nordwind

#фанфики #рекомендации #Снейп #листая_старые_страницы
Дополнение к коллекции: хорошие снейпофики на других сайтах

http://www.nasha-lavochka.ru/potter.htm
Несколько произведений:
Svengaly. Семь ночей, или Новые сказки Шахерезады. (Цепь приключений, юмор, буйная фантазия автора, хэппи-энд, кое-что для размышлений, отличный стиль… всё, что нужно для счастья. И Шахерезада тоже есть.) Здесь - хорошая рецензия на эту историю: http://macrology.diary.ru/p131395061.htm?oam#more1

Nereis. Призраки полудня. Орёл и крест. Сосуд для слёз (трилогия). (Очень хитро закрученный авантюрный сюжет – особенно во 2-й части. Философия. Познание себя. Сексуальная инициация… в традициях античности. Да, и весьма оригинальная машина времени.) Есть гетный сиквел - «Доппельгангер».
http://restricted.ruslash.net/Fanfics/apparitions.htm
http://restricted.ruslash.net/Fanfics/eagleandcross.htm
http://restricted.ruslash.net/Fanfics/vesseloftears.htm

Трейсмор Гесс. Мистеру Малфою. Синий бархат. Часы и письма (трилогия). (Снейп + Малфой-старший, Снейп + Малфой-младший. Любовь и алхимия, соединенные мотивом преображения… но не всем дано пройти последнюю стадию Великого Делания. Полноценное художественное произведение, блестящий стиль. Есть сиквел: «Последний выпуск».)
Трейсмор Гесс. Ultimo Ratio. (Необычное снарри. Необычный Гарри. Далекая от канона развязка. Как всегда у этого автора, секс описан через неожиданные метафоры.)
https://ficbook.net/collections/10479625
P.S. Сейчас тексты Трейсмор Гесс выложены на Фанфиксе под ником expellearmus

Цыца. В ваших зомби слишком много жизни. (1-я часть; 2-я читается на Фанфиксе. Трогательное низкорейтинговое снарри. Вполне традиционный расклад: оба героя маются переживанием своей «недостойности» - но чем-то подкупает.)
https://hpfiction.borda.ru/?1-20-0-00003037-000-10001-0
https://snarry.borda.ru/?1-8-0-00001244-000-0-0

XSha. Антиквар. (Старый фик, но великолепный. Смутно напоминает «Мастера и Маргариту»: в современную Москву заявляются эмиссары магического мира… Рассказ от лица НМП, который – себе на беду? – с ними столкнулся… и это один из лучших НМП во всем фандоме.)
http://www.snapetales.com/mythomania/stories/40.php

Just curious. Вспомнить всё. (Вполне вроде бы традиционное снарри, но драматично, эмоционально: в общем, захватывает.)
http://8gamers.net/fanfic/view/209272/

Sever_Snape. О любви к домашним животным (Милый, забавный мидик, где Снейп и Гарри обретают друг друга на почве вот того самого, на что указывает заглавие).
http://ab.fanrus.com/310706/dom_zhivotniye.php

Emily Waters: Быть Северусом Снейпом. (Смешная и по-своему убедительная история, которая объясняет, почему никогда не будет достигнуто согласие в вопросе о том, какой же Снейп - «настоящий».)
http://hp-fiction.borda.ru/?1-14-0-000000023-000-0-0

fadetoblack, поросенок М. Chanson à la russe. (Снарри-немагичка в декорациях российской деревни. Неожиданно - и, по утверждению авторов, незапланированно - накладывается на сюжет повести Л.Толстого «Отец Сергий». Динамично, остроумно, весело. Макси.)
https://ficbook.net/readfic/6959339

fadetoblack: Пингвин и мистер Поттер. (Смешное и трогательное снарри с героями-пингвинами.)
http://awards.ruslash.net/works/7714


На всякий случай - еще старое критическое эссе об образе СС:
https://studopedia.net/1_40493_bayronicheskiy-goticheskiy-geroy.html

#старое_кино #300_фильмов (часть 2)
Кино 1956–1965 гг. Черно-белых лент примерно 2/3. И внезапно много японских.

1. Тайна Пикассо (Le mystère Picasso) / А.-Ж.Клузо / Франция, 1956; рейтинг Кинопоиска 7.8, IMDb 7.5
Документальный фильм-камео.
Уникальная возможность увидеть, как рисует Пикассо. На экране — процесс творчества; ускоренная съемка позволяет оценить метаморфозы рисунков (их много!).

2. Трон в крови (Kumonosu-jo) / Акира Куросава / Япония, 1957; рейтинг Кинопоиска 7.8, IMDb 8.0
Историческая трагедия-ретеллинг.
Шекспировский «Макбет», переложенный на японский лад. В основу персонажей положены принципы театра Но.
Оригинальное название фильма — «Замок паутины». Образ «паутины» здесь — путаница человеческих страстей, отраженная во внешнем мире: хаос леса, приземистый замок-паук, караулящий свои жертвы… Властолюбие и алчность людей разрушают какие-то незримые мировые связи, природа восстает: лес, ветер, летучие мыши, беснующиеся лошади… из всего этого создается мир зловещих и магических предзнаменований.

3. Мой дядюшка (Mon oncle) / Ж.Тати / Франция, 1958; рейтинг Кинопоиска 7.3, IMDb 7.6
Лирико-ироническая комедия.
Еще один фильм про чудака Юло, а также про маниакально упорядоченный и технологизированный обывательский мирок, в котором он — ну чисто слон в посудной лавке.

4. Головокружение (Vertigo) / А.Хичкок / США, 1958; рейтинг Кинопоиска 7.9, IMDb 8.2
Психологический триллер с элементами детектива.
Классический саспенс от Хичкока, но с повышенной дозой «психологии»: тут и фобия, и одержимость (в разных смыслах)… Примерно ¾ экранного времени фильм притворяется мистическим. По всем этим причинам он поклонникам Хичкока или очень не мил, или как раз наоборот. Мне он нравится даже больше, чем признанная жемчужина №1 — «Психоз» (хотя тот, спору нет, тоже хорош).

5. Доброе утро! (Ohayo) / Ясудзиро Одзу / Япония, 1959; рейтинг Кинопоиска 7.5, IMDb 7.8
Лирическая комедия.
Одзу, в сущности, всю жизнь снимал один и тот же фильм: повседневную семейную жизнь простых японцев. И смотреть его стоит, только настроившись на будни. «Доброе утро» (цветной — у Одзу это редкость) мне, пожалуй, нравится больше прочих из-за парочки забавных ребятишек.
(Но он буквально вопиет к небесам: «дайте, дайте мне нормального переводчика для русских субтитров!!»)

6. Наш человек в Гаване (Our Man in Havana) / К.Рид / Великобритания, 1959; рейтинг Кинопоиска 7.2, IMDb 7.2
Комедийный шпионский триллер-экранизация.
Снято по одноименному роману Г.Грина, близко к источнику. Пародийный сюжет переплетен с серьезной темой «маленького человека», который против воли затянут в тенета большой политики и становится заложником им же созданной фикции, внезапно обретающей самостоятельное бытие.

7. Голый остров (Hadaka no shima) / Канэто Синдо / Япония, 1960; рейтинг Кинопоиска 8.1, IMDb 8.0
Экзистенциальная кинопоэма.
Шедевр минимализма, обходящийся без слов.
Вот как нужно снимать, чтобы я зачарованно наблюдала за повседневным бытом бедной семьи, живущей на маленьком островке, куда нужно воду на собственном горбу таскать с материка, даже чтобы поливать ихний несчастный рис… и первые полчаса они исключительно этим и занимаются!

8. Свистни по ветру (Whistle Down the Wind) / Б.Форбс / Великобритания, 1961; рейтинг Кинопоиска 7.3, IMDb 7.6
Символическая христианская драма с криминальным фоном.
Взрослые старательно разыгрывают веру, но только дети принимают все всерьез. Возможно ли, что вера важнее, чем ее предмет?

9. В прошлом году в Мариенбаде (L'année dernière à Marienbad) / А.Рене / Франция, Италия, 1961; рейтинг Кинопоиска 7.7, IMDb 7.6
Гносеологически-модернистская кинометафора.
Эк я завернула. Но и правда, сценарий писал Ален Роб-Грийе, и это очень чувствуется. Вязкие повторы, зеркальные композиции, гипнотизирующие панорамные кадры (вообще прекрасная операторская работа). И попытки выяснить, была ли та встреча в прошлом, или привиделась, или примечталась — и никакой «объективной истины» не существует вовсе…
Фильм, запросто погружающий в транс.
(Да, еще я отсюда узнала о существовании игры «ним» — она же «Мариенбад».)

10. Собачий мир (Mondo cane) / П.Кавара / Италия, 1962; рейтинг Кинопоиска 6.9, IMDb 6.2
Документальный хоррор.
Фильм, многих отталкивающий своей жестокостью и нелицеприятным изображением жестокости. Ряд эпизодов способен вызвать не только шок, но и отвращение. Однако забыть это точно нельзя, тем более что изображенное не есть продукт фантазии сценариста.

11. Клео от 5 до 7 (Cléo de 5 à 7) / А.Варда / Франция, 1962; рейтинг Кинопоиска 7.8, IMDb 7.8
Экзистенциальная драма.
Молодая женщина в ожидании медицинского вердикта. Обычные будни, поток жизни, хаос случайных встреч, незначащих мелочей… Но все давно привычное видится теперь в новом свете, а случайные реплики получают новый смысл.

12. Затмение (L'eclisse) / М.Антониони / Италия, Франция, 1962; рейтинг Кинопоиска 7.9, IMDb 7.7
Экзистенциальная мелодрама.
Пустота жизни, в которой не хватает жизни. Не хватает тепла, энергии, чувства. Контакт героев (М.Витти и А.Делон) — как будто они мечутся за стеклом.
Но больше всего меня впечатляет мощный финал. Забавно, что в прокате США последние 7 минут ленты обрезали, потому что там «ничего не происходит». (Что называется, зритель в поисках экшена…)

13. Ангел-истребитель (El Ángel exterminador) / Л.Бунюэль / Мексика, 1962; рейтинг Кинопоиска 7.6, IMDb 8.0
Сатирическая притча.
Правда ли, что из этой комнаты нельзя выйти? Правда ли, что эта ситуация безвыходна? Ну так ведь никто же не выходит, следовательно…

14. Дьявол и десять заповедей (Le diable et les dix commandements) / Ж.Дювивье / Франция, 1962; рейтинг Кинопоиска 7.8, IMDb 6.7
Ироническая трагикомедия.
Отдаленный предшественник знаменитого «Декалога», только не такой амбициозный: чисто французская ирония с претензиями плохо совместима.
Серия киноновелл, которых на самом деле не 10, а 7; была снята и восьмая («Не пожелай жены ближнего твоего»), но ее убрали из прокатной версии. Библейские заповеди иллюстрируются на сценах современной жизни (в итальянском прокате картина шла под названием «Сегодняшние искушения» — «Le tentazioni quotidiane»).
Звездный актерский состав, в том числе Ш.Азнавур, Л.Вентура, А.Делон, Л. де Фюнес и Фернандель.

15. Что случилось с Бэби Джейн? (What Ever Happened to Baby Jane?) / Р.Олдрич / США, 1962; рейтинг Кинопоиска 7.8, IMDb 8.0
Психологический триллер с элементами гиньоля.
Взрывной коктейль из вины, страха, долга, ревности и родственных чувств, густо замешанных на ненависти. Отличный актерский дуэт двух пожилых кинозвезд — Бетт Дэйвис и Джоан Кроуфорд.

16. Лоуренс Аравийский (Lawrence of Arabia) / Д.Лин / США, 1962; рейтинг Кинопоиска 8.0, IMDb 8.3
Эпико-биографическая драма.
Живописный фильм. И яркий центральный персонаж — авантюризм как замена героизму (для которого, в общем-то, никогда не хватает убедительного импульса). В ролях: Питер О’Тул, Алек Гиннесс, Энтони Куинн.

17. Процесс (Le procès) / О.Уэллс / Франция, Италия, ФРГ, 1962; рейтинг Кинопоиска 7.7, IMDb 7.6
Социально-экзистенциальная драма абсурда.
По роману Кафки. Параноидальный мир — не фантастика, а реальность.
Мир, в котором гражданин виновен заведомо, без доказательств и без предъявления обвинений, и обязан отчитываться перед всяким, кто потребует отчета. Мир, в котором связь между людьми и различными институциями сводится на нет вследствие неведомых по происхождению, но колоссальных информационных потерь.

18. Доктор Стрейнджлав , или Как я научился не волноваться и полюбил атомную бомбу (Dr. Strangelove or: How I Learned to Stop Worrying and Love the Bomb) / С.Кубрик / США, 1963; рейтинг Кинопоиска 8.0, IMDb 8.3
Абсурдная черная комедия-антиутопия.
Трагифарс — парад идиотских политических и карьерных амбиций на фоне готовящегося апокалипсиса. В самом деле, о чем волноваться? Да забейте: скоро будет вообще не о чем.

19. Рукопись, найденная в Сарагосе (Rękopis znaleziony w Saragossie) / В.Хас / Польша, 1964; рейтинг Кинопоиска 7.5, IMDb 7.7
Историко-приключенческая фантазия-стилизация.
Экранизация старинного романа Я.Потоцкого: цепь историй, выстроенных по типу «шкатулки в шкатулке». Стиль театральной постановки соответствует сюжету, полному бутафории и мистификаций.
Существует «раскрашенная» версия, но... В хорошо снятом черно-белом фильме постановщик изначально закладывается на монохром. А размалеванные ленты начинают выглядеть малобюджетной костюмной дешевкой.

20. Женщина в песках (Suna no onna) / Хироси Тэсигахара / Япония, 1964; рейтинг Кинопоиска 8.1, IMDb 8.4
Философская драма-притча.
По мотивам романа Кобо Абэ. На поверхности сюжета — своеобразная робинзонада. В глубине — метафора.
Семья, труд, родина, любые терминальные ценности — все это из наполнения жизни в какой-то момент превращается в угрозу.

21. Кайдан (Kaidan) / Масаки Кобаяси / Япония, 1964; рейтинг Кинопоиска 7.8, IMDb 7.9
Философско-мистическое фэнтези на фольклорном материале.
Четыре истории о привидениях и духах (название переводится как «устный рассказ о сверхъестественном»). Граница между мирами зыбка, и неверие в трансцендентное может оказаться столь же опасным, как и заигрывание с ним.
Очень красивый и неторопливый фильм.

22. Мне двадцать лет / Застава Ильича / М.Хуциев / СССР, 1964; рейтинг Кинопоиска 8.1, IMDb 7.7
Социально-лирическая молодежная киноповесть.
Из тех фильмов, где смысл не в сюжете (его не предполагается), а в атмосфере, съемке и картинах жизни, словно выхваченных из общего потока. Москва начала 1960-х. Трамваи, дождь, девушки в платьях, танцы, квартирный вопрос, первомайская демонстрация, эхо войны, вечер поэзии в концертном зале, конфликт поколений, музыка и домино во дворе, перекличка по утрам с балкона…
И чувство надежды: ведь вся жизнь впереди, и в ней еще столько неизвестного…

23. Дон Камилло (Don Camillo) / Ж.Дювивье и др. / Италия, Франция, 1952–65; рейтинг Кинопоиска 7.4, IMDb 7.6
Комедия характеров (сериал).
Как-то уже рекламировала свои любимые фильмы о дружбе-вражде экспансивного католического падре с не менее темпераментным итальянским мэром-коммунистом. В состав франшизы входит пять фильмов.
Ценю ее за то, что она: а) смешная; б) добрая; в) за прекрасный актерский дуэт Фернанделя и Джино Черви.

24. Магазин на площади (Obchod na korze) / Я.Кадар, Э.Клос / Чехословакия, 1965; рейтинг Кинопоиска 7.9, IMDb 8.2
Драма военных времен.
Фильм словацкой «новой волны». 1942 год. Вроде бы наконец-то суверенная, но фашистская Словакия плюс сварливая жена — это больше, чем может вынести один скромный маленький человек, как бы он ни желал забиться в щель и не отсвечивать. А время между тем такое, что с остатками совести тут вообще никуда: тут уж либо с целой, либо вовсе без нее.

25. Шпион, пришедший с холода (The Spy Who Came in from the Cold) / М.Ритт / США, 1965; рейтинг Кинопоиска 7.6, IMDb 7.5
Шпионско-драматический триллер.
По роману Дж. Ле Карре об эпохе «холодной войны». Можно считать фильм реалистическим в том, что касается взгляда на работу разведки, и романтическим — в том, что относится к «личной» линии сюжета и к концепции главного героя.

#куклы #мемуар в тему поста https://fanfics.me/message752465

Увы, не могу включиться в эту движуху полноценно и, задрав штаны, бежать за комсомолом, но что могу — сделаю.
А могу я только покопаться в старых фотографиях. И найти аж 2 штуки.
Вот.
То, что в «Бриллиантовой руке» назвали «элементы сладкой жизни». Хочу похвалиться, что личного спорткара не было не только ни у одного малыша, но и вообще ни у одного человека в нашем поселке!
Хотя жили не то чтоб совсем по-буржуйски. Мы с родителями обитали втроем в одной маленькой комнатке (3 в 1— гостиная+спальня+кухня), где из всех благ цивилизации имелась лишь дровяная печка. Ближайшие общедомовые «удобства» в виде деревянной будочки находились во дворе, а более отдаленные — в центре поселка (водоколонка) и на его окраине (баня).

#даты #литература #цитаты #длиннопост
Урожайный на юбилеи месяц! 200 лет М.Е.Салтыкову-Щедрину.
Полистаем немножко.

«История одного города».
Первое привычно выскакивающее слово — «карикатура». Прототипы некоторых глуповских градоначальников очевидны: Сперанский, Павел I, Александр I, Николай I...
Однако целый ряд образов строится на чистом гротеске: у одного персонажа голова фаршированная, у другого на плечах и вовсе механический органчик… И сам глуповский хронотоп растяжим. Вроде бы город, и даже весьма заштатный, временами он ведет себя как государство и даже граничит с Византией (прозрачный намек на историческую отсталость). Переплетаются времена, то и дело всплывают заведомые анахронизмы.
Глупов — не пародия на конкретных лиц и события. Это сатирическая модель истории, управляющие ею закономерности, запечатленные в художественном образе. История Глупова есть история циклов: пассивность народа → произвол власти → кризис → бунт → карательные меры → снова пассивность...
Судьба любого «диссидента» внутри этого механизма печальна. Автор книги «Письма к другу о водворении на земле добродетели» живо превращается в мятежника: власти без труда находят в его писаниях «в омерзение приводящие злодейства». Ежели Богу угодно, чтоб быть на земле клеветникам, татям, злодеям и душегубцам, — стало быть, всякие потуги на водворение добродетели есть мятеж против замысла Божия. И против государства, само собой!
А сам народ? Когда его терпение лопается, он бунтует: глуповцы либо массово падают на колени (за чем обыкновенно следуют административные меры усмирения и пресечения), либо азартно несутся скидывать с колокольни какого-нибудь Степку да Ивашку. И озираются: лучше стало жить? Нет? Тогда топят в речке Порфишку да другого Ивашку; потом Тимошку да третьего Ивашку… Причины, по которым избирается тот или иной козел отпущения, никогда не упоминаются. Впрочем, не ведомы они и самим глуповцам.
Закон глуповской жизни заключается в бесконечной повторяемости явлений, в замкнутом круге самовоспроизводящихся отношений власти и народа. Так аллюзии на прошлое волшебным образом превращаются в «пророчества» о будущем.
Двоекуров, «цивилизовавший» глуповцев посредством введения горчицы и лаврового листа, — очевидное воспоминание о картофельных бунтах 1830–40-х гг. Но у читателя советской эпохи были и свои ассоциации: кукурузные злоключения хрущевского времени. Однотипные последствия порождались одинаковыми обстоятельствами. Прошло больше ста лет, поменялась власть — но ответственные решения по-прежнему принимал один, притом некомпетентный человек.
Такого рода злободневных параллелей в романе множество — причем многие не имеют прямых аналогий в прошлом. Особенно это заметно в последних главах, посвященных правлению Угрюм-Бурчеева.
Одна из его наиболее героических затей заключается в попытке остановить течение реки и завести собственное море. Она напоминает знаменитый проект ХХ века — изменение русла северных рек (которое привело бы к экологической катастрофе) и реально осуществленное превращение ряда крупных рек, прежде всего Волги, в «цепь каналов, шлюзов и морей», также обернувшееся печальным нарушением экологического баланса.
Глупов переименовывается в «вечно-достойныя памяти великого князя Святослава Игоревича город Непреклонск». Практика повального переименования городов тоже полностью принадлежит уже советской эпохе.
Праздников в угрюм-бурчеевском мире два.
Тут легко угадываются первомайские и октябрьские демонстрации; совпадает даже время и повод.
Прототипом Угрюм-Бурчеева чаще всего называют Аракчеева, создателя проекта военных поселений. Это справедливо. Но стоит обратить внимание на то, что Щедрин поставил Угрюм-Бурчеева в конце всех глуповских «времен»: после него уже нет ничего.
А в необычной визионерской книге Д.Андреева «Роза Мира» подчеркивается поразительное — даже внешнее — сходство этого персонажа со Сталиным.
Основа и объяснение этого сходства — тоталитарная казарменная утопия.
В угрюм-бурчеевском проекте преобразования города предусмотрена тотальная стандартизация жизни. Одинаково расставлены одинаковые дома, населенные одинаковыми людьми, и окна этих домов солнце и луна «освещают одинаково и в одно и то же время дня и ночи». Распорядок дня, бытовые реалии напоминают о самых уравнительных идеях Т.Мора и Т.Кампанеллы, негативно шаржированных. Само собой, для поддержания этого порядка требуются доносчики и шпионы. В идиотическую утопию попадает и космос, небесная механика. «Над городом парит окруженный облаком градоначальник… Около него… шпион!»
Великий план неприятно нарушает существование реки, которая возмущает однообразное благолепие. И река становится искусственным морем — правда, всего на один день. Когда с трудом утвержденная плотина рушится, Угрюм-Бурчеев решает оставить место, где «не повинуются стихии». Зловещая карикатура Исхода — истории скитаний в пустыне израильского племени под водительством Моисея. Новый пророк ведет глуповский народ к земле обетованной.
Знаменитая развязка романа — приход ОНО — трактовалась различно. Здесь видели и революцию, и еще более жестокую реакцию… Взаимоисключающие мнения наводят на мысль, что финал имеет более общий смысл. В нем различимы очертания Апокалипсиса:
Идиотство агрессивно: не встретив сопротивления в социуме, оно атакует природу, мироздание. — «Погасить солнце, провертеть в земле дыру, через которую можно было бы наблюдать за тем, что делается в аду, — вот единственные цели, которые истинный прохвост признает достойными своих усилий…». Концом таковых усилий может быть не иначе как та или другая мировая катастрофа. Щедрин не берется предсказывать, какую конкретно форму она примет: военную, социальную, экологическую — ясно только, что бесконечное «глуповство» добром кончиться не может.
Точность предсказаний сатирика имеет ту же природу, что точность расчета, выполненного по формуле. Даже портретное сходство объяснимо: да, Угрюм-Бурчеев и внешне похож на Сталина, но также и на Аракчеева, и на Николая I… ведь угрюм-бурчеевщина — их общий знаменатель, да и на кого может быть похож поборник казарменной идеи, как не на солдафона?
Военные поселения Аракчеева и ГУЛАГ — звенья единой цепи. Щедрин написал обобщенную модель тоталитарно-полицейского государства, опираясь на которую, можно вывести заключение для всех подобных случаев.

«Господа ташкентцы».
«Ташкентство» у Щедрина — такой же обобщенный образ имперски-колониального стиля администрирования, «азиатских» методов власти и действия.
Обыгрывая ассоциативную цепочку «Ташкент — Азия — бараны», Щедрин создает иронический образ баранов-обывателей, которые «к стрижке ласковы, подгибают под себя ноги и ждут». Это тоже ташкентцы.
Ташкентец-администратор — разрушитель по своей природе, потому что в приказном порядке как-то способнее уничтожать, чем творить. Бесполезно приказывать ему открыть Америку. Но вот если повелеть «всех этих Колумбов привели к одному знаменателю» — «вы не успеете оглянуться, как Колумбы подлинно будут обузданы, а Америка так и останется неоткрытою».
Однако самым пугающим видится «преемственность Ташкентов». Одни формы азиатчины сменяются другими, и конца этой череде не предвидится:
Неизменность методов внушала писателю серьезные сомнения в новизне проводимых с их помощью идей…

«Помпадуры и помпадурши».
Сатирик превратил в имя нарицательное фамилию любовницы Людовика ХV. Но «помпадурство», как его видит Щедрин, не сводится к фаворитизму в узком смысле слова.
Помпадуры — лица, вознесенные к власти не по заслугам. Помпадур — это любой некомпетентный администратор, любой, кто уверен, что закон для него не писан, а должность существует исключительно для удовлетворения его личных потребностей.
«Сделайте меня губернатором — я буду губернатором; сделайте цензором — я буду цензором. Всем быть могу; могу даже быть командиром фрегата «Паллада»…» — вот кредо помпадура, свято убежденного, что никаких познаний для применения власти не требуется. Прототипом этого высказывания послужила знаменитая верноподданническая фраза писателя Кукольника: «Прикажет государь, завтра же буду акушером». Впрочем, и нынешний чиновник так же убежден, что может руководить чем угодно, не будучи специалистом: всё, что требуется — быть преданным власти, «колeбаться вместе с линией партии».
Помпадуры бывают и драконствующие, и либеральные, но полемика псевдоубеждений сводится к тому, что первые призывают: «шествуй вперед, но по временам мужайся и отдыхай!», а вторые возражают: «отдыхай, но по временам мужайся и шествуй вперед!» И самые благие намерения помпадура сводятся в лучшем случае к изданию указов о прекращении холеры (коим холера не повинуется) или о разрешении курить на улицах — впрочем, с исключениями, коих следует 81 пункт.
В конечном счете наилучшим помпадуром оказывается тот, который ни во что не вмешивается. Он предпочтительнее всех «деятелей», потому что (ядовито замечает автор) «даже малый каменный дом все-таки лучше, нежели большая каменная болезнь».
Вроде бы идет эпоха реформ — но пресса опасается их обсуждать.
Кто пишет эти странные передовицы? Старые знакомцы русского читателя! Cреди сподвижников помпадуров, помимо Ноздрева, Скотинина и Держиморды, — «лишние люди» из романов Тургенева и Гончарова. Щедрин использует знакомые образы, чтобы показать нравственную деградацию вчерашних «героев времени», скисших после утраты независимых доходов.

«Господа Молчалины».
На взгляд сатирика, бывшие Чацкие и Рудины оказались ниже своей репутации и призвания. Что они реально сделали? Например, Рудин, вернувшийся из Европы, возглавляет департамент «Распределения богатств». Но года через три, ничего не распределив и соскучившись, уезжает обратно, да и департамент уже переформирован в «Предотвращения и Пресечения».
В условиях пореформенной жизни вчерашние «оппозиционеры» показали себя не с лучшей стороны: это просто несколько более бойкие и образованные пустословы, которые не столько, пожалуй, изменились, сколько вполне выявили себя — как родственники Загорецких и Репетиловых. А сами реформы?
И в этих уголках счастливейший удел — молчалинство. Заурядность Молчалиных смягчает их оценку. Что с них взять?
В то же время, напоминает Щедрин, при безотчетном посредстве этих людей, их руками творится зло: судьи и палачи «ничего не могли бы, если бы у них под руками не существовало бесчисленных легионов Молчалиных».

«Дневник провинциала в Петербурге».
Пореформенную Россию охватила лихорадка наживы. В воздухе пахло бешеными деньгами, и «приватизаторы» азартно гонялись за выгодными концессиями.
А чем занимается интеллигенция, вкупе с прессой? Мысль небезопасна — стало быть, в ход идет имитация мысли, словоблудие — надо же как-то жить! И желательно хорошо...
И вот интеллигенция усердно зарабатывает себе на маслице и пастилу. Трудится экономист, собирая материал для исследования «Куда несет наш крестьянин свои сбережения?» Трудится историк, сочиняя статью «К вопросу о том, макали ли русские цари в соль пальцами или доставали оную посредством ножей?» Трудится филолог, автор диссертации «Русская песня: “Чижик! чижик! где ты был?” перед судом критики»… Для них Щедрин тоже подобрал кличку:
«За отсутствием настоящего дела и в видах безобидного препровождения времени» учреждается учено-литературное общество под названием «Вольный Союз Пенкоснимателей». «Вольность» его утверждает себя «в свободе от грамматики, этого старого, изжившего свой век пугала». Устав Союза гласит:
Сатирика всю жизнь преследовали упреки и окрики, смысл которых сводился к тому, что он подрывает «краеугольные камни», на которых общество покоится: семью, собственность и государство.
Всё это — дымовые завесы, обеспечивающие спокойствие и безопасность тех, кто под их прикрытием обделывает свои делишки. Попытка потревожить их в этом почтенном занятии, естественно, вызывает вопли о «потрясении основ».

«Благонамеренные речи».
Какое же понятие имеет обыватель о государстве? А никакого. Чиновники путают его — кто с начальством, кто с казной... Народ — с полицией и налогами. Образованные люди благородно кивают на Европу: дескать, вот где настоящее государство.
А так ли это? Государство ограждает собственность и безопасность. Но это относится к обеспеченному меньшинству. А остальные? Какую их собственность и безопасность это государство обеспечивает? А вот отбирать оно умеет хорошо... Революции и войны в той же Европе показывают, что народ, в сущности, не понимает, ни что он разрушает, ни что ему предлагают защищать. И в глубине души даже убежден, что при любой власти хорошо будет лишь тем, кому и сейчас хорошо, — «уверенность печальная и даже неосновательная, но тем не менее сообщающая самому акту всеобщей подачи голосов характер чистой случайности».
А когда у избирателей такое понятие о государстве, чем выборы предпочтительнее метания жребия?
Между тем «благонамеренные» усердно бдят: обыватели доносят на инакомыслящих, а столпы правосудия делают себе карьеру на громких судебных процессах.
Лгуны, рассуждает Щедрин, бывают двух сортов: лицемерные и искренние. Первые втихомолку потешаются над собственной демагогией и обманутыми ею дурачками; вторые твердо в нее верят, но от того ложь не перестает быть ложью.
Первый сорт лгунов представляется даже более терпимым: возможно, лицемеры омерзительнее, чем фанатики, но…
В смутных сумерках законодательства, при замешательстве тех, кому препятствует честность или нерасторопность, растут, как грибы, новые состояния и новые дельцы. Им Щедрин дает кличку «чумазые». Существуют они за счет тех, кому деликатно твердят: «Уж очень вы, сударь, просты!»
Глупость, с точки зрения обывателя, — неиспользованная возможность смошенничать. Вы могли обыграть в карты и не обыграли, вы ничего не украли, управляя чужим имением, вас надули при покупке: «очень уж вы просты!» «Дурак, а дураков учить надо». Отдал расписку, не получив еще денег, — дурак! Воры обчистили — дурак! Давали взятку, не взял — дурак! «Я слышу наглый панегирик мошенничеству, присваивающему себе наименование ума», — резюмирует рассказчик.

«Убежище Монрепо».
Пореформенная Россия, казалось, открыла путь к инициативному «свободному труду».
Но новые законы не изменили ни старого менталитета, ни старых практик. Механизм, двигавший крепостную экономику, исчез, а нового не завезли. Раньше был страх, работа из-под палки. Теперь…
Герой очерка, незадачливый землевладелец, разбирается с идеей наемного труда, листая сельскохозяйственный справочник Бажанова. Там утверждается, что двое рабочих могут вспахать в день десятину земли.
Но что значит «могут»? А если не вспашут — что тогда? «Доказывать ли, с Бажановым в руках, что священный долг каждого рабочего — вспахать не менее полудесятины?» Драться с ними? Судиться? Рассчитать небойкого работника? — но завтра другой «не допашет ровно столько же, а быть может, и больше». Русский «вольный работник» — тот же вчерашний крепостной.
Отпахав, наемник бросает инструменты под дождиком в поле и, на замечание хозяина, что их надо убрать под навес, — уберет, скрепя сердце. На второе замечание ответит: да что им сделается за ночь! На третье — «ответа не последует, но на лице прочтете явственно: ах, распостылый ты человек!» Четвертый раз напоминать уже не захочется.
Зато вокруг Монрепо, зорко наблюдая за его невзгодами, уже кружат те самые «чумазые» — новый культурный слой, состоящий «из кабатчиков, процентщиков, банковых дельцов и прочих казнокрадов и мироедов». Это не новая экономическая сила, а «ублюдки крепостного права», рвущиеся «восстановить оное в свою пользу, в форме менее разбойнической, но несомненно более воровской».
Редкий случай — Щедрин высказался почти напрямую:
Такой прагматизм кажется мелким: щи и пиво для полного счастья? Не наши ли писатели всегда отстаивали духовные идеалы?
Щедрин поясняет: если это есть — значит, государственная казна не расточается, а рубль равен рублю. Если это есть — значит, земля приносит плод сторицею, деревни в изобилии снабжены школами, в массах господствует трудолюбие и любовь к законности, а за границу везутся заправские избытки, а не то, что приходится сбывать во что бы то ни стало, вследствие горькой нужды. Именно степенью довольства и процветания жителей в норме измеряется успешность государства. Вместо того налицо желание отделаться демагогией, словесными заклятиями.
Это блудливое стремление лечить все язвы пластырями из громких слов и преследовать, как врага отечества, всякого, кто посмел бы усомниться в действенности такой медицины. Отечество смешивают «с государством и правительством, подчиняя представление о первом представлению о двух последних», — трюк, дающий неограниченные полномочия на травлю инакомыслящих.

«Письма к тетеньке».
Щедринская «тетенька» — собирательный образ благонамеренной русской интеллигенции, воспитанной на идеях Белинского и Герцена. Ей-то повествователь и надеется раскрыть глаза на уловки власти, желающей под предлогом охраны порядка натравить общественное мнение на всякое инакомыслие как «потрясение основ».
Попытка истребления на корню свободной мысли — «заблуждений», якобы подрывающих общественный порядок, — оценивается Щедриным как дорога к исторической стагнации. Любой прогресс покупается ценой проб и ошибок. Для того чтобы возымела начало культура, кому-то давным-давно необходимо было усомниться в целесообразности сидения в пещере. И если все сомнения взять и запретить, в перспективе предстоит возвращение в первобытное состояние «с обросшими шерстью поясницами, а быть может, и с хвостами!»
Еще одна тема — новая, выборная русская администрация. Земство хотя и имело очень ограниченные полномочия, но внушало надежды как первый шаг к демократизации.
Как ни странно, этот демократический почин не вызвал восторга у демократа Щедрина. Почему?
В земство подались те из вчерашних «хозяев жизни», которые после реформы остались не у дел, люди отменных аппетитов, хотя и не отменных дарований. Кого же и выбирать, как не тех, кто свободен «не только от дела, но и от еды»?
Личности эти — сатирик присваивает им собирательную фамилию Дракины — нюхом отыскали на новом поприще пирог пожирнее, вокруг которого привычно устроилась старая бюрократия — Сквозники-Дмухановские (фамилия Городничего из «Ревизора»).
Эта битва за прерогативы не внушает оптимизма, не только в том смысле, что дорвавшиеся до пирога голодные рыла не обещают ничего, кроме приумножения класса нахлебников на шее общества. Дракины со своим голодным задором видятся явлением настолько злокачественным, что повествователь горестно восклицает: «А мы-то с вами на Сквозника-Дмухановского жаловались!» Щедрин специально оговаривается, что отнюдь не влюблен в Сквозника-Дмухановского, а только призывает помнить, что всё относительно.
Раздражает уже притязание Дракина на любовь в качестве народного избранника, «излюбленного человека»:
А главное —
Выборная власть, чувствуя свое калифство на час, торопится нахватать впрок, обеспечить на веки вечные и себя и своих присных — и потому рвет свой кусок с азартом, незнакомым даже Сквозникам-Дмухановским, над коими не висит дамоклов меч выборного срока.

«Современная идиллия».
Интеллигенция занята решением насущной задачи: откреститься от подозрений в неблагонадежности. Ее испуганно-покаянный пыл Щедрин обозвал словечком «годить».
Сначала «годить» оказывается как-то непривычно. Любая житейская мелочь провоцирует на рассуждения. Ветчина, которой герой закусывает водку, вызывает вопрос: «А вот кому эта свинья принадлежала? Кто ее выхолил, выкормил? И почему он с нею расстался, а теперь мы, которые ничего не выкармливали, окорока этой свиньи едим?» — «Сказано тебе, погодить!»
И традиционно подозрительные гуманитарии «годят»: пушкинисты собираются издавать «в двух томах с комментариями» пушкинский романс «Черная шаль» (впрочем, за их собраниями, на всякий случай, наблюдает городовой), а ученый историк тратит остаток жизни на подготовку труда «Род купцов Голубятниковых»…
Щедрин коснулся даже такой опасной темы, как политические процессы, в частности, знаменитый «процесс 193-х», поводом для привлечения к которому стал не какой-либо криминал, а «внушающий подозрение образ жизни» или «вредный образ мыслей». В «Современной идиллии» это суд над пескарем, который мятежно пренебрег троекратным распоряжением явиться в уху. Ослушание пескарей рассматривается как признак тайного преступного сговора. Таким образом, бежавшие из реки злоумышленники обвиняются: а) в измене отечеству; б) в сопротивлении власти; в) в составлении заговора.

«Мелочи жизни».
Приведу хотя бы одну цитатку, особенно мне близкую:
Спасибо за подсказку, дорогой Михаил Евграфович!

Сказки Щедрина часто используют басенный прием — зооморфизм. Пескари, караси, воблы, зайцы, медведи, орлы и прочая живность — не только дань цензуре. Это и удобный прием выделения доминирующей черты, и средство подчеркнуть дефицит человеческого начала, и способ внушить читателю мысль о том, что отношения щук к карасям, а волков — к зайцам определяются не их личным характером, а их биологическим видом. Кто там пытается растрогать хищников и подкупить их благородством, рассудительностью или смирением?
В реальности, как показал еще Герцен, действуют не этические, а причинно-следственные законы — не «за что», а «почему». Роковое заблуждение «карасей-идеалистов» — уверенность, что «щука зря не имеет права глотать». А беда их в том, что щуку вопрос о правах не волнует.
«— Едят-то разве “за что”? Разве потому едят, что казнить хотят? Едят потому, что есть хочется — только и всего», — увещевает карася опытный ерш. Но карасю все нипочем — он уповает на заветное слово, которое должно потрясти и усовестить щуку:
***
Ненависть преследовала его даже после смерти. В более чем сдержанном некрологе было написано: «Та форма сатиры, которую создал покойный Щедрин ценой растраты своего крупного дарования, отжила свой век».
Ну, сатирик-то, должно быть, просто счастлив…

#даты #литература #длиннопост
250 лет со дня рождения Эрнста Теодора Вильгельма Гофмана,
который впоследствии изменил свое третье имя на Амадей
в честь любимого композитора.

Родился он на границе пространств и времен, в будущем Калининграде и бывшем Кёнигсберге (Калинину в плане увековечения повезло больше, чем Ленину, Сталину и прочим товарищам, — ирония совершенно в гофмановском вкусе).
Междумирье останется спутником Гофмана на всю жизнь и многое определит в его духовном складе. Эпоха революции и наполеоновских войн, постоянно перекраивающаяся карта Европы и спорные территории, то и дело переходившие из рук в руки. Куда бы Гофман ни подался, — Варшава, Бамберг, Дрезден, Лейпциг, — война тащилась за ним по пятам: прусские, австрийские, русские и французские военные мундиры стали для глубоко штатского Эрнста-Теодора привычным зрелищем.
Его биография вообще не очень обычна.

#картинки_в_блогах #времена_года

Мишель Делакруа (род. 1933). Снегопад. Набережная Отель-де-Виль напротив Нотр-Дам

Еще один французский художник c фамилией Делакруа. Первым был знаменитый Эжен Делакруа, а второй — неоимпрессионист Анри-Эдмон Делакруа — перевел свою фамилию на английский (Кросс), чтобы его не путали с прославленным коллегой.
Ну, а Мишель Делакруа скромно решил, что его с автором «Свободы на баррикадах» уж всяко не перепутают. И ничего менять не стал.
Мишель — коренной парижанин, родившийся в округе Монпарнас. Рисовать он начал в семилетнем возрасте.

#литература #даты #длиннопост
150 лет со дня рождения Джека Лондона.

Джек Лондон — автор разносторонний.
Однако тема фронтира, анималистика, социальные романы, приключения, фантастика и даже развлекательный «кинороман» «Сердца трех» — все эти пестрые жанры укладываются у него в общий проблемный блок «природа — человек — цивилизация». Человек в этой связке — переходное звено, постоянное поле битвы соперничающих начал, которые так важно — и так трудно — превратить в начала сотрудничающие.
Уже в своих ранних анималистических повестях Лондон исследовал прямо противоположные ситуации: пробуждение в домашней собаке древних животных инстинктов («Зов предков») — и превращение дикого волка в «цивилизованное» животное («Белый Клык»). Та же картина наблюдается и в более поздних произведениях: например, жизненные законы, исповедуемые героем романа «Морской волк», — те же самые, что открывает для себя пес в «Зове предков».

#старое_кино #300_фильмов (тег для скрыта)
Всех — с Новым годом! 🎄
И перехожу к делу.
Я особо не киноман, но несколько тысяч фильмов точно видела. Больше всего фестивальных лауреатов и разных must see — надо же от чего-то отталкиваться. В такой тактике имеются свои плюсы: некоторые жанры по своей инициативе бы просто не выбрала — а там тоже кое-что любопытное нашлось.
Сотни три из виденного (≈ 5%), судя по пометкам, мне понравились до уровня «можно при случае пересмотреть». Пора освежить впечатления: к некоторым припадала не раз, но другие уже подзабыла.
Это не рекомендации и даже не те фильмы, которые я готова признать самыми лучшими и великими (за этим — к кинокритикам), а именно то, что мне показалось интересным, — есть немало знаменитых режиссеров, которые снимали явно не для меня, чего уж тут. «В чем не знаешь толку, чего не понимаешь, то брани: это общее правило посредственности», — советовал нам товарищ Белинский. Так что о них просто промолчу, чтобы не светить свою посредственность.
С жанрами не всегда просто определиться, поэтому двинемся по хронологии.
Сегодня — ретро-мамонты: фильмы до 1955 года. Эпоха нуара — и даже немого кино! За исключением четырех оговоренных случаев, фильмы черно-белые.

1. Три эпохи (Three Ages) / Б.Китон / США, 1923; рейтинг Кинопоиска 7.3, IMDb 7.0
Историческая буффонада.
Бастер Китон — блестящий комик эпохи немого кино, ничем не уступающий Чаплину, хотя другого типа: «человек с каменным лицом». Критики особенно выделяют его фильм «Паровоз Генерал», но мне больше нравятся «Три эпохи» — юмористические истории любви в разные времена: первобытное общество, Древний Рим и начало ХХ века. Хотя «Пароходный Билл» не менее активно претендует на приз моих симпатий.

2. Метрополис (Metropolis) / Ф.Ланг / Германия, 1927; рейтинг Кинопоиска 8.1, IMDb 8.2
Про-киберпанковая антиутопия.
Поразительно, как можно было это снять сто лет тому назад, с самыми ничтожными техническими средствами. По общему впечатлению (пластика, мимика) и по грандиозности декораций больше всего напоминает балетную или даже оперную постановку — если только можно вообразить себе немую оперу. Но и бюджет, конечно, был беспрецедентный.
И это как раз тот случай, когда черно-белая гамма — самое то: в цвете была бы страшная безвкусица. Фильм восстановлен в 2001 г.

3. Обломок империи / Ф.Эрмлер / СССР, 1929; рейтинг Кинопоиска 7.8, IMDb 7.3
Агитационная драма с элементами комедии.
Эйзенштейн, конечно, великий режиссер, но у нас были и другие знатные авангардисты. История очередного «спящего, который проснулся»… после 1917 года, в совершенно новой эпохе. Ну да нам не привыкать. И каждый раз перед нами очередной прекрасный новый мир.
Фильм тоже немой, но это кстати, потому что главный герой именно немым себя и ощущает.
В 2012–19 гг. лента была отреставрирована с восстановлением первоначального монтажа и пропущенных сцен, на основе с трудом разысканных и лучше сохранившихся копий.

4. М — убийца (M — Eine Stadt sucht einen Mörder) / Ф.Ланг / Германия, 1931; рейтинг Кинопоиска 7.9, IMDb 8.3
Социально-криминальный триллер.
Первый звуковой фильм Ф.Ланга: экспрессионизм, нуар и психопатология. Признан главным немецким фильмом всех времен. Оригинальное название — «М — город ищет убийцу».
Одна из лучших ролей Петера Лорре и первый фильм о серийных маньяках… но главный недуг общества — вовсе не отдельные психопаты. Потому что они, по крайней мере, не имеют выбора.

5. Счастье / А.Медведкин / СССР, 1934; рейтинг Кинопоиска 7.8, IMDb 7.3
Сатира-лубок.
Один из последних немых фильмов (и даже нарочито «грубая» съемка ручной камерой). Подзаголовок: «Сказка о горемычном стяжателе Хмыре, его жене Анне, о сытом соседе Фоке, а также о попе, о монашках и других чучелах». Номинально вроде бы возвеличение коллективизации в противовес царским ИКСплуататорам, но вот подкладочка... К примеру, стоит Хмырь, как витязь, на распутье, а на камне надпись: «Налево пойдешь — смертью умрешь. Пойдешь прямо — сдохнешь. Направо пойдешь — умереть не умрешь, но и жив не будешь». На подобном фоне даже картины колхозного счастья выглядят плохо прикрытым издевательством
Странно, но этот фильм был снят в одном году с совершенно идеологически однозначным «Чапаевым». Подчеркнутый гротескно-лубочный стиль «Счастья» в 1960-е гг. очаровал французских лидеров «новой волны» во главе с Ж.–Л.Годаром.

6. Уступи место завтрашнему дню (Make Way for Tomorrow) / Л.Маккэри / США, 1937; рейтинг Кинопоиска 7.6, IMDb 8.1
Бытовая трагедия.
Отцы и дети. Старое поколение сходит со сцены. Король Лир (и его жена) на современный лад, в декорациях Великой депрессии…

7. Великий диктатор (The Great Dictator) / Ч.Чаплин / США, 1940; рейтинг Кинопоиска 8.1, IMDb 8.4
Политическая сатира.
Кто-то считает лучшим фильмом Чаплина «Золотую лихорадку», кто-то — «Новые времена», и они тоже хороши. Но «Великий диктатор» для меня вне конкуренции.
В этом фильме Чаплин уже заговорил (а в финале даже толкнул целую пафосную речь). Но свои таланты мима не растерял. И с успехом применил сразу в двух ролях.
Прицел, конечно, на Гитлера с Муссолини, но показательно, что премьера фильма у нас состоялась аж в 1989 г., при открытии Музея кино в Москве; а на ТВ он был показан лишь в 2004 г.

8. Фантазия (Fantasia) / Б.Шарпстин / США, 1940; рейтинг Кинопоиска 7.7, IMDb 7.7
Музыкальный мультфильм-иллюстрация.
Мой любимец — я его как-то уже рекламировала. Оригинальная сюжетная «экранизация» — в цвете — восьми фрагментов классической музыки: фрагменты из Баха и Бетховена, кусочек из «Весны священной» и из «Ученика чародея», сюита из «Щелкунчика», танец часов из «Джоконды», «Ночь на Лысой горе» и «Ave Maria» Шуберта.
Отличная рисовка — и для каждого фрагмента своя. В 1999 г. еще и «Фантазию 2000» выпустили, но она послабее.

9. Гражданин Кейн (Citizen Kane) / О.Уэллс / США, 1941; рейтинг Кинопоиска 7.7, IMDb 8.2
Экзистенциальная драма.
Блестящая карьера и личностное крушение — материал первого плана. Сквозь него просвечивает глубинная тема непознаваемости одного человека для другого / других. История Кейна рассказана пятью разными людьми, и каждый из них убежден, что хорошо его знал. Образ дробится на множество отражений, но ключа нет ни у кого.

10. Касабланка (Casablanca) / М.Кёртиц / США, 1942; рейтинг Кинопоиска 8.0, IMDb 8.5
Романтическая военно-тыловая мелодрама.
Драматичный любовный треугольник на фоне смертельной опасности, конфликт между долгом и чувством… Большую часть зрительского внимания захватывает циничный и разочарованный Хэмфри Богарт в роли владельца бара.
И еще один циник тут по-своему хорош: себе-на-уме коррумпированный начальник местной полиции.

11. Газовый свет (Gaslight) / Дж. Кьюкор / США, 1944; рейтинг Кинопоиска 7.9, IMDb 7.8
Мелодраматический триллер.
На беспроигрышный сюжет «в одном доме с врагом» накладывается тема психологического прессинга на грани гипноза: от названия фильма пошел термин «газлайтинг». Ингрид Бергман в роли жертвы. И атмосферные лондонские туманы — all inclusive!

12. Черный нарцисс (Black Narcissus) / М.Пауэлл, Э.Прессбургер / Великобритания, 1947; рейтинг Кинопоиска 6.9, IMDb 7.7
Романтическая драма.
Сюжет начинается почти как опереточный — но главное впереди. Мораль? Возможно, уход от мира не должен превращаться в способ бежать от себя?
Но фильм замечателен прежде всего не моралью, а своей живописностью. Католический монастырь в горах Гималаев, да еще и на пленке «Техниколор»! (К слову, все величественные пейзажи сняты в киностудии — но этот факт не бросается в глаза.)

13. Похитители велосипедов (Ladri di biciclette) / В. Де Сика / Италия, 1948; рейтинг Кинопоиска 7.9, IMDb 8.2
Социально-бытовая драма.
Общеизвестная классика и просто душевное кино, икона итальянского неореализма. История выживания — не в постапокалипсисе, не на необитаемом острове или на льдине, а в Риме, в центре цивилизованного мира, куда, по слухам, ведут все дороги — и где «по воскресеньям всегда дождь». Люблю этот фильм за то, что способна сочувствовать его героям (что бывает далеко не всегда) — и за то, что на их фоне можно ощущать себя баловнем судьбы. У нас все же бывают и погожие воскресенья.

14. Наследница (The Heiress) / У.Уайлер / США, 1949; рейтинг Кинопоиска 7.6, IMDb 8.1
Психологическая драма-экранизация.
Удачное киновоплощение повести Г.Джеймса «Вашингтонская площадь». Причем «удачное» в данном случае — не столько аутентичное (применительно к экранизации такой фокус редко возможен), сколько конгениальное — родственное, но с собственной парадигмой.
У писателя это драма брошенного на ветер, никому не нужного драгоценного дара любви (близко к бальзаковской «Евгении Гранде»). У режиссера — драма ожесточения, «порчи души». Исчезли некоторые важные для автора повести идеи, которые просто не поддавались экранному воплощению. Зато возникли новые акценты, расставленные благодаря возможностям и средствам кино.

15. Орфей (Orphée) / Ж.Кокто / Франция, 1950; рейтинг Кинопоиска 8.0, IMDb 7.8
Философско-поэтическая притча.
Миф средствами авангардного модернистского кино. Миф — ядро и каркас реальности, зеркальные и параллельные планы фильма, наплывы камеры.
И, пожалуй, самая ответственная роль Жана Марэ на экране: в театре ему доводилось играть в пьесах Шекспира, Расина и Шоу, а вот кинематограф обрек его на «фильмы плаща и шпаги», где мало чем можно щегольнуть, кроме природных данных.

16. Бульвар Сансет (Sunset Blvd.) / Б.Уайлдер / США, 1950; рейтинг Кинопоиска 8.0, IMDb 8.4
Драма-нуар.
Жестокая вещь, но, что называется, смотрится на одном дыхании.
Не просто старость (даже и не старость еще), а чувство, что ты «вышел в тираж». Отброшен на обочину. И, хуже всего, не можешь отпустить прошлое. Тем более что это прошлое наполнено блеском славы.
Вот так начинаешь цепляться за призраки.

17. Запрещенные игры (Jeux interdits) / Р.Клеман / Франция, 1952; рейтинг Кинопоиска 7.8, IMDb 8.0
Военная психологическая драма.
Ближе к середине начинается уклон в трагикомедию.
Фильм, который нельзя ни забыть, ни с чем-то перепутать. Дети и война. Смерть, которая стала не просто обыденностью, но захватывающей игрой.

18. Плата за страх (Le salaire de la peur) / А.–Ж.Клузо / Франция, 1952; рейтинг Кинопоиска 8.0, IMDb 8.1
Приключенческий триллер.
Напряжение держится до самого финала, и типажи интересные. Между тем это как раз из тех жанров, которые я обычно игнорирую. Что ж, лишнее подтверждение тому, что хорошо сработать можно в любом жанре (впрочем, и плохо — тоже).

19. Каникулы господина Юло (Les vacances de Monsieur Hulot) / Ж.Тати / Франция, 1953; рейтинг Кинопоиска 7.1, IMDb 7.3
Эксцентрическая комедия.
Один из моих любимых режиссеров и актеров (я про него уже как-то делала пост) — достойный преемник Чаплина, создавший образ нескладного молчаливого чудака, вокруг которого постоянно творится какая-то сумятица. В мире Тати вещи не менее выразительны, чем живые люди, а слова просто не нужны: уж они-то давно ничего не выражают.

20. Дьяволицы (Les diaboliques) / А.–Ж.Клузо / Франция, 1954; рейтинг Кинопоиска 7.7, IMDb 8.1
Криминально-детективный триллер.
Добротный образчик жанра, французская версия нуара с «вотэтоповоротом» в середине, с Симоной Синьоре на всем протяжении и с изюминкой в самом конце. Спойлерам — нет.

21. Семь самураев (Shichinin no samurai) / Акира Куросава / Япония, 1954; рейтинг Кинопоиска 8.2, IMDb 8.6
Эпическая драма-боевик.
Правда, «боевик» специфический — самурайский. Однако это и так всем известно и очевидно.
Собственно «боевая» часть — это, конечно, славно. Но особенно подкупает, что самураи тут — не типовые семь из ларца, одинаковых с лица, — а очень разные. Тосиро Мифунэ, конечно, отжигает. (И почему-то мне особенно обидно за Кюдзо.)

22. Чувство (Senso) / Л.Висконти / Италия, 1954; рейтинг Кинопоиска 6.9, IMDb 7.4
Ретро-мелодрама.
Последние дни австро-венгерской оккупации Венеции, «постыдная и печальная любовь»…. Смутно напомнило «Ванину Ванини», только вывернутую наизнанку: не на того эта «Ванина» напоролась!
Цветной, снято в роскошном барочном стиле, как Висконти любит.

23. Дорога (La strada) / Ф.Феллини / Италия, 1954; рейтинг Кинопоиска 8.0, IMDb 8.0
Символическая мелодрама.
Бродячие циркачи. Простые люди, переживающие сложные чувства, которые они не в состоянии осмыслить.
Сквозь сюжет просвечивает метафора странствий человечества, вслепую бредущего по жизни: кто-то — в поисках ответа на свои вопросы, а кто-то не способен даже сформулировать вопрос.

24. Песнь дороги (Pather Panchali) / Сатьяджит Рей / Индия, 1955; рейтинг Кинопоиска 7.7, IMDb 8.2
Экзистенциально-поэтическая драма.
Если что-то способно опоэтизировать нищету, то это ностальгия по детству, особенно если оно погружено в экзотичную обстановку — и снимают всё это дело Сатьяджит Рей и его оператор Субрата Митра.

25. Убийцы леди (The Ladykillers) / А.Маккендрик / Великобритания, 1955; рейтинг Кинопоиска 7.1, IMDb 7.6
Черная комедия.
Хотя она и черная, но цветная.
Любая британская старушка, даже если она не мисс Марпл, — настоящая чума для гангстеров. Пусть их будет хоть целая шайка.

#картинки_в_блогах #времена_года

Иоганн Густав Ланге (1811–1887). Зимний пейзаж в лунном свете

Иоганн Ланге родился в маленьком прусском городке Мюльхайм-на-Руре, который лишь незадолго до этого получил статус города, — ныне он входит в состав земли Северный Рейн–Вестфалия.
В начале XIX века эти края стали «родиной» не только немецкого угля, но и немецкой живописи нового времени: в столице Рейнской провинции Дюссельдорфе была создана Академия искусств, выпускники которой впоследствии работали в Европе и США, создавая там собственные школы (в частности, американскую «школу реки Гудзон»). Особенных успехов дюссельдорфская школа живописи добилась в области пейзажа.

#даты #литература #длиннопост
250 лет Джейн Остен (1775–1817).
За 41 год своей недлинной жизни она написала шесть романов, о которых нельзя сказать, что они сохраняют популярность вот уже более двухсот лет. Нет — они сегодня более популярны, чем были в XIX веке — и даже чем в ХХ. Тенденция прямо обратная обычному погружению «старинных» писателей в забвение.
Сочинения Остен вообще не переводились на русский язык (да-да, и до революции тоже!), пока в 1967 году в серии «Литературные памятники» не вышел роман «Гордость и предубеждение»… и снова пауза.
В советских вузах незадачливую Джейн также не изучали. Конкретно у нас XIX век читал специалист по английской классике, который нашел время даже для Бульвер-Литтона (в те времена тоже нам почти не известного) и тем более для сестер Бронте, — но об Остен не было сказано ни слова. Хотя ничто, абсолютно ничто не мешало: программу курса составляет тот, кто его ведет.

#даты #история #книги
200 лет: 14 декабря 1825 года


Гордин Я.А. Декабристы. Мятеж реформаторов: Изд. доп. и испр. — СПб., 2023.

Кто как, а я из школьных уроков истории вынесла убеждение (вуз его не изменил), будто события 14-го декабря были хоть и благородной, но чистейшей авантюрой, заведомо обреченной на поражение. Хотя в основном это убеждение базировалось на знаменитой формуле: «страшно далеки они от народа».
Книга-исследование Я.Гордина, построенная на огромном архивном материале, в первых главах подробно рассматривает предпосылки и условия, при которых гвардия в России некогда превратилась в реальную политическую силу, способную смещать царей.
Еще одна посылка, от которой автор отталкивается, — глобальное противоречие, заложенное в фундамент петровского государства:

незапланированный #репост #цветы_реала #звери #алкоблоги
Странное.
Четвертые сутки меня по всем углам и закоулкам, начиная с mail.ru, преследует одна и та же новость (абсолютно ничем с моей стороны не спровоцированная).
Ощущение, будто Вселенная посылает какой-то сигнал. Но непосредственно ко мне он ни малейшего отношения иметь не может.
Похоже, это нечто вроде «письма счастья», которым я обязана поделиться с окружающими. Во избежание. А также ради общего блага.

ПОМНИТЕ! ЧРЕЗМЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ И ЯВЛЯЕТСЯ МОЩНЫМ КРИМИНОГЕННЫМ ФАКТОРОМ

Дорогое Гомеостатическое Мироздание, надеюсь, теперь ты от меня отвяжешься. Заранее спасибо.

#ГП #переводческое (не мое) не #юмор — но местами забавно

Как звучат имена персонажей ГП в китайском и японском переводе?
Иностранные фамилии в китайском языке записываются подходящими по звучанию иероглифами. Однако наличие большого числа омонимов позволяет иногда подбирать среди них более или менее «говорящие» по смыслу, если переводчик решил этим озаботиться.
В случае с ГП переводчики с материкового Китая заморачивались мало. В тайваньской версии изобретательности проявили несколько больше. Местами она почти совпадает с материковой, местами отличается (наиболее заметные расхождения приводятся в скобках). Но в целом преобладает все-таки фонетический, а не смысловой перевод — возможно, это и к лучшему, учитывая наш опыт с долгопупсами и злодеусами.
В Японии еще проще: иностранные имена записываются по фонетическому принципу с помощью катаканы. И суровые японские переводчики не только имена с фамилиями, но даже клички не переводят: видать, японский бог не велит.
Итак, китайско-японский ГП — русская транслитерация (в произношении от некоторых гласных остается лишь призвук).
Кое-какие варианты выглядят весьма экзотично.

СТУДЕНТЫ ХОГВАРТСА:
Гарри Поттер: 哈利･波特 Хали Ботэ, яп. Харии Потта
Для фамилии используются иероглифы со значением «волна» и «особенный».
Рон Уизли: 罗恩･韦斯莱 Лоэнь Вэйсылай (тайв. 榮恩･衛斯理 Жунъэнь Вэйсыли), яп. Рон Уидзури
Тайваньский переводчик для имени тут выбрал иероглифы со значением «слава» и «дар, польза».
Гермиона Грейнджер: 赫敏･格兰杰 Хэминь (тайв. 妙麗 Мяоли) Гэланьцзе, яп. Хамайонии Гурендзя
Для имени в материковом Китае использован иероглиф со значением «быстрый, ловкий» (плюс в составе того же имени подлинная китайская фамилия Хэ); а тайваньский переводчик передал только последние два слога (Миона — как в фанфиках!) иероглифами со значением «хороший, красивый».
Драко Малфой: 德拉科･马尔福 Дэлакэ Маэрфу (тайв. 跩哥･馬份 Чжуайгэ Мафэнь), яп. Дорако Маруфой
Для имени в Тайване подобрали иероглифы с примерным значением «высокомерный старший брат».
Фред и Джордж Уизли: 弗雷德 & 乔治･韦斯莱 Фулэйдэ & Цяочжи Вэйсылай, яп. Фурэддо & Дзёдзи Уидзури
Джинни Уизли: 金妮･韦斯莱 Цзиньни Вэйсылай, яп. Дзинии Уидзури
Имя можно перевести как «золотая девочка».
Невилл Лонгботтом: 纳威･隆巴顿 Навэй Лунбадунь, яп. Нэбиру Ронгуботому
Колин Криви: 科林･克里维 Кэлинь Кэливэй, яп. Корин Куриибии
Луна Лавгуд: 卢娜･洛夫古德 Луна Лофугудэ, яп. Руна Рабугуддо
Последний иероглиф в имени обычен в китайских именах для девочек. Последний иероглиф в фамилии со значением «добродетель» часто используется при транскрибировании имен.
Чоу Чанг: 张秋 Цю Чжан, яп. Тёу Тян
Для имени выбран иероглиф со значением «осень».
Седрик Диггори: 塞德里克･迪戈里 Сайдэйкэ Дигэли (тайв. 西追･迪哥里 Сичжуй Дигэли), яп. Сэдорикку Дигории
Гойл: 高尔 Гаоэр, яп. Гойру
Первый иероглиф означает «высокий, рослый».
Крэбб: 克拉布 Кэлабу, яп. Кураббу

ШТАТ ХОГВАРТСА:
Альбус (Персиваль Вулфрик Брайан) Дамблдор: 阿不思･珀西瓦尔･伍尔弗里克･布赖恩･邓布利多 Абусы (Посиваэр Уэрфуликэ Булайэнь) Дэнбулидо, яп. Арубасу (Пасибару Уруфурикку Бурайан) Данбурудоа
Переводчики постарались сохранить оттенок шуточности. Имя Альбус записано иероглифами со значением вроде «ах, не думай», а фамилия Дамблдор — «от Дэна толку мало». Намек на политика Дэн Сяопина?
Минерва Макгонагалл: 米勒娃･麦格 Милэва Майгэ, яп. Минеруба Макугонагару
Северус Снейп: 西弗勒斯･斯内普 Сифулэсы Снэйпу (тайв. 賽佛勒斯･石內卜 Сайфолэси Шинэйбу), яп. Сэбурусу Сунэйпу
В тайваньской версии имени Северус использован иероглиф «камень».
Флитвик: 弗立维 Фуливэй, яп. Фуриттовику
Спраут: 斯普劳特 Сыпулаотэ (тайв. 芽菜教授 Я-цай), яп. Супурауто
На Тайване использовали смысловой перевод фамилии — «овощ».
Сибилла Трелони: 吉德罗･洛哈特 Сибиэр Тэлилаони (тайв. 西碧･崔老妮 Сиби Цуйлаони), яп. Сибиру Тореронии
Тайваньский переводчик подобрал для фамилии иероглифы со значением «быстро превращающаяся в старую деву».
Квиррелл: 奇洛 Цило (тайв. 奎若 Куйжо), яп. Куиреру
В материковой версии первый иероглиф означает «странный»; в тайваньской это обычная китайская фамилия.
Гилдерой Локхарт: 吉德罗･洛哈特 Цзидэло Лохатэ, яп. Гирудерой Роккухаато
Первые два иероглифа имени означают «благоприятный» и «добродетель».
Долорес Джейн Амбридж: 多洛雷斯･简･乌姆里奇 Дололэсы Цзиань Умулици (тайв. 桃樂絲·珍·恩不里居 Таолэсы Чжэнь Эньбулицзю), яп. Дороресу Дзэн Анбуридзи
Переводчик с материкового Китая использовал иероглифы с общим значением «темная служанка внутри странного», но функция иероглифов — фонетическая. В тайваньской версии фамилии имеется оттенок смысла «нет доброты».
Гораций Слагхорн: 霍拉斯･斯拉格霍恩 Холасы Сылагэхоэнь (тайв. 赫瑞司･史拉轟 Хэжуйсы Шилахон), яп. Хорасу Сурагухоон
Хуч: 霍琦 Хуоци, яп. Фуути
Помфри: 庞弗雷 Панфулэй, яп. Понфурии
Аргус Филч: 费尔奇 Фэйэрци, яп. Аагасу Фирути
Фамилия содержит иероглиф «вор», что перекликается со значением в оригинале.
Рубеус Хагрид: 鲁伯･海格 Лубо Хайгэ, яп. Рубиусу Хагуриддо

ОРДЕН ФЕНИКСА:
Джеймс Поттер: 詹姆･波特 Чжаньму Ботэ, яп. Дземудзу Потта
Лили Поттер: 莉莉･波特 Лили Ботэ, яп. Ририи Потта
Ремус Люпин: 雷木思･卢平 Лэймусы Лупин (тайв. 雷木思･路平 Лэймусы Лупин), яп. Римасу Руупин
В тайваньском варианте иероглифы фамилии имеют значение «ровная дорога».
Сириус Блэк: 小天狼星･布莱克 Сяотяньлансин Булайкэ, яп. Сириусу Буракку
Имя Сириус переведено как «звезда Небесного Волка», и перед ним добавлено слово «молодой, младший».
Кингсли Шеклболт: 金斯莱･沙克尔 Цзиньсылай Шакээр (тайв. 金利･俠鉤帽 Цзиньли Сягоумао), яп. Кингудзурии Сяккуруборуто
Грозный Глаз Муди: 疯眼汉穆迪 Фэн Янь Хань Муди (тайв. 瘋眼穆敵 Фэн Янь Муди), яп. Маддо Ай Мууди
Прозвище китайцы перевели буквально; фамилия в тайваньской версии содержит иероглиф «враг».
Нимфадора Тонкс: 尼法朵拉･唐克斯 Нифадуола Танкэсы (тайв. 小仙女･東施 Сяосяньну Дунши), яп. Нинфадора Тонкусу
Имя Нимфадора в материковой версии содержит иероглиф «закон монахинь». В более изобретательной тайваньской оно переведено как «маленькая фея, нимфочка», a фамилия тут замещается известным по легенде именем завистливой соседки древнекитайской красавицы, но даже эту фамилию Тонкс предпочитает своему слащавому имени с оттенком «нимфеточности».
Артур и Молли Уизли: 亚瑟 & 莫丽･韦斯莱 Ясэ & Моли Вэйсылай, яп. Ааса & Мории Уидзури
Мундунгус Флетчер: 蒙顿格斯･弗莱奇 Мэндунгэсы Фулаци, яп. Мaндaнгасу Фуреття

ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ И К°:
Волдеморт: 腹地魔 Фудимо, яп. Ворудемоото
Переводится примерно как «демон-Будда» или «подземный демон».
Том Риддл: 汤姆･里德尔 Танму Лидээр, яп. Тому Ридору
Люциус Малфой: 卢修斯･马尔福 Лусюсы Маэрфу, яп. Русюсу Маруфой
Нарцисса Малфой: 水仙·马尔福 Шуйсянь Маэрфу, яп. Нарусицца Маруфой
Смысловой перевод имени Нарцисса.
Беллатрикс Лестрейндж: 貝拉·雷斯壯 Бэйла Лэйсычжуан, яп. Бэраториккусу Ресуторанджю
Барти Крауч: 巴蒂･克劳奇 Бади Кэлаоци, яп. Баати Кураути
Питер Петтигрю: 小矮星彼得 Сяоайсин Бидэ, яп. Пиитаа Пэтигурю
Как и в случае с Сириусом, перед именем Питера использовано слово «маленький», а само имя переведено иероглифами «карликовая звезда» (намек на подражание Сириусу): на передачу звучания китайский переводчик тут не претендует.
Фенрир Грейбек: 芬里尔･格雷伯克 Фэньлиэр Гэлэйбокэ (тайв. 焚銳･灰背 Фэньжуй Хуэйбэй), яп. Фуэнрииру Гурэйбакку
B материковом Китае транслитерация фонетическая, а тайваньцы перевели всё это как «Пылающий Клинок Серая Спина».

МАГГЛЫ:
Вернон Дурсль: 弗农･德思礼 Фунун Десыли, яп. Банон Дадзурии
Петуния Дурсль: 佩妮･德思礼 Пэйни Десыли, яп. Петюниа Дадзурии
Дадли Дурсль: 达力･德思礼 Дали Десыли, яп. Дадории Дадзурии
Использованные в имени Дадли иероглифы имеют значение «достигать» и «сила».

ПРОЧИЕ:
Рита Скитер: 丽塔･斯基特 Лита Сыцзитэ (тайв. 麗塔･史譏 Лита Сицзи), яп. Риита Cyкиита
Фамилия в тайваньской версии содержит иероглифы «история» и «глумиться».
Корнелиус Освальд Фадж: 康奈利･奥斯瓦尔德･福吉 Каннайли Аосываэрдэ Фуцзи, яп. Коонериусу Одзуварудо Фадззи
Руфус Скримджер: 鲁弗斯･斯克林杰 Луфусы Сыкэлиньцзе (тайв. 盧夫･昆爵 Луфу Куньцзюэ), яп. Рууфасу Cyкуримудзёру
Олливандер: 奥利凡德 Аолифаньдэ, яп. Орибандаа
Игорь Каркаров: 伊戈尔･卡卡洛夫 Игээр Какалуофу, яп. Игоору Карукарофу
Виктор Крам: 威克多尔･克鲁姆 Вэйкэдоэр Кэлуму, яп. Бикутоору Кураму
Олимпия Максим: 奥利姆･马克西姆 Аолиму Макэсиму (тайв. 歐琳･美心 Оулинь Мэйсинь), яп. Оринпэ Макисииму
В тайваньской версии фамилия имеет значение «прекрасное сердце».
Флер Делакур: 芙蓉･德拉库尔 Фужун Дэлакуэр, яп. Фураа Деракууру
Имя в материковой версии переведено как «гибискус» или «лотос», а в тайваньской — как «цветок».
Крюкохват (Грипхук): 拉环 Лахуань, яп. Гуриппуфукку
Смысловой перевод: иероглифы со значением «тянуть» и «кольцо».
Добби: 多比 Доби, яп. Добии
Кричер: 克利切 Кэлицэ, яп. Куриитя

МАРОДЕРЫ:
Сохатый (Prongs): 尖头叉子 Цзяньтоу Чацзы (тайв. 鹿角 Лу Цзяо), яп. Пуронгудзу
Переводчик из материкового Китая использовал иероглифы «острая голова» и «вилка»; тайваньский — «олень» и «рог».
Бродяга (Padfoot): 大脚板 Да Цзяобань (тайв. 獸足 Шоу Цзу), яп. Паддофутто
Материковая версия составлена из иероглифов «большой» и «подставка для ног»; тайваньская означает «большая лапа».
Лунатик (Moony): 月亮脸 Юэлян Лянь (тайв. 月影 Юэ Ин), яп. Мууни
В материковой версии прозвище означает «лунный лик», в тайваньской — «лунная тень».
Хвост (Wormtail): 虫尾巴 Чун Вэйба (тайв. 蟲尾 Чун Вэй), яп. Ваамутээру
В обоих случаях переводится как «Червехвост».

ЗВЕРУШКИ:
Норберт: 诺伯 Нобо, яп. Нообаато
Пушок (Флаффи): 路威 Лувэй (тайв. 毛毛 Маомао), яп. Фураффии
Тайваньцы перевели кличку по смыслу, а в версии материкового Китая присутствуют иероглифы «дорога» и «угроза» (функция сторожа).
Клык (Фэнг): 牙牙 Яя, яп. Фангу
Китайский перевод — буквальный смысловой.
Арагог: 阿拉戈克 Алагэкэ, яп. Арагогу
Клювокрыл (Бакбик): 巴克比克 Бакэбикэ (тайв. 巴嘴 Ба Цзуй), яп. Баккубиику
Фоукс: 福克斯 Фукэсы (тайв. 佛客使 Фокэси), яп. Фоокусу
В тайваньской версии использованы иероглифы «Будда», «гость» и «посланник».
Миссис Норрис: 洛丽丝夫人 Лолисы фужэнь (тайв. 拿樂絲太太 Налэсы тайтай), яп. мисэсу Норису
Tут перевода как такового нет вообще. Первый иероглиф — китайская фамилия, остальные два означают «красивая» и «шелковая нить»: в тайваньской версии — «получить удовольствие» и «нить».
Хедвиг: 海德薇 Хайдэвэй (тайв. 嘿美 Хэймэй), яп. Хэдовигу
Тайваньцы перевели имя совы как «эй, красавица».
Тревор: 莱福 Лайфу (тайв. 吹寶 Чуйбао), яп. Торебаа
В материковом переводе использовали популярную кличку домашних животных, на Тайване передали фонетическое звучание, включив иероглиф «сокровище».
Косолапсус (Крукшэнкс): 克鲁克山 Кэлукэшань (тайв. 歪腿 Вайтуй), яп. Куруккусянкусу
На материке кличку транслитерировали, а на Тайване перевели дословно: «кривоногий».
Короста (Скабберс): 斑斑 Баньбань, яп. Cyкябаадзу
Смысловой перевод: значения иероглифа — «пятнистый, полосатый».
Нагини: 纳吉尼 Нацзини, яп. Нагини

ОСНОВАТЕЛИ:
Годрик Гриффиндор: 戈德里克･格兰芬多 Гэдэликэ Гэланьфэньдо, яп. Годорикку Гурифиндоору
В тайваньском переводе слово «Гриффиндор» выглядят как 葛來分多 — последние три иероглифа означают «приходит много баллов», намекая на соревнование между домами.
Салазар Слизерин: 萨拉查･斯莱特林 Салача Сылайтэлинь, яп. Сарадзаару Суридзарин
Ровена Райвенкло: 罗伊纳･拉文克劳 Лоина Лавэнькэлао, яп. Ровэна Рэйбункуро
Хельга Хаффлпафф: 赫尔加･赫奇帕奇 Хээрцзя Хэципаци, яп. Хэруга Хаффурупафу

ОСНОВНЫЕ ТОПОНИМЫ:
Прайвет-драйв: 女贞路 Нюйчжэнь Лу (тайв. 水蠟樹街 Шуйлашу Цзе), яп. Пурибэтто дори
В первом варианте китайского перевода улица — Бирючиновая, во втором… короче, это восковой плющ.
Литтл-Уингинг: 小惠金区 Сяо Хуэйцзинь-цюй (тайв. 小惠因區 Сяо Хуэйинь-цюй), яп. Ритору Уиндзингу
Значение имеют иероглифы «маленький» и «район»; «Уингинг» воспроизведено по звучанию.
Нора: 陋居 Лоуцзюй (тайв. 洞穴屋 Дунсюэ-у), яп. Какурэ-ана
Первый вариант китайского перевода — «Скромное жилище»; второй — «Пещерный дом».
И в лесу скончался большой слон: японский переводчик решил, что Нора — это все-таки не название. И тоже перевел: «Скрытая дыра».
Оттери-Сент-Кэтчпоул: 奥特里 ‒ 圣卡奇波尔 Аотэли Шэн Кацибоэр (тайв. 凱奇波區奧特瑞街 Кайципо-цюй Аотэжуй-цзе), яп. Оттарии Сенто Кяттипоору
Тайваньский переводчик ошибочно принял «St» за сокращение от «Street» и перевел название города как «улица Аотэжуй в районе Кайципо».
Диагон-аллея: 对角巷 Дуйцзяо Сян (тайв. 斜角巷 Сецзяо Сян), яп. Дайагон ёко-тё
Китайский перевод — смысловой, японский — фонетический.
Ноктюрн-аллея: 翻倒巷 Фаньдао Сян (тайв. 夜行巷 Есин Сян), яп. Ё-но ями ёко-тё / Нокутан ёко-тё
Перевод на материковый китайский ориентирован на прямое значение корней в названии Knockturn — «Сбивающий с ног переулок». На тайваньском — «Ночная аллея».
Над японским названием со значением «ночная тьма» переводчик поместил предлагаемое чтение, написанное катаканой: Нокутан, т. е. «ноктюрн». Это слово, заимствованное из английского, есть в японском языке, хотя мало кто догадается, что в оригинале присутствует игра слов.
Хогсмид: 霍格莫德 Хогэмодэ (тайв. 活米村 Хоми цунь), яп. Хогудзумиидо
Тайваньский переводчик выбрал иероглифы со значением «жить», «рис» и «деревня».
Годрикова лощина: 高锥克山谷 Гаочжуйкэ Шаньгу (тайв. 高錐克洞 Гаочжуйкэ Дун), яп. Годорикку-но тани
Хогвартс: 霍格沃茨 Хогэвоцы (тайв. 霍格華茲 Хогэхуацзы), яп. Хогуваацу

Более подробную версию (на всех меня не хватило), включая третьестепенных персонажей, а также перевод имен на вьетнамский язык, можно посмотреть на сайте
https://www.cjvlang.com/GB/Hpotter/index.html#TOP

#книги и #фанфики #писательство #статистика #длиннопост

Сначала у меня будет маленький #мемуар
В доисторические времена, когда у нас тока-тока начинали насаждать компьютеризацию — как водится, «сверху» и насильственным путем, — назначили меня по кафедре ответственной за этот процесс.
Тогда я еще по молодости полагала, будто наука должна отыскивать оптимальные методы для решения своих насущных проблем. Оказалось, что все с точностью до наоборот: требовалось отыскать проблемы, которые можно было бы решить предписанными методами.
Походила я на курсы, получила удостоверение «оператор персональных ЭВМ» (отпечатанное на пишмашинке) и под конец застенчиво призналась инструктору, что так и не поняла, с какой стороны мне подобраться к исполнению своей главной задачи.
— А в чем, собственно, она заключается? — осторожно поинтересовался наш местный Саша Привалов.

#старое_кино #аниме (мульт)
Стильные короткие мультики — в своем роде аниме-артхаус. Жанры самые разные, от трагедии до хохмы. В порядке хронологии.

Танец скелетов (1929, США, Уолт Дисней), 5 мин.
Черный юмор хэллоуинского образца и первый музыкальный мультфильм (использована музыка Сен-Санса и Грига).
https://vk.com/video-167471844_456239468

Сеча при Керженце (1971, СССР, Иван Иванов-Вано, Юрий Норштейн), 10 мин.
Фильм сделан с использованием плоской марионетки и метода вырезной перекладки. Действие идет под музыку Римского-Корсакова из оперы «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». «Сеча при Керженце» получила четыре Гран-При на международных фестивалях.

#картинки_в_блогах #времена_года

Важа Месхи (род. 1955). Старый Тифлис
В этом году Важе Месхи исполнилось 70 лет. Он окончил Тбилисскую государственную академию художественного искусства в 1985 году и тогда же стал членом Союза художников СССР.
Его работы посвящены образу старого Тбилиси, каким художник никогда его видеть не мог: когда Важа родился, такого Тбилиси уже не было. Это город, созданный его воображением. На это косвенно указывает и художественная манера, родственная стилистике «наива», и даже неизменно пустая полоса переднего плана внизу каждой картины, как бы отделяющая зрителя от изображаемой сцены. Но связью между прошлым и настоящим остаются памятники, подобные крепости Нарикала (на заднем плане).
Вместе с тем Тифлис Важи Месхи — не просто дань исторической ностальгии. Дымные тона, в которые погружены все его картины, — как дымка воспоминаний о городе детства. Он у каждого свой.

#даты #литература #длиннопост

7 (19) ноября 1825 года в Михайловской ссылке А.С.Пушкин завершил работу над трагедией «Борис Годунов».
И год, и число (7 ноября) по отдельности несут в себе значимые для нас политические ассоциации. — «Бывают странные сближенья», — как выразился сам автор по поводу другого своего произведения — шуточной поэмы «Граф Нулин», написанной в том же Михайловском 14 декабря 1825 года — в тот день, когда на Сенатской площади в Петербурге разыгрывалась в лицах одна из ярчайших драм российской истории.
«Борис Годунов» — не летопись и не исторический труд: это произведение художественное. И Годунов как литературный персонаж не тождествен историческому Годунову (как исторический Сальери не есть Сальери из «Маленьких трагедий»). Действительно ли Годунов был виновен в том, в чем его обвиняла молва, — этого вопроса Пушкин не ставит и не решает: у него другие задачи. «Тьмы горьких истин нам дороже…»
Толчком для создания трагедии послужили Х и ХI тома «Истории государства Российского» Н.М.Карамзина, вышедшие в 1824 году. А в художественном плане пьеса Пушкина близка к историческим хроникам Шекспира, с их соединением стихов и прозы, трагического и комичного.
Другое отличие от классической трагедии: «Борис Годунов» не завершался со смертью протагониста. Следом за ней происходят события огромной важности — и происходят уже без Годунова и помимо него. Собственно, власть над происходящим он теряет именно тогда, когда принимает власть над царством.
Объяснение этого парадокса подводит к одной из главных идейных посылок трагедии.
Пьеса начинается с согласия Бориса принять державу. Но представлено это событие очень нетрадиционно. Ни сам Борис, ни упрашивающие его патриарх и бояре на сцене не присутствуют. Вместо этого — толпа народа, сначала на Красной площади, а затем у Новодевичьего монастыря. Изображены притом даже не первые, а последние ряды этой толпы: им ничего не видно — да, в общем-то, и все равно, и они механически повторяют действия стоящих впереди:
Это равнодушие, послушная готовность подхватывать суфлируемые «сверху» реплики: «О Боже мой, кто будет нами править? / О горе нам!» — та часть вины, которая лежит на народе. Другая ее часть — на Борисе; притом он принимает ее сознательно.
Образ Годунова незадолго перед тем привлек и внимание поэта-декабриста К.Ф.Рылеева, в своих «Думах» трактовавшего этот персонаж в нужном ему духе, как мученика государственной идеи, ради которой он приемлет и терзания совести, и осуждение народа:
У Пушкина Годунов сложнее — и по характеру, вероятно, ближе к своему прототипу.

Исторический Борис Годунов поднялся до трона из опричников Ивана Грозного. Его положение при дворе упрочил сначала брак с дочерью царского любимца Малюты Скуратова, а затем брак его сестры Ирины Годуновой с царевичем, впоследствии государем Федором Иоанновичем. При молодом и простодушном Федоре Годунов, в качестве ближайшего родственника, стал и его другом, и опекуном, и фактическим правителем государства. Помимо Федора, между Годуновым и престолом осталось только одно препятствие — маленький царевич Дмитрий Иоаннович.
В 1591 году Дмитрий при туманных обстоятельствах погиб в Угличе. Молва упорно обвиняла в этой смерти Годунова, который после кончины Федора Иоанновича, последовавшей в 1598 году, принял царский венец. Фактически власть давно уже находилась в его руках, а сейчас перешла к нему и формально, так как род Мономаха с потомками Ивана Грозного прекратился. К версии убийства Дмитрия склонялся и Карамзин, добавляя, что в болезненном Федоре Годунов видел «явную жертву скорой естественной смерти» и не спешил, тем более что «как в течение всей жизни, так и при конце ее Феодор не имел иной воли, кроме Борисовой».
У Карамзина акцент сделан на властолюбивых устремлениях Годунова. Пушкин же принимает во внимание и общий характер государственной ситуации, который не мог не быть ясен Борису, столько лет стоявшему у трона. Ни слабый здоровьем и юродивый Федор Иоаннович, ни наследующий ему и тоже болезненный ребенок не могут быть реальными носителями власти. Она станет предметом спора честолюбивых бояр (трагедия и начинается рассуждениями князей, что они — царской «Рюриковой крови»). Бог весть, сколько бед ожидает Русь, пока этот спор будет тянуться! Так чем быстрее он кончится — тем лучше! Власть ведь все равно кому-то достанется, так почему бы не ему, Борису? Так и для всех будет лучше — ведь он самый опытный и мудрый политик, следовательно, и лучший правитель.
Добиваясь венца, Годунов рассчитывает этим актом объединить свой личный интерес с государственным. «Единое пятно» на его совести (так он его называет в пьесе) — смерть царевича.
Смыкание политической и моральной проблематики трагедии происходит именно в этой точке. Убийство — грех для человека. Но для правителя, который несет ответственность за судьбу государства и других людей, — будет ли оно грехом, если его ценой предотвратятся более страшные беды: раздор, мятежи, возможно, гибель тысяч?
В «Борисе Годунове» сформулирована теория «маленького зла», ценой которого предполагается купить общее благо, — будущая теория Раскольникова («да ведь тут арифметика…»). Как арифметическую задачу решает ее и Годунов.
Но арифметика не срабатывает — ни в том, ни в другом случае. В уравнении возникают неизвестные и не учтенные величины.
Предтеч героев Пушкина и Достоевского можно найти уже в Евангелии. На совете иудейских первосвященников и фарисеев, тревожащихся о судьбе народа, на который Иисус может навлечь гнев римлян, Каиафа говорит: «лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Иоан., ХI, 50).
Возможно, всё дело в том, кто именно этот «один человек»? Или нет?
Годунов получает власть и действительно употребляет ее на полезные для государства дела, но начинания его бессильно падают, оборванные цепочкой фатальных неудач: голод, пожары; глухое возмущение «черни», на которую царь жалуется после тщетных попыток привлечь ее на свою сторону:
Наконец над страной нависает зловещая тень Самозванца и предводимых им польских дружин.
Борису кажется, что виной всему неблагодарность народа и череда роковых случайностей («Мне счастья нет»). Если бы Пушкин держался того же мнения, это прикрепило бы трагедию к романтической традиции: герой, противостоящий, с одной стороны, толпе, с другой — враждебному року. Однако весь строй пьесы показывает, что от начала к концу развертывается цепь тесно связанных причин и следствий.
Пушкинские строчки легко становились своего рода формулами русской жизни, и «Борис Годунов» не стал в этом плане исключением: и «мальчики кровавые», и «еще одно, последнее сказанье», и «народ безмолвствует»… Среди них и восклицание Годунова: «Тяжела ты, шапка Мономаха!»
Его неявный смысл (с явным все понятно) связан с событиями, отраженными, в частности, в одном из первых русских исторических романов — «Клятва при Гробе Господнем» Н.А.Полевого (1832). Исходная точка его сюжета — завещание Владимира Мономаха, который передал великое княжение в обход существующего установления («лествичного права») своему сыну, а не брату; а его сын — своему.
В результате вместо одного законного носителя власти появляется несколько претендентов, у каждого из которых имеются какие-то свои права. Василий Косой и его брат Димитрий Шемяка восстают против великого князя Василия Темного — и вот уже русская земля охвачена междоусобной распрей. Даже единократное нарушение закона влечет тяжкие, со временем усугубляющиеся последствия; а попытки насильственного восстановления насильственно же нарушенной справедливости, в свой черед, влекут за собой новое зло.
Пушкинский Годунов — наследник Мономаха не по крови, а по духу — повторяет его роковую ошибку.
И теперь над Борисом тяготеет троякий суд: Бога, истории и его собственной совести. В той или иной мере все это — отражение народной ненависти, которая видит в нем мало что узурпатора — убийцу.
Неурожаи, стихийные бедствия, внезапная смерть жениха царевны Ксении могут, конечно, рассматриваться как вмешательство провиденциальных сил, казнящих грешника. Но ни одно царствование не протекало безоблачно. Подлинно зловещими эти события делает отношение к ним народного мнения, которое видит здесь перст Божий и, следовательно, возлагает ответственность на Бориса («Кто ни умрет, я всех убийца тайный…»). Наконец это обвинение звучит и в открыто брошенной Годунову реплике Юродивого: «Нельзя молиться за царя Ирода — Богородица не велит».
Если голос Юродивого — голос народа и Бога (не случайно его партия стала одной из центральных в опере М.П.Мусоргского), то летопись Пимена — приговор народа и Истории. Летописец Пимен появляется в трагедии единственный раз (сцена «Ночь. Келья в Чудовом монастыре») — и только в этом качестве:
Григорий, которого рассказ Пимена и подвигает на его отчаянную затею, подводит итог:
Наконец, сам царь с горечью признается себе, что не достиг ни блага для Руси, ни счастья для себя самого: «Ни власть, ни жизнь меня не веселят…». Он мог бы устоять под тяжестью всех упреков, если бы обрел поддержку в сознании своей правоты, — но собственная совесть тоже свидетельствует против него. Со ступеней трона навстречу ему поднимается окровавленный призрак мальчика с державой и скипетром в руках:
Современник Пушкина И.В.Киреевский писал, что в трагедии царствует «тень умерщвленного Дмитрия». Она придает силу Самозванцу, который сам по себе — ничто перед Годуновым. У Отрепьева есть свои достоинства: он предприимчив, храбр, набрался кое-какого воинского опыта, — но это всего лишь авантюрист, и он стремится использовать обстоятельства в своих интересах, в сущности, так же, как это до него сделал Борис — только уже без мыслей об «общем благе» (искренность которых у Бориса проверке не поддается).
Отрепьев лишь повторяет его поступок и его логику: почему бы и не я? Более того, он много проигрывает Борису и опытом, и характером. Удача всего предприятия ставится под удар его опрометчивой откровенностью с честолюбивой красавицей, задумавшей увлечь царевича: «Я не хочу делиться с мертвецом / Любовницей, ему принадлежащей!» Сама Марина находит его несдержанность жалкой:
Не странно, что и Годунов не верит поначалу в серьезную опасность:
Армия, с которой Самозванец движется на Русь, — жалкая и нестройная орда в сравнении с регулярными войсками Бориса. Но он одерживает одну победу за другой; города сдаются без боя. За него — его имя. Народ видит в нем мстителя за попранную справедливость, не задумываясь еще о том, что за спиной Лжедмитрия — иноземные рати и мрачный закон, согласно которому зло рождает зло.
В трагедию поэт вводит своего предка, Пушкина, и доверяет ему произнести очень важные слова — о силе, которой держится любое историческое движение:
Грех Бориса отнюдь не нуждается в непосредственном вмешательстве Провидения, чтобы навлечь кару на его голову. Он сам влечет ее за собой. Именно преступление Годунова лишило его поддержки подданных, породило фигуру Самозванца и открыло дорогу всем дальнейшим бедствиям. Интересно, что в трактовке Карамзина звучат как раз провиденциальные мотивы: внезапная смерть Бориса, как громом его поражающая посреди торжественного приема, видится карой Божьей, которая и решает исход дела:
«И торжество самозванца было ли верно, когда войско еще не изменяло царю делом; еще стояло, хотя и без усердия, под его знаменами? Только смерть Борисова решила успех обмана».
Напротив, у Пушкина смерть царя кажется едва ли не избавлением, потому что все свидетельствует о близком крушении.
В «Борисе Годунове» отход Пушкина от фаталистической концепции истории и личности выразился не только в обнажении естественной логики событий. Человеку в мире Пушкина дан свободный выбор, и, как правило, даже выбрав неверный путь, он еще получает возможность поправить свою ошибку.
Получает эту возможность и Годунов. Обсуждая с Думой планы усмирения Самозванца, он неожиданно выслушивает такое предложение от патриарха: перенести в Кремль мощи царевича Дмитрия, обнаружившие свою чудотворную силу.
В продолжение речи патриарха устанавливается общее смущение, а Борис «несколько раз отирает лицо платком», — гласит авторская ремарка.
Смущение Бориса вызвано не только страхом приблизиться к останкам своей жертвы. Сделать для народа явным их могущество значит, конечно, погубить Самозванца (если он не Дмитрий, то кто же он?), — но это значит также погубить себя. Силу чудесного исцеления, как правило, получают мощи невинноубиенного, мученика. Между тем официальная версия отрицала убийство царевича.
В этот момент Борис еще может спасти Русь признанием своего греха. Но он не в силах на это решиться. И тогда судьба его определяется окончательно.
Финал трагедии замыкает композиционное и сюжетное кольцо. Снова народ, толпящийся у Борисовых палат. Он шумно приветствует Самозванца. Дети Бориса — царевна Ксения и помазанный на царство после смерти отца Федор — томятся в заключении. Вдруг к ним заходит группа бояр и стрельцов. Из дома доносится крик — и замолкает. На крыльцо выходит Мосальский со словами:
К власти снова приходит убийца. Возмездие оборачивается кровавым фарсом и очередным преступлением.
Пушкин показывает логику обоюдной драмы власти и народа. Безвластие немыслимо; но власть искушает и развращает своего носителя, соблазняя его, казалось бы, неотразимыми доводами. Можно ли эффективно править людьми, строго блюдя нравственные прописи? В свою очередь, народу суждено убедиться, какие далеко идущие последствия имело его равнодушие в начале трагедии и как опрометчивы были надежды на скорое восстановление справедливости.
Грех Бориса, который виделся ему единичным, изолированным злом, долженствующим впоследствии загладиться мудрым управлением, приносит плоды и выходит из-под его контроля еще при его жизни. Его поступок создает, выражаясь юридическим языком, прецедент. Не только Отрепьев спешит повторить его успех: казуистическая логика, оправдывающая благовидными соображениями соблазн нарушения долга и закона, повторяется и в рассуждениях Басманова, которому доверяет войска молодой наследник Годунова. Ему предлагают переметнуться на сторону Самозванца «и тем ему навеки удружить».
Обдумывая это предложение, Басманов отталкивается от весьма прозаических и меркантильных соображений о его выгоде и безопасности. Его смущают мысли о позоре, который он навлечет на себя, и, чтобы их заглушить, он пускает в ход магическую формулу: «народные бедствия», которые как будто должна предотвратить его измена:

Дальнейшие исторические события, оставшиеся за рамками трагедии Пушкина, но ему и его современникам отлично известные, обнаруживают стремительное распространение волны, поднятой Годуновым.
Беды Руси не оканчиваются воцарением нового убийцы в 1605 году. В 1606 году он был в свою очередь убит заговорщиками. (Вещий сон о гибели — падение с башни — трижды снится Отрепьеву в трагедии Пушкина.) Но начало уже было положено. В 1607 году на сцену явился Лжедмитрий II, ставленник польско-литовской шляхты («тушинский вор»). Его убили в 1610 году. В 1611 году объявился Лжедмитрий III («псковский вор»), арестованный в 1612 году. Далее следуют печально известные события Смуты, многовластие; польское нашествие…
В конце концов Земский собор выбрал на царство 18-летнего отпрыска дома Романовых, со следующей знаменательной оговоркой: «Миша-де Романов молод, разумом еще не вышел и нам будет поваден».
Ценой огромных жертв Русь пришла к тому, от чего, как хотелось думать Годунову, он стремился ее уберечь. На троне оказался недоросль.
Труп Самозванца был сожжен, а пеплом символически выстрелили из пушки. Жутковатое стихотворение М.Волошина «Дметриус-император», написанное в конце 1917 года, преобразует варварский обряд в художественный образ умножения зла:
Но это было еще не все. Чтобы устранить дальнейшие возможные посягательства на престол, в 1614 году в Москве, у Серпуховских ворот, был публично повешен сын Марины Мнишек и Лжедмитрия II — трехлетний Ивашко.
Таким образом, трехсотлетнее царство Романовых тоже началось с убийства ребенка. За казнью «Ивашки Ворёнка» последовали новые самозванцы — «Иваны Дмитриевичи»…
Прецедентная связь этих событий с дальнейшим ходом истории присутствовала в сознании Пушкина: в «Капитанской дочке» Пугачев (самый известный из десятков самозванцев, выдававших себя уже за свергнутого Петра III) говорит Гриневу: «Разве в старину Гришка Отрепьев не царствовал?»
В общем, ни с «кармической», ни с детерминистской точки зрения не удивительно, что Романовым неважно сиделось на престоле: дворцовые перевороты, мятежи, теракты … пока наконец 19 июля 1918 года «круг» Романовых не замкнулся расстрелом всей семьи — опять же включая ребенка.
А «годуновская» тема и позднее будет привлекать русских авторов. Самым значительным явлением на этой почве стала драматическая трилогия А.К.Толстого: «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович» и «Царь Борис». Три последовательно сменившихся и ярко контрастных модели правления прямо-таки искушали и подталкивали к сравнению.

В «Смерти Иоанна Грозного» (1864) представлен финал царствования в свете своеобразной драматической ретроспективы. В одной из сцен Иоанн в тяжелый час приглашает для совета отрешившегося от мира схимника, и тот предлагает ему призвать на помощь верных воевод: Воротынского, Шуйского, Оболенского, Курбского… Но никого уже нет с Иоанном.
В заключение звучит имя царевича Ивана, вызывая дикую вспышку гнева: недавно погиб и царевич.
Тирания расшатывает почву под собственными ногами: опираться можно лишь на то, что тебе противостоит. При Иоанне остаются только самые трусливые, никогда не имевшие собственного мнения, — да дальновидные, себе на уме дипломаты вроде Годунова. Чудом уцелевший еще в этой бойне прямодушный Захарьин однажды дерзнет сказать это царю:
Весь незаурядный государственный талант Иоанна IV сводится на нет его нежеланием считаться с фактами, даже знать о них, если они не согласуются с его намерениями. — «Я так хочу», — излюбленная им, полнее всего выражающая его реплика; и это «хочу» адресовано не только людям, но и Богу. Слыша весть о поражении под Нарвой, он приказывает повесить гонцов и служить по всем церквам победные молебны: «Не могут быть разбиты / Мои полки! Весть о моей победе / Должна прийти!»
Между тем как Иоанн блуждает в этих маниакальных миражах, Годунов ненавязчиво и осторожно направляет события. Толстой дает развернутую интерпретацию его характера и мотивов в тот момент, когда звезда Годунова только начинает восходить (в пушкинской трагедии Борис появляется на сцене впервые уже царем). Годунов жаждет полной власти как средства доказать, что возможно с нею сделать. В какой-то момент его даже увлекает «прямой путь» Захарьина; но попытка открыть царю глаза едва не стоит ему головы. Свет правды Захарьина для практического ума Годунова — свет зимнего солнца, неспособного обогреть землю.
Трагедия недаром называется «Смерть Иоанна Грозного», хотя смерть приходит лишь с развязкой. Путь, избранный Иоанном, делает его обреченным. Последний продуманный удар — одним только словом — наносит Годунов, по сути, совершая убийство. Конец настигает Грозного за игрой в шахматы с шутом, и эта сцена символична. Привычно двигая людей, как пешки, царь неведомо для себя сам является пешкой для своего скромного приближенного.
Фигура Годунова вырастает по мере последовательного течения пьес, входящих в драматическую трилогию. Она поднимается всё выше и в списке действующих лиц. В первой драме имя Годунова затеряно где-то в его середине, и сам он — главный двигатель событий — предпочитает держаться в толпе. В последней — его имя выходит в заглавие. В центральной части трилогии Годунов упоминается в списке третьим, после царя и царицы. Он — «правитель царства».

«Царь Федор Иоаннович» (1868) — идейная и художественная вершина трилогии. Своеобразие ее, между прочим, и в том, что протагонист — лицо, практически бездеятельное (все продуктивные действия по-прежнему исходят от Годунова), но по-своему более интересное и трагическое, чем даже сам Годунов.
Федор Иоаннович — прямая противоположность своему грозному отцу. Было бы непростительной ошибкой (о чем предупреждал сам автор) видеть в нем личность жалкую и комическую, бесхарактерного простака, не знающего, что делать со случайно свалившейся на него огромной властью. Федор прежде всего — человек искренне верующий: не так, как Иоанн, терзаемый нечистой совестью и страшащийся ада, а как добрый христианин, исполняющий завет о любви к людям не столько страха Божия ради, сколько по склонности собственного сердца. И…
Добрый, чистый, благоговейно-религиозный Федор совершенно не способен государить: его прекрасные человеческие качества прямо препятствуют любой успешной политической деятельности. Способный видеть в вещах и людях только хорошее, Федор совершает не менее пагубные ошибки, чем Иоанн, подозревавший одно лишь дурное.
Драма, опять же, имеет в виду не создать портрет реального лица, а проверить на прочность старую утопию о добром и праведном царе. И с этой целью автор сознательно идеализировал исторического Федора Иоанновича — «слабодушного, кроткого постника», как он назвал его в своем комментарии. Однако Федор не превращен в бесплотного положительного резонера: ему не чужды человеческие слабости, ребячливость, наивность, нередко выставляющая его в смешном свете, маленькие тщеславные претензии. Тем не менее эти комические черточки, по замечанию Толстого, «не что иное как фольга, слегка окрашивающая чистую душу Федора, прозрачную, как горный кристалл. <…> Есть большая разница между тем, что смешно, и тем, что достойно осмеяния».
Интересно, что пьеса написана в один год с «Идиотом» Ф.М.Достоевского: оба автора одновременно выходят к изображению трагедии абсолютно прекрасного человека, шире — к теме трагедии добра. Федор — толстовская версия князя Мышкина.
Сюжетную основу драмы составляет открытая борьба Годунова с партией князя Шуйского, кипящая у подножия Федорова престола. Кроткий, незлобивый характер Федора превращает Шуйского в вождя заговорщиков («Ты слабостью своею истощил / Терпенье наше!»), а Годунова приводит в отчаяние: еще при Грозном он изощрился в искусстве направлять мысль и руку царя, — но чего стоит его умение при Федоре?
Доброта Федора не умиротворяет, а разжигает враждующие стороны. Трогательна надежда, с которой он берется примирить противников, и скромная гордость, когда он признается Борису, что не горазд в государственных делах, но смыслит больше его там, где «надо ведать сердце человека». В каком-то смысле он даже оказывается прав: потрясенный его смиренной готовностью сойти с престола, чтобы положить конец распрям, Шуйский восклицает: «Нет, он святой! / Бог не велит подняться на него!..»
Но добрые движения души не властны преломить общий ход событий. Ни Шуйский, ни Годунов не могут уже «разделать, что сделали» (как простодушно предлагает им царь).
Трагический нравственный конфликт пьесы образуется тем, что именно мягкость Федора толкает Годунова подослать убийц к царевичу Дмитрию, вокруг которого собираются враги, готовые на открытый мятеж. Чем ярче свет добра и любви, источаемый Федором, тем более сгущается вокруг него тьма. Дмитрий и Шуйский — жертвы Бориса, но оттого лишь, что доверяющий всем царь доверяет и ему. Ужасно прозрение, которое обрушивается на Федора в конце трагедии:
Крылатая формула Грибоедова «ум с сердцем не в ладу» своеобразно преломлена в сюжете трагедии. Федор хочет править «по сердцу», Борис — «по уму». Аргументы Бориса в этом споре сильны, но слабая логика Федора справедлива — и никакого спасительного средства примирить силу с нравственной правотой не находится.

Заключительная часть трилогии — «Царь Борис» (1869) — подсвечена воспоминаниями о пушкинской и рылеевской трактовках этого образа и о «доктрине Раскольникова» (роман Достоевского вышел тремя годами ранее):
Но скоро Борису суждено убедиться, что сойти с «пути кровавого» ему возможно, только отказавшись от плодов уже содеянного зла. Призрак убитого Дмитрия облекается в плоть Самозванца, движет на него иноземные полки, смущает народ, мерещится в бессонные ночные часы на престоле. Он должен признаться себе, что всё повторяется: как Грозный, он поставил страну перед угрозой распада, как Грозный, страдает от запоздалого раскаяния и призывает среди ночи для совета схимника, веригами искупающего свое былое соучастие в преступлении Годунова.
Каждая из пьес трилогии заключается словом героя, выражающим познанную им истину: но истины эти, при всей их значительности, носят все же частный характер. В полной своей сложности проблема, как видит ее автор, вырисовывается только при соположении этих заключительных реплик. Итог «Смерти Иоанна Грозного» подводится словами Захарьина: «Вот самовластья кара! / Вот распаденья нашего исход!» «Царь Федор Иоаннович» завершается отчаянным восклицанием: «Я — / Хотел добра!..» И, наконец, Борис, умирая, произносит:
Каждому герою представляется, будто он понял допущенную им ошибку. Но если рассматривать трилогию как целое — то где же верное решение, если зло рождается и «от зла», и от добра, и от «самовластья», и от безвластия, и от хитроумного лавирования?
Конечно, выбор есть всегда. Перефразируя высказывание одного современного исторического романиста, властителю дано выбирать между тремя видами опасностей: теми, какими грозит тирания, теми, которыми чреват идеализм, «и самыми грозными из всех — опасностями компромисса».

#цитаты_в_тему #история #политика

Вокруг идеи ДЕМОКРАТИИ.
Изначальное понятие о:

Демократия — это строй, не имеющий должного управления, но приятный и разнообразный.
***
Демократический строй нисколько не озабочен тем, кто от каких занятий переходит к государственной деятельности: человеку оказывается почет, лишь бы он обнаружил свое расположение к толпе.
Платон. Государство (360 г. до н. э.)

Тирания — монархическая власть, имеющая в виду выгоды одного правителя; олигархия блюдет выгоды состоятельных граждан; демократия — выгоды неимущих; общей же пользы ни одна из них в виду не имеет.
Аристотель. Политика (322 г. до н. э.)

Дурные люди будут всегда сожалеть о Нероне; надо позаботиться о том, чтобы о нем не стали жалеть и хорошие.
Корнелий Тацит. История (II в. н. э.)

Большинство — зло.
Диоген Лаэрций. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов (III в. н. э.)

(Потом тысячи на полторы лет о демократии как-то слегка забывают…)

Если бы существовал народ, состоящий из богов, то он управлял бы собою демократически. Но правление столь совершенное не подходит людям.
Ж.-Ж.Руссо. Об общественном договоре (1762)

…Всё это, видите ль, слова, слова, слова…
Иные, лучшие мне дороги права;
Иная, лучшая потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа —
Не все ли нам равно?..
А.С.Пушкин. Из Пиндемонти (1836)

Было время, когда меня ужасно волновал вопрос, какие исправники благороднее: те ли, которые служат по выборам дворянства, или те, которые определяются от короны. Были тогда куроцапы оседлые, которые жили в своих гнездах и куроцапствовали в границах, указанных планами генерального межевания, и были куроцапы кочующие, облеченные доверием, которые разъезжали по дорогам и наблюдали, чтобы основы оседлого куроцапства пребывали незыблемыми. Ничего мы этого не понимали, потому что совсем не об том соловей нам пел. Мы стояли, как очарованные, и всё слушали и слушали.
Вообще, что касается земства, я, пародируя стих Лермонтова, могу сказать: люблю я земщину, но странною любовью. Каким образом и в силу чего Дракины и Хлобыстовские, с своими крепостными идеалами, вдруг явились в качестве представителей земли — этого я никогда выяснить себе не мог. Никаких деяний «благоразумной экономии», которые оправдывали бы их появление на арене земского хозяйства, они не совершили. При крепостном праве они были помещики, как все другие, то есть взымали денежные и натуральные дани, гоняли мужиков на барщину и т. д.
Но чуть, бывало, заикнусь в этом роде слово сказать, как уж со всех сторон вопиют: ах, что̀ вы! дайте же окрепнуть нашим молодым учреждениям!
М.Е.Салтыков-Щедрин. Письма к тетеньке (1882)

Демократия — это когда народ дубасит народ во имя народа.
О.Уайльд. Душа человека при социализме (1891)

Христос сказал: «Убогие блаженны,
Завиден рок слепцов, калек и нищих:
Я их возьму в надзвездные селенья,
Я сделаю их рыцарями неба
И назову славнейшими из славных...»
Пусть! Я приму! Но как же те, другие,
Чьей мыслью мы теперь живет и дышим,
Чьи имена звучат нам, как призывы?
Искупят чем они свое величье,
Как им заплатит воля равновесья?
Иль Беатриче стала проституткой,
Глухонемым — великий Вольфганг Гете
И Байрон — площадным шутом... о ужас!
Н.С.Гумилев (1910)

Господин всегда может подыскать два предмета, столь похожих друг на друга, что выбирать из них можно с завязанными глазами, не рискуя ошибиться, а подыскав, в виде отменной шутки он снисходительно позволяет своим рабам делать выбор самостоятельно.
Г.К.Честертон. Избиратель и два голоса (1912)

— Когда-то ссылались на гнусное право сильного. Ей-богу, не знаю, не гнуснее ли еще право слабого: оно расслабляет мысль в наши дни, оно принижает и эксплуатирует сильных. Можно подумать, что теперь великая заслуга быть болезненным, бедным, неумным, угнетенным и худший порок — быть сильным, здоровым, удачливым. И нелепее всего то, что сильные сами первые в это верят… Прекрасный сюжет для комедии!
Р.Роллан. Жан-Кристоф (1912)

В «социальном строе» один везет, а девятеро лодырничают…
И думается: «социальный вопрос» не есть ли вопрос о девяти дармоедах из десяти, а вовсе не в том, чтобы у немногих отнять и поделить между всеми. Ибо после дележа будет 14 на шее одного трудолюбца; и окончательно задавят его. «Упразднить» же себя и даже принудительно поставить на работу они никак не дадут, потому что у них «большинство голосов», да и просто кулак огромнее.
В.Розанов. Опавшие листья. Короб 1-й (1912)

Мир познанный есть искаженье мира,
И человек недаром осужден
В святилищах устраивать застенки,
Идеи обжигать на кирпичи,
Из вечных истин строить казематы.
М.Волошин. Путями Каина (1915)

Апостол демократии Ж.–Ж.Руссо верил в естественную доброту и благостность человеческой природы и думал, что она обнаружится во всей своей красоте, когда будет установлена форма народовластия. Нужно только снять оковы с народа, дать ему возможность выразить свою волю и по своей воле построить общество — и наступит совершенное естественное состояние.
Н.Бердяев. Философия неравенства (1918)

Религией Ада является патриотизм, а системой правления — просвещенная демократия. Я долго гадал, кто же выдвинул идею, что лучший способ получить разумное решение по любому умопостижимому вопросу — поставить его на всенародное голосование. Теперь знаю.
Дж. Б.Кэйбелл. Юрген (1919)

Потребители имеют право выбрать цвет своей машины — при условии, что она будет черной.
Г.Форд. Моя жизнь и работа (1922)

Свободная лиса в свободном курятнике.
Дж. Джойс. Улисс (1922)

При демократии одна партия все свои силы тратит на то, чтобы доказать, что другая неспособна управлять страной, — и обычно им обеим это удается.
***
Демократия — это теория, согласно которой простые люди знают, чего хотят, и должны получить это без всякого снисхождения.
***
Взгляд на мир, в соответствии с которым два вора украдут меньше, чем один, три вора — меньше, чем два, четыре — меньше, чем три… и так далее до бесконечности.
Г.Л.Менкен. Заметки о демократии (1926)

Теперь массы полагают, что они имеют право навязывать другим те банальные суждения, которые они высказывают в кафе, и придавать им статус закона. Сомневаюсь, что в истории были когда-либо времена, когда толпе удавалось так явно и неприкрыто задавать тон в общественной жизни, как в наше время. Поэтому я и говорю о сверхдемократии.
Средний читатель, которого никогда не интересовало, о чем пишет автор, если и читает его, то не для того, чтобы чему-то научиться, а, наоборот, чтобы вынести свой приговор, особенно когда написанное не совпадает с теми банальностями, которыми забита голова читателя. Характерным для нынешнего момента является то, что посредственность, зная, что она посредственность, имеет нахальство повсюду утверждать и всем навязывать свое право на посредственность.
Х.Ортега-и-Гассет. Восстание масс (1930)

Египтяне были примитивны: они не умели называть рабов господами и заставлять их голосовать.
Л.Селин. Путешествие на край ночи (1932)

В демократии честный политик может быть терпим только если он очень глуп. Ибо лишь очень глупый человек может искренне разделять предрассудки большей половины нации.
***
Могущество политика в условиях демократии зиждется на умении высказывать мнения, которые кажутся правильными среднестатистическому человеку.
Б.Рассел. Необходимость политического скептицизма (1932)

Не все белые люди способны выносить рабство — и, по-видимому, ни один человек не может вынести свободы.
У.Фолкнер. Осквернитель праха (1948)

— Напирать надо на «мы НАРОД». Если подчеркнуть слово «мы» — «МЫ народ», — то значки надо выбрасывать, понял?
Из фильма «Таксист» (1976), сцена предвыборной уличной агитации

— Птица свободы разобьет яйцо демократии о ваши головы!
Из фильма «Зорро, голубой клинок» (1981)

Посмотри, каковы результаты этой демократии. Раньше большие народы угнетали малые. Теперь наоборот. От имени демократии малые народы терроризируют большие... Теперь терроризированы не меньшинства: демократия ввела новую моду, и под гнетом оказалось большинство населения этой планеты.
М.Павич. Хазарский словарь (1984)

Мое мнение. Должно быть так: если чего-то не хватает у нас, в социалистическом обществе, то нехватку должен ощущать в равной степени каждый без исключения.
Б.Ельцин. Речь на XIX партконференции (1988)

Толпу легче контролировать, чем одного человека. У толпы общая цель. А цель индивида никому не известна.
Из фильма «Кафка» (1991)

Вера в обусловленность человеческих поступков разумом и свободой выбора, особенно же в таковую обусловленность политических предпочтений индивида, надо полагать, явилась следствием смешения понятий свободы и непредсказуемости. Водовороты в течении реки там, где она омывает опоры моста, в структурном отношении непредсказуемы, но никому не придет на ум объявлять их за это «свободными».
М.Уэльбек. Элементарные частицы (1998)

Диктатура — это «заткнись». Демократия — это «болтай-болтай».
Б.Вербер. Зеркало Кассандры (2009)

Идея Учредительного собрания, укомплектованного честно выбранными — в отличие от царской Думы — народными депутатами, представлялась чем-то вроде осуществления политической утопии; разумеется, в первую очередь свободной стране, где нет места эксплуатации и угнетению человека человеком, требуется парламент. Однако ж весь опыт Ленина, полученный как раз за полтора десятилетия махинаций с демократическими процедурами, жертвой которых нередко становился он сам, говорил ему о том, что на деле парламент — никакая не утопия, а инструмент, позволяющий харизматикам и демагогам навязывать свою волю склонным к внушению людям так, чтобы посторонним казалось это «честным».
Л.Данилкин. Ленин. Пантократор солнечных пылинок (2017)

Все грани самоуправления человеческой общности основаны на способности одних людей убеждать других в своей правоте. Те, кому это удается лучше, и есть демократические правители, приходящие к власти в результате лингвокосметических процедур.
В.Пелевин. Путешествие в Элевсин (2023)

#картинки_в_блогах #художники
Джереми Морелли — школьный учитель из Баварии и популярный цифровой художник (рисует с 2007 года).
У Морелли есть важные сквозные мотивы. Часто они переплетаются. Это дорога, дом и лес.
Дом в зелени (идиллический)

Дом, милый дом (загадочный)

#списки #статистика #фанфикс #ГП и прочие #фандомы

Читательский рейтинг фандомных персонажей.
ГП приходится рассматривать отдельно от прочих: он вне конкуренции, отчасти благодаря тому, что сайт изначально был ориентирован на него. И этот фандом — один из немногих, где установленную условную планку популярности (не менее ста фанатов) преодолели даже герои, в Энциклопедии обозначенные как второстепенные. Этим они почти исключительно обязаны усилиям фикрайтеров (мы все их знаем), за счет которых даже эпизодические злодейчики второго и третьего плана обрели обаяние и поклонников.
Выборочная проверка трехсот профилей показывает, что графу «любимые персонажи» (и всё остальное обычно тоже) заполняют не более 1–2% зарегистрированных пользователей, причем половина из них делает это вручную, а не выбирая из списка, — т. е. на статистике в разделе «Энциклопедия» это не отражается.
Таким образом, приведенные ниже данные имеют относительный характер: в абсолютных числах их надо умножить сразу на несколько десятков. Но результаты рейтинга в целом можно считать релевантными: по сравнению с данными четырехлетней давности они изменились только количественно — выросли в среднем на 17% (напротив первой десятки персонажей указана динамика прироста). Порядок следования при этом изменился минимально — и лишь в тех случаях, где разрыв между позициями был незначительным (поменялись местами Тонкс и Рон, Лили и Скорпиус, Джеймс и Забини, а также Слизерин и Нотт).

РЕЙТИНГ ПЕРСОНАЖЕЙ ГП на 25.10.25 (без ФТ):
1. Северус Снейп — 4612 (+18,8%)
2. Драко Малфой — 2703 (+13,7%)
3. Гермиона Грейнджер — 2648 (+16,9%)
4. Гарри Поттер — 2484 (+14,2%)
5. Сириус Блэк — 1490 (+15,9%)
6. Луна Лавгуд — 1449 (+16%)
7. Волдеморт — 1387 (+18,6%)
8. Люциус Малфой — 1213 (+12,4%)
9. Беллатриса Лестрейндж — 1158 (+15,6%)
10. Ремус Люпин — 793 (+19,8%)
11. Фред Уизли — 657
12. Регулус Блэк — 642
13. Джордж Уизли — 588
14. Нарцисса Малфой — 550
15. Рон Уизли — 494
16. Барти Крауч — 487
17. Нимфадора Тонкс — 479
18. Минерва Макгонагалл — 475
19. Антонин Долохов — 472
20. Альбус Дамблдор — 452
21. Невилл Лонгботтом — 431
22. Джинни Уизли — 426
23. Дафна Гринграсс — 359
24. Лили Эванс — 343
25. Флер Делакур — 325
26. Скорпиус Малфой — 322
27. Джеймс Поттер — 308
28. Блейз Забини — 301
29. Теодор Нотт — 301
30. Салазар Слизерин — 296
31. Альбус Северус Поттер — 232
32. Панси Паркинсон — 223
33. Рабастан Лестрейндж — 216
34. Билл Уизли — 214
35. Живоглот — 210
36. Виктор Крам — 201
37. Скабиор (Струпьяр) — 190
38. Оливер Вуд — 181
39. Аластор Моуди — 173
40. Родольфус Лестрейндж — 172
41. Маркус Флинт — 153
42. Вальбурга Блэк — 129
43. Астория Гринграсс — 127
44. Седрик Диггори — 127
45. Чарли Уизли — 125
46. Андромеда Тонкс — 115
47. Перси Уизли — 115
48. Лили Луна Поттер — 111
49. Мальсибер — 103
50. Абраксас Малфой — 102
51. Добби — 102
52. Филиус Флитвик — 102
53. Тедди Люпин — 101
54. Молли Уизли — 100

Привлекательность героев явно не зависит от их нравственной безупречности. Недаром из всех Основателей в список «Сто читателей-почитателей» пробился один Слизерин (который, кстати, и в книге, и в экранизациях представлен только своим именем), а такие абсолютно светлые персонажи, как, скажем, Спраут, Шеклболт или Хагрид, сюда так и не попали. Молли уступает Беллатрисе на 1057 позиций!
Эта же закономерность работает и в прочих фандомах. В топе чаще всего оказываются герои не просто могущественные и наделенные некими «скиллами», но притом еще с разной степенью социопатичности — от так называемых «сложных характеров» до открытых антагонистов включительно: они, как правило, более интересны — хотя бы своей относительной непредсказуемостью, а иногда и просто своего рода злодейской харизмой.
Показательно, что в устойчивом дуэте «Благих знамений» «светлый» ангел отстает от своего «темного» приятеля на целую сотню баллов. А в фандоме ВК в топ пробились и романтичный король-бродяга, и красавчики-эльфы, и сам Темный Властелин — но отнюдь не два главных героя, всамделе героических, однако не поддающихся романтизации, и без всяких суперспособностей.
Иногда экранизации оказываются популярнее первоисточника. Это хорошо видно на примере пары «Холмс и Ватсон». Она популярна именно в сериальной версии ВВС — книжный персонаж отстает от сериального аж на 679 позиций, а фильм Гая Ричи остается и вовсе за бортом. В фандоме «Волчонок» все любимые герои также относятся к сериалу, а не к оригинальной дилогии, где рейтинг вообще полностью по нулям.
Котики рулят: в топе не только Кот Нуар, который, как ни крути, протагонист («Леди Баг и Кот Нуар»), но и Живоглот; а также Чеширский кот и Бегемот, который обошел самого Воланда! (Но ни Мастера, ни Маргариты…)

СВОДНЫЙ РЕЙТИНГ ПЕРСОНАЖЕЙ ПРОЧИХ ФАНДОМОВ:
Локи Лафейсон (Вселенная Марвел) — 1125 (бог-трикстер №1)
Шерлок Холмс (ШХ-ВВС) — 833 (сыщик с нелегким характером)
Тони Старк, Железный человек (Вселенная Марвел) — 743 (супермен с ПТСР)
Геллерт Гриндевальд (ФТ) — 577 (антагонист)
Дин Винчестер (Сверхъестественное) — 554 (истребитель «нечисти», не склонный к законопослушанию)
Джек Воробей (Пираты Карибского моря) — 480 (пират с прибабахом)
Ньют Скамандер — 475 (ФТ) (чудак-ученый)
Майкрофт Холмс (ШХ-ВВС) — 465 (расчетливый, замкнутый и холодный «серый кардинал» с комплексом превосходства)
Мечислав Стилински, Стайлз (Волчонок, сериал) — 433 (детектив-любитель, друг оборотня)
Леголас (ВК) — 418 (эльфийский принц и вообще красавчик)
Джон Ватсон (ШХ-ВВС) — 402 (верный спутник ШХ)
Мориарти (ШХ-ВВС) — 391 (злодей-антагонист)
Трандуил (ВК) — 351 (король эльфов Лихолесья и тоже красавчик)
Энакин (Дарт Вейдер) (ЗВ) — 349 (легендарный джедай, перешедший на сторону Тьмы)
Джеймс Барнс, Зимний солдат (Вселенная Марвел) — 339 (наемный убийца с имплантированной памятью, психически нестабилен)
Десятый Доктор (Доктор Кто) — 336 (супермен с комплексом «вины выжившего»)
Тирион Ланнистер (ПЛИО) — 300 (версия шекспировского Ричарда III)
Вэй Усянь (Магистр дьявольского культа) — 297 (основатель дьявольского культа, восставший из мертвых)
Безумный Шляпник (Алиса в Стране Чудес) — 290 (личность, эксцентричная даже по меркам Кэрролла)
Мерлин (Мерлин) — 280 (волшебник, вынужденный скрывать свои способности)
Баки Барнс (Вселенная Марвел) — 273 (суперкиллер, страдающий от чувства вины)
Арья Старк (ПЛИО) — 269 (суперледи по мужскому образцу)
Кроули (Благие знамения) — 263 (падший ангел)
Наташа Романофф (Вселенная Марвел) — 263 (суперледи, тайный агент КГБ)
Какаши Хатаке (Наруто) — 261 (одаренный ниндзя, страдающий от ПТСР)
Кастиэль (Сверхъестественное) — 255 (мятежный ангел)
Стивен Роджерс, Капитан Америка (Вселенная Марвел) — 253 (больной юноша, выросший до супермена)
Стивен Стрэндж, Доктор Стрэндж (Вселенная Марвел) — 253 (бывший нейрохирург, ставший Верховным магом Земли)
Арагорн (ВК) — 250 (Бродяжник и Король)
Наруто Узумаки (Наруто) — 249 (супермен, бывший изгоем в собственной деревне)
Себастьян Микаэлис (Темный дворецкий) — 246 (демон-дворецкий)
Леви Аккерман (Атака титанов) — 244 (глава элитной боевой группы)
Питер Паркер, Человек-паук (Вселенная Марвел) — 242 (одаренный подросток-сирота, получивший сверхспособности)
Итачи Учиха (Наруто) — 242 (член вырезанного им же клана и преступной организации)
Сэмюэль Винчестер (Сверхъестественное) — 238 (интеллектуал; упрям и недоверчив)
Геральт (Ведьмак) — 233 (протагонист саги)
Чеширский Кот (Алиса в Стране Чудес) — 232
Румпельштильцхен, Мистер Голд (Однажды в сказке) — 231 (темный маг)
Лань Ванцзи (Магистр дьявольского культа) — 230 (скрытный, сдержанный и упрямый заклинатель)
Персиваль Грейвс (ФТ) — 220 (мракоборец-супермен)
Брок Рамлоу (Вселенная Марвел) — 219 (наемник-психопат и убийца)
Ганнибал Лектер (Ганнибал) — 219 (людоед-эстет)
Дерек Хейл (Волчонок, сериал) — 205 (оборотень, убивший своего дядю, вожак стаи)
Дейенерис Таргариен (ПЛИО) — 204 (последняя из Таргариенов, по прозвищу Мать драконов)
Фергюс Маклауд, Кроули (Сверхъестественное) — 198 (могущественный демон)
Доктор Хаус (Доктор Хаус) — 196 (гениальный врач со сложным характером)
Гробовщик (Темный дворецкий) — 187 («жнец душ» и директор похоронного бюро, сотрудничающий с преступным миром)
Злая королева, Реджина Миллс (Однажды в сказке) — 185 (мачеха Белоснежки)
Деймон Сальваторе (Дневники вампира) — 182 (закомплексованный вампир)
Бильбо Бэггинс (ВК и Хоббит) — 181 (авантюрист поневоле)
Джон Сноу (ПЛИО) — 181 (трагический герой)
Ванда Максимофф, Алая Ведьма (Вселенная Марвел) — 179 (враг Тони Старка)
Клинт Бартон, Соколиный Глаз (Вселенная Марвел) — 179 (снайпер-селфмейдмен)
Оби-Ван Кеноби (ЗВ) — 177 (непревзойденный рыцарь-джедай)
Ирен Адлер (ШХ-ВВС) — 169 («женщина» Холмса)
Куинни Голдштейн (ФТ) — 164 (волшебница с проблемами)
Сиэль Фантомхайв (Темный дворецкий) — 163 (мститель, заключивший сделку с темной силой)
Джеймс Хоулет, Росомаха (Вселенная Марвел) — 162 (мутант, способный к регенерации)
Азирафель (Благие знамения) — 161 (ангел-букинист, друг падшего ангела)
Гэндальф (ВК) — 159 (мудрый чародей, один из майяр)
Питер Хейл (Волчонок, сериал) — 157 (оборотень-мститель с комплексом неполноценности)
Одиннадцатый Доктор (Доктор Кто) — 157 (иррационален, проблемы с самооценкой)
Лестрейд (ШХ-ВВС) — 155 (компетентный детектив Скотланд-Ярда)
Саске Учиха (Наруто) — 155 (ниндзя, одержимый идеей мести)
Шерлок Холмс (ШХ, книги) — 154 (гениальный сыщик с вредными привычками)
Чуя Накахара (Великий из бродячих псов) — 150 (один из руководителей Портовой Мафии со сверхспособностями)
Цзян Чэн (Магистр дьявольского культа) — 149 (высокомерный и беспощадный глава ордена; истрeбляет следующих Путем Тьмы)
Кот Бегемот (МиМ) — 148 (шут Воланда)
Гавриил, Габриэль (Сверхъестественное) — 147 (беглый архангел в амплуа трикстера)
Гаара (Наруто) — 143 (главнокомандующий армией шиноби, ярый мизантроп)
Лидия Мартин (Волчонок, сериал) — 140 (банши)
Билл Шифр (Gravity Falls) — 140 (демон-треугольник, главный антагонист)
Санса Старк (ПЛИО) — 140 (сестра Джона Сноу, непроявленный варг)
Никлаус Майклсон (Дневники вампира) — 138 («неполноценный» оборотень, импульсивный и жесткий, с детства имеющий плохие отношения в семье)
Дазай Осаму (Великий из бродячих псов) — 137 (бывший член Мафии, сотрудник Детективного Агентства; безалаберный, загадочный и мечтающий красиво самоубиться)
Орочимару (Наруто) — 137 (антагонист, связан со змеями)
Люк Скайуокер (ЗВ) — 135 (герой-джедай)
Тор Одинсон (Вселенная Марвел) — 133 (асгардский бог грома)
Вэй Усянь (Магистр дьявольского культа) — 132 (преображенный мертвец)
Уилл Грэм (Ганнибал) — 132 (охотник за серийными убийцами)
Джейме Ланнистер, Цареубийца (ПЛИО) — 132 (брат-близнец королевы, с которой имеет инцестные отношения; зарубил короля, которого обязан был защищать)
Зуко (Аватар: Легенда об Аанге) — 131 (принц-изгнанник)
Люцифер (Сверхъестественное) — 128 (Сатана)
Уэйд Уилсон, Дэдпул (Вселенная Марвел) — 128 (международный наемный убийца)
Двенадцатый Доктор (Доктор Кто) — 126 (грубый и черствый; страдает частичной амнезией)
Шикамару Нара (Наруто) — 125 (ниндзя, ленивый интеллектуал)
Не Хуайсан (Магистр дьявольского культа — 125 (харизматичный лентяй-«незнайка», вечно пытающийся перевалить ответственность на других)
Ник Уайлд (Зверополис) — 125 (хитрый, циничный и обаятельный лис-мошенник, помощник офицера полиции)
Адриан Агрест, Кот Нуар (Леди Баг и Кот Нуар) — 124 (герой с суперсилой разрушения)
Эл Лоулайт, Рюдзаки (Тетрадь Смерти) — 124 (гениальный детектив, расследующий историю с Тетрадью)
Моргана (Мерлин) — 123 (темная колдунья, незаконная дочь короля)
Капитан Крюк (Однажды в сказке) — 122 (однорукий пират, жаждущий мести)
Девятый Доктор (Доктор Кто) — 120 (переживает чувство вины за исход последней войны)
Донна Ноубл (Доктор Кто) — 117 (спутница Десятого Доктора, страдает из-за стертой памяти)
Артур Пендрагон (Мерлин) — 117 (наследный принц Камелота)
Воланд (МиМ) — 116 (Сатана)
Эрик Ленгшерр, Магнето (Вселенная Марвел) — 115 (антигерой, лидер братства мутантов)
Саурон (ВК) — 115 (главный антагонист)
Карлайл Каллен (Сумерки) — 115 (добрый вампир, страдающий от своей вампирской природы и духовного одиночества; склонен к суициду)
Торин Дубощит (Хоббит) — 115 (король гномов)
Джаспер Хейл, Уитлок (Сумерки) — 113 (вампир-манипулятор)
Капитан Джек Харкнесс (Доктор Кто) — 113 (бессмертный, спутник Девятого и Десятого Докторов; агент Времени)
Ягами Лайт, Кира (Тетрадь Смерти) — 112 (присвоил себе право решать, кто достоин или недостоин жить)
Лань Сичэнь (Магистр дьявольского культа) — 112 (благонравный красавец)
Алиса (Алиса в Стране Чудес) — 112 (любознательная главная героиня)
Шурф Лонли-Локли, Безумный Рыбник (Лабиринты Ехо) — 112 (Мастер Пресекающий Ненужные Жизни, обладатель «перчаток смерти»)
Маринетт Дюпэн-Чэн, Леди Баг (Леди Баг и Кот Нуар) — 110 (героиня с суперсилой удачи)
Ривер Сонг (Доктор Кто) — 109 (спутница Доктора, воспитанная как убийца)
Молли Хупер (ШХ ВВС) — 108 (патологоанатом)
Элайджа Майклсон (Дневники вампира) — 106 (древний вампир, нетерпимый и требовательный; часто принимает сомнительные решения)
Криденс Бербоун (ФТ) — 106 (маг-обскур с неконтролируемым потенциалом, едва не разрушивший Нью-Йорк)
Якоб Ковальски (ФТ) — 106 (американский исследователь магического мира; маггл)
Сакура Харуно (Наруто) — 105 (ниндзя-медик, жена Саске)
Грелль Сатклифф (Темный дворецкий) — 104 («жнец душ», убийца)
Чарлз Ксавьер, Профессор Икс (Вселенная Марвел) — 105 (супергерой, научный гений и инвалид)
Хуа Чэн (Благословение небожителей) — 105 (князь демонов, Собиратель цветов под кровавым дождем)
Юрий Плисецкий (Юри на льду) — 105 (талантливый и амбициозный фигурист; очень груб)
Роза Тайлер (Доктор Кто) — 104 (спутница Девятого и Десятого Докторов, страдающая зависимостью от партнера)
Люси Певенси, Люси Отважная (Хроники Нарнии) — 101 (одна из четырех правительниц Нарнии)
Спок (Звездный путь) — 101 (получеловек-полувулканец; обладает разносторонними знаниями и навыками; контактный телепат, но людей понимает плохо; вспыльчив)
Се Лянь (Благословение небожителей) — 98 (наследный принц, благородный красавец, дважды изгнанный с Небес и проклятый)
Кайло Рен (ЗВ) — 97 (убийца джедаев, переметнулся на Темную сторону)
Сюэ Ян (Магистр дьявольского культа) — 97 (социопат, слетевший с катушек)

Среди этих фандомов по числу популярных персонажей уверенно лидирует «Вселенная Марвел» — третья по количеству фанфиков (после ГП и ориджиналов) и четвертая по числу подписчиков (сразу за ШХ-ВВС). Что, в общем, не удивительно, учитывая, что это мега-проект. Здесь аж 16 героев имеют более 100 почитателей, публично расписавшихся в любви.
Далее с большим отрывом следуют:
Доктор Кто, Наруто — 8;
Шерлок Холмс (ВВС), Средиземье Толкина, Магистр дьявольского культа — 7;
Фантастические твари, Сверхъестественное, Песнь Льда и Огня — 6;
Волчонок, Звездные войны, Темный дворецкий — 4;
Алиса в Стране Чудес, Мерлин, Однажды в сказке, Дневники вампира — 3;
Благие знамения, Ганнибал, Великий из бродячих псов, Мастер и Маргарита, Леди Баг и Кот Нуар, Тетрадь Смерти, Сумерки, Благословение небожителей — 2;
И фандомы, в которых одеяло читательской любви тянет на себя один-единственный герой:
Пираты Карибского моря, Ведьмак, Атака титанов, Доктор Хаус, Шерлок Холмс (канонный), Аватар: Легенда об Аанге, Зверополис, Лабиринты Ехо, Юри на льду, Хроники Нарнии, Звездный путь.

***
Для связности — ранее опубликованная статистика:
итоги флэшмоба о (не)любимых героях
предпочитаемые пейринги
топ включений в коллекции (≥100 раз) в соотнесении с рекомендациями
рейтинг фандомов по разным параметрам

#картинки_в_блогах #времена_года (и немного #ГП по случаю)

Джеймс Патрик Макинтош (1907–1998). Стобо-Кирк
Выдающийся шотландский живописец ХХ века родился в семье художника-любителя. Джеймс Патрик писал портреты и натюрморты, но известен прежде всего своими картинами сельской Шотландии.
Его стиль был традиционным, но он смело использовал цвет, как и некоторые оригинальные композиционные приемы. Так, на картине выше (1936) перспектива здания намеренно, однако едва уловимо искажена.