Remptin

В этом рассказе очень сильный посыл, который смог раскрыться даже в такой небольшой работе. Когда я прочитала историю в первый раз, я подумала, что мне не хватает объема, не хватает еще описаний и действия. Но, взявшись писать рекомендацию, я понимаю, что так — правильно.

В этой истории чувствуется надрыв и, я бы сказала, чувство недосказанности. Но недосказанности очень уместной. Есть вещи, которые автору стоит оставить на откуп читателю и его фантазии. И это как раз тот случай.

После прочтения остается ощущение тоски, потери — ты будто действительно остался там, с Риваем, слыша крик фантомной кукушки. Возвращаясь в реальность, не понимаешь, что это не твои чувства, что это было не здесь, что этого не случилось.

Несмотря на то, что в работе есть пейринг Ривай/Майк, он показан не на самом виду. Он спрятан в жестах, обмолвках, паузах в разговорах. И, пусть я равнодушна к этой паре, мне понравился пейринг здесь. Если вы ищете его в истории — вот он:

«Настолько нелегко, что после того, как Майк не возвращается в штаб, он еще пару ночей кряду на свой страх и риск выбирается на юг от Стены Роза, чтобы убедиться. Или, наоборот, разувериться. Как же ему хочется разувериться!
Пожалуйста»

Одно короткое слово, а сколько боли и отчаяния. Пока перед твоими глазами нет тела человека, который еще совсем недавно жил, улыбался и просто был собой, был с тобой, ты подспудно надеешься, что он еще здесь, что однажды он вернется. Как много хочется сказать, похвалить автора за такой красивый ход, но слов просто не хватает, чтобы описать то, насколько пронзительно этот момент отзывается во мне самой.

Это слово как раз та точка, к которой нужно уметь подвести читателя, та самая бетонная плита (!), которая обрушивается эмоциями и погребает тебя под собой. Редкий автор может подвести читателя до такого — ты задерживаешь дыхание и падаешь в эту пропасть вместе с героем истории.

Потеря и отчаяние, сожаление о несказанном и несделанном — о таком не кричат ни в любви, ни в дружбе. Не такие люди как Ривай и Эрвин.

Еще мне нравится, как показаны отношение друг к другу Эрвина и Ривая. Ах, броманс, как же я рада тебя видеть!

Опять же, меткими фразами, не акцентируя особое на этом внимание, автор распутывает клубок повествования — и уже, сам не замечая, видишь у себя в голове картину их дружбы. Ты чувствуешь это, когда тебе дали только пару фраз, пару жестов — и это чудесно.

«Кто бы мог подумать, что они будут общаться на равных?» — удивление и признательность;
«…Не могу поверить, — снова повторяет Эрвин и делает то, от чего у Леви сердце ухает куда-то вниз, в бездну, со свистом. Эрвин садится на подоконник, поникает, сутулит плечи, словно хочет спрятаться от всего мира, и… закрывает глаза ладонью» — невероятное доверие — Эрвин слишком сильный, чтобы показывать слабость. Но Ривай — уже слишком давно свой, и ему не страшно открыть душу — в том числе и потому, что у них боль теперь — одна на двоих.

Спасибо за эту историю, Автор, я рада, что познакомилась с ней.