Вице-адмирал (джен)

Когда Уильям Нойран узнал, что окажется в числе тех трёх пажей, что будут сопровождать его высочество принца Бартоломью в этот понедельник, он с трудом смог заснуть от свалившейся на его голову радости: в этот понедельник в императорском дворце должен был присутствовать его старший брат Якоб, и пусть у Якоба, ставшего не так давно гвардейцем, едва ли будет время и возможность разговаривать с младшим братом, Уильям был рад ещё одной возможности его увидеть.

С того дня, как Уильям оказался в доме принца Бартоломью в должности пажа, прошёл уже почти месяц, и Уильям только-только сумел свыкнуться с необходимостью жить вне родных стен, вдали от матери, братьев, сестёр и отца. Учитывая доброту принца Бартоломью и дружбу с Элайджей, одним из мальчиков-пажей, свыкнуться оказалось не столь сложно, как Уильям опасался. С каждым днём становилось легче. Нашлось много тем для разговоров с другими мальчиками, отыскались интересные занятия, и свободы оказалось несколько больше, чем дома... Уильям чувствовал себя вполне довольным и счастливым.

В понедельник с самого утра Уильям обнаружил на стуле своей комнатушки приготовленный для мероприятия костюмчик — красные, в цвет фона герба Баларов, чулки, того же цвета старомодные широкие бархатные штаны, дублет, на котором красовался баларский герб с драконом, и горгера. С горгерой пришлось несколько повозиться, но уже совсем скоро Уильям был полностью одет и готов к выходу.

Другие мальчики — Тиберро четырнадцати лет и Поль пятнадцати лет — оказались готовы даже чуточку раньше. Тиберро Уильяму не больно нравился — он был задирой и шутником, и чаще других (и это стало ясно уже за один-единственный месяц, что они были знакомы) попадал в переделки. А вот Поль, напротив, казался ему юношей весьма благоразумным и приятным. Поль считался лучшим учеником во всём, кроме фехтования, и со всем общался так вежливо, как того требовали правила приличия.

— Волнуешься? — участливо поинтересовался Поль, когда Уильям подошёл к ним поближе. — Не стоит — только надо слушать его высочество, и тогда всё пройдёт хорошо.

— Что, даже не попугаем новенького? — чуть недовольно отозвался Тиберро. — Поль! Вечно ты портишь всю малину!

Поль промолчал, закатил глаза и отвернулся к окну. Уильям невольно шагнул ближе к нему. Так они и простояли, наверное, с минуту, пока к ним не вышел слуга его высочества, Оливер, известивший, что пажам стоит немедленно оказаться рядом с каретой принца и ожидать там.

Появление принца Бартоломью и принцессы Эмилии, поездка в карете, то, как они все выходили из кареты — всё это происходило словно вовсе не с Уильямом. Словно в каком-то сне. От переполнявших его чувств мальчик словно спал сейчас наяву, с открытыми глазами.

Очнулся Уильям уже тогда, когда они очутились уже в императорском дворце. Там было многолюдно. Гораздо более многолюдно, чем в тот предыдущий раз. И траура уже ни на ком, кроме его высочества принца Бартоломью, не было. Уильям позволил себе поглазеть на разноцветные роскошные наряды дам и их кавалеров, на сверкающий золотом огромный зал, не похожий ни на одну комнату, которую Уильяму доводилось видеть прежде.

— О, мой дорогой брат! Моя дорогая невестка! — услышал Уильям радостный возглас принца Карлоса, и вскоре перед принцем Бартоломью и его пажами возникла внушительная фигура весьма роскошно одетого его высочества бывшего наследного принца. — Как я рад, что вы всё же нас посетили!.. Говорят, сегодня за обедом подадут шоколад!

Принц Карлос едва ли не светился от радости. Он перемолвился парой слов с братом, но разговора толком и не получилось. Принц Карлос, кажется, был столь воодушевлён тем, что сегодня за обедом на столе должно было появиться то блюдо, что ничто другое совершенно не желало занимать место в его голове, а принц Бартоломью, видимо, не больно желал говорить о шоколаде и обеде.

Затем его высочество принц Бартоломью завёл короткую беседу с герцогом Ноарским... Уильям не больно-то слушал. Да и не слишком его это занимало — ибо совсем скоро Уильям вновь увидел отца. И брата, стоявшего в почётном карауле. И радость от этой встречи заставила Уильяма на мгновенье позабыть обо всём на свете. Было стыдно в этом признаться, но хватило бы капли, и Уильям бы совершенно позабыл о манерах и приличиях и кинулся бы отцу на шею, даже если бы это означало непременное, неминуемое наказание!..

К счастью, благоразумия Уильяма хватило на то, чтобы лишь улыбнуться едва заметно и поприветствовать родителя кивком. Отец выглядел сдержанно довольным, и Уильям обрадовался, сообразив, что сумел поступить правильно, несмотря на то чувство, что переполняло его грудь.

— Надеюсь, вы в добром здравии? — поинтересовался у принца Бартоломью отец Уильяма, герцог Сайнорский, когда подошёл ближе. — Слышал, на вас теперь возложено тяжкое бремя воспитания наследника престола.

Уильям услышал, как отец и принц Бартоломью перемолвились ещё парой ничего толком не значащих фраз, а потом увидел, как отец поклонился и отошёл в сторону. А принц Бартоломью прошёл дальше, в глубину зала.

Вновь увидел Уильям и императора, и поспешно отвёл глаза, смутившись своего недавнего конфуза. Рядом с императором стоял какой-то мужчина, чуть ниже того ростом — наверное, около тридцати лет отроду, одетый как-то совсем непривычно, со странным головным убором на голове, скрывавшем его волосы, с широким поясом поверх длинной, доходившей, кажется, до середины икры, разноцветной рубахи.

Этот человек вёл себя несколько... не совсем так, как следовало вести себя приличному человеку в столь же приличном обществе. Он смеялся, обнажая свои белые зубы, он, рассказывая о чём-то, хлопал себя по бедру и громко хохотал, не обращая внимания на то, как это выглядело со стороны. И никто отчего-то не делал ему замечаний. Впрочем, недовольные взгляды, кажется, всё же бросали.

Принц Бартоломью, увидел вдруг Уильям, тоже взглянул на того человека неодобрительно. Поджал губы, как почти никогда не делал, отвернулся, но поспешил подойти и поздороваться с братом-императором. Принцесса Эмилия шагала вслед за мужем. Его величество лишь едва кивнул на приветствие брата и невестки. И принц Бартоломью отошёл в сторону.

— Я подойду к Хельге и Анне, — сказала мужу принцесса Эмилия. — Хельгу нельзя сейчас надолго оставлять одну.

Принц Бартоломью кивнул, и принцесса Эмилия неторопливо ушла к своим сношенницам. Уильям проследил за тем, как удалилась на противоположный конец зала её хрупкая фигурка, облачённая в шёлк и кружева, и вновь наткнулся взглядом на человека, с которым ещё недавно беседовал император. Теперь этот человек по-свойски хлопнул по плечу какого-то мужчину и чуть ли не за шиворот куда-то потащил.

— Можете прогуляться, но вы должны вести себя прилично и зал не покидать, — услышал Уильям голос принца Бартоломью и вздрогнул от неожиданности.

Уильям и другие два пажа поклонились принцу. Его высочество тотчас ушёл, а Тиберро, хлопнув по плечу Уильяма — и, кажется, Поля, заговорщическим тоном поинтересовался:

— Ну что? Может стащим себе шоколада? Я, кажется, видел, где его держат!

У Уильяма дар речи пропал от такой вопиющей наглости. Он даже подумал на мгновенье, что Тиберро, должно быть, так шутит — но, взглянув в его смуглое лицо понял, что шутки в подобном предложении было мало.

— Нас просили вести себя прилично, — возразил Поль, и Уильям тут же согласно закивал. — Не думаю, что кража напитка в императорском дворце входит в это определение.

— Вы зануды и трусы! — скривился Тиберро, а потом махнул рукой. — Что же... Я предлагал вам отведать этого напитка...

Обвинение в трусости заставило Уильяма сжать губы. Быть трусом не хотелось, и всё же — быть неблагодарным дураком хотелось не больше.

— Предупреждаю тебя, в этот раз я тебя прикрывать не стану, и Уильям тоже не станет, и тогда даже наш милый принц Бартоломью, что не больно-то жалует розги, тебя как следует высечет, — хмыкнул Поль, хватая Тиберро за рукав. — Не глупи, Тиберро! Проще попросить у принца, чем попасться на краже и потом расплачиваться за свою глупость! И ты подаёшь плохой пример нашему первогодке!

Пальцы Поля, заметил Уильям, чуть побледнели.

Тиберро надулся, но всё же — к облегчению Уильяма — послушался Поля.

В итоге, вместо кражи шоколада, они вполне чинно и спокойно прошлись по залу, разглядывая дам и господ. Разве что Уильям очень старался не поддаваться искушению и не захохотать в голос на те описания, которые Тиберро давал тем знатным дамам и господам.

— Про эту даму говорят, что рога её мужа столь ветвисты и велики, что он скоро не сможет проходить ни в один дверной проём! — прошептал Тибберо, когда мимо прошла (или скорее — пробежала) прелестная дама в светло-розовом платье.

Уильям не был уверен, что хорошая идея — обсуждать рога чьего-либо мужа тогда, когда этот самый муж может оказаться рядом и надрать им уши.

В какой-то момент они оказались неподалёку с тем человеком в странной одежде и со странными манерами. Теперь он открыто хохотал, едва не завалившись на того человека, которого ещё недавно тащил чуть ли не за воротник. Рядом стоял и император. Император даже не улыбался, но Уильям заметил, что лицо у него было расслабленное.

— Это вице-адмирал Немерис Аджентон, герой антвикской кампании, — шепнул Уильяму Тиберро, и тот повернулся к Полю, как бы ища подтверждение слов старшего товарища. — Говорят, около четырёх месяцев назад он полностью уничтожил флот Реймельского ханства! И благодаря ему мы выиграли эту войну.

Тиберро, кажется, истолковал взгляд Уильяма иначе.

— Да, да, тот самый, что сейчас ржёт как лошадь!.. — тут Тиберро хмыкнул, и Уильям вновь повернулся к нему. — Отец мне говорил, что он дружил с императором в бытность того принцем, ещё в Туареде. Потом они рассорились из-за какой-то женщины, а потом вроде помирились...

— Мне дед говорил, что Немерис, конечно, герой и всё такое, но, когда появляется в столице, никому житья от него нет, — так же тихо сообщил Уильяму Поль. — Но, конечно, в морских сражениях равных ему нет, и теперь, после отставки Сантро, ему непременно дадут адмирала, хотя это ему ещё не по возрасту и не по титулу.

Тиберро несильно похлопал Уильяма по плечу.

— Говорят, сегодня здесь все собрались как раз для его награждения новым званием и вроде как даже титулом, — прошептал Тиберро прямо в ухо Уильяма, и добавил чуть погодя с завистью и восхищением. — Хотел бы я оказаться на его месте!..

— Ты и так — будущий маркиз, Тиберро — едва слышно фыркнул Поль. — А он пока — даже не баронет, хотя этот титул, вообще-то, легко можно купить.

Титул баронетов, знал Уильям, появились в империи совсем недавно — кажется, всего лет пятнадцать назад. Отец как-то сказал Уильяму, что император Максимиан, должно быть, желал таким образом пополнить казну, ибо титул баронета можно было купить. Сумма, впрочем, кажется, была немалая.

— Ты понял о чём я, Поль!.. — возмутился Тиберро чуть громче, чем следовало бы, и к ним обратилось несколько недовольных взглядов.

Поль вновь фыркнул и чуть повернулся, всем своим видом показывая, что он-то тут — совершенно ни при чём. Уильям смущённо поклонился, как бы извиняясь. Тиберро закатил глаза.

Уильяму было несколько неловко от того, что они привлекли к себе внимание. Должно быть, подумал он, они вели себя не больно лучше вице-адмирала Немериса Аджентона, на которого так неодобрительно посмотрел принц Бартоломью. Да, пожалуй, стыдно было вести себя так, коль принц Бартоломью позволил им отдохнуть некоторое время.

Некоторое время они ещё молчали, пока окружающие всё ещё обращали на них некоторое внимание, а потом Тиберро вновь не выдержал.

— А ещё говорят, что в Реймельском ханстве он разграбил гарем! — гордо поделился информацией Тиберро и чуть ли не просиял.

Уильям, наверное, порадовался бы за Немериса и Тиберро, если бы знал толком, что такое этот самый гарем, о котором ему только что рассказали.

— А что такое гарем? — поинтересовался Уильям, повернувшись к Полю, которому доверял несколько больше.

Поль, впрочем, не успел ничего сказать.

— Это когда жён не одна, а много, — поспешил ответить Тиберро, и Поль хмыкнул. — Нет, вы представляете, эти ханы могут не выбирать себе одну красотку, а жениться сразу на всех!..

Уильям и сам рассмеялся.

Он смотрел на Немериса, явно рассказывающего что-то весёлое, и думал, что весёлого мог рассказывать этот непонятный человек, чем-то в манерах неуловимо напоминающий герцога Туаредского, по счастью, сейчас отсутствующего.

— Пойдёмте лучше отсюда, — предложил Поль, хватая Тиберро за рукав и легонько подталкивая Уильяма в спину. — Скоро на нас все начнут смотреть, если мы продолжим здесь разговаривать!

Отойти, впрочем, пажи не успели — затрубил герольд, возвестивший о том, что вице-адмиралу Немерису Аджентону было пожаловано звание адмирала и титул маркиза — за заслуги перед империей и героизм в бою.