О той самой искре, что промелькнула между Кирой и Весельчаком в "Сто лет тому вперед". О выборе, который он сделал для неё, и о выборе, который она сделала не в его пользу. О любви, которая стала для пирата самой недосягаемой планетой. О тоске, обречённости и странной, светлой грусти, которую он прячет за улыбкой.
Если вам когда-либо было жаль этого отчаянного романтика в пиратской шкуре — эти стихи откроют его совсем с другой стороны. Но приготовьте платочки - потому что будет только больнее и прекраснее.
Утро, муж встал раньше меня и понесся по делам, туда надо, сюда надо, в соседний город надо — маму поздравлять с ДР, еще вот там надо заплатить и тут.
Стоит уже в тамбуре и вспоминает:
— Забыл деньги взять, дай мне 60 тыщ, пожалуйста.
Я беру шкатулку с наличкой, отсчитываю шесть купюр, потом еще очень предусмотрительно говорю:
— А возьми с запасом, а то ты же будешь на карту закидывать, банкоматы не каждую принимают.
И даю еще две.
Всё, он уходит, я нехотя начинаю просыпаться сама.
Чтоб вы понимали, к моменту того диалога я только встала, даже не очень правильно называть это «встала», так, с кровати поднялась через силу.
Два часа спустя звонит, задумчиво спрашивает:
— А ты мне сколько денег дала?..
И в этот самый момент гуманитарий осознаёт, что шесть купюр по пять тыщ — это, ну, эээ, не шестьдесят тыщ. Даже восемь купюр всё равно не шестьдесят.
Если вам когда-либо было жаль этого отчаянного романтика в пиратской шкуре — эти стихи откроют его совсем с другой стороны. Но приготовьте платочки - потому что будет только больнее и прекраснее.