Анитра

Сегодня в меню рубрики #писательская_кухня – #стихотворческое и немного #много_букв.

Прогулки по Лабиринту. Хроники стихотворца. Часть 5: мозголомно-образная

Нет, всё-таки не выйдет из меня нормального поэта. Люди, по-настоящему владеющие искусством стихосложения, могут написать стих по любой волнующей их проблеме, красиво уложив слова в размер и рифму, да так, чтобы каждое было на своём месте и работало на какую-то цель. Это – талант. И мастерство.

Я так не умею. Просто в какой-то момент, когда мозг находится в особом состоянии, приходит в голову красивый образ – например, «тишина, звенящая, будто сталь» – и тянет за собой другие. Но образы – это, конечно, хорошо, только на них далеко не уедешь. Нужна некая основная мысль, идея... И незадачливый стихописец начинает искать её в текстах, с которыми уже эмоционально связан, пытается привязать новорождённые образы к уже известным и любимым, уложить новые осколочки в знакомый витраж. Поэтому стихов-ориджей у меня почти нет (и они, как правило, нравятся мне сильно меньше), в основном – вбоквелы разных конфигураций к чему угодно, будь то собственный неоконченный роман-трёхтомник или чужие дилогия с «Лабиринтом». Одна современная поэтесса как-то прокомментировала своё очередное стихотворение такими словами: «Однажды я перестану писать сонгфики, и у меня отвалится способность к стихосложению». Если заменить сонгфики на фанфики, я могу под этими словами подписаться.

Так и симпатичная эволюция некоего мира и образа тишины, дабы быть дописанной, оказалась привязана к «Лабиринту». Сначала я думала, что это будет НеЛабиринт, но отсылок к исходнику оказалось всё-таки достаточно для включения в основной сборник. А структуру, что забавно, подсказала Лиена, разве что в её стихотворении из того же сборника сами части были покороче.

Здесь первая часть условно соответствует главам 1-35 (и немного 47-57) «Лабиринта». Мир предстаёт враждебным и опасным, а мировоззрение героя пропитано тотальным недоверием и глубинным, тщательно скрытым страхом. Он всё время настороже, всё время ждёт угрозы, и даже период мира и покоя (метафорически – тишина) не приносит облегчения, а только натягивает нервы, как струны, до предела.

– небольшой намёк на Мон-Со как лётчика (в изначальном варианте здесь прямо упоминалось небо). «Подняться выше», встречавшееся и в одном из не-лабиринтовских стихов, здесь можно трактовать и как карьерный рост идеального офицера, и как полёт на Беллиору.

– квинтэссенция скептицизма.

– здесь планировался лёгкий намёк на Кир-Силя, который в текущем варианте потерялся. Зато оно просто красивое)

Изначально в конце первой строки стояло «заглушит», но потом я уточнила ударение и решила не допускать йашных косяков. Ассоциации с огнём и молниями не планировалось, но почему нет?

«Хаос сотни мыслей», причиняющий боль – наверное, моё любимое в этом эпизоде) Ну, и именно на этой строчке я поняла, что это точно Мон-Со, а не кто-то абстрактный. И «снаружи» в значении «во внешнем мире, вне головы» смотрится весьма интересно.

Вторую часть довольно трудно соотнести с конкретными главами – полковничьи сомнения аккуратно разложены по доброй половине текста. Очень и очень приблизительно – 37-97.

Мрачная упёртость ещё наличествует, но к ней прибавляется непонимание происходящего.

«Кобры под песком» – однозначно моё любимое) Именно здесь НеЛабиринт окончательно и без вариантов превратился в «Лабиринт».

Здесь я очень чётко вижу Ильсора в роли коварного, но заботливого «пустынного духа». (И немного – Кер-Со, представителя противоположной стороны, который тоже кормил брата ужином с разведывательными целями.) Образы вытаскивались из периода первого пребывания Мон-Со в Ламиэре, но в большей степени – из прекрасной главы «Здесь».

Молнии и Мон-Со – неубиваемое сочетание, предыдущий стих сборника подтвердит.

Сюда ещё прокралась и безмолвная буря из куда более поздней главы 119, но скорее образом, чем его значением.

Растерянность как она есть, но уже беззлобная. Моральная усталость от неопределённости... и переломный момент сомнения.

Третья часть встраивается в хронологию исходника легче всего – это последняя глава, буквально несколько дней после приключений в Ялао.

Кое-кто окончательно смирился и принял мир таким, какой он есть. Потому что альтернативы – как минимум не лучше.

А дальше идёт маленький намёк на любимое занятие Мон-Со – рисование. И фиолетовый цвет, который я просто не могла не вставить. Вообще добрая половина части строится именно на цветных метафорах.

Хитровымудренное, но красивое. Слепота здесь уподобляется помутнению рассудка, сумасшествию, а хаос сотни цветов (ср. «хаос сотни мыслей» из первой части) превращается в норму, которую можно лишь принять, но не побороть.

Забавный с точки зрения фонетики «город на горе» – разумеется, Ламиэре, который буквально находится на горе Ламь. И снег как символ зимы... да и просто уютная деталь.

Просто очень радующая автора строчка)

Кофе в следующей строке появился потому, что чай Мон-Со не жалует. И ещё потому, что автор исходника как-то назвал этот напиток «символом мирной жизни». Автор стихотворения кофе почти не пьёт, но признаёт его выразительность)

А вот на фразе «нежно взглянуть в ответ» появляется Морни, потому что обойтись совсем без неё было бы неправильно. Но любовь, упомянутая в последней строчке, имелась в виду скорее родственная – в конце концов, у нас тут собралась большая, хотя и весьма тараканная семья) Так что финальный совет бросить терзаться и просто наслаждаться тишиной очень актуален не только для Мон-Со – параноика, привыкшего держать всё под контролем, – но и для его друга и брата.

Сегодня в меню рубрики #писательская_кухня – #стихотворческое, #много_букв и, на будущее, #прекрасным_надо_делиться.

«Прогулки по Лабиринту». Хроники стихотворца. Часть 4: песенная

Значит, всё началось с песни... Нет, не так. Всё началось с книги.

Точнее, с очередной главы в книге уже однажды упомянутого мной Вадима Нестерова, где автор разбирал вклад Антуана де Сент-Экзюпери и конкретно его «Маленького принца» в русскую культуру. Одно из процитированных стихотворений зацепило меня настолько, что я пошла слушать песню целиком – и, собственно, вышла на Олега Медведева и его «Марш небесных связистов». Быстрый и резкий, кое-где по-мужски грубоватый, но всё равно прекрасный. Очень хочется процитировать особо зацепившие строки – чего стоит одно «Первые звуки, пробные строки, / Сладкие муки тонкой настройки...», близкое и понятное сердцу любого пишущего человека, – но речь сейчас даже не об этой песне. Потому что «Музыка Mail.Ru» очень быстро подкинула мне другую песню того же автора с угадайте каким названием... Да-да, «Не заходи за черту».

Она как будто более лёгкая и плавная, чем предыдущая, с менее агрессивным гитарным аккомпанементом, но в мозг въедается намертво, особенно заглавная строчка-рефрен. Песня вцепилась в меня, как клещами, и не давала покоя двое суток, настойчиво требуя написать что-нибудь по мотивам. В голове крутилось:

Но может статься и так — ты прозеваешь момент, когда я стану опасен —
Не заходи за черту, не заходи за черту, не заходи за черту.

Ты прозеваешь момент, во избежанье чего пришла пора устраниться.
И я уйду от греха, огрызком карандаша по контуру обведу
Свою смешную страну, где нет страшнее греха, чем нарушенье границы.
Не заходи за черту, не заходи за черту, не заходи за черту...

Вечером пятницы 24 октября, переслушав песню раз двадцать во время дороги на пары, я сдалась. Писать так писать.

Поначалу больше всего описанные в тексте отношения мне напоминали Морни и Мон-Со. Отмахиваться от некоторых полковников в их лабиринтовской версии – дело гиблое, но их с Морни дуэта в тамошнем стихосборнике и без того много. И тогда я вспомнила про Кер-Со, который оказался почти в такой же ситуации, но был слишком правильным менвитом, чтобы плюнуть на всё и протаранить ту самую границу. И, в отличие от Морни, до самой последней главы монстромакси не получил объяснений. Так почему бы не воспользоваться коварным правом вбоквелописца и не выдать ему их – хотя бы в голове брата?

Вот я и выдала. Сначала планировался коротенький стих строк на 20 (может, с хвостиком), с обязательным «не заходи за черту» в конце каждого четверостишья. Но некоторые полковники оказались неожиданно многословны, а в рифмах всё же нужно разнообразие. Так-то я и раньше знала, что монорим в русском языке плохо работает, а теперь убедилась в этом на собственной шкуре.

Краткий списочек пунктов для авторской гордости – в порядке возрастания:
❖Таки вписанный рефрен. В какой-то момент он начал приводить меня в отчаяние, а на предпоследнем восьмистишии (два четверостишия – с рефреном и без) всё-таки почти сломался, но хотя бы упоминание черты осталось на месте. А чётное число четверостиший мне просто необъяснимо нравится. Придаёт композиции какой-то маршевой чёткости – Мон-Со идёт)
❖Метафорическая гроза. С молниями. В последнее время (в том числе с подачи автора «Лабиринта») я люблю прописывать персонажам личные символы, а когда удаётся использовать таковые из исходника – меня это очень радует. Общая для всего стихосборника тема витражей тоже влезла, пусть и через упоминание мутного стекла.
❖Название. Для меня самый простой способ его дать – вынести строчку-рефрен, а тут она так и просится... Но нет, на этот раз получилось что-то придумать. Здесь оно ещё и на раскрытие заложенных смыслов работает – прелесть.
❖Срок создания – ровно один вечер. Кажется, я начинаю доводить написание стихов без растягивания во времени до уровня относительно устойчивого навыка. *самодовольный авторский мурр*

Из претензий к себе – тот самый недоломанный в одном месте рефрен, полезшие под конец невхарактерные многоточия и ритм, который из-за подбора слов кое-где... не то чтобы ломается, но чуть сбивается, как дыхание от волнения. Я, конечно, в курсе, что поэтам для выбора наилучшего звучания нужно в процессе проговаривать строки, но со школы терпеть не могу читать стихи вслух. Особенно свои.

P. S. А упомянутая глава книги Нестерова, кстати, в открытом доступе, так что всем желающим познакомиться с этим замечательным автором – добро пожаловать: https://author.today/reader/498569/4724481

#писательская_кухня #стихотворческое и #много_букв

«Прогулки по Лабиринту». Хроники стихотворца. Часть 3: невнезапная внезапность

Как я уже говорила, это было ожидаемо) И в конце прошлой недели стихосборник имени полковника Мон-Со пополнился ещё одним отражением заглавного образа. Фокальный персонаж другой, но даже в мыслях Морни полковник занимает очень много места.

Бывает, в абсолютно прозаическом тексте отдельные фразы цепляют ритмом и буквально сами просятся в стихи. Фраза про «девять лет тебя целовала» оказалась из таких. Я определённо рада, что когда-то убедила автора её не менять)

Больше года она мне просто нравилась, но только месяц назад в благодатном полусонном состоянии (когда уже почти спишь, но мозг ещё по инерции что-то генерирует) меня осенило. Всё-таки глава «Обострение» с участием той же пары – шикарный источник интересных моментов, и я вспомнила цитату оттуда, которая сложилась с вышеупомянутой фразой во вполне себе стихотворный ритм. Они из разных частей исходника и немного о разном, но... почему бы нет?

Жалкие насколько строчек какое-то время тихо лежали в заметках, пока в ночь на 28 июня – я уже неоднократно замечала, что по ночам, с двух до четырёх, стихи пишутся лучше всего – меня не переклинило. Как обычно со стихами и бывает: если прозу можно мучить долго и даже по расписанию, то стихи – это почти всегда неожиданность. Особое изменённое состояние сознания, которое надо поймать и выжать из него максимум, потому что иначе это не работает.

Пятьдесят с лишним строчек написались за одну ночь, хотя правки всё равно пришлось вносить накануне выкладки и даже немного после неё. Предпоследнего четверостишия, например, в первом варианте не было. И оно снова сделало мне кольцевую композицию – а я-то уже собралась хвастаться, что на этот раз обошлась без неё)

На стадии черновика я думала, что это будет часть проекта «НеЛабиринт» (получалось как-то слишком романтично даже для Морни), и я о нём в этом качестве даже как-то упоминала, но по итогу решила, что стихотворение вполне достойно войти в основной сборник. Вообще оно получилось длиннее, чем я рассчитывала – и по объёму, и по сюжету (по изначальной задумке, оно охватывало только обратный полёт). Но, несмотря на всю романтику, под конец в Морни внезапно проснулся солдат. Вторая часть (со слов «Быстрей, быстрей!»), мне, что редкость, нравится даже больше первой. Не то чтобы это всё закладывалось сознательно, но там есть какая-то ощутимая даже для автора динамика: безумный бег, который плавно переходит в шаг, и остановка перед тем, как продолжить путь. В лабиринт.

Идея с лабиринтом в конце пришла спонтанно, но я некоторое время сомневалось, несколько он здесь уместен. Технически, Морни к этому образу отношения не имеет, но отсылочка получалась слишком уж очаровательная) И вообще, они же пара, им можно.

Обычно в таких разборах я выделяю какие-то любимые строки или образы. Тут их... много.

«Нам выжить бы… А хотелось — жить!» – милый каламбур, одна из первых придуманных фраз ещё месячной давности. Тогда, правда, это была скорее просто концепция, и я о-очень долго не могла уложить её в ритм (вплоть до попыток этот самый ритм поменять, но ломать динамику мне тоже не хотелось). И именно после того, как она наконец встала на место, мозг разогнался и не успокоился до самого конца.

Морни внезапно оказалась «диким зверем», потому что Мон-Со однажды, ещё в ранних главах, сравнил её с ранвишем (это мелкое создание вряд ли тянет на зверя, но ассоциация с убегающим раненым животным пришла и уходить не собиралась). У меня не получилось вписать эту строчку в ритм так, как я планировала изначально, но в самой идее что-то есть.

«Превращение во врага» отметил даже главный читатель. Имелся в виду просто откат памяти, но внезапно получилось многомерно. А недалеко притаилось ещё одно любимое – «взять на прицел». Мне даже сложно объяснить причины любви, но это просто прекрасное рациональное стекло. И очаровательный переход в рамках одного четверостишия от страданий к чисто военной собранности.

Не обошлось и без строчек, которые меня смущают. Одна из них, собственно, почти цитата: «Семнадцать лет тишины и мира, / Где нет предательств, обманов, лжи...» Строго говоря, это не совсем так, если вспомнить, что творили в полёте сущности – «тишины и мира» там не было точно. Я убедила себя, что, раз фокал Морни, то можно, но беспокойство осталось.

Но там есть ещё более масштабный косяк, растянувшийся на целое четверостишие:
Исит с тем замыслом, трижды клятым,
Со всем, пусть даже оно моё!
Семнадцать лет мы прожили рядом,
И половину из них – вдвоём.
Нет, начало мне очень даже нравится своей экспрессией, но вот дальше... Вторая строчка заставила меня долго страдать, потому что синонимов среднего рода к слову «замысел» я не нашла даже с помощью интернета. А слово «вдвоём», хотя формально входит в список синонимов к слову «вместе» – которое, по логике, и должно было бы стоять в конце, – означает всё-таки немножко другое. Не зная исходника, можно подумать, что Морни и Мон-Со действительно одни летели) В принципе, и в том, и в другом случае можно догадаться, что имеется в виду, но выглядит всё равно как-то коряво.

И, наконец, о названии. Именовать стихи лично для меня – задача не такая уж и лёгкая, особенно если там нет строчки-рефрена, но для выкладки это приходится делать. С трудом, но название придумалось, и я ещё какое-то время не могла понять, почему оно мне кажется смутно знакомым... Пока поиск не напомнил мне, что «Долгий рассвет» – это вообще-то название последней части «Тёмных подвалов». Но это, скорее, просто забавный факт, ни на что особо не влияющий.

Фикбук выделывается и не даёт мне принести обещанный отзыв в «Лабиринт», поэтому сегодня в программе #стихотворческое.

Не уверена, что здесь разрешено публиковать стихи по мотивам песен, поэтому пусть оно висит в блоге.

Но для начала – #писательская_кухня и краткая история. Стих – в некотором роде переделка песни «Озарение» группы «Магелланово облако» (о своём знакомстве с которой я ещё как-нибудь расскажу), но не совсем: его можно пропеть на тот же мотив, но есть композиционные и ритмические отличия. Хотя у песни аранжировка бодрая и весёленькая, а к этой версии подошло бы что-то лирическое – грустная скрипка, фортепианные аккорды и сильный, но сдержанный женский вокал.

В общем, с февраля у меня был стихотворческий ступор. Но такие перерывы – это нормально, и вообще написанная за день поэма давала право забить на стихи минимум на полгода. Но тут сошлись два фактора: у автора, заканчивающего «Королеву», уже немного эта самая «Королева» головного мозга, а ещё я наконец-то оценила в полной мере концепцию духов-хранителей. (Риэм вообще получился полноценным посмертным персонажем – в каждой главе, кроме последней, хоть чуть-чуть, но вылезает.) Само по себе «Озарение» – далеко не самая красивая песня указанной группы, но когда я поймала в тексте «цветные сны» и стену, которой нет, мозг замкнуло намертво.

Авторская заметка: здесь много образов из первой главы «Королевы» и совсем чуть-чуть – из не дописанного пока эпилога.

📜📜📜

Мне снятся сны,
Один и тот же странный сон:
Из глубины
Не то морей, не то времён
Знакомый взгляд
Прощает всё и просит жить,
Глаза горят
И топят вечный лёд души.

И нет стены
Между тобой и мною,
Нет стены –
Лишь тихий свет покоя,
Мир чудес, любви и образов цветных,
Но нет стены.

Я вижу сны,
Хотя их видеть не должна,
Моей вины
Здесь нет, но чья тогда вина?
Разбит витраж
И старый смысл дождём размыт,
Он только наш,
Тот сон, но кто же это – мы?

Но нет стены
Между тобой и мною,
Нет стены,
И ничего не стоит
Дать ответ – кем я была до той войны?
До той стены...

Услышь мой зов!
Тебе совсем меня не жаль?
Но каждый сон
Больнее ранит, чем кинжал,
Пока я тут,
А ты зовёшь издалека,
И дни текут,
Как кровь по лезвию клинка.

Но нет стены
Между тобой и мною,
Нет стены,
А значит – прочь из строя,
Я могу с руин стены шагнуть в цветы...
Навстречу – ты.

📜📜📜

Р. S. Раздумываю, не начать ли кидать сюда стихи по-«Лабиринту»-но-не-совсем. Они местами старые, кривые и вообще никогда не предназначались для публикации, но раз уж даже тег завёлся... почему бы нет?

#писательская_кухня #стихотворческое

Работаю в параллели с двумя вбоквелами. Периодически их чередую, чтобы не приедалось. И, вот честно, давно я не получала такого удовольствия от процесса написания. Когда вместо «Ох, надо сегодня ещё и над этим поработать» получается «Ура, я иду к своим солнышкам!» Даже не знаю, с чем это связано – то ли с отсутствием жёстких сроков выкладки, то ли с тем, что я понабрала себе самых любимых любимцев. Декабрь у меня получается довольно депрессивный, и во многом именно час-другой в приятной компании ежедневно спасает положение. Даже вспоминаются времена написания самой дилогии, разве что я там была в другой роли)

Впрочем, я сегодня не об этом хотела поговорить, а об «Их истории». Она заслуживает собственного поста не только потому, что там тоже любимцы, но и потому, что это первая крупная законченная работа такого формата. Сборники разновременных (порой очень) стихотворений с разным размером и в разной стилистике у меня были, а единственная попытка в поэму мало того что закончена не была, но и в целом не сильно от них отличалась. Так что теперь у меня есть небольшой повод для гордости.

Писалось с сентября (с 09.09, если верить ворду) по ноябрь, но потом ещё почти месяц лежало в ожидании правок. И даже почти в правильном порядке: 3-1-2-4-5. Сначала я хотела сделать четыре части по 20 строк, поскольку хронологически первая (то есть третья) часть получилась именно такого размера, но разбуханию оказались подвержены все мои тексты, включая рифмованные. Не удалась и другая задумка – нейтральный взгляд на историю со стороны (собственно, писательские метафоры изначально должны были в том числе создавать образ беспристрастного (о)писателя), ибо в какой-то момент у меня стал получаться практически фокал Ер-Виса. Слишком интересно было смотреть на начало истории именно его глазами.

Любимых моментов у автора много, но почти все их подробно обсудили в комментариях. Кроме, пожалуй, первого четверостишия второй части, которое делает её любимой – я боялась, что не выйдет, но мне удалось одновременно выстроить красивый градиент жути и впихнуть туда целую стопку отсылочек к дилогии, от дневника Анниа до инициированных Гван-Ло «разоблачений арзакских злодеяний». Играться с двузначностью клинков в стихах даже более интересно, чем в прозе. А «хрупкая цепь объятий» на данный момент является обладателем приза авторских симпатий. Ах да, и как без отсылки к «Безлунной ночи»? Правильно, никак, и последняя строка четвёртой части именно отсылкой и является.

Я даже мест, где можно было бы к себе попридираться, особо не вижу. Разве что к «ей так будет лучше тоже» из второй части или к четвёртой строке из пятой, где из-за внутренней рифмы неудачно сошлись «вдруг» и «друг друга». Но всего пара строчек из 128 – кажется, не такой уж большой процент)

И напоследок – забавный факт: здесь немного отметилась другая поэма, «Белый песок и гроза над чердаком». Мало того, что сюда переползла цитата из моего комментария, но и гроза с морем, подозреваю, тоже оттуда, потому что в процессе написания я к той работе неоднократно возвращалась.

#писательская_кухня #стихотворческое

«Прогулки по Лабиринту». Хроники стихотворца. Часть 2.

Сквозь годы: у этого стихотворения есть дата – конец мая 2024. Просто после главы 118, где Лин-Хесу наконец рассказали о могиле деда, у меня появилась непоколебимая уверенность, что он должен туда как-нибудь прийти. Один, без спутников. Зажечь огонь, постоять, подумать... «Белые от холода губы» намекают, что раздумья будут долгими.

«Сапфировый взгляд» – метафора технически точная (глаза у Лин-Хеса и впрямь синие), хотя и немного странная для менвита. По крайней мере, в исходнике такого рода сравнений не было. Но тут, кажется, местный любимец немного смешался с таким же синеглазым и любимым товарищем из авторского ориджа)

#писательская_кухня #стихотворческое

«Прогулки по Лабиринту». Хроники стихотворца. Часть 1.

Сначала – про название. Если с «Гранями» было просто – там название раньше самого сборника появилось, – то здесь я долго не могла определиться. И наконец тут, на Фанфиксе, наткнулась на окошко «Лучшая рекомендация». Меня они обычно бесят, но тут я зацепилась за название рекомендуемого фанфика – «Хозяин Лабиринта». Этот Лабиринт с большой буквы... Эврика!

А теперь к самим стихотворениям. Кстати, там почему-то много названий, отвечающих на вопрос «Где?» (4 из 6, если точнее.) Самой интересно, что это значит.

По ту сторону взгляда: начато было не самым первым (смутно помнится, что первые наброски танцевального стихотворения старше), но первым было закончено. У него, что редкость для меня, подписана конкретная дата – 29-30 января 2024 года. Хотя саму фразу «не смотри в глаза врагу» я мучила ещё с ноября – чувствовала, что из этого можно что-то сделать, но никак не понимала, что. А потом – раз! Написалось буквально за один день, точнее, ночь. Тоже редкость, потому что стихи я обычно ваяю месяцами, если не годами.

Метафоры, связанные с врагами и взглядами, разумеется, проходят через весь текст. Но моя любимая кольцевая композиция тут связана даже не с ними, а с образом тьмы и монохромности, уходом от традиционного арзакского многоцветья как символом падения в несвойственный нации радикализм. Мне в «Лабиринте» определённо нравится эта тема) Она и в другое стихотворение немного просочилась – «Мечты о несбывшемся», правда, там цвет заменился на звук. Хотя не все лабиринтовские радикалы в эту концепцию вписываются. «Чёрные ранвиши» – да, а вот Таменди с её барашками, выносящими мозг любому встречному менвиту, уже как-то не очень.

Впрочем, Таменди здесь фигурирует скорее в качестве образца того, кем могла бы стать Морни, если бы не смена ориентиров (идея стырена из одного комментария автора исходника). Но в строчках «...Не жалеть. Не видеть. Не терпеть. / Идти за целью, бить, сражаться, сеять смерть» можно увидеть и кого-то вроде неё. В качестве условного анти-«ориентира» для противоположной стороны мелькает Рес-Кай, хотя Морни о том, что Мон-Со проводил параллели между зеленоглазиком и собой, не в курсе, так что эти ассоциации – скорее бонус для читателя.

Зато здесь неожиданно отметился ещё более второстепенный персонаж – Нердана. Её цитата из главы 50: Упоминаемые в стихотворении «заветы» и «напутствия» – отсюда.

В плену: здесь конкретной даты нет, по ощущениям – февраль 2024.

Стихотворение выросло из одной красивой фразы, которую мне даже жалко было делить на две строчки, поэтому получилась полустрочная внутренняя рифма. За него я при выкладке опасалась больше всего – непонятное, из коротких рваных фраз, с резким падением в глюки... В исходнике, правда, это всё было, но не в настолько концентрированном виде. Чтобы сообразить, что к чему, надо хорошо помнить где-то первую треть главы 37. Стих начинается буквально с цитаты и в дальнейшем активно использует образы из исходника – фиолетовый цвет, озеро, «безмерное нигде»...

А вот тема осколков, нежно любимая автором, приползла сюда по его велению, и эти осколки по ходу повествования складываются в витражи (красивый образ, но строчка, где он вводится, не особо удачная – там слишком много буквы «в», от которой я не смогла избавиться). Заодно к фиолетовому цвету добавляется жёлтый – автор исходника как-то сказал, что это цвет одиночества и отстранённости, но тут скорее безысходность получается.

Мне нравится «болван» в пятой строке. Правда, Мон-Со так в основном других зовёт, а ему самому такое обращение прилетает только от брата и один раз, по-моему, от Ильсора... Но его состоянию в тот момент это, в принципе, соответствует – он недоволен, в том числе собой.

Киан в восприятии Мон-Со неожиданно проявился как «холодная вода» – словечко «знакомо», намекающее на его родство с другом, должно помочь его опознать. Это скорее моё видение их отношений, но в той же главе исходника чуть позже была мокрая ледяная вата (брр!).

Последнее четверостишие у автора, наверное, любимое. «А ещё там были взгляды» из исходника немного расширилось и стало источником полноценной паранойи. Не знаю только, зачем мне понадобился кубок с ядом... Это даже немного странно для Мон-Со, но сама деталь мне нравится – что-то старинно-рыцарское, а менвитам идут такие образы.

Последняя строчка по уровню метафоричности способна переплюнуть весь предыдущий стих. Белый свет – это и снятие повязки (отклеивание, точнее), и отступление «фиолетовой тьмы» кошмаров перед не такой уж и суровой реальностью, и метафорическое описание кабинета врача. Образ, правда, получился не столько из текста главы (там к моменту, когда Мон-Со расклеили, верхнего света уже не было, только вполне милое гирляндочное освещение), сколько из того зеркального кошмара Ильсора (упоминались яркие лампы) и собственного опыта автора – в больницах почему-то любят максимально неприятный белый свет, который в сочетании с традиционно светлой цветовой гаммой даёт немного жутковатую картинку.

Вне времени и пространства: у него тоже нет точной даты. Помню, что начинала где-то в середине осени, но окончательный вид стихотворение приобрело уже этой весной.

Писалось оно почему-то сразу лесенкой и помотало мне немало нервов – оставлять или не оставлять? По идее, ей тут не место. В «Новом курсе», где такая строчка всего одна, это было более обоснованно – чёткий, как строевой шаг, финальный аккорд, поворотное решение, после которого пути назад нет. Но тут вроде бы милая и мирная сценка... Пыталась записать в классическом виде, но почему-то не смотрелось. По необъяснимым причинам мне нужна эта мини-пауза в середине строки, немного ломающая ритм. Без неё получается как-то... слишком плавно и идеально, но – не для этого танца.

Если остальным стихотворениям придумать название было более или менее легко, то здесь пришлось помучиться перед выкладкой. Первый вариант – «Танец на грани» (между светом и тенью, прошлым и настоящим, реальностью и воспоминаниями – и ещё куча красивых ассоциаций), но у меня уже было «За гранью», и самоповтор выглядел некрасиво. В конце концов взяла строчку «вне времени и пространства» из своего же комментария к рисунку «Он не умел танцевать», который, хоть и оридж, у меня упорно ассоциируется с этой же сценой.

Продолжение следует...