала глаза перед нажатием на спусковой крючок. Ещё больше раздражало то, что он продолжал наблюдать. Конечно, Мария совсем не была похожа на маленького уродливого червя, которым Сил назвал её при первой встрече ещё в Маккарране. Впрочем, о настоящих червях он имел весьма опосредованное представление — видел разок в какой-то довоенной книге, найденной в полуразрушенном здании, которое его бывший отряд выбрал для укрытия. Сил не был любителем книг, но время на привале порой тянулось бесконечно долго, а прочитанное показалось весьма остроумным ругательством. Угадал он разве что с размером. Мария была субтильной и едва ли дотягивала ему до плеча. Сил же никак не мог взять в толк, как при всём при этом она вообще дожила до своих лет, да ещё и не в каком-нибудь более-менее благополучном поселении, полном жиреющих плутократов, а шарахаясь по Пустоши с посылками. По всем признакам и прикидкам Сила её должен был сожрать первый же кротокрыс или геккон. В Легионе она точно не протянула бы долго.

И, если бы не обстоятельства, Сил никогда бы не стал таскаться за ней по Пустошам. Но после побега, Марией же и устроенного, выбор у него был не велик. Может, НКРовцы и не стали бы искать одного беглого пленника, но обратно в Легион путь ему был заказан. Там не простили бы попадания в плен, и всё, что Сила ожидало — позорная смерть на кресте. Тут он был вынужден согласиться с Марией: шанс, что в компании с девчонкой в нём заподозрят бывшего центуриона, и в самом деле был почти ничтожен. Несмотря на бесконечную болтовню, было кое-что, чего у Марии было не отнять — невероятное везение. А сам Сил ценил свою жизнь многим больше, чем идеалы Цезаря и Легиона. Если его выживание зависело от красноволосого недоразумения, навязавшего своё общество — можно было и потерпеть. Позже он собирался уйти. На что Мария лишь пожимала плечами, мол и правильно делает, а то впереди у неё сложное дело — хорошо, что заранее оценил свои силы, она наймёт кого-нибудь крутого. Сил так и не понял, посчитала она его трусом, хреновым бойцом или развела — снова, — но решил остаться. Пусть сама посмотрит, какой он трус и что разобраться с каким-то придурком, подпортившим её прекрасную репутацию в "Мохаве Экспресс" для него раз плюнуть — и не таких убивал.

Хотя понять всех её мотивов Сил не мог. От ответа Мария уходила. Невинно хлопая глазами, она говорила: "А я что? Так получилось. Меня же даже в камере не было..." Куда реже у неё проскальзывало: "Да нахрен НКР с их правилами. Припёрлись и ведут себя, будто хозяева". Но всей правды никогда не говорила. Возможно, она просто пожалела пленника. Глупо, как минимум. Хотела заручиться поддержкой? Не имея никаких гарантий — ещё глупее. Плутократы, такие как она, если и имели дела с Легионом, не всегда это осознавали, общаясь с фрументариями. Шпионы Цезаря были всюду. Некоторых Сил знал в лицо, о других же мог даже не подозревать. И хуже всего было то, что Мария старательно откладывала крышки, чтобы попасть в поле зрения, возможно, лучшего из них. Сил знал наверняка Вульпес Инкульта, если и не самый лучший фрументарий Цезаря, то точно один из, частенько объявлялся на Стрипе, изображая богатого завсегдатая казино. Мария же, раз прокатиться с ветерком на монорельсе прямиком из Маккаррана не вышло, копила на пропуск — стремилась, как она говорила, выбить мозги уроду, который пустил ей пулю в лоб. В такие моменты она виделась совсем не дурочкой, ни на что не способной: выражение лица становилось хищным, почти пугающим. И где-то внутри у Сила появлялась уверенность, что она непременно всё сделает, пусть он никогда не признал бы этого вслух.

Задумчиво потирая свежую отметину на лбу (ещё один знак её невероятного везения: не многие выживали после такого, ещё и оставшись в разуме), Мария пересчитывала крышки перед каждым привалом. Их становилось всё больше. Она тащила буквально всё, что можно было продать скупщикам, бралась за всю возможную работу. Крышки гремели при ходьбе и выдавали их присутствие на охоте — ну, что за нелепая валюта! Динарии Легиона были в разы удобней, но на Пустоши в ходу были жестянки. Раздражало, но Сил молчал. Мог уже сто раз сбежать, оставить на привале где-нибудь в пустующем доме посреди Мохаве, прихватив все крышки. Но не уходил. Ещё успеет. В любой момент. О чём не раз оповещал Марию. С пятого подобного заявления та только закатывала глаза, что раздражало пуще клятых крышек, и фыркала, покачивая головой:

— Да сдался ты кому в своём Легионе… Мог бы, конечно, податься в наёмники, но с твоим самомнением… — цокнула языком. — Ну или вышибать остатки крышек из каких-нибудь бедолаг для… Постой-ка, — она прижала палец к губам, демонстративно задумавшись, — как ты там их называешь? Точно! Для плутократских выродков. Но этого ты делать не станешь, так что выбор у тебя не сказать, что велик. А учитывая тот факт, что ты вообще не умеешь общаться с людьми не как Легионер, — последнее Мария произнесла с особым нажимом и ткнула его в грудь пальцем, — дело дрянь. Так что либо учись играть теми картами, которые у тебя есть, либо не возникай.

— Так вот что ты делаешь? — Сил с трудом сдерживался. В Легионе разговор с женщиной был бы куда короче: рабыни вообще не имели права голоса.

— Что?

— Играешь в карты?

— Ну-у-у, — протянула она сначала игриво. — Вроде того, — добавила уже серьёзным тоном, — и, если честно, я собираюсь выиграть.

Сил сомневался. Если только та не доведёт всех своим раздражающим поведением и нескончаемой болтовнёй, но свои мысли он не озвучил — такие разговоры ни к чему не приводили. В прошлый раз пришлось отстреливаться от гекконов — и это ещё повезло, что Псина вовремя среагировала, прекратив их спор. Гекконы, хоть и не были самыми грозными противниками на Пустоши, всегда нападали стаями, а их укусы были весьма болезненны. Собака не раз выручала в тёмное время суток, заранее замечая врагов. Чуть прихрамывающая на обожжённую, лишённую шерсти лапу, Псина может и не была лучшим бойцом, но обладала отменным нюхом. По низкому рыку сразу можно было понять, что в темноте что-то есть, и приготовиться — это могло стоить жизни. Несмотря на увечье, казалось, собака готова была кинуться на любого противника и защищать хозяйку до последнего. Со слов самой Марии она понятия не имела, как Псину звали на самом деле. Овчарка прибилась к ней некоторое время назад и с тех пор не оставляла, а на Псину просто откликалась. Надо думать, за этим стояла какая-то история, но Мария не спешила делиться и на удивление быстро старалась уйти от темы или вовсе замолчать.

Что до иных достоинств Марии, к ним можно было отнести знание местности. Она и в самом деле прекрасно ориентировалась в Мохаве и знала какую дорогу выбрать, где лучше сократить путь, а куда не соваться. Сказались годы работы курьером, а недостаток знаний она компенсировала наличием занятной штуки на запястье. По мнению Сила, не самая удобная, отдалённо смахивающая на довоенный терминал, но достаточно полезная. Со слов Марии устройство называлось Пип-бой, и она получила его от одного доброго человека. Сил не верил в бескорыстную доброту, но не уточнял — даже если она на деле кого-то убила, чтобы получить желаемое, ему было плевать. Если бывшего владельца смогла уделать Мария, надо думать, тот был совсем слабаком — туда ему и дорога.

— Может, всё-таки сходим в этот твой «Мохаве Экспресс»? — Сил прекрасно знал, что она не ответит. Уже говорила, что не хотела бы появляться на работе, пока не разберётся со своим провалом. И хоть в отличие от него самого, её никак не накажут — тем более не отправят на крест — появляться там вновь она не спешила.

— У тебя же там рядом дом…

— Вроде того, — буркнула она себе под нос.

— Так может оставишь там свои тупые жестянки? Твой грохот скоро в Форте услышат…

— Страшно? — с издёвкой ответила она, встав напротив и заглянув в глаза.

Сил хотел огрызнуться, но ответ почему-то застрял на языке. Вместо этого несколько минут пялился в её насмешливые карие — почти чёрные — глаза и хватал ртом воздух. И лучше бы она подумала, что это от возмущения: рабыни редко поднимали глаза, и прежде он не смотрел ни на кого так прямо, так близко. Взяв себя в руки, Сил ответил:

— Тебе же самой не особо удобно.

Вышло нейтрально. За последнее время он научился не вестись на некоторые подколы своей попутчицы. Казалось, даже раздражать она стала немного меньше. Да и привалы, если она не болтала, а молча сидела с Псиной у костра, были куда приятней, чем с отрядом рекрутов. Особенно когда он засыпал под её ровное дыхание, а просыпался от того, что во сне придвинулся ближе, чем следовало. Но и это было из тех внезапных осознаний, которые он ни за что не озвучил бы.

— Ладно, — неожиданно согласилась Мария и поспешно отвела взгляд, стараясь больше не смотреть на него. — Но не жди, что я проведу тебе экскурсию по достопримечательностям Примма — смотреть там, по большому счёту, не на что. И постарайся молчать — говорить буду я. Когда я последний раз была в Примме, там было полно солдат НКР.

— Идёт, — согласился Сил. И мысленно напрягся — слишком легко согласился, но почему-то это казалось почти неважным.

Она хмыкнула, поправила лямку рюкзака и прибавила шаг. Верная Псина, вильнув хвостом, трусцой побежала вперёд. Сил задержался на секунду, глядя им вслед, и не сразу понял, что усмехается. Вечер только-только начал опускаться на Пустошь, окрашивая Мохаве в пыльно-розовый цвет, а впереди была долгая дорога. Они молча двигались вперёд, и только Псина то и дело то возвращалась к Марии, то оборачивалась на Сила, словно желала убедиться, что все в сборе.