Новые злоключения Гилдероя Локхарта. (джен)

В тусклом свете больничной палаты Святого Мунго, где запахи дезинфекции смешивались с призрачными отголосками чужих страданий, Гилдерой Локхарт проснулся, вынырнув из вязкой, туманной бездны, где не было ни лиц, ни имен, ни воспоминаний. Только смутное, навязчивое ощущение собственной грандиозности и злобы.
Его глаза, когда-то сияющие самодовольством, теперь горели лихорадочным огнем. Он оглядел себя, свои руки, свои ноги. Все было на месте, но что-то было не так. Что-то важное, что-то фундаментальное. Он чувствовал себя пустым, но в то же время наполненным чужой, незнакомой энергией.
Осколок души Тома Реддла после уничтожения дневника каким-то непостижимым образом притянувшийся к разрушенному разуму Локхарта, не смог захватить его тело. Но он оставил свой след, отравил его сознание, исказил остатки личности. Локхарт, когда-то мастер стирания памяти, теперь сам был жертвой собственного искусства, но с чудовищным дополнением. Он забыл почти все, но в его голове укоренилась одна чудовищная мысль: он – Волдеморт.
В кладовке, куда персонал по глупости складировал старые газеты, Локхарт нашел подтверждение своим бредовым идеям. Заголовки кричали о злодеяниях Темного Лорда, о его могуществе, о страхе, который он внушал. Локхарт читал, и с каждым словом его убеждение крепло. Я – это он. Я должен продолжить.
Он также был убежден, что его "подвиги", описанные в его же книгах, были лишь прикрытием для поиска секретов темной магии.
Украденная палочка, найденная в кармане забытой мантии, казалась продолжением его руки. Сбежать из Мунго было удивительно легко. Никто не ожидал, что пациент, который едва мог вспомнить свое имя, вдруг обретет такую решимость.
Министерство Магии объявило его в розыск. "Опасный безумец, способный нанести вред себе и окружающим, а также нарушить Статут о секретности", – гласили листовки. Но для Локхарта это было лишь подтверждением его величия.
Заклинания всплывали в его памяти, обрывки, искаженные, но узнаваемые. "Пескипикси Пестерноми, Брахиам Эмендо, Аларте Аскендаре,Обливейт. Он пытался использовать их, чтобы создать хаос и доказать свою силу.
Его и так плохие навыки в магии, усугубленные потерей памяти, приводили к непредсказуемым эффектам. "Пескипикси Пестерноми" вместо изгнания пикси наоборот призывало их, создавая вихри крошечных, злобных существ. "Брахиам Эмендо", призванное исцелять, разрушало кости, оставляя жертв корчащимися от боли. "Аларте Аскендаре" заставляло всех змей в округе взмывать в воздух, создавая опасные для окружающих сюрреалистичные, извивающиеся облака.
Его фирменный "Обливейт" работал как надо. Он внушал тем, кому стирал память, что они его верные Пожиратели Смерти. Искаженные, потерянные души, они следовали за ним, не понимая, кто они и что делают.
А чтобы уж совсем не осталось сомнений в его "возрождении", Локхарт использовал заклинание, которое запускало в небо огромное, подсвеченное отображение его собственного лица, наподобие Черной метки. Это зрелище вызывало панику у многих в магическом мире.
"Темный Лорд действительно возродился!" – шептались люди, их глаза расширялись от ужаса. Это отвлекало от истинных планов тех, кто действительно хотел вернуть Волдеморта.
Простые маги были в панике. Мало им было побега из Азкабана Сириуса Блэка, "правой руки Темного Лорда" , так через пару месяцев сбежал еще один злодей. Мир магии погружался в хаос, ирония судьбы заключалась в том, что причиной этого хаоса был не могущественный Темный Лорд, а жалкий, безумный человек, который когда-то был лишь тщеславным мошенником, а теперь считал себя воплощением зла. И в этом безумии, искаженном отражении чужой тьмы, Гилдерой Локхарт находил свое извращенное величие.