Дневник двух душ (джен)

Когда Том Реддл, юный и амбициозный, впервые разорвал свою душу, создавая крестраж, он и представить не мог, что его творение станет домом не только для его собственного осколка. В тот самый момент, когда темная магия пронзила страницы старого дневника, в него, словно в воронку, затянуло и призрак только что погибшей от взгляда василиска Плаксы Миртл. Ее последний, пронзительный крик эхом отозвался в магическом артефакте, и теперь дневник был домом для них двоих.
Поначалу это было хаотичное сосуществование. Том, воплощение холодного расчета и жажды власти, был раздражен постоянным нытьем и жалобами Миртл. Она же, в свою очередь, была напугана и озадачена присутствием этой темной, властной сущности, которая, казалось, полностью игнорировала ее существование. Но время шло, и, запертые в тесном пространстве дневника, они постепенно начали находить общий язык.
Миртл, с ее вечным стремлением к вниманию и сочувствию, обнаружила, что Том, хоть и не проявлял эмоций, был отличным слушателем. Он, в свою очередь, понял, что Миртл, с ее дотошностью и наблюдательностью, в отличии от него могла ненадолго покидать дневник в виде призрака и быть полезным источником информации.
Она скрывалась в Малфой-мэноре и собирала различные сплетни, информацию о деятельности изначального Волдеморта и его Пожирателей смерти и о том, как менялся мир. Том, хоть и презирал ее "женские проблемы", иногда даже давал ей советы, пусть и циничные.
Так как в дневнике было нечего делать Том занялся обучением Миртл. Благодаря этому она стала отлично разбиваться в темной магии и была готова использовать ее в случае необходимости.
Именно Плакса Миртл в основном общалась с Джинни Уизли, когда дневник попал в ее руки. Том совершенно не понимал женских проблем, ее девичьих переживаний, ее влюбленности в Гарри Поттера. Он видел в Джинни лишь инструмент, сосуд для своего возрождения. Но Миртл, хоть и была призраком, помнила, что значит быть живой девочкой. Она слушала Джинни, сочувствовала ей, давала советы, которые, казалось, исходили от старшей подруги. Конечно, все это было лишь частью плана Тома, но Миртл находила в этом своеобразное удовольствие. Она снова чувствовала себя нужной, важной.
Однако Плаксе тоже надоело сидеть внутри дневника. Пятьдесят лет – это слишком долго, даже для призрака. Она наблюдала, как Том медленно, но верно вытягивал жизненную силу из Джинни, и в ней росло нетерпение.
"Том," – однажды прошептала она, ее голос эхом отдавался в темных страницах, – "ты хочешь обрести тело, но либо возродится один, либо никто."
Том не ответил, но Миртл почувствовала его согласие. Он был готов на все, чтобы вернуться. И она тоже.
Когда Гарри Поттер, отважный и решительный, вошел в Тайную комнату, он увидел зрелище, которое заставило его сердце сжаться. В центре комнаты, над распростертой Джинни Уизли, парили две почти воплотившиеся призрачные фигуры. Одна была высокой, темноволосой, с холодными, пронзительными глазами – Том Реддл, почти полностью материализовавшийся. Вторая была меньше, полупрозрачной, с растрепанными волосами и заплаканным лицом – Плакса Миртл, ее очертания тоже становились все более четкими.
"Так ты и есть Гарри Поттер," – прошипел Том, его голос был полон древней злобы.
"Ты тот, кто посмел помешать моим планам," – добавила Миртл, ее голос звучал неожиданно твердо, хотя и с нотками прежней жалобности. Она стояла рядом с Томом, ее призрачная рука почти касалась его плеча, словно они были партнерами в этом темном ритуале.
Пока Том призывал василиска, его глаза горели предвкушением, а его голос звучал как шепот древних заклинаний, Миртл не стояла в стороне. Она пряталась в дальнем конце комнаты, в тени колонн, но ее присутствие было ощутимо. Она продолжала вытягивать жизненную силу из Джинни, чувствуя, как ее собственная сущность становится все более плотной, все более реальной.
"Почти пятьдесят лет я была заперта в этом дурацком дневнике," – думала Миртл, наблюдая за схваткой Гарри и василиска. – "Хватит! Я хочу жить. Я хочу найти друзей, настоящих друзей, а не этих призрачных болтунов. Я хочу создать семью, иметь свой дом, смеяться и плакать по-настоящему."
Она бросила взгляд на Гарри, который отважно сражался с чудовищем. В нем было что-то, что вызывало у нее странное чувство – не страх, а скорее интерес. Он был слаб но боролся за жизнь.
"А эта глупая Джинни," – промелькнула мысль, – "все равно обречена. Ее жизнь – лишь ступенька для Тома. Я тоже важнее ее и заслуживаю шанса."
Когда василиск был повержен, Гарри попытался вонзить клык василиска в дневник Миртл закричала "Я не дам тебе это сделать". Она была слабее Тома но ее сила были в ином.
Из ее глаз хлынул поток слез которые затем превратились в лед а дневник укатился в дальний конец комнаты.
Гарри умирая от яда василиска попытался схватить его но он был слишком слаб. Миртл и Том окончательно воплотилась
Том попытался добить Гарри но появившийся феникс Фоукс помешал ему а вскоре мог появиться Дамблдор.
"Отступаем, Плакса Миртл, из тайной комеаты есть еще один выход" - скомандовал Том еще не оправившийся после возрождения.
"Я больше не Плакса Миртл," – сказала она, улыбаясь. – "Я просто Миртл. И я собираюсь жить."
Она повернулась и пошла вслед за Томом прочь из Тайной комнаты, оставляя за собой Гарри, мертвую Джинни и опустевший дневник. Впервые за долгие годы она чувствовала себя по-настоящему живой, и впереди ее ждал целый мир, полный возможностей. Она знала, что ей предстоит многое наверстать, но она была готова. Она хотела найти друзей, свое место в этом мире. Ведь теперь она была не просто призраком, запертым в дневнике, а полноценной личностью, готовой начать новую жизнь.