Брачные клятвы (джен)

В Сан-Эдгарцитте в это время года день был короче, чем в Крангорре.

Осень здесь всегда вступала в свои права раньше. Скорее приходили дожди, листва окрашивалась во все оттенки красного, жёлтого и рыжего, скорее холодало... Если в Крангорре, пожалуй, и можно было бы сейчас обходиться без камина, то в Сан-Эдгарцитте подобное грозило простудами да ноющими суставами...

Александр Таймейн сидел за столом, не слишком внимательно листая трактат одного палдайнского лекаря. Безумно ныло старое ранение на ноге — так всегда случалось в столь капризную погоду... Раны вообще порой ныли. Это уже стало почти рутиной. Но в душе что-то скреблось сильнее и болезненнее. Эта боль была далеко не нова, но всё никак не отпускала Александра из своих цепких лап.

Он не мог доверять своему младшему брату.

Эта мысль впервые посетила Александра ещё до последнего ранения, а с тех пор, как мушкетная пуля лишила его возможности как нормально ходить, так и иметь детей, приходила почти каждый день. И племянникам, и сёстрам, и их мужьям — Александр тоже не мог доверять. И прочей родне. Даже герцогу Сайнорскому, которого когда-то почитал ближайшим другом.

В те невыносимо долгие дни, когда он лежал, пребывая между жизнь и смертью, сие прискорбное обстоятельство открылось столь явно, что Александр отныне не питал особенных иллюзий о том, что произойдёт, когда его старое немощное тело отправится гнить в могилу. Разве сумеет тогда Александр выполнить то, что когда-то обещал Создателю и Полин у алтаря?

Из соседней комнаты послышались негромкие, но торопливые шаги. В следующее мгновенье стал чуть ощутим запах майнодийских благовоний. Зашуршали шёлковые юбки модного платья — тоже майнодийского. И как только его обладательница не мёрзла в этих тканях посреди осени? Александр почти улыбнулся. Присутствие Полин было одной из немногих его радостей с тех пор, как мушкетная пуля всё перечеркнула.

Не стоило ему тогда жениться на Полин, подумал Александр с некоторым сожалением. Стоило лучше подумать, прежде чем портить жизнь совсем юной девушке, пусть даже она и была восхитительно хороша. Её мог взять замуж кто-нибудь другой. Кто-нибудь моложе. Кто-нибудь здоровее. Кто-нибудь способный зачать с ней ребёнка. Кто-нибудь, с кем она могла бы вдоволь веселиться в столице, не хороня молодые годы в глуши. Что она вообще видела в браке с ним, кроме смены дурнопахнущих повязок да разминания больной мужниной спины?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил звонкий голос, и Полин тут же присела в соседнее кресло. — Опять болит твоя нога? Мы можем уехать... Тебе всегда было лучше в Крангорре.

Александр молча прижался губами к протянутой нежной руке.

В Крангорре действительно было лучше... Было бы, если бы Александр не видел, как тосковала Полин по свету, по своим племянникам, по столичному лоску. По танцам, которых в Крангорре так не доставало. По лёгкости столичного времяпрепровождения. По салонам, по музыкальным вечерам, по своим подругам, что оставались в Сан-Эдгарцитте.

Александр выписывал ей из Майнодии лучшие ткани и лучших портних, нанимал учителей живописи и музыки, когда она того хотела, покупал лучшие книги, чтобы ей было за чем коротать крангоррские вечера, лучших лошадей... Старался, чтобы даже в Крангорре она могла продолжать хотя бы отчасти вести жизнь жены богатого дворянина.

Но правда была в том, что по сути Александр не мог дать ей ничего. Ни ребёнка, которого — он знал — она хотела, ни достойной жизни после своей смерти (ибо всё имущество, не считая незначительной части средств, наследовалось по законам майората, а та незначительная часть, что Александр и мог бы ей оставить, переходила под управление герцога Сайнорского, некогда бывшего Полин опекуном). Он даже не мог ей в полной мере дать себя. Не того, кем он был когда-то давно. До ранения.

— Как он тебе? — поинтересовался Александр, вспоминая улыбчивого молодого адмирала, наставника одного из племянников Полин. — Мне казалось, адмирал Аджентон прямо там набросится на тебя с... поцелуями, если ты одаришь его достаточно благосклонным взглядом.

Они говорили об этом не впервые. О том, что когда-нибудь настанет день, когда Полин придётся нарушить брачные клятвы. Для их общего будущего. Для собственного будущего.

Потому что когда настанет день и час, стервятники, что по недоразумению звались их родственниками, приберут к рукам всё наследство Александра Таймерна, оставив Полин без средств к существованию. И без возможности когда-либо выбраться из их цепких лап.

Для того, чтобы этого не случилось, Полин нужно было родить дитя⁽¹⁾. От кого-то молодого. Крепкого. Здорового. Того, кто будет хотя бы отчасти внешне похож на Александра, не противен Полин. Кто-то не слишком болтливый. И достаточно благородный по своей сути, а не по происхождению, чтобы промолчать тогда, когда Таймерны примутся делить наследство.

Немерис Аджентон казался как раз таким.

— Он смешной, — рассмеялась Полин, кажется, тоже припоминая недавний ужин, и положила голову на плечо мужу. — Мне нравится, когда смешно.

Александр задумчиво кивнул.

— Как думаешь, он нам подойдёт?

Александр подумал, что адмирал был, наверное, лучшим вариантом. Они с ним были чем-то похожи внешне — хотя бы цветом глаз и волос. И адмирал не казался тем человеком, что примется болтать о чужой тайне. Александру казалось, что он немного знал подобных людей — такие могли весьма охотно говорить о своих тайнах, но редко выдавали чужие.

— Да, — решительно отозвалась Полин и отвернулась.

Они долго молчали.

О чём Полин думала? О брачных клятвах, которые в их случае мало чем могли помочь? О Немерисе Аджентоне? Александр не особенно желал бы того, чтобы их отношения стали слишком близкими, но разве в их ситуации у него было моральное право на то, чтобы говорить о своих желаниях?

— Прости меня за это когда-нибудь, если сможешь, — попросил Александр почти беспомощно, вспоминая совсем юную девушку, что стояла рядом с ним у алтаря и задумчиво разглядывала, казалось, всё, что угодно, кроме того, кто был предназначен ей в мужья.

Александру стоило отказаться. Не перед алтарём, конечно. Раньше. Когда герцог Сайнорский впервые заикнулся об этом браке.

Стоило подумать о том, что он может дать юной прелестной девушке с забавными кудряшками и умными глазами. А не делать её сиделкой искалеченному старику.

— Это не твоя вина, — покачала головой Полин и выпорхнула из кресла. — Думаю, мне повезло с мужем больше, чем многим дамам Неймарры.

1) В классических майоратах Франции и Англии, насколько я знаю, дочь не могла унаследовать имущество, однако в варианте майората, который существовал в Российской империи, имущество должно было перейти одному человеку. Иногда — старшей дочери.

Вернуться к тексту