Марс сегодня снова яркий (джен)

Ночь была холодной и безлунной. Облака, плотные, как мокрый войлок, затянули небо, поглотив свет звезд. Единственным источником освещения в Запретном Лесу были языки пламени, жадно пожиравшие вековые деревья и грубые жилища кентавров. Воздух был тяжел от запаха гари, сосновой смолы и пролитой крови.
Долорес Амбридж стояла на небольшой возвышенности, наблюдая за разворачивающейся бойней с выражением чистого, незамутненного восторга на своем жабьем лице. Розовая мантия казалась неуместным, тошнотворным пятном в этом аду из огня и теней. Это был триумф.
Все началось с тщательно составленных законопроектов, которые она подсовывала на подпись марионеточному министру Пию Тикнессу. Его взгляд был пуст, рука двигалась механически. «О регуляции популяции опасных магических существ». Какая прекрасная, обтекаемая формулировка для узаконенной резни.
Но одного закона было мало. Нужно было подготовить общественное мнение, посеять семена ненависти. По ее указу «Ежедневный Пророк» выпустил серию красочных, но отвратительных по содержанию комиксов о «врагах магов». Гоблины, домовые эльфы, водяной народ и, конечно, ее личные враги — кентавры.
Главной героиней выпуска о них стала вымышленная девочка, Мигория Мейджер. История была проста и рассчитана на самые низменные инстинкты. Злая, завистливая грязнокровка Мигория, живущая в лачуге, втирается в доверие к юной чистокровной волшебнице из соседнего замка. Она крадет ее палочку, книгу заклинаний и, что самое ужасное, саму магическую силу, превращая благородную девочку в сквиба. Сбежав, эта воровка каким-то образом попадает в Хогвартс. Там, по «доброму» совету полувеликана Хагрида, она пытается «подружиться» с дикими кентаврами. Финал был предсказуемо-жестоким: варвары-полузвери похищают, насилуют и замучивают ее до смерти.
Пропаганда сработала безупречно. Волшебники содрогнулись от ужаса и отвращения. Кентавры из гордого и загадочного народа превратились в глазах общества в грязных, похотливых монстров. Никто не возражал, когда Министерство наняло отряды безжалостных егерей для «зачистки».
К ним с радостью присоединились и другие обитатели Леса. Амбридж лично вела переговоры с Мосаг, вдовой гигантского паука Арагога. Старая акромантула, чьи многочисленные глаза горели голодным огнем, с готовностью согласилась помочь в обмен на свежее мясо кентавров для своего бесчисленного потомства. А из самых темных и сырых уголков прибыли дементоры, привлеченные аурой страха и отчаяния, которая теперь плотным саваном окутала лесную чащу.
Амбридж наслаждалась каждым мгновением. Она не просто наблюдала, она принимала активное участие. Ее короткая волшебная палочка двигалась с отточенной, почти балетной точностью. Она практиковала Непростительные заклятия, которые теперь поощрялись в борьбе с «врагами».
— Империо! — сладким голосом пропела она, направляя палочку на обезумевшую от ужаса кентавриду, пытавшуюся укрыть своего жеребенка. Глаза кобылы остекленели. Повинуясь чужой воле, она развернулась и обрушила свои тяжелые копыта на собственное дитя. Хруст костей был музыкой для ушей Амбридж.
— Круцио! — следующий луч ударил в могучего воина, который только что пронзил егеря самодельным копьем. Кентавр рухнул на землю, его мускулистое тело забилось в неконтролируемых конвульсиях, из горла вырвался нечеловеческий вой, полный агонии.
— Авада Кедавра! — зеленый всполох сорвался с конца палочки и поглотил еще одну жизнь.
Крики боли и ярости смешивались с треском горящих деревьев и злобным шипением акромантулов, которые уже тащили в свои норы первые жертвы. Дементоры безмолвными тенями скользили между деревьями, высасывая последние крупицы счастья и надежды из умирающих.
В центре этого хаоса, окруженный немногими оставшимися воинами, стоял Бэйн. Его черная шерсть была опалена, на боку кровоточила глубокая рана, но глаза горели неукротимой ненавистью.
— Бегите! — прорычал он, его голос перекрыл шум битвы. — Спасайте самок и жеребят! Воины, стойте до конца! Смерть магам!
Бэйн вскинул лук, тетива натянулась с сухим треском, похожим на звук ломающейся кости. Стрела, наконечник которой был выточен из обсидиана, сорвалась с места, пронзая воздух с мстительным свистом. Она летела прямо в розовое сердце этого кошмара
Но Амбридж лишь лениво взмахнула палочкой.
— Протего! — произнесла она с насмешкой.
Стрела ударилась о невидимый щит в нескольких дюймах от ее лица и рассыпалась в пыль. Бэйн не успел наложить вторую. Один из егерей, подкравшийся сбоку, выкрикнул: «Конфринго!». Взрывное заклятие ударило кентавра в грудь, отбросив его на несколько метров и оставив на черной шерсти дымящийся ожог. Он тяжело рухнул на землю, выронив лук.
Вокруг него рушился мир. Последние воины падали один за другим, пронзенные заклятиями, опутанные липкой паутиной акромантулов или сраженные леденящим поцелуем дементоров. Рев битвы сменялся предсмертными хрипами и жалобным ржанием жеребят, которых пауки утаскивали в свои логова. Лес, бывший их домом на протяжении тысячелетий, превращался в гигантскую братскую могилу.
Амбридж медленно, наслаждаясь каждым шагом, спустилась с холма. Ее туфли с бантиками утопали в пепле и кровавой грязи. Она подошла к поверженному Бэйну, который пытался приподняться на передних ногах, тяжело дыша и кашляя кровью.
— Ну что, животное? — проворковала она, тыча в него кончиком палочки. — Где теперь твоя гордость? Где твои звезды, которые должны были предсказать тебе это? Видимо, они не показывали тебе будущего, в котором Долорес Джейн Амбридж возвращается, чтобы получить свое.
Бэйн поднял на нее глаза, полные не столько боли, сколько ледяного презрения.
— Ты чудовище, — прохрипел он. — Ты принесла в этот лес тьму, какой он не видел со времен основания. Но звезды не лгут, ведьма. Они видят дальше твоего жалкого триумфа. Твоя судьба будет страшнее нашей.
Амбридж расхохоталась. Это был высокий, девичий смех, который звучал в горящем лесу совершенно чудовищно.
— Моя судьба? Моя судьба — это порядок! Это мир, очищенный от таких, как ты! — она приставила палочку к его лбу. Авада Кедавра.