Перебор (джен)

— Ты всё сделал в точности, как я приказал, Жан? — почти равнодушно поинтересовался герцог Ноарский, взяв со стола блюдце с травяным отваром.

Он поднёс блюдце — привычка, приобретённая в те годы, что герцог служил губернатором Майноула — к губам, неторопливо сделал глоток, не бросив на своего верного слугу и мимолётного взгляда. Равнодушие, впрочем, было мнимым. Герцог Ноарский не мог быть равнодушен и спокоен в сложившихся обстоятельствах. Не тогда, когда речь шла о физическом существовании всей его семьи.

Герцог поморщился, когда почувствовал противный привкус отвара на своём языке. Как досадно, что лекарь, после приступа полгода назад, запретил пить кофе и чай!.. И теперь герцогу Ноарскому оставались лишь лекарственные отвары, мерзкие на вкус и совершенно не помогавшие почувствовать себя хотя бы немного лучше.

— Да, господин Пьер, — покорно склонив голову ответил Жан. — Я сделал всё точь-в-точь, как вы мне велели, господин Пьер.

Даст-то Создатель, чтобы так оно и оказалось. Император Максимиан и в лучшие-то свои годы, когда рядом находилась императрица София, никогда не был тем, кто прощал обиды, настоящие или мнимые. А сейчас, спустя тридцать три года после смерти Софии — не простит тем паче. И если девчонка или кто-то из её фрейлин взболтнёт лишнее, останется лишь молиться, чтобы пострадал лишь самонадеянный глупый мальчишка, а не оказалась уничтожена целая семья.

Нет! Герцог Ноарский не мог рассчитывать на милосердие Создателя и на хорошее расположение духа императора. Не имел права надеяться на то, что император не пожелает сыграть в жестокую игру, сначала делая вид, что простил и забыл, а позднее обрушив всю силу своего гнева на повинные головы.

Хорошо ещё, что на верность Жана Берне, в следующий миг подумал герцог с определённым удовлетворением, всегда можно было положиться. На кого ещё иначе герцог сумел бы возложить столь необычную ответственность? В поручениях подобного рода Жану не было равных.

Жан Берне находил нужных людей. Жан избавлялся от них сразу, как только они становились опасны. И делал это достаточно осторожно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Жан был необычайно внимателен и предупредителен, когда герцогу Ноарскому это требовалось. Жан был слепоглухонемым, если то было необходимо.

Кому ещё как не Жану сумел бы герцог Ноарский доверить убийство самого опасного свидетеля, что мог погубить всю его семью? Женщину, одно слово которой могло стать для них всех фатальным. Девчонку, что позабыла о долге и чести. Девчонку, которую и без участия герцога Ноарского едва ли оставили бы в живых. Стало быть, и жалеть о ней вовсе не имело смысла. Совесть вполне могла удовлетвориться парой пожертвований какому-нибудь аббатству.

— Как чувствует себя мой сын? — герцог Ноарский сделал ещё один глоток, а затем поставил опустевшее блюдце на стол перед собой. — Истерит, словно дурновоспитанная девица, или в кои-то веки проявляет признаки сдержанности?

Хорошо, что отвар закончился, подумал герцог Ноарский. Право слово, должно быть, помои на вкус не были столь ужасны. Но после приступа желудочных болей полгода назад следовало быть осторожным. Стоило отказаться от кофе, от чая, от множества гастрономических радостей и избыточных волнений. И если от последнего, находясь в столице вблизи императорского двора, отказаться было невозможно, то остальное находилось в силах герцога Ноарского.

Даже если иногда казалось, что лучше не жить вовсе, чем жить, соблюдая все эти ограничения.

— Господин Клод переживает, что сырой и холодный воздух столицы губительно сказывается на лёгких господина Генри, — ответил Жан невозмутимо. , но герцогу показалось, что за этой невозмутимостью слуга прячет насмешку. — У молодого господина Генри уже сутки не проходит страшный кашель, и господин Клод извёлся от страха, что это та же болезнь, что унесла жизнь матери молодого господина.

Кашель... Проще было бы и вовсе избавиться от этого дурного мальчишки. И почему только Создатель послал это недоразумение в их семью? Почему только сделал его старшим из сыновей Клода? Почему старшим не мог оказаться недалёкий, но хотя бы смирный Шарль? Почему старшим не мог оказаться вечно хнычущий Ришар? Почему старшим не мог оказаться названный в честь герцога Ноарского любознательный и прилежный Пьер?.. Герцога Ноарского, по правде говоря, устроил бы любой из них. Во всяком случае, с кем-нибудь из них герцог мог бы рассчитывать хотя бы на послушание потомка, если не на благоразумие.

Куда проще было бы убить Генри, чем выдумывать способы удержать его дома. Подстроить несчастный случай на охоте или что-то в этом роде — при необходимости Жан обставил бы всё так, что никто в целом свете не догадался бы, что герцог Ноарский как-либо причастен к гибели родного внука.

Только вот пойти на это герцог Ноарский, к сожалению никак не мог — смерть первенца разбила бы сердце Клоду. Даже если бы всему их роду от этого стало спокойнее.

К досаде герцога, бедный Клод был мягкосердечным дураком. Герцог Ноарский давно это понял. Ещё тогда, когда была жива Марта. Впрочем, пользу это тоже порой приносило — памятуя о слабом здоровье отца и не желая становиться причиной усугубления этого нездоровья, Клод никогда не поступал наперекор. И всё же, герцог Ноарский не мог не признать — своих сыновей, особенно старшего, мягкосердечный Клод совершенно разбаловал. И оттого тёмные тучи могли нависнуть над всей их семьёй в любой момент.

Герцог Ноарский откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Он чувствовал себя ужасно уставшим. Разбитым. Чувствовал себя немощным стариком, не способным ни на что. Не способным даже наслаждаться жизнью — теми её радостями, что ещё ему оставались. Из страха за свой род не способным даже укоротить себе жизнь вредными, но сладостными привычками.

Нельзя было допустить, чтобы гроза разразилась над их семейством, понимал герцог Ноарский.

Их род не для того служил на благо Неймарры вот уже шестьсот лет, чтобы спустить всё в сточную канаву по вине безголового мальчишки, не сумевшего удержать своё естество в штанах. Подобное не прощалось, если предмет любовных терзаний был выбран неудачно. А более неудачного предмета и выбрать было нельзя.

— Дождись, когда мой дорогой наследничек впадёт в отчаяние, а после позови ко мне, — приказал герцог Ноарский, задумчиво разглядывая ногти на своих руках. — Скажи, что моё сердце больше не может выносить его страданий или тому подобную чепуху. Он ценит такое.

— Слушаюсь, господин Пьер, — поклонился Жан.

Герцог Ноарский немного знал Клода и предполагал, что в отчаяние он впадёт приблизительно к завтрашнему обеду. Если подобрать правильные слова, то Клод сочтёт за счастье предложение отца взять в охапку Генри, Ришара с Пьером и удалиться на год-другой в родовое поместье. Подальше от столицы.

Да, так и следовало сделать. Чем дальше Генри будет от столицы, тем меньше шансов, что он что-нибудь выкинет. Конечно, всегда оставалась вероятность, что дитя этой глупой молодой женщины выйдет похожим на их семейство, и тогда все ухищрения герцога Ноарского пропали бы даром, но пока стоило надеяться на лучшее и не поддаваться тревогам.

Оставалось надеяться, что данное Жану снадобье подействует не только на принцессу, и что дитя этой девчонки уйдёт вслед за матерью — в конце концов, для бастарда вроде этого ребёнка такая участь была бы благом. Бастардам жилось плохо, если им всё же удавалось протянуть дольше пары дней.

Герцог Ноарский, кряхтя и ругаясь себе под нос, поднялся из кресла. Стояла глубокая ночь, и он желал хотя бы немного поспать. Или хотя бы полежать в собственной постели, коли старческая бессонница не позволит ему сомкнуть глаз до самого утра. Жан, давно служивший в доме, не кинулся помогать герцогу. Даже не дёрнулся. И герцог Ноарский про себя оценил подобное обращение, позволившее ему хоть сохранить хотя бы тень былых представлений о себе и своём теле.

Герцог Ноарский проковылял к самой двери и остановился, услышав перебор колоколов.

— Так скоро? — несколько удивился герцог, нахмурившись и повернув голову к Жану.

Предполагалось, что в колокола по принцессе Марии зазвонят ближе к завтрашнему вечеру. Не стоило устраивать этой глупой девчонке слишком внезапную смерть — лучше было хотя бы изобразить смерть естественную, коль уж обстоятельства складывались так, что подобная смерть не выглядела бы слишком странной. Убийство служанки или даже фрейлины вполне возможно было замять, но убийство принцессы — даже совершившей государственную измену — не оставили бы без внимания.

Может, она, и впрямь, умерла родами?.. Подобное было большой удачей.

Жан чуть отдёрнул гардину и выглянул в окно.

— Звонят не по принцессе, господин Пьер, — покачал головой Жан. — Спустили флаги над дворцом.

Это могло означать лишь одно — император Максимиан скончался.

И, словно подтверждая это, выстрелила пушка. Потом ещё раз. Третий. Ещё и ещё. По выстрелу на каждый год долгого правления императора Максимиана. Пятьдесят девять залпов.

А герцог Ноарский стоял и думал, что удачнее-то и сложиться не могло.