Розовая жаба (джен)

Долорес Амбридж всегда была антагонистом, но не в том смысле, в каком это принято считать в мире волшебников. Ее истинная борьба разворачивалась внутри, с самой собой, с тем, что она считала своим позором – ее анимагической формой. Жаба. Это слово вызывало у нее дрожь, стыд и отвращение. Среди ведьм, особенно тех, кто придерживался старых, предрассудочных взглядов, анимагическая форма жабы считалась признаком "грязнокровок". Ведь многие верили, что истинные, чистокровные ведьмы способны превращаться лишь в благородных существ – соколов, лис, или, в крайнем случае, в элегантных черных кошек. Жабы же, с их вечно влажной кожей и неловкими прыжками, ассоциировались с чем-то приземленным, грязным, недостойным.
Ее школьные годы в Хогвартсе были отмечены не только учебой, но и тайным, почти одержимым изучением анимагии. Ее единственной союзницей в этом стремлении была Рита Скитер, такая же амбициозная и нетерпеливая. Они проводили бесчисленные часы в библиотеке, изучая древние фолианты, экспериментируя с зельями и заклинаниями, мечтая о том, чтобы обрести контроль над своей звериной сущностью.
И вот, в семнадцать лет, настал день, когда их многолетние усилия увенчались успехом. Но вместо триумфа их охватило разочарование. Долорес, с трудом сдерживая дрожь, обнаружила себя в облике жабы. Ее кожа стала зеленоватой и влажной, глаза выпучились, а тело казалось неуклюжим и неповоротливым. Рита, в свою очередь, превратилась в жука.
Это было не то, о чем они мечтали и они поклялись друг другу в тот день, под покровом ночи, в укромном уголке школьной территории, что никому и никогда не расскажут о своих анимагических формах. Эта тайна стала их общим бременем, их общим позором.
Годы шли. Долорес Амбридж, несмотря на свою нелюбовь к собственной звериной сущности, научилась использовать ее в своих целях. Она была умна, расчетлива и не гнушалась никакими методами для достижения своих целей. Ее анимагическая форма, хоть и вызывала у нее отвращение, стала для нее ценным инструментом.
Когда она была назначена генеральным инспектором Хогвартса, ее амбиции достигли нового пика. Она жаждала власти, контроля и возможности навести "порядок" в этом, по ее мнению, хаотичном учебном заведении. И вот, в один из своих инспекционных дней, когда ей нужно было выведать секреты гриффиндорцев, она прибегла к своему тайному оружию.
Она превратилась в жабу и выбрала место у окна в гостиной Гриффиндора, где часто собирались студенты. Ее маленькое, зеленое тело, казалось, было совершенно незаметным. Она притворилась обычной жабой, случайно забредшей в здание.
Студенты, занятые своими разговорами, не обращали на нее никакого внимания. Невилл Лонгботтом, с его добрым сердцем, даже подошел к ней, чтобы погладить. "Привет, Тревор," – прошептал он, принимая ее за своего любимого питомца, который, как известно, имел склонность к побегам. Долорес, в облике жабы, почувствовала укол иронии. Она, генеральный инспектор, шпионит за студентами, притворяясь жабой, которую Невилл так любит.
Она слушала их разговоры, улавливая обрывки информации, слухи, планы. Она узнавала о настроениях студентов, об их недовольстве ее правлением, о их попытках сопротивления. Эта информация была бесценна для нее. Она могла использовать ее, чтобы предвидеть их шаги, чтобы пресечь любые попытки бунта в зародыше.
Позже, когда она возвращалась в свой кабинет, снова превратившись в себя, Долорес чувствовала смесь отвращения и удовлетворения. Отвращение к своей форме, к тому, что ей приходится прибегать к таким низким уловкам. И удовлетворение от того, что она снова оказалась на шаг впереди.
Однажды, во время очередного шпионажа в Хогвартсе, Долорес, в облике жабы, услышала разговор между Гарри Поттером, Роном Уизли и Гермионой Грейнджер. Они обсуждали ее, Долорес, и ее методы. Гарри, с его обычной прямотой, назвал ее "старой жабой". Долорес, скрытая в тени, почувствовала, как ее сердце сжалось от злости. Он даже не подозревал, насколько близок к истине.