— Не смей прикасаться ко мне, слышишь? Никогда! Не смей! Прикасаться! Ко мне! Поганая грязнокровка! Да! Для меня ты всегда будешь грязнокровкой, даже если тебя признают своей по крови еще сто чистокровных родов!
Прости, но я не выполню свое обещание — я буду помнить эту ночь всегда и согласен напоминать тебе о ней хоть каждую следующую ночь, если только ты меня не прогонишь. Ты ведь сказала, что любишь…
— Зачем он это сделал? — его голос был тихий и безжизненный, как шелест сухой травы на зимнем ветру. Приходилось прислушиваться к каждому слову, — Зачем он закрыл меня?