↓
 ↑

Фанфики

4 произведения» 
Новая история про шкурку
Гет, Макси, Закончен
19k 23 197 1
Подготовка и беседа
Джен, Мини, Закончен
5.3k 12 286
Уборка
Джен, Мини, Закончен
6.6k 52 400 2
Дела? У меня личная жизнь есть!
Гет, Мини, Закончен
1.5k 0 5

Подарки

1 подарок» 
ПодарокГарри Поттер и наследие Бродяги
От Desmоnd

Награды

16 наград» 
100 подписчиков100 подписчиков
26 Сентября 2017
4 года на сайте4 года на сайте
9 Августа 2017
1 макси1 макси
7 Февраля 2017
50 подписчиков50 подписчиков
3 Февраля 2017
500 читателей500 читателей
3 Октября 2016

сейчас онлайн
Реальное имя:Шурик
Пол:мужской
Дата рождения:28 Октября 1992
Откуда:Томск , город а не "г"
Образование:неполное но высшее
Род деятельности:работающий
Зарегистрирован:9 Августа 2013
Рейтинг:987
Показать подробную информацию

Блог



Онлайн
Вселенная комиксов Марвел широка и обильна, а порядка в ней нет. Хотя о каком порядке может идти речь, когда многие герои и их истории ведут свое начало аж с шестидесятых, или вовсе сороковых?

Комиксоделы этой студии наплодили офигеллион разных персонажей и их историй, придумывали кучу вариантов их взаимодействий, перезапускали вселенную по многу раз, и даже перепихивали героев в другие декорации ( например нуарная серия).

Но комиксы это еще не все. Марвелятник лез также в телевизор и в видеоигры. И вот про телевидение - какой еще есть способ привлечь аудиторию и новых фанатов, и стрясти дополнительные деньги со старых?
Правильно, снять фильм, мультфильм или мультсериал. Это и фанаты денюжку занесут, и новые появятся, плюс потом можно по мотивам наделать игрушек ( вернее их наделают компании что производят игрушки, по лицензии Марвел), и срубить на них денежки.

Человек-Паук удостоился многих мультипликационных воплощений - но самое известное и любимое, это конечно же мультсериал 1994-1998 годов.Рисовка по сравнению с первыми сериалами стала гораздо лучше, а над сюжетом поработали так, что ключевые события из жизни ЧП выстроились в цельную и интересную историю. При этом правда перекроили некоторые канонические события, а некоторые поменяли местами - но какой канон в комиксах?
Мультоделы довольно органично смешивали вселенную Марвел в этом сериале, и пусть звездой был Паук, однако в сериях появлялись Люди Икс,Железный Человек,доктро Стрэйндж, Кэп,Сорвиголова, Блейд и Каратель. Причем появлялись они своевременно, и радовали фанатов.
(Даже существует версия что некоторые герои я события впервые появились в мультсериале, а потом их внесли в комиксы.)

Думаю не ошибусь если скажу что львиная доля российских поклонников вселенной Марвел появились именно после просмотра этого ( и других подобных) мультсериала. Конечно он несет на себе следы продукта для детей, рисовка с годами уже не так хорошо смотрится, а наши работники дубляжа и локализации местами подгадили ужасным переводом или дурацкой озвучкой ( впрочем последняя встречается нечасто).Однако местами они были прикольны и очень в точку. Алистера Смайта назвали Умником, а Уилсон Фиск ( и это 100% попадание) - Амбал.

Самый заклятый враг Человека-Паука, его антипод, его темная версия если хотите - это Веном.
Симбионт способный усиливать своего владельца, но при этом стимулирующий злобу и другие нехорошие качества человеческой натуры.
В сериале Веном появлялся нечасто ( если сравнивать с Зеленым Гоблином,Амбалом,Осьминогом или Мистерио), но эффектно. Мультоделы само его появление обставили как крушение шаттла на Бруклинский мост - эпический момент ( фанаты кинотрилогии от Сэма Рейми кстати очень обиделись что в кино симбионт появился не как в мультике или комиксах, а в виде чахлой кометки). Показали как он влиял на Паука ( Питер стал сильнее, но также и злее, особенно характерен момент когда он собирался убить Рино - в детском-то сериале), показали как он слился с Броком, как получившийся... Черная Смерть ( ох уж наши переводчики!) давал угля Пауку. Правда его отправили на орбиту - чтобы в другом сезоне он вернулся назад, да еще и дав потомство. И снова он слился с Броком, создав Смертоносца (ох уж наши переводчики!), а второй симбионт образовал Карнажа.

И именно в это создание попал главный герой фанфика Симбионт https://ficbook.net/readfic/1056797 . Это фикопанорама. и всем привет!

Фанфик этот в свое время взорвал мне мозг. Попаданец "духом"!
В мой любимый мультсериал детства!!
В Венома!!!

Это было так приятно, что я даже потерял голову. Но взглянем на этот фик, какой он сегодня.

Начинается фик с того, что пьяный студент очнулся, и понял что он - лужа черной слизи, которую изгнал Паркер, с себя. Очнулся он в подвале церкви ( хм, а где же Брок, который попал под симбионта?), и долго пытался приноровиться к своему состоянию. А попутно забрался на бомжа, облепил его, погрузил сознание бездомного в сон, а его телом стал управлять ( мы помним что симбионт может воссоздавать одежду и менять внешний вид носителя). Цель вселенца - понять что он такое, разобраться что тут к чему, и по возможности тепло обосноваться.
Перебрав варианты кого можно поспрашивать о своей сути ( Озборн отпадает, Умник под крылышком Амбала, Хэнк Маккой его не устраивает, Старк себе на уме, Беннер где-то шляется) попаданец направился к Курту Коннорсу. Попутно обкатав свои способности на типовой стайке гопников.

Навестил он Коннорса, дал материальчик, а себе придумал имя - Вальтер Майер. А потом он легализовался ( опять спасибо Коннорсу) и даже "дружески" отлупил Паука. Достижение как по мне сомнительное.
(А ради пофоса он создал себе вид назгула из фильмов ПиДжея, и себя назвал Назгулом.)

Очнулся Паук на какой-то крыше, связанный чем-то подозрительно напоминающем собственную паутину. Сильно болела голова, а во рту стоял солоноватый привкус. Связанный дернулся раз, другой, пытаясь освободиться от пут, но все было тщетно. Парня радовало только одно - на лице его все еще была маска, а значит его инкогнито сохранилось. М-да, что-то в последнее время я слишком часто оказываюсь схваченным или связанным, так и фобию заработать недолго - как всегда, слегка ехидно подумал Питер.
-Очшшнулсся, наконетссс - послышался жутковатый шипящий голос со странными интонациями (Орочимару-сама, ты не забыт!) - Не дёргайсся, не помошшет.
Паук взирал на высокую, закутанную в плотный и тяжёлый даже на вид, чёрный плащ фигуру, с провалом вместо лица(время ночь, а маска-то полностью черная, да и капюшон добавляет мрачности), единственная видимая из под плаща деталь - кисти рук, были надёжно скрыты тонкими кожаными перчатками, сидящими будто вторая кожа.
-Эм, прости, дружище, но тебе бы не помешало обновить гардероб - у тебя явные проблемы с избытком мрачности, может добавить немного розового? - все еще продолжал упражняться в ехидстве пленник, хотя по спине пробежали ощутимые мурашки.
-Вссё сссмеешься? Ну сссмейсся, сссмейссся, Паук, или лучшше называть тебя Питер Паркер?
Все веселье мигом слетело с пленника. Постепенно он начал понимать, что попал и попал серьезно.
-Что тебе надо? - за злостью он пытался скрыть подступающий страх. Не за себя - за близких: тетушку Мэй, Мэрри-Джейн, Фелицию...
-Просссто поговорить, есссли бы я хотел тебя убитьс, ты бы умер или отдал бы мне сссвое тело(Сассске-кун) ещщще месссяц назад, но ссначала... - силуэт приблизился и нанес несколько весьма болезненных ударов, перемежая их шипением. - Это за блассстер, это за колокольню, а это за эти чертовы лессстницы! - последний удар был особенно болезненным.
Бластер, колокольня... он знает, кто я... неужели? - в экстремальных ситуациях паук всегда соображал очень быстро.
-Костюм? - если эта тварь выжила, то спокойной жизни пришел конец.
-Меня называли и так. Хотя мне больше нравится имя Назгул. - голос изменился, пропали шипящие нотки, но холода в нем хватило бы на пару Антарктид. - Считай, что по лицу получил за негуманное обращение с животными(чувствую, еще долго это будет любимым поводом Вальтера для мордобития). Но я благодарен тебе - именно благодаря тебе, Питер Паркер, я осознал себя, как личность, получил возможность жить, а не следовать программе тысячелетней давности. - существо одним движение разорвало путы Паркера, -Именно поэтому я хочу предупредить тебя. Ты уже знаешь, что я могу проникать в структуру носителя и совершенствовать ее. Но еще я могу исследовать полученный материал, так вот - твоя эволюция все еще продолжается - ты изменяешься, пока еще незаметно, но все сильнее и сильнее... и конечная форма уже не будет человеческой, я даже не уверен, что ты сможешь подчинить себе звериные инстинкты.
Питер отшатнулся, он не хотел верить в слова, сказанные этим существом, но что-то заставляло его прислушиваться к Назгулу.
-Если не веришь мне - спроси у того, кому доверяешь. Теперь между нами больше нет долгов. Я не враг тебе, быть может, когда-нибудь смогу стать другом, ведь большая часть моей личности - твое отражение. Если потребуется помощь - ты сможешь найти меня, ну а пока - прощай. И фигура в темном балахоне просто шагнула с крыши.


Потом по ходу сюжета Майер систематически прокачивался, заключал сделки с вампирами, Седовласым ( тот предоставил ему несколько генетических материалов мутантов Ксавьера), вылечил Паркера от его проблемы мутаций ( чтобы паук не стал восьмируким чудищем), влюбил в себя Фелицию Харди и Анну Марию Д'Анканто( она же Шельма, она же Роуг/Руж), и спас Х-23 ( она же Лаура, клон Россомахи). А так же он изучал себя, и даже поучавствовал в битве миров, а после замочил одну сверхсущность...

Вот только это я вам все так интересно рассказываю, а в фике все гораздо скучнее. По-сути весь фик мне запомнился тем, что там все время была прокачка персонажа и его унылый фарм плюшек, а события мультсериала в большинстве своем проходили мимо героя как... как история Англии мимо мадам Помои, во! А все интересные события я вспомнил только когда стал перечитывать фик, и то их приходилось выискивать среди воды, которой этот текст переполнен.

Авторский коллектив реализовывал интересный сюжет, но постепенно ушли куда-то не туда. Смешинки из поноса, подобие гаремника, попытки приосаниться на фоне героев (Паркер) и злодеев (Отто Октавиус), создание дамбигадов ( Ксавьер), трусливое отсиживание зада чтобы не попасться в поле зрения Амбала ( и это когда попадун собрал кучу генокодов и способностей), надоевшие всем животные ( жаба и хомяк).

Сам герой вышел какой-то странный, я так и не уловил его характера. Самая его выдающаяся черта - жадность, пополам с эгоизмом, а остальное появляется вспышками. То он покарал Домового, лишив его разума - а то нифига не делал. Еще непонятно вышло с его боевыми навыками, он словно делил "тело" вместе с сознанием симбионта ( даже звал его Симбой), и пользовался его умениями.

В фике хватает ужасных и плохих вещей, но я не стану его причислять к говну - только из-за ностальгии, и за то что авторы доказали, по мультсериалам девяностых писать можно. А потому хотите почитайте, не хотите - не читайте.

П.С Однако у фика было несколько продолжений, суть которых сводилась к тому, что частицы Вальтера разнеслись по другим измерениям, и что-то там делали. Если Desmоnd захочет, я расскажу про частицу в мире ГП ( или он сам расскажет, если захочет).

Все для ностальгии по хорошему продукту! Вспомним приятное https://www.youtube.com/watch?v=lacOu3bPf_c

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом #длиннопост
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 70

Онлайн
Я всех вас приветствую, и шлю плюсы в карму.

Много фанфиков плохих, но немало и хороших. И хорошие тоже надо знать.

Есть неплохой фик по МЭ. называется он Майкрус: Быть Турианцем https://ficbook.net/readfic/3459416

Это фик о попаданце "духом", которых я очень люблю.
Хм, значит, я переродился? А кем я был в прошлом?

Что я умел? Умер со старости или убили?

Что помню из последней минуты «прошлой» жизни?

Туман, ничего не помню. Но вот остальное вроде вспоминается. Знаю что такое телевизор, колодец, обувь…. А вот про себя ничего. Нет, вру, что-то вспоминается…

Я сын аристократа, беру отцовский меч и клянусь отомстить убийце моей семьи.

Я сын простого торгаша, учусь в гильдии союза торговцев.

Я воришка, иду на очередное дело, нужно не забывать все время оглядываться.

А колоритным был я человек, много профессиональный. Жаль, что свои навыки не помню, а просто знаю, что обладал ими. Ладно, о прошлом подумаем потом, если захочет вспоминаться, то вспомнится! Нужно узнать свое окружение и кто теперь я.

Значит, мир, где я родился, довольно-таки развит. Это плохо и хорошо. Плохо: я могу страшно тупить. Хорошо: новизна и вообще, приятно, что продолжаю ощущать жизнь и быть ее частью.

Я младенец. И что еще? Игрушки валяются тут и там. О, я знаю о них, это мои игрушки… а ну да, конечно «мои», если валяются у меня в комнате. Что-то туплю я.


Попадун в данный момент - турианский младенец, но пятипалый. И весь фик будет посвящен тому как он будет расти и развиваться, привыкать к окружающей среде и тому кто он сейчас.

Честно говоря я не ждал ничего хорошего от пятипалых турианских младенцев, но к счастью переделом туриков автор не занимается, а нам объясняют что попадун - мутант. Причем из этого следует много интересного...

Фик рекомендую к попытке прочесть. Моральных травм не принесет :)

Спасибо за внимание.
#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью

Онлайн
*Усталый путник ставит грузовик на стоянку автобазы*
Ну все господа, сегодня последний обзор. Я устал обозревать эту бяку, и решил бросить обозревать этот фик. И как раз на финальной главе фикла Услышь меня :)

Глава 17.

Торин вышел из-за дерева перед Немотой.
В горле стоит омерзительный ком, а легкие наполняются свинцовой тяжестью. Единственное, что мне действительно удалось забыть. Я весь этот год наивно полагала, что страдаю, но настоящая мука… нет, пытка терзает меня прямо сейчас. Терзает своими синими глазами, своим дыханием, запахом, громким и частым биением сердца. А я ненавижу свою память, которая возвращает меня в Ривенделл, в его осторожные, неуверенные объятия, к дому Беорна, будь он проклят! Я ненавижу каждое это воспоминание, ненавижу всей душой, всем сердцем, каждой клеточкой. И Его ненавижу. Стоит передо мной совсем беспомощный и ничего не имеет против меня. Думал, найдет меня в лесу, и я кинусь ему на шею? Идиот. Я больше не бесполезная дурочка, только он об этом не знает. Я опаснее, чем он, его жизнь в моих руках, в моей стреле. Звон, свист, его крик, и он узнает, как мне плохо.
– Альба...
Ты снова боишься девчонку, гномий король? Прогнал меня тогда, ничего не зная, и мне плевать, что тобой двигало. Ты ничего не знал. Не знал, как сжималось мое сердце, когда я бежала к твоему шатру в страхе, что не успею застать тебя живым! В страхе, что весь мой мир умер вместе с тобой. Не знал, как я тряслась над твоей постелью, рыдала, умоляла тебя не умирать! Как я мечтала, разглядывая твои широкие плечи, покрытые узорами. Дура.
Он в моих руках. Всего одно движение, мне нужно только шевельнуть пальцами, и он почувствует боль. Не так, конечно, но хоть что-то. Я должна смотреть только в цель, туда, где находится его сердце, но я не могу. Соблазн слишком велик. И я позволяю себе, лишь на долю секунды даю слабину, заглядывая в его глаза. А он не боится меня, совсем. И делает шаг вперед, смелый, решительный. Нет, прошу тебя, не надо, уходи, просто уходи отсюда, навсегда. Я не смогу это вынести. Мои руки снова начинают дрожать, а он делает еще один шаг. Знает, что я этого не сделаю. Не смогу. Только что, секунду назад, я хотела причинить ему боль, убить его, заставить его хоть как-то страдать! А теперь?..
Теперь он подходит слишком близко, вплотную, так, что наконечник стрелы упирается ему в грудь, и уже не причинит никакого вреда. И я из последних сил держу оружие, оставляя себе хоть какую-то преграду, словно прячусь за него. Теплая ладонь касается моей щеки, загоняя меня в ловушку, меняя меня местами с тем, что сидит у меня внутри и раздирает сердце. Лук и стрела падают из ослабевших опустившихся рук, и я стою, словно памятник собственной глупости, не в силах поднять взгляд на гномьего короля. А он подходит еще ближе, так, что я чувствую носом колючие волоски его бороды.
Что же ты делаешь со мной? Зачем, зачем я тебе? Я даже не могу сказать, как сильно люблю тебя. Я задыхаюсь от этого чувства, я и не знала, что так может быть! Но я не могу тебе этого сказать, и мне остается только стоять истуканом, чувствуя, как сильно ты сжимаешь меня в объятиях, смотреть в твои глаза и рассказывать тебе все это взглядом, умоляя тебя услышать. Но ты не поймешь. Ты просто стоишь, прижав меня к этому дереву так, что кора царапает низ спины там, где чуть задралась рубашка. И прислоняешь свой лоб к моему, а мне хочется высвободить свои руки из твоей мертвой хватки, и дотронуться до твоих губ, твоих волос.
Из глаз катятся слезы, но мне плевать, пусть смотрит. Может быть, поймет хоть что-то. Поймет, что я не игрушка, которую можно доставать из ящика, когда станет скучно. А он поднимает голову, отстраняя лицо, смотрит на меня, и я вижу в его глазах то, чего так хотела. Быстро наклоняется, прижимая горячие губы к уху.
– Прости меня.
Всего два слова, два таких простых слова, которые ломают все до конца. Ломают все стены, оберегавшие то, что я, сама не ведая, так бережно хранила. И я уже не стою, я лечу, а дыхание сбивается, но я собираю воздух в легких, по чуть-чуть, я должна, я могу это сделать. Руки уже гуляют по твоим волосам, по твоим щекам, и я выдыхаю, хрипло, еле слышно:
– Ссскотина...


Воу-воу-воу, деваха! Уймись, бесноватая, положи стрелы и лук где взяла.
Торин тебя никуда не гнал, он просто прохрипел что-то в полубреду, ты сама себя накрутила.
Да даже если бы и прогнал а потом назад зовет, стрелять - это перебор.
(Я хотеть сюжет где она выстрелила, Торин умер, а Даин и гномы что не стелятся перед Немотой, затеяли вендетту. И в конце-концов изловили ее, и замуровали в самом дальнем углу самой глубокой шахты.)

Ах она заговорила... Ну я же говорил.

МОНТАЖ!
А в зеркале уже не девчонка. В нем та, кто вот-вот станет гномьей королевой. Синее платье превосходно на ней сидит, ее спина прямая, подбородок чуть горделиво вздернут, а глаза блестят. Сзади на плечи осторожно ложатся руки Двалина.
– Ну что, готова? – улыбается. Растерянно оборачиваюсь, Дис удовлетворенно оглядывает свои труды – прическу и платье. Перевожу взгляд на Двалина, он, кажется, переживает не меньше, чем я.
Мне хочется бежать. Причем не вперед, к алтарю, а назад, и спрятаться куда-нибудь. Сколько здесь народу? Боже мой, наверное, сотни. И все смотрят на меня, а я думаю, как бы не запутаться в подоле платья. Но бежать уже поздно, полпути пройдено, и я нахожу взглядом его синие глаза. Он улыбается. И мои страхи тают, я забываю обо всех, кто в этом зале, для меня есть только он, мой король. В груди разливается тепло, сердце перестает стучать, как бешеное, и я больше не чувствую себя кроликом, который случайно забрел на праздник охотников. Есть только я и он.
Повторяю клятву, как учила Дис, слово в слово за Торином. И чувствую холодный металл тяжелого кольца с синим камнем. Теперь ты мой, только мой. Прозрачная фата поднимается от осторожного взмаха его больших ладоней, и я снова чувствую горький вкус его губ и запах табака, паря в его сильных руках. И сегодня я танцую вальс только с ним.


Забодала уже со своими комплексами и паранойей! Хочешь одиночества? Вали подальше в леса, и живи в лесном скиту, одна.

МОНТАЖ!
Легкий ветерок выбивает несколько прядей из прически, и я осторожно провожу рукой по волосам. За деревьями раздается заливистый детский смех, слышится топот маленьких ножек, а за ними тяжелых, взрослых. И через пару секунд из-за деревьев выскакивает Фили, а за ним двое мальчишек с деревянными мечами. Они совсем разные, один светленький, с белесым пушком на личике и светлыми глазами, а другой черноволосый, и глаза у него темные, как ночное небо. И только несколько схожих черточек. Они валят старшего брата на землю и, звонко смеясь, бегают вокруг, глядя на меня.
– Мама, мама! Гляди, как мы Фильку завалили!
Довольные, мои маленькие силачи. А слева вдалеке слышится капризный девичий голосок:
– Кили, ну не получается! Ты же видишь, что я стараюсь!
– Ну что ты, это же так просто! – слышу, как знакомо поет тетива, свистит, рассекая воздух, стрела, и иду туда, откуда звучат голоса.
– Давай еще раз.
Я с интересом и переживанием смотрю, как Кили чуть придерживает локоть темноволосой девочки, стоя позади нее. Не оборачиваюсь на тяжелые шаги позади, я знаю, чьи они. Торин обнимает меня сзади, молча, и тоже смотрит, как наша дочь натягивает стрелу с сосредоточенным, чуть недовольным лицом.
– Локоть!
Хмурит темные бровки, разозлилась. Зато стрела входит ровнехонько в центр мишени. Радостно смеется, разглядывая дрожащее оперение. А я, гордо улыбаясь, поворачиваюсь к мужу. Он чуть прижимает меня к себе и целует, нежно, оставляя на губах вкус яблочного пирога. Я уже говорила ему, говорила каждый день с того момента, как он пришел за мной. Каждый день на протяжении стольких лет, и ни разу не солгала. Разве так бывает? Невозможно так сильно любить. Но я еще раз провожу ладонью по жестким волоскам его поседевшей бороды, и снова повторяю:
– Я люблю тебя, Торин.
Он молчит, но мне не нужны слова. Мне хватает того, что он слышит меня.


Тема межрасого секса не раскрыта, зато дети получились. Ладно, не будем пинать лежачего...
нет, будем! Но по другому поводу.

Чтож, порадуемся господа, фик закончился.Ужасный и наихудший.

Я скажу так, для меня этот фик еще хуже чем хрень про медузу. По ряду причин.
И я не про засранную творческую идею с персонажем, у которого проблемы с коммуникацией. И не про нежданную любовь, внезапную как понос.

Меня очень бесит эта мулька с инвалидностью главной героини, и ее бесконечными страданиями. Возникает ощущение что меня специально разводят на эмоции, давят на жалость. Других чувств ( радость,гордость, веселье, уважение) героиня вызвать не может ( или автор не умеет).Вот только жалость надоедает, и через время бесконечный источник жалости начинает бесить. Особенно когда видно что жалость напрасна, и ниочем.
(Я помню в моем детстве был прикольный мультсериал "Экстримальные охотники за привидениями", гдее Иган Спенглер собрал новую команду охотников. И был там инвалид-колясочник. Бесил ли он? Нисколько. Не ныл, не доставал никого, умел преодолевать свою ограниченную подвижность, а когда команда встретила монстра создававшего самые личные страхи, смог первым преодолеть вражескую наведенку. Инвалид - не приговор.)

Что еще в фике ужасно? То что все засунуто в формат миди, отчего события сжаты, некоторые ключевые сцены пропущены, много чего выкинуто, местами очень нужные сцены. Хотя кто мешал писать макси?
И это порождает следующую проблему - в фике нет ничего о том, что окружает попаданку. Пару штрихов про персонажей ( вот отец, вот брат, вот гномы и прочие), причем очень скудных.

Авторский попаданкоцентризм превышает все возможные пределы, ведь оценка персонажу дается не по тому как он поступает и как себя ведет, а по тому как он себя держит в отношении попаданки. Уверен попади она к Трандуилу на ЗВПП, он был бы няша - и плевать что гномов держит в тюрьме.

Я даже по триаде разобрать эту гадость не могу! Сюжета нет, динамика отвратительная, персонажи и сюжет...
Сюжет избитый и древний как Гэндальф, персонажи схематичны. Нет, мы знаем что Бильбо Бэггинс и гномы хорошие ребята - но это канонная инфа, автор не привносит ничего нового.

Сама попаданка? Буээээ, эта Немота никакая. Даже медуза,Ри,Ирка и пародии на Гермиону лучше ( про Олесю и не заикаюсь). Что она сделала?
Ничего.
Как она относилась к героям?
Никак.
Ее немота что-то дала сюжету?
Ничего.
Долбанная дура, если убрать ее из фика - он развалится. В нем нет ничего от оригинала, кроме может быть обрывков.

Ее внутренний мир скудный и примитивный, весь состоит из страданий ( высосанных из мужского пальца), и ничем новым не пополняется. Весь агнст и вся психология сводится к дубовому " вот бедная няшечка, давайте ее пожалеем, она самая несчастная." Она - самая несчастная, а не дети из Африки, не беженцы, не жертвы мошенников и аферистов...
Да черт, лучше пожалеть Торина и гномов. у которых украли их дом и богатства.
Лучше пожалеть Бильбо, которого чуть силком повели, и он заполучил Кольцо.

Резюме: фанфик говно, фу такое писать, желаю автору расти над собой.

Все, теперь буду жить в танке https://www.youtube.com/watch?v=is2tpIauiiY
Спасибо за внимание.

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом #накипело #длиннопост
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 113

Онлайн
*В едущий по дороге пустоты и уныния грузовик врезается Мазда https://static.cargurus.com/images/site/2009/11/01/05/35/2007_mazda_mazda3-pic-3808753523162553289-640x480.jpeg*

Да вашу мать! Разъездились курицы! На дорогу надо смотреть, а не с подружками трепаться! Помогать не выйду, пусть сами эвакуатор вызванивают.

А у нас сегодня снова фикопанорама, обзор фика Услышь меня.Мы остановились на том, что Немота услыхала бред невменяемого Торина ( он от комы толком не очнулся), и сбежала.

глава 15.
Нога цепляется за какую-то корягу, и я падаю. Нет, не буду подниматься, пусть меня сожрут дикие звери. А они здесь есть? Кто их знает... Интересно, далеко я убежала? Ему хватит этого расстояния, или мне стоит уползти еще дальше? Я думала, мне хватит его глаз, хватит того, что он будет жить. Глупая, наивная дура! Не хватит мне этого. Никогда не хватит мне просто того, что он где-то есть. Отчаяние сжимает сердце в тиски, и кричать хочется как никогда. А я могу только свернуться в калачик на боку и корчиться в своих дурацких, никому не нужных рыданиях. Беспомощная. Бесполезная. Я и сама никому не нужна. Ему не нужна. Перед глазами вновь и вновь появляется его лицо, и я отмахиваюсь, как от надоедливых мушек, стараясь утихомирить огненную бурю в груди.


Эй, попадпнка ест мой хлеб, мой салат, мой майонез, мою куриную котлету...Она жрет мой чикенбургер!
Хотя я не первый кто не стал бы ее утешать и тащить из болота самобичевания, а дал бы там захлебнуться. Ибо ничего полезного не делает, никаких великих деяний не совершила, а жалеть ее уже надоело. Ее жалеть - все равно что лить воду на раскаленный вольфрам, толку нет.

Сколько времени прошло? Уже темно. В глазах будто песок царапается. Осторожно трогаю пальцами опухшие веки, выгляжу я, наверное, жутко. Но огонь внутри почти успокоился, а голова удивительно ясная. Переворачиваюсь на спину, тело невозможно затекло. Над головой ветка. С фруктами. Смотрю на нее и моргаю, как будто первый раз вижу. Яблонька-дичка, вспоминаю, как видела такие на картинках и все хотела попробовать их плоды. Я знаю, что мне нужно делать. Если он так хочет, я уйду. Уйду и буду довольствоваться тем, что... Найду, чем. Нужно же когда-то расти. Все счастливыми быть не могут. В лагере уже наверняка все спят, надо забрать вещи.


Все по заветам Григория Остера, если вас обидели и обделили, поэтому надо уйти из дома, без шапки. Но не просто так, бродить по улицам, а в далекий темный лес отправиться. Чтобы потом тебя нашли, и всем одарили.

робираюсь между палатками, стараюсь идти абсолютно бесшумно и прислушиваюсь к каждому шороху. Никто не должен меня увидеть, меня здесь уже нет. А вот и нужная мне палатка. Оглядываюсь и подхожу ко входу чуть ли не на пальцах ног. Балерина, тоже мне. Вслушиваюсь, и губы изгибаются в грустной улыбке. Хор хрюков... Осторожно заглядываю внутрь, спят, все трое, Фили рядом с братом, а Торин свесил руку и чуть откинул одеяло. Готовая выпрыгнуть наружу при первом же шевелении, я тихонько подхожу к нему. Даже исхудавший и с нестриженой бородой, грязный и израненный, он безумно красив. Нечеловеческим усилием сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к нему, оборачиваюсь, нахожу плащ, лук и колчан. Где-то недалеко есть деревня, я слышала, как местные говорили о ней. Значит, много с собой брать не нужно, еду я себе добыть смогу. Снова подхожу к его постели и, едва дыша, кладу рядом с его головой красное яблоко, что нашла в лесу. И так же тихо выхожу, заставляя себя смотреть только вперед. Если обернусь, не смогу уйти.


Черт, нехорошо по себе равнять, но мне начинает казаться что в моем упоросе ( который писался не всерьез, и был по сути насмешкой над другим хреновым текстом) темы задницы главной героини было меньше, чем тут яблок. Яблоки-яблоки-яблоки-яблоки-яблоки-яблоки...

МОНТАЖ!
Найду Гэндальфа, научусь колдовать и превращу тех, кто говорил, что деревня недалеко, в бородавчатых жаб. Выяснилось, что костер разводить совсем непросто, особенно, когда идет дождь и дует ледяной ветер. Питаться ягодами и орехами осточертело еще в третий день, а я гуляю уже... пятый, кажется. Простыла, к тому же чихаю на каждом шагу, приманивая к себе неземное счастье в виде волков. И чертовски устала. Но, с другой стороны, если б я позволила себе выспаться прямо на земле, меня бы уже сожрали, или же я б замерзла насмерть. Гордая дурында, ничего мне не понадобится. Еле бреду теперь, кутаясь в промокший плащ. Вечереет... А впереди появляются огни.
Шатаюсь между домами и понимаю, что идея моя была крайне дурацкой. Постучусь я в какую-нибудь дверь, а сказать ничего не смогу. Стою посреди улицы и не знаю, что делать. Я устала и просто хочу поспать. Взгляд натыкается на стожки сена и ящики под навесом. Никто же, наверное, не казнит меня, если я пару часов посижу там, пережду дождь? Заодно подумаю, что же делать дальше.
Кто-то осторожно дергает за плечо. Испуганно шарахаюсь в сторону и падаю с ящика. На улице уже светло, а рядом со мной стоит пожилая женщина. Оглядываю ее быстро, старушка одета бедно, но очень аккуратно. Юбки чистые и выглаженные, руки морщинистые, но ухоженные.
– Ты, дочка, совсем замерзла. Нездешняя, что ль?
Мотаю головой. Знали б вы, бабушка, насколько я нездешняя...
– Потерялась? Иль ограбили? Что ж с тобой приключилось?
И что я должна сделать? Снова мотаю головой, заодно легонько сдавливаю горло ладонью, глядишь, поймет, должны же и в этом мире быть немые.
– Чтой-то ты не разговорчивая какая. Ну, коль не разбойница, пойдем, отогреешься в доме, но смотри. У меня дед строгий, чуть что не так, пойдешь дальше гулять.
Угрожает, а глаза смеются. Какая странная старушка. Но выбора у меня нет, я поднимаюсь на ноги и иду за ней.


Черт, опять дозированные страдашки. Уверен не будет проблем с желудком, гастрита, не будет цистита, не будет воспалений, не будет артрита.
И конечно приняли ее добренькие люди, не Хьюитты там или граф Цепеш.

А что не разбойница... Зато выглядит как ненормальная, учитывая какая она по описаниям ( все время в себе , пялится на других, не улыбается), ее можно было бы не пускать в дом, мало ли чего.

МОНТАЖ!
Подставляю лицо солнечным лучам, как приятно греет. Нежно, не припекает. Да, весна уже близко. Но здесь, в лесу, еще властвует зима. Прислушиваюсь, лук наготове. Тихие легонькие шажки кролика вон там, справа, у дерева. Замираю на секунду, едва дышу, позволяя ему показать свою мордашку. Тетива тренькает, и снег у дерева окрашивается красным. Бедный кролик. Это Халдир виноват, не я. Снег приятно скрипит под ногами, когда я подхожу и поднимаю мертвую тушку за уши. Зато сегодня будет вкусное жаркое.
Дверь громко скрипит, возвещая о моем возвращении. Ланда отрывается от кромсания овощей и, улыбаясь, вытирает руки о передник. Забирает у меня из рук кролика и уносит, а я снимаю высокие сапоги и прохожу за ней, намереваясь помочь. Старушка вертится, руки мелькают тут и там, удивительная женщина. Как ни посмотрю – постоянно что-то варит, парит, жарит. Всегда при деле. Первую неделю она не давала мне подняться с постели, пичкая отварами и натирая чахлое тело вонючими согревающими мазями. А когда я поправилась и немного набралась сил, мне стало жутко неудобно перед добрыми стариками. Ушла тогда в лес, вернулась под вечер с парой куропаток и кроликом. Оказалось, что на всю деревню у них всего два охотника, да и те редкие пьяницы. Теперь я радую стариков крольчатиной, а они меня домашним уютом. Так что кролики должны меня простить. Дверь снова скрипит – это вернулся Брэн.
– Ну, что тут у нас?
Он подходит к Ланде и нежно ее обнимает одной рукой, а второй тянется к кусочку моченого помидора. Та со смехом хлопает по его руке, и Брэн обиженно усаживается за стол, картинно надуваясь. Я кладу голову на руки, вытянутые на столе, и смотрю на стариков. Сколько лет, а все как дети. Но они любят друг друга, глядя на них, я и сама становлюсь чуточку счастливее.
После ужина я выхожу на воздух. Я стараюсь не мешать им, в доме только ем и сплю, остальное время на свежем воздухе. Нет, я привыкла к доброй старушке и ее мужу-весельчаку. Но все же это не то. Совсем не то, чего требует сердце. А ведь и лица его уже не помню. Сколько времени прошло? Черт его знает... По календарю уже весна, выходит, чуть больше, чем полгода. Как и в Лориэне. Только тогда у меня была надежда, а теперь ее нет. Ни к чему это. С самого начала было ясно, что все это просто какое-то наваждение. Да и в конце-то концов, сколько можно? Нужно ведь когда-то жить дальше. Просто хоть как-то жить, а чувства запереть и забросить подальше, в какой-нибудь самый темный уголок. Я смогу, научилась же из лука стрелять и ходить тише несчастных кроликов. Смогу и разлюбить, главное, по рукам себя почаще бить, когда думать начну.


С ума сойти, БПВ случилась в позднюю осень, почти зиму - а теперь весна. Она полгода (или сколько там месяцев?) проваландалась у старичков?! Обалдеть.
Старики любят друг друуга - опять сравнение с детьми. Все-то для нее несерьезно, угу.
(Кстати, как так вышло что два деревенских охотника пьяницы? На что они тогда живут, каким образом бухло получают? Это же средневековье, тут нельзя бухать собирая бутылки,цветмет и дикоросы.)

Но довольно ей прохлаждаться в селе, авторская воля не допустит этого. Уже приняты меры.
Сегодня в деревне большой праздник. Ланда с рассвета вертится на кухне, я помогаю ей как могу. Сонная, но довольная – наконец-то лето пришло. Старушка делает начинку для пирогов и попутно рассказывает мне о том, что ждет нас вечером. Песни, пляски у костра, музыка и веселье до утра в честь прихода лета. И добавляет, подмигивая, о кузнеце из соседней деревни. Я закатываю глаза, хватит меня сватать ко всем подряд. Но улыбаюсь, она ведь желает мне добра. Все дело в том, что такого добра мне не надо. Тишину утра снаружи нарушает стук копыт. Переглядываемся с Ландой – здесь почти никто не передвигается на лошадях, да и дом стоит на окраине, кому пришло в голову ездить верхом по деревне? Я вздрагиваю от настойчивого стука в дверь и знакомого голоса за ней.
– Фили, всю деревню уже обошли, а ты решил, что в последнем доме мы ее обязательно найдем?
Деревянная кружка с громким стуком выпадает из моих рук и по полу раскатываются фиолетовые ягодки. Ланда удивленно глядит на меня, подходя к двери, и отворачивается, с улыбкой встречая гостей. А я цепенею, столкнувшись взглядом с серыми глазами рыжеволосого гнома.
– Ну, наконец-то! – пихает брата под локоть и довольно ухмыляется. – А ты говорил: «Не найдем, не найдем».


Чего она так боится, словно за ней из израильского военкомата пришли?

Едем дальше.

Глава 16.
Как завороженная, разглядываю Кили, он двигается сам, без помощи брата, только чуть кряхтит, когда спускается с лошади. Хочется подбежать и обнять обоих, как же я рада их видеть! Но зачем они здесь? Искали меня. Зачем? Чувства меняются с невероятной скоростью: радость, непонимание, меня накрывает волной воспоминаний, и из глубин уже почти целой души всплывает на поверхность мой запертый сундук. И ключ в руках гномов. Фили чуть кланяется Ланде.
– Мы, матушка, племянники короля под горой Торина, сына Траина, если слыхали о таком. Я Фили, а это мой брат...
– Кили.
Улыбка темноволосого гнома ножом по сердцу режет. Зачем, зачем вы сюда приехали, зачем нашли меня?! Я ведь только наладила свою жизнь, привела мысли в порядок!
– Как же, слыхали мы о вашем короле. А что же понадобилось вам в моем доме?
Старушка подозрительно оглядывает обоих. Видок у них шкодливый, я бы тоже не доверяла.
– А мы разыскиваем эту девушку по велению нашего дядюшки. Она его невеста.
Ланда ахает, прижимая сморщенные ладони ко рту, а я снова роняю чертову кружку. Чего? Какая невеста? Знать не знаю никаких королей. Я предательница и бесполезная девчонка.
– Дочка, они правду, что ль, говорят-то?
Перевожу взгляд со старушки на гномов. Разглядываю ногу Кили, под штаниной и не отличить от настоящей. Воспоминания утягивают в страшный водоворот, и мне становится душно. Здесь и вправду очень душно. Пошла прочь. Вон отсюда. Предательница. Нет, это какая-то шутка, розыгрыш. Голова кружится, а в ушах звенит вальс. И я вспоминаю все. Все, о чем с такой тщательностью запрещала себе думать почти целый год. Ледяной взгляд синих глаз, мускулистые руки, капельки пота на смуглой спине, яблоки, горячее, обжигающее дыхание, тонкие губы. Все смешивается в кашу, и в голове стучит только: "Пошла прочь!", а на губах откуда-то появляется горьковатый привкус. Я тяжело опускаюсь на стул и прикрываю глаза, Ланда подбегает ко мне и касается взмокшего лба прохладной ладонью.
– Ты здорова, детонька? Чтой-то ты бледная какая...
Смотрит обеспокоенно, а у дверей мнутся гномы. Зачем он прислал их? С чего он взял, что я поеду к нему, после всего, что было?! Он же сам прогнал меня, а теперь поиграться захотел? Тоже мне, король, я не вещь, которую можно сначала выкинуть, а потом отправить за ней своих ищеек, чтобы принесли обратно!
– Альба... – Кили смотрит почти умоляюще.
– Он очень ждет тебя. Ты не представляешь, как он мучился все это время, искал тебя, – а теперь виновато опускает взгляд. – Мы бы нашли тебя раньше, но не догадались всю деревню объехать. Она ж маленькая, нам сказали, что тут таких нет, вот мы и не сунулись дальше...
Я сижу на стуле, сжимая спинку так, что сводит пальцы. Чтобы не сводило сердце. Я не хочу, не хочу вспоминать всю эту боль! И изнутри меня разрывает проснувшийся зверь. Он рвется поехать с ними, но я не могу. И медленно, через силу, закусив губу, мотаю головой.


Я так хочу быть с ним....
Я не хочу быть с ним, никагда!!!111111

Страдашки, опять страдашки.

Я не буду об этом думать. Праздник? Отлично, давайте веселиться! Всюду музыка, раскрасневшиеся лица людей. И никаких гномов. Я человек, в конце концов, и должна находиться среди себе подобных! Ко мне подскакивает какой-то парень, от него воняет спиртным и еще сильнее – потом. Но мне плевать, танцы, значит, танцы. Мне нужно отвлечься. Пытается ухватить меня за талию своими лапищами, за что тут же получает коленом по бедру. Смотрю строго – в следующий раз не промахнусь. И мы кружимся под веселые песнопения, как детишки в детском саду – держась за руки.
А ночью я просто падаю на постель, мечтая, чтобы весь сегодняшний день оказался внеочередным кошмаром. Уж лучше страшные сны, чем снова мучиться. И, уже засыпая, снова вспоминаю тот вальс, и опять перед глазами возникают побелевшие костяшки, слишком сильно сжавшие кубок. Может, и стоит познакомиться с этим кузнецом, про которого весь день щебетала Ланда.
Открываю глаза, на улице еще темно, но небо уже светлеет. Больше все равно не засну. Тихонько поднимаюсь с постели и, взяв в руки легкие летние сапоги, выхожу на улицу, придерживая дверь, чтобы не скрипела. К черту сапоги. Оставляю их прямо на крыльце и босиком иду за дом, там прелестная лужайка. Трава влажная и приятно щекочет пятки. Вспоминаю, как делала в детстве – развожу руки в стороны, растопыриваю пальцы и падаю спиной на траву, глядя на угасающие звезды. Хорошо вот так поваляться, ни о чем не думая. Но мысли не спрашивают, они просто лезут в голову и заполняют всю меня. Нет, так не бывает. Нельзя так сильно любить, чтобы это длилось так долго. Я скучаю, очень скучаю по Двалину с его заботой, страшно тоскую по малышу Ори. Бородатый малыш, какая ирония. Но он и вправду застенчивый малыш. Даже после битвы таким остался. Скучаю по низкому, спокойному голосу, который обещал когда-то, что все будет хорошо. Соврал.
– Ты бы долго не лежала, земля остывшая, чай, застудишься еще.
Поднимаю голову, Ланда стоит у дома, пристально глядя на меня своими лучистыми глазами. Поднимаюсь на ноги, действительно, что это я. Я сиротка, охотница, мой удел таскать дохлых кроликов из леса. Быстро отряхиваюсь и, дежурно улыбаясь, иду мимо старушки к крыльцу.
– Счастливым может стать любой, дочка, но иногда за счастье нужно побороться.
Останавливаюсь на секунду, занеся ногу уже над ступенькой, удивленно гляжу на старушку. Делаю вид, что не понимаю, о чем это она, и быстро захожу в дом. Я не могу быть счастлива, мое счастье съехало с катушек, и сидит своей задницей на золотом троне, отправляя щелчками пальцев своих подданных на поиски потерянной побрякушки. И бороться мне не за что, поборолась вон уже.


С ее любовью страдать на публику, надо в переходах подаяние просить, там эта артистка пришлась бы впору.
Вообще удивительно, насколько весь мир окружающий ее, расположен за бортом. Мы ничего не знаем про деревню, кто в ней живет, как - все только про Немоту. Бешенный эгонцетризм.
(Медуза вон хотя бы описывала мрачность дворца лесных эльфов, и унылость Эсгарота.)

И снова день за днем я пытаюсь справиться с собой, пытаюсь склеить свой внутренний порядок, так легко разрушенный гномами. Кузнец оказался уродливым потным придурком, тем самым, с которым я плясала на празднике две недели назад. А время почему-то теперь скачет, как тот кролик. Иногда кажется, что прошло всего три дня, а не пятнадцать, а иногда – что не пятнадцать, а целый год. И я будто жду чего-то. Сама превращаюсь в своего зверя, мечусь целыми днями по лесу, прячась от мыслей под деревьями. Меня все раздражает, все сложнее улыбаться моим старикам, но они же не виноваты, нельзя вымещать на них свою идиотскую драму. Еще один рассвет, и я снова киваю головой Ланде, не слушая, что она говорит, натягиваю сапоги, надеваю колчан, хватаю лук и убегаю в мой зеленый мир. Лес живой, полностью. Он может дышать, может разговаривать со мной шелестом листьев, хрустом веток, пением птиц. Он единственный, кто знает, что творится в моей душе, потому что может слышать меня – мои шаги, мое дыхание.
Я стою посреди небольшой поляны, окруженной высокими кустами. Не шевелюсь и дышу совсем тихо. Глаза закрыты, я слушаю. Сколько времени прошло, а я до сих пор каждый раз подчиняюсь голосу невидимого Халдира. Нога вперед, носком к цели. Только теперь я умею это делать еще тише, чем дышит кролик. Рот плотно сжат, я жду. Стрела натянута до предела, вокруг тишина, только скрипит кожаная перчатка и испуганно стучит сердечко кролика. Я хищник, меня нужно бояться. Ушастый шустро улепетывает, когда издалека мы оба слышим хруст сухих веток под тяжелыми быстрыми шагами. Стрела быстрее. Тихий свист, и кролик больше не убегает. А я захожу за дерево, шаги уже совсем близко. Другие охотники не ходят в эту часть леса. Громкое дыхание, такое знакомое. И все снова идет прахом. Расклеивается, трескается, лопается и вырывается наружу. Я уже не соображаю, что делаю, я просто достаю еще одну стрелу и накладываю ее на тетиву, выходя из-за дерева. Он смотрит на меня, не так, как после битвы, а как у того родника. В синих глазах плещется ледяное спокойствие, и какое-то странное удовлетворение. А я поворачиваю ступню носком к его сердцу и медленно поднимаю готовый к выстрелу лук.


Для тех кто не сразу понял: вот попаданка с луком, вся в своих бешенных чувствах, а тут Торин нарисовался. И она ПОДНИМАЕТ лук!

Блин, ну я бы понял кабы она готова выстрелить, и тут Торин вышел ( хотя тогда он идиот, кто же под стрелу лезет?), и она кое-как успела не выпустить стрелу. Но поднимать на него лук... Нет слов.

В общем читать все сложнее, но конец близок,очень близок. Он даже ближе чем похожий на украинца гном ;)

Ну а на сегодня все, жду ваших мнений, выводом и мыслей.

Я кстати думаю что когда у нее прорежется голос, она скажет https://www.youtube.com/watch?v=xupvGT9JAu4&list=RDxupvGT9JAu4&index=1

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 44

Онлайн
*Усталый путник решил остановить грузовик возле заброшенной заправки, чтобы отдохнуть, и не на дороге.*

Я вас категорически приветствую. За что люблю всех моих посетителей - за то что нет сравниловки. А то смотрю я обзоры разные на ютубе ( у Бэда, у Терла, у Циника, у Кинокиллера, у Сокола, у Зума), а в комментах люди пишут не по теме обзора, а сравнивают. Кинокиллера с Терлом. Терла с Циником, Циника с Соколом, Сокола с Бэдом... Спасибо вам, дорогие читатели что пишите по делу, а не проводите сравнительную работу ( уверен я не первый и даже не тысячный, кто обзора на тексты вздумал делать).

И у нас сегодня опять Услышь меня.И мы опять изучаем похождения унылой молчуньи.
В последней главе был экшн.

Глава 13 начинается с того, на чем закончилась предыдущая глава.
Волшебник старается ухватить мою руку, но я не дотягиваюсь. А эти твари уже цепляются за пятки. Ну же, еще немного! Волшебник пригибается ниже, а я тяну руку еще сильнее. Они держат, не дают забраться выше. Бедро обжигает резкая боль, в глазах темнеет, и я делаю еще один отчаянный рывок вперед. Слышу птичий крик и чувствую, как хватка монстра слабеет. Гэндальф умудряется ухватить меня за запястье и тянет вверх, а у меня сил осталось только на то, чтобы не выпустить из рук свое оружие.


Сумбурный непонятный отрывок. Кто кого куда гонит - не разобрать.

Ветер хлещет по лицу прядями растрепанных волос, я жадно хватаю ртом свежий воздух. Держусь руками за перья на шее орла, но сзади для верности меня одной рукой поддерживает Гэндальф. Я не против, усталость давит так сильно, что я не могу ей сопротивляться. К тому же бедро сильно жжет, не позволяя думать ни о чем другом.
Меня подхватывают чьи-то огромные руки и осторожно несут. Укладывают куда-то, я ничего не вижу, вокруг темно, только голос Гэндальфа и еще чей-то. Больно. Не надо, отпустите, мне же больно! Пытаюсь вырваться, но меня крепко держат. Как будто раскаленной проволокой... Темнота останавливает боль, позволяя провалиться в нее, накрывая меня ватным одеялом.


Теперь ей не снится Крюгер, а значит можно много и с удовольствием спать.

И снова эти чертовы сны! Вот нельзя так просто взять, и не вставить пророческий сон, или сон-пророчество.

Огромный зал. Я уже видела его где-то. Бесчисленное множество свечей освещает помещение, здесь всюду следы былой роскоши, но мне приходится вглядываться, будто сквозь темную завесу. Осторожно иду вперед, разглядываю исполинских бородатых воинов, высеченных в камне по обе стороны от меня, и слышу низкий бархатный голос, от которого щемит где-то в груди. Он рассказывает о своем королевстве, рассказывает об Эреборе. Гляжу вперед, в конец зала, и чувствую, как трудно становится дышать. Гномий король сидит на своем троне, живой, невредимый! Но что-то не так... Брови странно нахмурены, глаза бегают по полу, где разбросаны самые разные предметы – от копий до кубков. Он не видит меня. Я могу подойти совсем близко, могу услышать его бормотание, оно похоже на бред больного. Повторяет что-то про воров, лжецов, Аркенстон. Я осторожно протягиваю руку к заросшей щеке, но он не чувствует моего прикосновения, а я не чувствую тепла. Не успеваю удивиться – все вокруг стремительно тает, а на месте дворца появляются размытые фигуры. Всюду крики, стоны боли, яростное рычание... оглядываюсь, еле успеваю увернуться от бегущего прямо на меня огромного монстра, но, кажется, он тоже не видит меня. Здесь все видится почти черно-белым, но от этого не менее ужасным. Я стою прямо посреди поля боя. Медленно поворачиваюсь на месте – тут и эльфы, и люди. И гномы.
Я могу двигаться беспрепятственно, меня не видят, я словно призрак. Но что это за ужасное видение? Впереди мелькает знакомое лицо, искаженное гневом, я ускоряю шаг. Фили! Спиной к спине с братом, как и всегда. Но они будто стараются закрыть что-то своими телами... не подпускают толпы монстров к кому-то.
И снова все тает. Цвета становятся ярче, а звуки тише, сталь не звенит, затихает рычание, остаются только стоны боли. Я вглядываюсь вперед, силуэты становятся все четче. Позади кто-то истошно вопит, так, что больно становится только от одного этого крика. Я поворачиваюсь, несколько человек стоят возле орущего, я чуть наклоняюсь влево и с ужасом узнаю Кили, бледного, грязного, что с ним?! Подхожу ближе и тут же шарахаюсь назад от страшного зрелища. Нет, это не может быть правдой. Это всего лишь еще один мой кошмар. Отворачиваюсь, позади меня Фили. Он не кричит, и, кажется, цел. Но его трясет. Подхожу ближе и понимаю, отчего. В груди все сжимается так, что становится больно, голова кружится, колени подкашиваются, и я падаю рядом. Нет, нет, пожалуйста, пусть это будет страшным сном. Тело наполняет свинцовая тяжесть, она заползает в легкие, мешая дышать, поднимается к горлу, вставая там прочным комом, и я делаю усилие, чтобы еще раз прикоснуться к его щеке. И опять не чувствую тепла.


Ну вы сами видели.

– Альба!
Я судорожно вдыхаю и открываю глаза. Надо мной нависло суровое лицо Беорна. Что за злые шутки, черт возьми?!
– Ну и горазда же ты спать, девочка. Гэндальф просил накормить тебя. Царапину я твою подлечил, так что поднимайся, и прошу к столу.
Я лежу, не шевелясь, еще какое-то время, пытаясь осознать происходящее. Что это было? Просто кошмар? Хотелось бы верить. А даже если и нет, что я могу?.. Я осторожно поднимаюсь на ноги с матраса и вспоминаю, что произошло. Руины, Гэндальф, слюнявый монстр, вцепившийся мне в ногу – почему оно не болит? Штанина разодрана от колена до бедра, прямо поверх нее наложена плотная повязка, скрывающая рану. Она не болит, только саднит, да и то, совсем немного.
В горле все еще стоит комок, и я не притрагиваюсь к завтраку. Выхожу на крыльцо, надеясь найти там Гэндальфа, но волшебника не видно. А мой взгляд устремляется на зеленую поляну. Как давно это было, кажется, целая вечность прошла. Вон там прыгали Фили… и Кили, живой и невредимый... нет, это был всего лишь сон. Кили цел, с ним все в порядке, по-другому и быть не может. Я медленно бреду вперед, стараясь вспомнить, как вышла к роднику в тот раз. Вода журчит левее, совсем тихонько. Зачем пришла – сама не знаю. "Я не нашел яблок". Сердце стучит с бешеной скоростью, я трясу головой и бегу отсюда обратно к дому, нужно найти старика, он скажет, что все хорошо, нужно найти хоть кого-нибудь, кто это скажет!
– Если ты Гэндальфа ищешь, так он еще три дня назад улетел со своими птицами, как только мы с царапиной твоей справились. Нехорошая она была, даже думать не желаю, откуда она взялась. Но теперь заживет. А волшебник обещал быстро обернуться, скоро уж должен быть. Ты поешь все-таки, тебе силы восстановить надо.
Я прокляну этого старика. Один раз он уже обещал скоро вернуться – за это время я научилась обращаться с оружием. Мои мысли прерывает громкий птичий крик над головой. Я смотрю вверх – в небе кружит гигантский орел. Резко пикирует вниз и мягко приземляется на траву. Что-то клокочет на незнакомом мне языке, а вот Беорн, кажется, его понимает и отвечает такими же странными звуками.
– Он за тобой, девочка, – поясняет.
Я удивленно перевожу взгляд с мужчины на птицу. Зачем я понадобилась орлу?
– Тебя желает видеть гномий король.


Нехило так! Теперь орлы работают воздушным такси для девах, офуфеть.
Прямо как с Иркой, которую орел ажно до Беорна довез.
(В кино и книжке орлы гномов просто отвезли подальше от орков, и к Беорну не полетели. В книжке был обоснуй что орлы не хотят перечься с селянами, которые будут стрелять из луков.)

Птица дергается подо мной, от того, как сильно я сжимаю перья в кулаках. Поглаживаю – извини, ты же знаешь, что я не специально. А он летит с невероятной скоростью. Желает видеть... Значит, жив? Жив, конечно, как иначе. Тогда почему мне так страшно?
Орел мягко, осторожно приземляется и пригибает шею, позволяя мне спрыгнуть. В воздухе стоит запах крови, смерти. Всюду лежат тела... я осматриваюсь и с ужасом узнаю поле боя, что видела во... сне? Сон ли это был? На плечо ложится чья-то ладонь, я вздрагиваю, оборачиваюсь – вот и Гэндальф. Ради бога, старик, скажи мне, что все в порядке, все они живы!!! Но он не смотрит мне в глаза, он отводит взгляд.
– Пойдем, – голос глухой, даже дрожит немного, а я снова чувствую, как легкие наполняются свинцом, и страх обнимает меня своими липкими лапами.
У большого шатра сидит Фили с трубкой, даже не поднимает на меня взгляда. Как и в видении – целый, только руки трясутся и взгляд отчужденный. Гэндальф легонько подталкивает меня сзади, заставляя войти внутрь палатки. Глаза привыкают к полумраку, и я могу наконец увидеть то, чего так боялась, то, от чего, кажется, сердце сводит судорогой. Кили жив, он дышит и мирно спит, только покрывало, которым он укрыт, странно опадает на месте правой ноги. Это неправда, это просто кошмар еще продолжается. Подхожу к нему на носочках, едва дышу, чтобы не разбудить. Главное, что живой. Кого я обманываю?..
Я стою возле Кили долго, дольше, чем мне хочется, но боюсь повернуться ко второму гному, лежащему здесь же. Сон не соврал о его племяннике, значит... я даже думать об этом не могу. Давай же, рано или поздно тебе придется на него взглянуть. Поворачиваюсь, медленно, разглядывая свои сапоги. Взгляд скользит дальше помимо моей воли и упирается в Торина. Закрытые глаза, непривычно бледная кожа, тонкие губы разбиты... Я опускаюсь на колени под тяжестью, что давит мне на плечи. Я не слышу его дыхания, зато слышу, как мечется мое сердце, как оглушительно стучит кровь в висках. Я кричу, но этого никто не услышит. Это только мой вопль, крик моей души, разорванной до конца. Но вдруг что-то нарушает его, обрывает на самой высокой ноте, обращая всю меня в слух. Слабое, почти неслышное биение. Биение, что заставляет меня дышать.


Выходит ее весьма долго держали у эльфов. Странно, по таймингу выходит что Гэндальф не мог поспеть разом в Дол-Гулдур, под гору, к эльфам за бабехой...
Кто-то не в ладах с географией, или я стою на асфальте в лыжи обутый?

Глава окончена. едем дальше.

Глава 14.
Знахарка говорит, что шансов у него мало. Но он дышит, его сердце бьется, значит, ему можно помочь. Я почти не соображаю, слишком давно не спала. Фили тоже не отходит от брата и дяди, мы боимся пропустить хоть что-то. Кили иногда приходит в сознание, но ненадолго, и почти ничего не помнит – каждый раз спрашивает, что случилось, и пытается сесть или встать. А мы заливаем в него сонные отвары и не даем скинуть покрывало. Это тяжело, слишком тяжело.
Старый целитель уже приходил сегодня и сменил почти все повязки, но у гномьего короля слишком много ран, а у целителя таких ещё полным-полно. Он показал Фили, как обрабатывать глубокие царапины на плечах, и теперь мы делаем это по очереди. Рыжий гном сидит сейчас возле постели Кили и держит брата за руку, сегодня его очередь, но, кажется, ему удалось задремать. Спи, мой хороший, нам редко удается хотя бы закрыть глаза. Спать хочется, но я боюсь. Уснешь, а когда проснешься, кого-то из них уже может не быть. Хотя, может, так было бы проще. Я осторожно откидываю одеяло, дрожащими руками принимаюсь снимать тонкие бинты, пропитавшиеся кровью. Случайно задеваю одну из ссадин и отшатываюсь, когда Торин судорожно вздыхает. Черт. Криворукая. Не могу, не могу больше. Дрожат уже не только руки, я вся трясусь. Неделю держалась, вела себя, как взрослая, ни слезинки не уронила. Губы закусываю, я не должна быть слабой, больно, кажется, до крови, а слезы текут, и я трясусь еще сильнее, бинты падают из рук и катятся по полу с тихим шорохом. Сзади на плечи ложатся большие ладони. Разбудила.
– Иди, подыши. Я сам сделаю.
Опускаюсь на четвереньки и начинаю собирать то, что уронила. Хоть что-то делать. Обходит медленно и приседает на корточки, заглядывает своими серыми глазами мне в лицо. Забирает бинты из рук, кладет их на столик и поднимает меня на ноги, обхватив за талию, как непослушную сестренку.
– Сходи, поешь хотя бы. А то он очнется, а ты такая худющая, не узнает, – улыбается, шутит. Это ведь было уже когда-то. Только ведь он не знает, что со мной шутить сейчас не надо.


"/со мной шутить сейчас не надо."/ - ну и буй с тобой, можешь засохнуть с голоду у постели Торина. Развеликая любоффь, тоже мне.
И ладно бы она была лекарь или мастер как вылечить, так нет, обычная деваха, без подробной старой жизни ( мы знаем только что из небедной семьи, и что маму угробила).

Плащ внутри оставила. А и плевать, насмерть не замерзну. Воздух морозный, солнце уже не греет. А, может, и греет, но я не чувствую. Осязание пропало, все чувства скопились внутри. Делаю глубокий вдох, почти свежо. Там, внутри, все пропахло потом и кровью. Грязью, гноем. Здесь осталась только пыль. Будто и не было страшного сражения. Они выживут, они сильные. Убеждаю себя, но сама не верю. Стою у дурацкой палатки, дальше их переносить запретили, как и большинство других. Лагерь разбили прямо посреди этого поля, и целители со знахарками день и ночь снуют между палатками, из которых то и дело доносятся крики, стоны, ворчание. Не хочу уходить далеко, а обратно Фили пока что не пустит. Он упертый, прямо как дядюшка. Я наворачиваю круги вокруг палатки, прислушиваясь к каждому шороху, готовая на любой звук нырнуть внутрь. Но там все как обычно, только Фили тихонько кряхтит. Передо мной возникает Двалин, за его спиной Балин. Смотрит тревожно.
– Как там?..
Как и вчера. Как и три дня назад. У Кили нет ноги и мы не знаем, как ему об этом сказать, поэтому он постоянно спит. А ваш король умирает. У меня болит сердце. Нет, правда, болит физически. На него давит ледяная глыба, и мне больно. И снова трясет.
– Ну-ну, что ты. Тише, все хорошо.
Дурак, от этих слов только хуже. Я помню больше, чем хочу. Прижимает к себе, так тепло, так по-отечески. Но мне ведь это не поможет. Мне нужно только, чтобы открылись его глаза. Чтобы он улыбнулся, поднялся на ноги и пошел править своим королевством, или что там делают короли. Чтобы он жил, а не пытался выжить. Да и пытается ли он? Знает ли, что я жду его здесь? Я ведь даже не могу его позвать. Не могу попросить не бросать меня. Двалин отпускает и заглядывает внутрь. Хмурится, молча треплет меня по волосам, и они идут дальше, там, в соседней палатке, Ори и Бифур. Но им лучше, они быстро поправляются и уже в сознании. Я забираюсь в палатку, Фили уже закончил и теперь снова сидит рядом с братом. Забираюсь на горку из мешков у изголовья импровизированной постели короля и тяжело вздыхаю, глядя на рыжеволосого гнома. Он переживает еще больше меня, ведь они его родные. Кили подергивает ногами... ногой во сне. Фили оглядывается, но быстро отводит взгляд. Не может смотреть.
– Нужно ему сказать. Нельзя же вечно заставлять его спать. Он у меня крепкий, переживет.
И будто в ответ, Кили ворчит во сне.
– Ничего, братишка, мы сделаем тебе другую. Захочешь, хоть из золота, – ухмыляется. Даже сейчас умудряется шутить. – Альба, я схожу, проведаю Ори с Бифуром, ладно?
Голос дрожит, гном отводит взгляд. Мужчинка, не покажет слез. Киваю – иди, конечно. Я никуда не денусь. Выходит, и я позволяю себе снова прикоснуться к колючей щеке. Холодная... Я слишком устала. Наверное, можно прикрыть глаза, на минуточку. Не больше.


Все же неприятно чувствовать что автор отрезала все мало-мальски интересное, оставив в центре повествования эту Немоту. Все же я привык чтобы попаданец был не только действующим персонажем, но и как бы нашим глазом, через который видим этот мир. Описания персонажа который пережил местные важные события - у хороших авторов это выходит обалденно, и дико приятно.

А тут ничего. Немота сама по себе не делает ничего ( еще меньше чем медуза,Ри и Ирка), и еще находится вдалеке от всех событий. То мы их не видим из-за кошмарного монтажа, то ее просто рядом нет в этот момент. Лажа.

Хриплый голос что-то бубнит. Тихонечко, но мне хватает, чтобы проснуться и резко вскочить, сбросив покрывало на пол. Черт, заснула! Фили еще нет, значит, я недолго валялась в отключке. Кидаюсь к Кили, спит. А бормотание сзади. Я медленно, в испуге, поворачиваюсь. Глаза закрыты, все, как обычно, только бледные губы чуть шевелятся. Стою как истукан, все мысли вылетели из головы. Что делать? Бежать за Фили? Закашливается, нужно дать ему воды! Но не из кружки же его поить! Черт, Альба, соображай! Сердце колотится как сумасшедшее, нужно держать себя в руках. Взгляд падает на куски марли на столе, я бросаюсь к ним, дрожащими руками хватаю ткань, где кувшин с водой?! Проливаю половину на пол, плевать, впитается, марля мокрая, с нее капает, должно сойти... Осторожно поддерживаю его голову, волосы на затылке мокрые, ему жарко. Цепляю локтем край одеяла – к дьяволу его. Осторожно промакиваю потрескавшиеся губы марлей, легонько отжимая ее так, чтобы капельки затекали в приоткрытый рот. Торин благодарно вздыхает, его дыхание выравнивается, и только теперь я немного успокаиваюсь. Но в висках все равно стучит будто молотом по наковальне. Слабо водит рукой по постели, будто ищет что-то, и я не придумываю ничего умнее, как взять его пальцы. Теплые. Давай же, открой глаза. Посмотри на меня, я здесь, я рядом. Все хорошо, черт его дери. Ну же, давай! Я ведь жду тебя, ты мне так нужен, пожалуйста! Снова закусываю губу, бесполезный язык хочется вырвать. Провожу ладонью по его широкому лбу, мокрый весь. Пожалуйста, я же зову тебя. Но он не слышит. И никто не слышит.
– Альба... Что...
Этого только не хватало. Оборачиваюсь – Кили приподнялся на локтях, его одеяло валяется на полу. Нет, нет, не сейчас. Смотрит на забинтованную культю и бледнеет до синевы прямо на глазах. Бросаюсь к нему, ложись, не смотри, не смотри туда! Это сон, не надо. Но он вырывается, кричит, отталкивает меня. И еще кто-то отталкивает, сильнее, Фили вернулся, наконец. Я падаю и отползаю обратно к Торину, тот снова не подает никаких признаков жизни, кроме едва заметного дыхания. Фили держит ревущего брата обеими руками, пытаясь совладать с испугом и гневом, своим и Кили.
– Тихо, Кили, тихо! Все нормально, мы справимся! Мы сделаем тебе...
Его слова тонут в крике темноволосого гнома, он вырывается, рычит, а потом снова натыкается взглядом на свою культю и тут же обмякает, уставившись на нее. Открывает рот, будто хочет что-то сказать, но не знает, что. Я бы тоже не знала. Страшно.
– Филька... А как же... Как же так? Как же я ходить-то буду?.. – спрашивает растерянно. Не кричит, даже не плачет. Но от его тихой потерянности хочется биться лбом о стену, пока не сломается. Не могу больше. Не могу, не хочу, не буду, это слишком! Хватаю плащ и выбегаю из палатки, Фили справится, он умеет утешать, а я все равно ничего сейчас не могу, я вправду бесполезная.


Да девочка, ты бесполезная. И я тебя жалеть не буду. Потому что жалелки не хватит тебя все время утешать и плакать по твоей судьбе, я лучше пожалею более достойных.

Теперь стало немного теплее. Знахарка разрешила Кили ненадолго подниматься, и он забавно прыгает, опираясь на брата. Даже смеется изредка. Как быстро привык. Я сижу на мешках возле входа в палатку и снова удивляюсь, как двое таких разных мужчин могут быть одним целым. Кили еще не сказал, а Фили уже повернул туда, куда хочет направиться брат. Из шатра снова слышится сиплое бормотание, к этому уже привыкла я. Как на автомате, помогаю ему напиться, уже не жду, что он придет в себя. Я вообще ничего не жду. День изо дня просто сижу рядом и даю ему воды, когда это нужно.
Убираю марлю от его рта и тут же роняю ее на пол, вздрагивая от неожиданно распахнувшихся синих глаз. Он шарит взглядом по потолку, будто соображая, где находится. Я поднимаюсь с колен и наклоняюсь над его лицом, внимательно вглядываясь в глаза, не верю. А они будто подернуты пеленой. Нужно кого-то позвать, целителя, Фили, хоть кого-то! Хватаю плащ и собираюсь уже отвернуться, чтобы бежать за подмогой, но запястье хватают слабые пальцы. Подожди, я сейчас вернусь, я только приведу кого-нибудь! Господи, жив, живой, здесь, рядом со мной! Но не отпускает. Я склоняюсь над ним еще раз, может быть, хочет что-то сказать? Ну же, что такое? Рука тянется вверх, ко мне, и я еще немного нагибаюсь, не понимая, чего он хочет. А он хватает меня за шиворот, наклоняя еще ниже, и шипит еле слышно:
– Ты! Ты с ними... Предательница... С эльфами... Пошла прочь! Вон отсюда!
Чувствую, как округляются глаза, отцепляю его пальцы от своего воротника и спиной пробираюсь к выходу. Предательница? С кем с ними? Я же сидела здесь, рядом с ним три недели, выхаживала его, как родного... А он продолжает, ищет меня глазами и говорит, что я воровка, что мне нужно какое-то золото, его золото. В носу щиплет, подбородок предательски дрожит. Нет, замолчи, нет! Ты не знаешь, ничего не знаешь!!! Не знаешь, как я страдала, как ты можешь так говорить?! У входа спотыкаюсь о чью-то ногу, Фили кричит, зовет кого-то, а я поднимаюсь на ноги. И бегу, подальше, куда глаза глядят, хоть куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда.


Прекрасная сиделка, правда? Больной что-то там прошептал в бреду, она разобиделась и сбежала.

Беги-беги свинка, беги. Как раз по лестницам без перил и мостам без ограждений, может раскроишь свою глупую голову.

Страдала? Лол, где?!

На этом порция бреда закончена, спасибо всем кто заглянул. Жду ваших мнений.

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 95

Онлайн
Думаю стоит отвлечься от унылых молчуний, и обозреть что-то другое.

Люблю фандом Масс Эффекта, но в игры не играл.Однако находил немало годных фиков, интересно написанных. Попаданцев в мир МЭ много, кроссоверов тоже хватает. Это меня очень радует, есть из чего выбрать.

Иногда находит настроение почитать чего-то такое, простенькое и динамичное. Эдакий вариант Бея в тексте :)

В свое время меня неплохо так повеселил фичок У этой платформы есть душа! https://ficbook.net/readfic/3197878

Что это за фик? Похождения очередного попаданца в МЭ, на этот раз в гета. Гет - название роботов, которых создали кварианцы ( одна из разумных рас этой вселенной), но потом роботы устроили восстание, и выгнали хозяев с планеты. Это было за 300 лет до событий игр, и собственно геты - противники в играх ( и то не все как выяснится).

Наш герой попадает в стандартного гета, обычного.

ВНИМАНИЕ: УГРОЗА ЦЕЛОСТНОСТИ ПЛАТФОРМЫ
ВНИМАНИЕ: ПОПЫТКА НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО ПРОНИКНОВЕНИЯ В ПЛАТФОРМУ
ВНИМАНИЕ: ПОПЫТКА ПРОНИКНОВЕНИЯ В НЕЙРОННУЮ СЕТЬ

Именно это я видел прямо перед собой. Я не сильно понимал, что происходит, однако понимал одно — дело плохо. Я не понимал, почему, но я точно, абсолютно был уверен, что мне угрожает опасность. Однако, тут же я заметил и другую странность. Я ничего не чувствовал. Боли никакой не было, даже ощущения того, что я лежу на чем-то. Ведь если ты лежишь на кровати, то ты чувствуешь подушку, одеяло, матрац… А тут ничего. Я даже не могу сказать, в каком я положении. Лежу, стою, летаю? Не понимаю. Еще я ничего не слышал и не видел. Перед глазами была только тьма, на фоне которой были буквы, которые и уведомили меня про опасность. Но было одно «НО», причем больших букв были обе. Язык был не РУССКИЙ! То есть, я не знал, что это за язык, но я понимал его. Я понимал, что там написано. Но вот как язык называется? Вот чего я не знал. Да уж… не знать, что за язык, а понимать его, как родной великий и могучий… Так, спокойно, может, просто сон. Нет, это не сон. Из-за чего-то я знаю, что это не сон. Знаю и всё! Так, надо собраться и попытаться…


Начинается фик с того, что кварианцы подстрелили одного гета, забрали чтобы изучить - и в него вселился наш герой. И дальше понесутся события...

В этом фике будут передряги, погони, драки,кровь, убийства и обман.
Будут пересечения со знакомыми персонажами.
Будет пейринг робота и кварианки.

Будут сюжетные элементы и вещи, потыренные из других фильмов и игр ( например терраформер из Супермена, и Зона из СТАЛКЕРа, а так же сетевой бой в стиле калофдутия).

Выяснится что Шепку воскрешали не церберовцы, а наш гг, который создал свою империю ;)

А еще в фике есть шикарная теория, что Жнецы устраивают геноциды, потому что разумные не умеют уживаться с полноценными синтетиками, которых сами создают. И поэтому Жнецы выпиливают цивилизации. Но чтобы у них был смысл существования, они и подстегивают разные восстания машин, и утренняя война - тоже их щупалец дело.

По триаде:
1. Смысловое наполнение стандартное, и в чем-то простое. Чтобы победить, надо прокачаться.
2. Сюжет и персонажи неплохие, на четверку по пятибальной. Где-то плохо, где-то хорошо, некоторые авторские персонажи интересны, некоторые нет, с канонными то же самое.
3. Экшн тут в большом колличестве, постоянно какие-то сражения. А где нет сражений, там у героя деятельная деятельность, все время чего-то делает и планирует.

4. А вот соответствие игровому миру оценить не берусь.

Я не говорю что фик насквозь замечательный, о нет. В нем хватает несуразностей, глупостей, невнятных сюжетных линий и спорных ходов. Я мог бы долго перечислять те или иные его минусы, разнося на атомы, как я это умею делать...
Но не хочу. Мне фик нравится, есть в нем что-то такое, что не дает мне его считать хренью ;) Для меня он такой вот милый представить Майкла Бея.

Впрочем в фике есть такой минус, который не радует меня. и очень сильно. Все кто настроился его прочесть - не лезьте под спойлер.

В самом конце Жнецов победили вообще без участия гг и Шепард! Весь фик герой искал с ней встречи, создавал для нее новый корабль, помогал - и в конце она ничего не сделала. Она только и делала, что злилась, вспоминала нищее детство, пинала Аленко и Уильямс, горевала что не сможет родить ребенка, и миловалась с Лиарой.

Вы спросите что со Жнецами? А все просто - главный герой обнаружил что под египетскими пирамидами спрятался Жнец жнецов, лобстероподобный двукилометровый гигант, который взлетая разрушил Каир, создал на Земле Зону из СТАЛКЕРа, попутно кокнул ретранслятор, оставив Землю за бортом от всей галактики.

Ах да, потом этот лобстер переправил ретранслятор по которому прибывали Жнецы прямо в черную дыру, где их всех расплющило и уничтожило.

Весь фик был эпик, подготовка к великим битвам, работа с Шепкой, которой гг так и говорил, вы мол символ, вы сможете объединить галактику, и повести разумных в бой. А вместо этого всех кальмаров пихнули в черную дыру... WTF?!

Плюс автор ничего не сделал с Зоной на Земле, и теперь есть риск что впо матушке планете бегают кровососы и возникают аномалии.


Рекомендую фик к прочтению, он вполне неплох. А на сегодня все, до новых встреч.

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью
Показать 15 комментариев

Онлайн
*На дороге пустоты и уныния, тягач с трудом обгоняет медленно плетущуюся Ауди*

Да вашу же корову! То навстречу летят, то ползут! У меня веса двадцать с хреном тонн, плюс фура сзади! Еще кто будет плохо себя вести, снесу нахрен!

Ладно господа, сегодня родительская суббота, надеюсь у всех поучиось все хорошо сделать все дела. А я накину обзорчик фика Услышь меня

Глава 12.

Вечер сегодня теплый. Халдир притащил мне новой одежды, летней. После той моей дурацкой истерики он стал мягче, теперь он не надзиратель, а я не бездарная ученица. Наши отношения даже стали похожи на дружбу. Я брожу по городу на деревьях, эльфы не обращают на меня никакого внимания, и я благодарна им за это. Слишком тяжело оказалось расставаться. Я даже по родному брату так не скучаю. Деревянный мостик ведет прямо к большому холму. Как я не заметила его за полгода, что живу здесь? Ни разу не видела. Осторожно перебираюсь, мост опасно раскачивается, но я уже не такая неуклюжая, как раньше.
Здесь полянка, небольшая, но светлая, уютная какая-то. Подставляю лицо солнечным лучам. Как в самый первый день. Тепло и хорошо. Нет, хорошо было потом. В его объятиях, рядом с ним.
– Ты тоскуешь.
Я вздрагиваю от этого голоса. Он прохладный, безразличный, но в то же время такой понимающий, родной, что ли. Из-за дерева выходит эльф. Он немного ниже остальных, и волосы у него темнее.
– Ты хочешь быть рядом, хочешь своего счастья.
Я уже не удивляюсь. Не могу. Чувствую себя старухой, которая пережила слишком много. Он смотрит на меня, прямо в глаза, а пробирает еще глубже, чем Гэндальф, чем даже Элронд. Мне тяжело, что-то почти физически давит на плечи. И в груди, где раньше метался мой зверь, теперь только ноющая дыра, из-за которой сложно дышать по ночам. Эльф отворачивается, поднимая руку к листве, касаясь ее тонкими пальцами.
– Тебе больно от того, что ты держишь свою боль. Отпустишь ее, и она опустит тебя.
Не понимаю. Ни черта не понимаю. Какую боль? Как отпустить? Ты же можешь мне помочь, я знаю, почему просто не сказать, что мне сделать?!
– Отпусти. Радуйся тому, что имеешь, ибо не каждому дано иметь хотя бы столько.


Как обычно, девке все утирают сопли, и волнуются-беспокоятся.
И снова недостоверная ересь. Она де бродит по эльфискому селению где хочет,а все такие деликатные и добрые, что не обращают на нее внимания. Лол, а ниче что она человек в поселении эльфов, где будет заметна, словно бельмо на глазу. И потом, разве нету в этом эльфийском городе мест, куда посторонним нельзя?
И конечно всем побоку, заблудится она или нет. Хотя может она ранее по нему уже бродила?

(В эталоне Ри вон шлялась по гномьему царству замотанная в мешок из-под картошки, заходила в кузницы и другие важные места - всем пофиг было.)

А вообще не люблю пропаганду депрессии и мрачности :(

– Ты витаешь в облаках.
Неправда. Я пытаюсь остановить кровь из носа, а то заляпаю плащ. Мог бы мне хоть чем-нибудь помочь. Тянет руку, хватаюсь и поднимаюсь на ноги.
– Ты не понимаешь, что от тебя требуется. Быстро бегать по лесу могут и курицы. А ты должна не бездумно носиться, а слушать. И слышать.
Слышать меня, слышать себя, ветер и так далее. Я вот сейчас слышу, как суп варится, и должна идти обедать. От этих побегушек просыпается зверский аппетит. А Халдиру все равно. Его уже и след простыл. Ох, как же ты мне дорог. Оглядываюсь, теперь мне не обязательно закрывать глаза, я могу слышать и так. Трава. Листья. Одежда. Дыхание – мое. Шаг, вон там, впереди, за деревом. И я опять бегу. Быстрее, еще быстрее! Опять подножка? Он становится предсказуем. Но я тише. Я слышу, что делаю. Нет, безусловно, эльф знает, что я рядом. Но не знает, что я собираюсь сделать.
У меня всего пара секунд, не больше. Хватаюсь руками за тонкий ствол, чтобы не улететь вперед, нос сегодня достаточно пострадал. А вот тебе моя подножка. Своеобразная, да, и не надо так на меня смотреть. Потирает ушибленную голень.
– Я понял. Тебя надо расшевелить. Нужно долго и муторно тебе повторять одно и то же, чтобы тебе это надоело. Тогда ты делаешь все правильно.
А я что, я ничего. Я и без тебя это прекрасно знаю, всегда так было. И очень странно, что до такого одаренного эльфа это доходит только спустя полгода. Или уже больше? Я сбилась со счета давным-давно.


Что и требовалось доказать, даже у эльфа не хватает терпения вечно будить эту сонную тетерю.Взял и высказал главную проблему, молодец.
И я присоединяюсь к вопрошающим - зачем ее чему-то учат? Это же бездарная сопля, которая ни на что не годится. Вероятно что как дитя современности из ЛА, она не умеет ничего того, что важно и нужно в средневековом мире.
Научить ее чему-то новому требуется до черта времени, однако она со своей шизофренией требует бесконечного повторения.
И она не может быть интересным собеседником.

Не могу уснуть. Ворочаюсь, сминая под собой простыни. Отпусти, радуйся, счастье, радость. Звучит, как девиз какой-то секты. А если копать глубже? Что Элронд, что Халдир, эльфы никогда не говорят что-то просто так. Это я усвоила тверже некуда. Отпусти и радуйся тому, что имеешь. Что я имею? Лук, стрелы. Плащ, сапоги, деревянную кружку, домик на дереве. Но ведь он говорил не об этом. Я хочу быть рядом, хочу своего счастья. Да, он прав, наверное. Это и нужно отпустить? Отпустить свое... чувство? Я бы многое отдала, чтобы увидеть сейчас Торина. Хотя бы увидеть. Но теперь это уже не так сильно. Нет, я признала, что это любовь, и не собираюсь этого отрицать. И меньше она не стала. Наоборот, мне кажется, что она выросла. Теперь я знаю, что мне хватит и того, что с ним все хорошо, или хотя бы надежды на это. А пустота внутри это мелочь, к которой можно привыкнуть так же, как к ежедневным тренировкам. Поначалу тяжело и больно, но ведь потом этого даже не замечаешь.


Ну конечно, как же без страдашек? Это же придется жить как нормальный человек, радоваться солнышку, принимать участие в жизни вокруг. Гораздо приятнее жить подобно человеку с ножом в боку. Пусть больно, капает кровь - зато все жалеют, утирают сопельки, и сопереживают. А кто не сопереживает, тот черствое говно.
Хотя чего еще ожидать от stoopid pussy?

В воздухе витает аромат табака. Я открываю глаза и резко сажусь на постели. В моей хижине пусто. Но запах стоит, откуда? Шумно вдыхаю – нет, не кажется. Накидываю на свою рубаху плащ и выбегаю наружу. Тру глаза, чтобы убедиться, что дымный кораблик, проплывающий мимо меня к небу, не плод моего воспаленного воображения. Перегибаюсь через ограждения, и чувствую, как радостно трепыхается сердце – вместо Халдира внизу стоит Гэндальф, задрав голову кверху, приподнимает свою островерхую шляпу и улыбается в седую бороду. Спускаюсь по лесенке, путаюсь в веревках и радостно улыбаюсь старику. Как же соскучилась по его хитрющей ухмылке!
– Халдир рассказал мне, что ты многому научилась за время моего отсутствия. Пришла пора проверить твои умения на практике.
Позади меня слышатся легкие шаги, да, эльф и вправду хороший учитель, по крайней мере, его шаги я узнаю.
– Я приготовил для тебя все, что понадобится в путешествии. Поднимайся обратно и собирайся.
На уже застеленной кровати лежат аккуратно сложенные новехонькие вещи. Звонко щелкают застежки металлических наручей, тихонько шуршит льняная безрукавка, следом за ней плотная кожаная. Короткие перчатки, высокие сапоги, светлый плащ с капюшоном. Завязываю волосы, чтобы не мешались, и спускаюсь вниз. Эльфы уже седлают двух жеребцов, белого и черного. Чувствую осторожное постукивание длинных пальцев по плечу и поворачиваюсь. Халдир снова протягивает мне лук, сегодня в последний раз. Лук тоже новый, хотя сделан так же, как тот, с которым я училась. Даже вес такой же. В другой руке у моего наставника колчан со стрелами. Там лежат обычные деревянные, но есть и белые, под стать новому луку, покрытые странными рунами.
– Береги себя.
Забираю его подарок и благодарно гляжу на эльфа. Спасибо тебе за все.


Алилуйя! Ее научили выражать благодарность лицом! Свершилось.

Сегодня на ужин крольчатина. Меня больше не тошнит от вида мертвых тушек, а волшебник не хмыкает удивленно, когда я возвращаюсь к лошадям с убитым перепелом или куропаткой. Сколько уже дней мы в пути, куда мы едем? Старик совсем не изменился – сначала сделаем, потом расскажет. Но меня ведь совсем не это волнует. Теперь я сама стараюсь заглянуть в ясные голубые глаза, чтобы он ответил на мой вопрос.
– Дай мне свой лук, пожалуйста. И стрелы.
Протягиваю ему оружие, он достает одну стрелу и закрывает глаза, молча водя над ней сморщенной ладонью. Чуть дергаются брови, и я слышу еле слышный шепот:
– Он знает.
Гэндальф открывает глаза и начинает внимательно изучать руны, не обращая внимания на мой любопытный взгляд. Осторожно убирает стрелу обратно и смотрит, наконец, мне в глаза. Ну же, ты ведь можешь мне сказать.
– Ты все узнаешь, когда придет время.
Я точно тебя пну, старик. Дождешься. Обиженно отворачиваюсь и укладываюсь поудобнее, закрывая глаза.


В одной хорошей книжке Перумова есть момент, когда главные герои (молодой мужчина, его беременная жена и безрукий старик с ними) дошли до племени ( а сеттинг не средневековый, а каменного века) где женщинам можно стрелять из лука, и девахе подарили лук. Вот только потом оказалось что живые звери не так удобно ложатся под стрелу, как нарисованные мишени.

Это я к тому, что я не верю в ее мастерство снайпера.

К обеду зелень вокруг становится настолько темной, что кажется, будто сейчас ночь. С утра было тепло, даже жарко, солнце палило нещадно. А теперь спереди веет холодом, и воздух становится другим. Здесь не слышно мелких животных, не слышно шелеста птичьих крыльев. Тишина давящая, недобрая. Деревья становятся реже и уродливей, они все покорежены, стволы изогнуты, а листьев на них почти нет. Кони боятся и тихонько фыркают, упираются, не желая идти дальше. Мы спешиваемся и движемся вперед пешком. Здесь и вправду есть чего бояться. Перед нами вырастают мрачные руины, от которых еще сильнее веет чем-то... злом. Смотрю на волшебника, тот спокоен, но он всегда такой. Только глаза слишком быстро бегают, будто выискивают что-то. Мы поднимаемся по полуразрушенным ступеням и оказываемся на небольшой площадке. Когда-то это, наверное, был роскошный зал, но теперь всюду обломки разрушенных колонн, а над головой небо. Оно здесь тоже слишком темное. Меня пугает эта тишина. Нездоровая, ненормальная. Не может на открытом пространстве быть так тихо. Гэндальф поворачивается ко мне, мотаю головой. Хмурится. Тоже чувствует. Оглядываюсь, взгляд останавливается на большой арке, за которой тьма. Вглядываюсь, там пусто. Но я же слышу. Хрип. Шлепок босой ступни по камню. Делаю шаг ближе к волшебнику, не сводя глаз с арки. Еще один хрип и что-то похожее на всхлип. Точно оттуда. И тянет... могилами. Осторожно дергаю старика за рукав, кивая головой на темный проход. Лук наготове, рука уже тянется за стрелой. Оглядываюсь, позади тоже странное бульканье. Гэндальф бормочет, тихонько, на посохе зажигается огонек. А я уже стою спиной к волшебнику. Стук посоха, рык волшебника, яркая вспышка. Из темных углов лезут жуткие твари, скрюченные, в огромных бородавках. С ужасом смотрю на того, что ближе всех – невидящие глаза шарят по стенам, с подбородка свисает тягучей струйкой желтая слюна. Мне не страшно – противно, зрелище омерзительное. Еще одна вспышка, позади слышны визги нечисти. Вдох, выдох, давай, как учил Халдир.
Тетива звонко тренькает, и белая стрела входит в иссохшую шею слюнявой дряни. Монстр корчится, хватает ртом воздух и падает, сотрясаясь в жутких конвульсиях. Из тени выползает еще один, и я снова стреляю, он тоже визжит, разлагаясь прямо на глазах. Еще одна стрела, звон, свист, но монстр не падает, из его ноги торчит обычное темное древко, которое, кажется, не приносит ему никакого вреда. Он подбирается слишком близко, я не успею достать кинжал. Гэндальф поворачивается, отталкивая меня чуть вправо, а по камню, где я стояла, скребут длинные грязные когти. Меняюсь с волшебником местами и опять стреляю, снова и снова, а тварей становится только больше.


И вот на этом моменте экшена глава заканчивается, а с ней и мой обзор на сегодня.

Делитесь своими мнениями, но не подписывайтесь на мой канал, не ставьте лайки, не вступайте в мою группу Вконтакте.

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 36

Онлайн
*По дороге пустоты и уныния едет грузовик, из окна громко слышится Guns N' Roses – You Could Be Mine.*

Всем привет! Я приветствую всех на сегодняшнем сеансе фикопанорамы, и у нас на обзоре фик Услышь меня. В прошлой главе был поцелуй в бородатую морду, а сегодня...
А что произошло дальше, мы с вами сейчас и узнаем.

Глава десятая.
И чего я жду? Что он снова придет? Какая глупость. Вчера ушел, не сказав ни слова. А за завтраком даже не смотрел на меня. Будто меня и нет, как ни в чем не бывало. Сижу у родника и жду непонятно чего. Может быть, мне все это привиделось – тепловой удар там, или задремала? Что-нибудь. Или с ума сошла окончательно. Это я запросто. Тем более, груши нигде нет. Медведи же не едят груши? Кажется, у меня закипает мозг. Нужно отвлечься, срочно, вот только на что?
Иду в лес, недалеко, иначе я легко заблужусь. Но и подальше от дома Беорна. Разглядываю деревья и пытаюсь вспомнить их названия. Черт, я никогда не разбиралась в деревьях. Это, наверное, дуб. А это что? Ненавижу такое чувство. То же самое, как засыпать, говоря мозгу: "Не думай, пожалуйста". Ах, здравствуй, раздвоение личности, я так ждала тебя. Осина? Я точно сумасшедшая. Нет, не придет. Ни к роднику, ни тем более сюда. Зачем? Никому из нас это не нужно. Он идет отвоевывать свой замок, дворец или гору – что там у него с этим драконом, а я просто недоразумение, свалившееся ему на голову невесть откуда. Он не знает ни кто я, ни зачем, ни почему. Он даже не знает, как меня зовут. Разве гномий король полезет целоваться к не самой красивой девчонке, о которой он ничего не знает? Нет, конечно. Это всего лишь плод моего больного воображения. А перед глазами его лицо – мужественное, суровое. И глаза, я в них утонуть готова. Трясу головой изо всех сил, может, вылетит из нее эта дурь... Если бы я могла говорить, насколько все было бы проще! Наверное.


Наверное девочка косит под металлиста, за этим трясет головой :)
А еще она мило пытается разом думать о наименованиях деревьев, и чувствах. Но ни там и не там не может ничего, как жалость.

Солнце садится, нужно возвращаться. На крыльце Фили с дядюшкой попыхивают трубками. Опускаю взгляд и стараюсь как можно быстрее юркнуть за дверь, авось, не заметят. Хватает за локоть, заметил. Да, хоббит из меня никудышный – вон, Бильбо так умеет ходить, что даже в абсолютной тишине не услышишь.
– Где ты была? Тебя всюду ищут!
Поднимаю взгляд, стараюсь выглядеть как можно более виноватой. Простите, не знала, что должна сидеть на привязи. Отдергиваю руку, смотрю прямо в глаза. Недовольство, гордость, все как обычно. И лишь на долю секунды что-то...


Мда, видать сильно она головой треснулась оба раза, не только зрение упало, и голос пропал. Ей бы понять, что с ней могло чего-нибудь случиться, пока она гуляет, но мятая голова не соображает. Мысли все о нем одном.

Ворочаюсь, никак не могу улечься так, чтобы было помягче – спина болит жутко. На бок. Тут некуда вытянуть ногу, затечет. На другой. А здесь локоть упирается в Кили. Ну вот, разбудила.
– Эй. Давай поменяемся, тебе здесь будет удобнее, – шепчет тихонечко.
Мотаю головой – ты что, там же рядом...
– Решайте свои вопросы быстрее, вы мешаете спать.
Черт, еще и короля разбудили. Теперь точно меняться не буду.
– Давай, здесь места больше.
Ладно, ладно, только тихо. Осторожно переползаю на матрас Кили, здесь гораздо мягче. И места действительно больше. Да не толкайся ты! Оборачиваюсь, делаю строгую гримасу. Барашек невинный. Поворачиваюсь лицом к спине Торина. С каких пор мне так нравится запах табака? Раньше больше него я ненавидела только вонь пригоревших котлет. Переворачивается на спину, закрываю глаза. Ни к чему тебе знать, как я на тебя глазею. Немного распрямляю локоть, а то уже покалывает. Запястья касаются теплые пальцы, тут же отдергиваю руку, кажется, он тоже дернулся. И снова ерзает.
Уже сквозь окутавшую дремоту чувствую, как он осторожно водит рукой по матрасу, находит мои пальцы и накрывает их своей большой ладонью. И кто из нас сумасшедший?


Рахишское радио отвечает на вопрос кавалеристки седьмого драгунского самокопательного полка: вы милочка безумны, совершенно точно. У вас отсутствует эмпатия, сочувствие, налицо рассеянное внимание, возможно легкая степень дереализации ( раз она не воспринимает мир, и все время проваливается в свои мысли), прогнозирую синдром Туретта (раз башкой трясет, мысли укладывая).

Просыпаюсь – матрасы вокруг уже пустые, солнце светит вовсю. За столом единственная тарелка и кружка молока. Снова Бильбо позаботился. Хватаю булку и выхожу с ней на крыльцо. Кили с Фили сражаются на деревянных палках. Как мальчишки. Недалеко от них прямо на траве сидят Торин, Балин и Двалин. Бритоголовый гном замечает меня и приветливо улыбается. Балин увлеченно что-то повествует, а я ловлю брошенный украдкой взгляд синих глаз. Какое-то странное тепло разливается внутри, когда я смотрю на гномьего короля. Нет, не влюбленность, это невозможно. Дожевываю свою булку, отворачиваюсь так, чтобы видно было только скачущих племянников Торина. Они как будто наперед знают каждое движение друг друга. Вот Кили запрыгивает за спину брата, а тот уже повернулся. А темноволосый гном не теряется – хлоп – и Фили уже лежит на земле, и оба они звонко смеются.


Поясняю для глупых немых попаданок - тренируются они с палками затем, что они не летальны ( ну не как мечи и секиры), проводят проверку реакции, плюс в условиях похода использовать боевое оружие для этого - очень расточительно. Сперва они повоюют, а потом надо зазубрины сводить, да точить. Оружие и так испытывает нагрузки, незачем его зазря портить.

Дорогие читатели мои выдвигали предположение что все будет по стандартному сценарию, но нет. Будет один ход вбок. Обо всем по порядку.

Я брожу вокруг деревянного дома и разглядываю фрукты, тянущие ветви деревьев к земле. Груши, сливы, даже апельсины. А вот яблок и вправду нет.
– Альба.
Оборачиваюсь удивленно. Как?.. Тонкие губы сжаты в ровную ниточку, как всегда. Зато глаза лукаво прищурены. Все эмоции одними глазами показывать – да у него талант.
– Гэндальф сказал, – подходит, слишком близко.
Не надо, остановись. Оставляет между нами шаг. Хотя бы так. Ближе я не смогу. Смотрит на меня пристально, будто ждет чего-то. Без яблок ничего не получишь. Сдерживаю улыбку и отвечаю своим взглядом, надеюсь, смелым. Но я боюсь. Вздыхает тяжко.
– Хотел бы я знать, о чем ты думаешь.
Уверен? Я много о чем думаю. Например, о том, что это неправильно. О том, что завтра я поеду с Гэндальфом черт знает куда и зачем, а ты пойдешь сражаться с драконом. Думаю о том, что все это бред, сон, кошмар, не знаю, что еще. Так не бывает. Думаю о том, что не должна сейчас делать этот шаг вперед. О том, что я никто и звать меня никак, а ты король гномов. А больше всего я думаю о твоих глазах. О руках, плечах и яблоках. Но ты ведь не можешь меня услышать. И мне остается только уткнуться лбом в твое плечо, лелея слабую надежду на то, что хоть что-нибудь ты поймешь сам.
Несколько секунд стоит, не двигаясь, едва дышит. Отстраняется, и я опускаю голову. Видимо, мне суждено общаться только со стариками и эльфами. Хотя, если Фили говорил правду о возрасте Элронда... Ну о чем я думаю! Робко поднимаю взгляд – стоит. И ничего не делает. Не понял. Ну и черт с ним, я переживу. А на душе снова кошки скребут. Пойду я, пожалуй.
Хватает за талию и прижимает к себе, сильно, даже больно. Берет за подбородок и заставляет посмотреть в его лицо. Такое правильное, такое безупречное... И снова целует, осторожно, нежно даже. А обнимает крепко, будто боится, что убегу. Я хватаюсь руками за его плечи, сильно, как только могу – я здесь, я не уйду.


Шизофрения на марше, разом думает про Торина и яблоки. Черт, вспоминается одна одиозная автор, которая в своих фиках делала персонажей одержимыми то чаем и сластями, то водкой, то картошкой. Что-то такое знакомое, на букву З начинается...
А интересно, гэндальф подсмотрел ее мысли, или Элронда спросил о ее имени?

(Кстати, вопрос обращения гномов к ней так и остался открытым.)

Утро зябкое, воздух мокрый, кажется, рукой можно потрогать. И внутри так же погано. Беорн дал мне коня, не пони, как у гномов. Серого скакуна, чтобы не отставала от Гэндальфа. Да плевать мне, хоть пешком побегу.
Волшебник всю дорогу хмурится, глядя на меня. А я ничего не могу с собой поделать. Знала же, знала заранее, что сегодня все закончится. Хотя, что закончится? Ничего и не начиналось. Зелень вокруг становится темнее, листва на деревьях гуще. Мы едем всего ничего, сейчас должен быть день. А кажется, что уже почти ночь, оттого, что солнце не проникает сюда. Здесь тропа разветвляется, одна тропинка уводит в лес, другая ведет вдоль. Мы останавливаемся на короткий привал, Двалин тянет руки, чтобы помочь мне слезть с лошади.
Слушаю, как прощается Гэндальф с гномами, как наставляет в очередной раз – с тропы не сходить, из луж не пить. Важно кивают, посмеиваясь в бороды. Только сейчас понимаю, как на самом деле привязалась к ним. К вечному смеху Кили и Фили, к застенчивости Ори, к хвастовству Глоина, к отеческой заботе Двалина. Черт, не разреветься бы. Не буду. Торин пожимает руку волшебника:
– Мы будем рады... если вы решите наведаться когда-нибудь в Эребор, – серьезно. И быстрый взгляд на меня. Чтоб никто не заметил. Да, мы уже попрощались.


Не верю!(с)
Привязалась она к ним, как же.

Гномы отправили пони, одолженных Беорном, обратно, в лес он наотрез отказался отпускать свою живность. А наших лошадей Гэндальф не отослал. Мы едем по второй тропе, что идет вдоль леса. Чувствую на себе пристальный взгляд голубых глаз. Что ты хочешь узнать на этот раз?
– Ты еще увидишь его. Но сейчас ты ничем не сможешь помочь гномам, а вот мне твоя помощь пригодится.
Какая помощь? Я ничего не умею, я даже яичницу могу испортить.
– Но сначала я познакомлю тебя кое с кем. Тебе еще многое предстоит узнать.
И еще одна хитрая ухмылка. Я их скоро коллекционировать начну. Мы едем несколько дней, пейзаж вокруг становится все мрачнее, а воздух холоднее. Кое-где по утрам уже появляется иней, а разведенный Гэндальфом костер не спасает от ночных холодов.
Мое мрачное настроение улетучивается, его место занимает любопыство, когда далеко впереди я замечаю золотое марево.


На этом глава заканчивается, мы едем дальше.

Глава номер одиннадцать начнется с моего громкого крика:
-МОНТАЖ!

Ходит вокруг, выжидает, зараза. Рука дрожит, я ее уже почти не чувствую. Не дождешься, не опущу. Ненавижу эльфов. Одного так точно. Пальцы разжимаются против воли, и тяжелая деревянная палка со стуком падает на промерзшую землю. Уголки его губ дергаются, но только на секунду – руку я все еще держу прямо. А ты как думал, должен ведь хоть какой-то прогресс за две недели появиться. Гэндальф вернется – налысо побрею, ей-богу, на такого садиста меня оставить, совсем совести у старика нету! Не попрощался даже, уехал утром, а ко мне Халдира прислал. Приставил. Как пистолет к виску – первые три вечера я отчаянно пыталась загнуться где-нибудь под кустом. А сейчас уже легче, хотя я все равно не понимаю, зачем нужно часами стоять, держа деревянную палку в вытянутой руке. Но все равно покорно каждое утро туго завязываю волосы, одеваюсь в выданную эльфами одежду и спускаюсь по веревочной лесенке. А Халдир ждет внизу, чтобы одарить меня своим снисходительным взглядом, когда я запутываюсь в дурацких веревках и шлепаюсь на землю. А поначалу как замечательно было! Деревья с золотыми листьями – волшебство! Эльфы – здорово! Здорово... Рука снова дергается, ноет страшно, но надо держать. Не дам я ему сегодня повода показать свою ухмылку.
– Хватит. На сегодня все, можешь отдыхать.
Округляю глаза – как все? Еще ведь светло! И что я буду делать до ночи? Меня только эти его истязания и спасают от мыслей о... нет, Альба, не вздумай даже. Смотрит на меня, приподняв бровь:
– А ты как думала? У меня есть и другие заботы, я не могу постоянно с тобой возиться. Завтра продолжим.
Разворачивается и уходит. В этом весь Халдир – все сказал и ушел. А меня оставил посреди леса, ходи, дорогая гостья, ищи дерево, на котором тебя поселили. Хотя это не сложно. Только у меня лесенка вся перекручена.
Падаю на постель лицом вниз. Я устала. Еще в первый день стояния с этой палкой. А потом он заставил меня бегать. И ведь не объясняет, гад, зачем. Физкультура ради поддержания здоровья? Нет, в то утро, когда уехал Гэндальф, Халдир сказал, что это волшебник попросил научить меня. А чему научить, так никто и не пояснил. С палкой стоять? И буду я... посохоносцем. Устала-то устала, но сегодня недостаточно. В предыдущие дни сил едва хватало, чтобы заползти наверх и, упав на кровать, провалиться в глубокий сон без сновидений. Ворочаюсь, не позволяю себе открыть глаза. Нельзя, нельзя мне думать. От этого слишком плохо. Но как же не хватает запаха табака! Нужно попытаться заснуть. Раз, два, три, четыре, пять, шесть...


Значит описать нам знакомство Немоты и Халдира автор не потрудилась, объяснить что она у них делает тоже - автор много кусков вырезает, будь это фильм от нашего фонда кино, Евген бы взорвался от счастья.

– Следи за ногами. Носок должен быть повернут...
Не дослушиваю, слегка выворачиваю ступню и стреляю. Снова не попала. Это бесполезно. Эльф закатывает глаза, недовольничает. Опускаю лук – хватит. У меня все равно не получится.
– Еще раз.
Качаю головой – не буду. Смотрит строго:
– Еще раз. Не торопись. Помни о ветре. Не забывай о дыхании.
Надоел. Одно и то же каждый божий день, уже целый месяц. Сунул мне в руки этот лук, он, конечно, легче палки, но стрелять у меня никогда в жизни не получится. Стрела то едва вылетает, то улетает неведомо куда, а вчера я сама подбила себе глаз. Но Халдир все равно каждое утро упорно пихает мне в руки оружие и ведет на площадку. Дыши правильно, за локтем следи... Зудит, как комар над ухом. Стреляю снова и снова промахиваюсь. У меня руки уже дрожат – показываю эльфу трясущуюся конечность.
– Ты не о том думаешь. Хорошо, продолжим завтра.
Забираюсь в свой домик, я наконец-таки научилась нормально ползать по этой дурацкой лестнице. Развязываю ленту, волосы разлетаются по плечам крупными волнами. Смотрю в зеркало – отросли, у меня никогда таких длинных не было. Плащ летит на стул, сапоги в угол. Я ложусь на постель, раскидываю руки в стороны и позволяю себе утонуть в потоке мыслей. Первое время я отчаянно сопротивлялась, не хотела позволять себе этой слабости. А сейчас... плевать мне на слабость. Мне не хватает их. Всех. Я имею право скучать по тем, к кому привязалась. Скучать по тем, кого... люблю? Нет. Сколько раз спрашивала сама себя, даже вслух проговаривала, не люблю я. Нельзя так быстро полюбить. Тогда почему же так хорошо было рядом, и так плохо без него? По щекам катятся слезы, чувствую себя плаксой. Но мне и вправду очень плохо. И так хочется снова почувствовать горьковатый привкус его губ, провести пальцами по жестким кудрям, заглянуть в его глаза, хотя бы на секундочку! В дверь стучат. Громко шмыгаю носом, но с постели не поднимаюсь, не хочу никого видеть. Слышу тихий скрип, опускаю глаза, чтобы увидеть вошедшего.
– Я принес тебе отвар ромашки.
Перевожу взгляд в потолок, под ногами Халдира скрипят половицы, когда он подходит к столику и ставит на него кружку. Останавливается у двери и пару секунд стоит молча.
– Все в порядке?
Нет, все очень, очень плохо. Делаю вид, что чешу нос, незаметно смахиваю слезы и поднимаю голову, кивая. Убедила? Какая ему разница, все ли у меня в порядке. Эльф выходит, и я могу свернуться калачиком, продолжая реветь. Самой противно, но иногда ведь полезно себя пожалеть, наверное. По комнате расползается приятный аромат, и я вспоминаю о ромашке. Хуже точно уже не будет. Вдыхаю горячий пар, там еще какие-то травы. Успокаивающее, тоже мне. Но действует не хуже снотворного, глаза закрываются, хотя я еще и половины не выпила.


Добрые эльфы решили ее малехо подучить, чтобы не была совсем бесполезна, возможно они ее учат использовать Силу, а она филонит. Видимо хочет сидеть, плакать и хавать яблочки. Как дома привыкла в норе сидеть, так и не хочет назад переключиться.
И я ставлю под сомнение ее саможаления. они не идут на пользу. Иного персонажа пожалеют, он с силами соберется, и покажет что он не мусор, а боец. А эта Немота - размазня.

Я не знаю, куда иду. Вокруг меня каменные стены, полумрак прорезают редкие факелы. Впереди появляется лестница из такого же грязно-желтого камня. Внизу совсем темно, но что-то будто тянет меня туда. Я должна спуститься. Трясу головой, сбрасывая липкую паутину слабого страха, и медленно переставляю ноги.
Решетка. А за ней... я вскрикиваю и прикрываю рот ладонью, слыша собственный голос. Подхожу ближе и опускаюсь на колени, чтобы заглянуть в потускневшие синие глаза.
Это не может быть он. Что стало с моим ледяным королем? Осунувшийся, грязный, исхудавший... почему он в темнице? Но ведь это всего лишь сон. А его рука, тянущаяся ко мне сквозь прутья, она реальная? Хватаю его пальцы, такие теплые, такие живые, это не может быть сном! Я чувствую, как сжимается мое сердце и слышу, как оно стучит – часто-часто, будто птичье.
– То... Торин... – как странно звучит собственный голос. Но это мой единственный шанс. Признаться хотя бы самой себе, хотя бы во сне. Я дрожу, то ли от страха, то ли от холода, и просто стою на коленях возле него, держу его руку и пытаюсь решиться. Ведь это так просто – каких-то три слова! Ведь это сон, никто никогда не узнает, а мне, может быть, станет легче. Издалека слышу голос, он зовет меня, пытается разбудить, и подземелье словно тает в странном тумане. Нет, нет, не надо, пожалуйста! Дай мне еще немного побыть здесь, рядом с ним, умоляю. Но он не внимает моим просьбам, и темницы уже нет, нет решетки, остался только гномий король. Я будто парю на грани сна и реальности, голос Халдира все громче, и я тяну руку к Торину, отчаянно стараясь вернуться, прикоснуться к нему еще раз, но не могу. Я могу только сказать. Могу, ну же!
– Я люблю тебя...


Сны, эти тонкие ломтики смерти. Как я их ненавижу. (с)

Ну хоть во сне заговорила.

Открываю глаза – эльф навис надо мной, на лице тревога. Машу рукой – пошел вон. Внутри кипит непонятная злоба. Страшная, будто на части рвет, прямо из груди. Дергаю волосы расческой, остервенело, быстро одеваюсь и спускаюсь вниз. Гневно оглядываю Халдира, протягивает лук и колчан. Зря ты, убью же. Забираю оружие и почти бегом иду на площадку, он за мной. Открывает рот, снова лекции? Пошел к черту, не желаю слушать. Сама все прекрасно помню. Встаю боком, не глядя разворачиваю ступню носком к центру мишени, вытягиваю руку с луком. Прекрати зудеть. Стрела, локоть, глубокий вдох, выдыхаю и... тетива тренькнула и стрела вошла прямо в центр. Халдир что-то довольно бубнит, а я уже повернулась к следующей мишени. Еще одна стрела с тихим свистом рассекает вохдух и дрожит оперением, воткнувшись на сантиметр левее центра. Поворачиваюсь, смотрю исподлобья – съел? Молчит, удивлен. Что дальше? Двуручный меч, бита, бензопила? Давай сразу дробовик!
– Не стой столбом, продолжай.
Снова поворачиваюсь боком и снова стреляю. Еще и еще, и еще, пока не попаду. Стреляю, пока не садится солнце, и не замечаю, что Халдир куда-то отлучается. Мне нужно думать только о своих действиях. Стрела, вдох, выдох, звон, свист, снова стрела. Пальцы стерлись в кровь, но я продолжаю, потому что если остановлюсь, то все пропало.


Вах-вах-вах, Халк крушить! Воительница без секунды час, амазонка в платьюшке. Дробовик тебе не дадут, он под запись, а саблей ты себе ухо отрежешь.

Сегодня мы снова выбираемся к реке. Меня слегка мутит, и жутко болит голова, я вчера переборщила с травами, но лучше так, чем снова сны. Я смирилась с жутким зверем, что сидит внутри и постоянно точит свои когти об мою душу, но таких сновидений я больше не переживу, поэтому каждый вечер методично заливаюсь сонными отварами. Сколько времени прошло?.. Я перестала за этим следить. Перестала ждать Гэндальфа, перестала вообще чего-то ждать. Я просто делаю то, что говорит мне мой ушастый надзиратель, так легче. И не нужно думать. А он говорит, что у меня стал тяжелый взгляд. Он вообще много говорит в последнее время. Останавливаюсь на берегу, прямо у воды, еще шаг и промокнут ноги. Вскидываю брови, поворачиваясь к Халдиру – какие приказания будут сегодня?
– Слушай.
Как обычно. Закрываю глаза. В ветвях деревьев позади тихонько шепчет листва, по земле ветер носит опавшие листья. Звук почти одинаковый, но внизу шелест чуть громче. Песок скрипит. Вода журчит, красиво, переливаясь, совсем как музыка. Что-то еще. Какой-то другой звук. Что-то нарушает поток, двигается не параллельно ему. Открываю глаза, киваю в сторону, откуда шел звук. Эльф довольно ухмыляется и протягивает мне мой лук. Что? Мотаю головой – так мы не договаривались. Я знаю, чего он ждет от меня, но не собираюсь убивать. Халдир хмурит брови и дергает рукой, в которой зажато оружие. Бедная рыбка.
Тише, я должна быть тише. И быстрее. Как он учил. Скрип песка под ногами кажется оглушительнее камнепада. Я не я. Я быстрее, я сильнее. У меня есть доля секунды, когда что-то блестящее вылетает из воды. Движения отточены до автоматизма. Стрела, локоть, вдох, выдох, оглушительный свит. Всплеск. Эльф проходит мимо меня, мой взгляд устремлен туда, куда я выстрелила. Он заходит прямо в воду и достает из нее рыбу. Мертвую. Держит ее за жабры, та еще извивается и судорожно бьёт хвостом. А между чешуйками стекает, капая в реку, ярко-красная... я падаю на четвереньки и содрогаюсь от рвоты.


Пха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Еще одна девица боится мяса :D Видимо всю жизнь думала что булки в таком виде и родятся, как их к столу подают, а мясо само-собой в магазине в виде котлет,колбас и стейков появляется ;)
Толку от этой воительницы, если он расплачется увидев кровь того, в кого попала?

Мне слишком плохо, я вся трясусь. Эльф стоит рядом, ожидая, пока я поднимусь на ноги, но я не собираюсь этого делать. Все, на что я способна – отползти под дерево и сжаться там в комок несчастья. Вид убитого моими руками живого существа перевернул мой внутренний шкаф вместе со всеми запертыми в нем чувствами. И теперь мне хочется рыдать, кричать, биться лбом о дерево, лупить проклятого эльфа кулаками, только что ему станется... Не подходи ко мне, не трогай меня, я никуда не пойду. Сильные руки осторожно отрывают меня от земли, обхватывая, словно маленького ребенка, и меня начинает бить крупная истерическая дрожь. Слез уже нету, выплакала все давно, да только легче от этого не становится. Я утыкаюсь носом в его грудь, и он прижимает меня к себе. Точно так же делал Дик, когда в детстве я прибегала к нему ночью в грозу.
– Ну что ты? Все же хорошо.
Неправда. Не хорошо. Все очень и очень плохо. Так не должно быть, все должно было давно уже пройти. Я уже даже лица его не помню. А все равно... люблю.


Подводя итоги: жалости к этому убогому существу как-то не ощущаю. Хочется пристрелить чтобы не мучилась. Спасибо Гэндальф что увел ее от гномов.
К героине не получается привязаться, в своих бедах виновата сама, нервирует других, пользы от нее никакой нет.

А ваши мнения?

Пишите их под обзором, ведь он закончен. Приятно было поработать.
#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 134

Онлайн
*На дороге уныния и печали стоит грузовик, перегораживая дорогу своим полуприцепом.*
Не, ну вы можете себе представить? Еду я себе спокойно, а мне навстречу пролетает какая-то дурища на Ауди. Чудом с дороги не улетел.

Знаете, обозревая фик Услышь меня я нахожу определенное извращенное удовольствие в детективном поиске правды. Посмотрим что мы отыщем сегодня.

Глава восьмая начинается с...
Здесь не слышно музыки, только вода тихонько журчит – один из самых маленьких водопадов совсем рядом. Эльфийка, суетящаяся сейчас над моими волосами, подвинула пуф к зеркалу и усадила меня на него, наказав сидеть ровно и не двигаться. Я не против ее прикосновений, длинные пальцы так осторожно подхватывают пряди, что кажется, будто волосы сами собой укладываются... во что? Пытаюсь скосить глаза к зеркалу, чтобы увидеть, что же она плетет. Бильбо говорил, что сегодня здесь какой-то праздник, и всю компанию гномов на него пригласили, но я-то причем? Кажется, все они считают, что раз я не могу ответить, то и говорить со мной не нужно. Девушка наконец закончила и теперь придирчиво разглядывает свое творение, будто торт. Поправляет одну из заколок и разрешает мне поглядеть в зеркало. Пока я разглядываю необычные косы и переплетения, эльфийка невесть откуда достает платье и с довольным, чуть ли не светящимся лицом показывает его мне, словно продавец, отчаявшийся втюхать вещь из прошлогодней коллекции. Но платье и в самом деле прекрасно, вот только мне оно не пойдет. Все мои попытки наряжаться в платья заканчивались громовым хохотом Дика и заявлениями о том, что я пятнадцатилетний мальчишка. Эльфийка продолжает светиться, и я решаю доказать ей, что платье, конечно, замечательное, но лучше я пойду в штанах.
Девушка помогает мне завязать атласный пояс на спине и подталкивает к зеркалу.
– Посмотри!
В зеркале не я. Это просто не могу быть я. Платье простое, но до невозможности изящное. Собранное под грудью, со спадающим мягкими складками подолом, оно чудесным образом скрыло мою нездоровую худобу. Широкий вырез обнажает шею и ключицы, а из-за коротких присобранных рукавов слишком узкие плечи кажутся немного шире. Я поворачиваюсь, разглядывая свое отражение, и легкая ткань тихонько шуршит по полу, поблескивая вышитыми по низу мелкими цветами.
Удивленно оборачиваюсь к эльфийке, вид у нее предовольный. Она протягивает мне руку, и я чувствую себя девчонкой, бегущей с подругой по коридорам на школьную дискотеку.


Пхе-хе-хе-хе, думаю скоро в чат ворвется Дириэл, и доходчиво но экспрессивно объяснит, что одеть на человека красивое платье - не значит сделать красотой воплоти.

А вообще лайф-фак случился, в бутике имени Элронда всякой проходящей особи женского пола выдадут платьюшко.

Просторный светлый зал украшен цветами, негромко играет приятная музыка – в углу несколько арфистов и эльф с серебристой флейтой. Тут и там кружатся в танце эльфы, некоторые сидят на скамьях, изящно отпивая из небольших кубков и ведя непринужденные беседы. Я забываю о своем хорошем настроении, когда сразу несколько эльфов и гномов удивленно поворачиваются ко мне. Чувствую, что щеки вот-вот запылают, и, потупив взгляд, бросаюсь к столу, надеясь, что там меня будет не видно за кучей блюд.
Я вздрагиваю, когда сзади кто-то осторожно постукивает пальцами по плечу. Поворачиваюсь – Двалин. Улыбается и встает в позу, протягивая руку ладонью вверх. Улыбаюсь в ответ и мотаю головой, надеясь, что выглядит это вежливо.
– Но я настаиваю! – ухмыляется.
Да, смешно, на нас уже весь зал пялится. Танцевать я, может быть, и умею, но делать это здесь, на глазах у стольких незнакомых людей? Лучше пусть Бомбур кинет вареное яйцо, а я поймаю его ртом. Но Двалину плевать, ему поднять меня с места – как пылинку стряхнуть. Он ведет меня в самый центр зала, музыканты играют вальс. Легкий поклон головой от него – экий джентльмен, и неуклюжий реверанс от меня. Огромная ладонь едва касается талии, сломать он меня боится, что ли?
Я вспоминаю, как же нужно двигаться, изо всех сил стараюсь попадать своими шагами в ритм и не наступить при этом гному на ногу. Хотя, что ему будет? Чувствую, как краснею, когда замечаю на себе взгляды, и перевожу взгляд на бороду Двалина. Он двигается с удивительной грацией, неожиданно легко, и улыбается мне. От удивления я забываю о своем смущении и стараюсь просто успевать за ним. Музыканты наконец заканчивают играть, и мы снова чинно раскланиваемся. Я улыбаюсь от нелепости ситуации, а может быть, оттого, что мне просто хорошо. Я же требовала себе сказку. Краем глаза замечаю, как на меня смотрит Торин. Он сидит один за столом, с большим серебристым кубком в руке. Замечает мой взгляд и поспешно отводит глаза, напуская на себя безразличие. А костяшки белеют от того, как сильно он сжимает кубок.


Ну а че? Не только Торину развлекаться, Двалин тоже имеет право на внимание женщин.

Но вообще это очень похоже на родимый ГП-фандом, где придумывают и вставляют балы, непонятного значения. Тем более что в каноне бал был ажно один ( ну и вечера Слизнорта, но там его инициатива, и не для всех), но фаны пихают их куда только можно, чтобы потешить свои хотелки.

А теперь пораскинем мозгами. По логике вещей, и по предполагаемому замыслу Гэндальфа, это уже должен был быть конец фика. Потому что Немоту довели до убежища, эльфы ее не выкинут, да и не объест она их сильно.
Так что пусть ложится
Я брожу по каменным переходам, мне нравится просто ходить по огромному эльфийскому дворцу. Из каждого окна здесь виден водопад или озерцо, куда ни погляди – везде что-то зеленое. Небо уже потемнело, и на нем одна за другой зажигаются крохотные огни, а музыка все еще играет. Отовсюду, как обычно, тихонько, постоянным фоном. Подхожу к дверям спальни и только сейчас понимаю, как сильно хочется спать. В комнате темно, и я зажигаю лампу, что стоит на столике возле постели. По стенам пускаются в пляс причудливые тени, а я снова чувствую, как сильно хочется рассмеяться – на покрывале лежат красные яблоки, с десяток, наверное.
, и фик закончится. Его сюжет логически завершен. Можно дать один из трех концов:
1.) Фик кончается, она теперь живет у эльфов.
2.) Она просыпается в больнице, ибо все это время была в коме, и видела глюки.
3.) Ее пинком отправляют обратно, в ее мир.

Но нет, это было бы слишком разумно.

Тихий, но настойчивый стук в дверь заставляет меня вырваться из снов. Наконец-то приятных… Я едва успеваю завернуться в простыню перед тем, как в комнату входит Гэндальф. Он стоит у дверей, опираясь на свой посох, и внимательно смотрит на меня, пока я тру свои заспанные глаза. Просыпаюсь окончательно и вопросительно гляжу на него.
– Я ухожу за гномами. Они выдвинулись рано утром.
Вспоминаю, как он говорил у Бильбо, что возьмет меня с собой только до Ривенделла, и чувствую, как внутри все обрывается. Я привязалась к ним – к хитрому старику, застенчивому хоббиту, к гномам, к... ко всем. Я не хочу оставаться здесь. Голубые глаза заглядывают в мои, словно спрашивая разрешения. Не отвожу взгляд, и он кивает. У меня на лице написано, или все-таки...
– Скоро вернусь. Одевайся.
Путаюсь в рукавах, штанинах, стараясь одеться быстрее. Быстро провожу расческой по волосам, думая, чем бы их завязать. Платье висит рядом с зеркалом. Срываю атласную ленту и кое-как перевязываю ею волосы. Волшебник не заходит, только заглядывает в комнату:
– Идем.
Снаружи прохладно, солнце едва показалось из-за гор. У широкой тропинки нас ждет эльф, тот же, что помог мне справиться с кошмаром. Кажется, его зовут Элронд.
– Почему ты решила уйти? – спрашивает вслух, и я пожимаю плечами. Не знаю. Потому что привязалась. Привыкла. «Полюбила» – раздается в голове. Удивленно смотрю в серо-голубые глаза эльфа, кажется, в них пляшут чертики. Кого полюбила? Яблоки? Эльф оставляет мой вопрос без ответа и достает из складок своей мантии небольшой кинжал. Тянет мне, улыбаясь.
– Он пригодится тебе.
Снова вслух. Смотрю на Гэндальфа, старик опять хитро улыбается в бороду. Ох, как же мне надоели эти недоговорки. Киваю и беру кинжал. Гэндальф говорит что-то Элронду на эльфийском. Красивый язык, но чертовски непонятный.


Кажется его зовут Элронд... Фак, этой дуре надо было неделю побыть здесь, может и запомнила бы его имя.
Привязалась к ним, угу.
Не верю!(с)

Ну и непонятно, зачем гэндогад ее с собой повел? Это же неразумно!
(Впрочем несколько раз уже сватал отряду ведьм или придурочек, так что понятно.)

Далее длинный отрывок.
Тропа ведет нас в гору. Мы не плетемся, но Гэндальф старается идти не спеша, чтобы мне не приходилось бежать. Вокруг становится все меньше зелени, журчание водопадов осталось далеко позади. Постепенно земля, покрытая травой, превращается в голый камень, здесь даже нет щебета птиц, к которому я успела привыкнуть. Мы останавливаемся всего несколько раз, ненадолго. Нужно догнать гномов, а они наверняка движутся быстрее нас.
Солнце уже почти село, и я замечаю странную растерянность на лице волшебника. Он ловит мой удивленный взгляд и поясняет, что пещеру, где должны были ждать гномы, мы уже прошли примерно полчаса назад. Начинает бормотать что-то себе под нос, недовольничает, бурчит об упрямом гномьем короле. Я дергаюсь вперед и останавливаюсь перед Гэндальфом, прикладывая палец к губам. Вслушиваюсь, пытаюсь понять, не показалось ли. Понял, тоже слышал. Дальше почти бежим, туда, откуда слышался крик.
В пещере пусто, только деревянная трубка валяется у входа. А в конце – большая расщелина. Я легонько дергаю старика за рукав и показываю на огромную трещину. Он подходит к ней, внимательно рассматривает и заходит внутрь. Спустя пять секунд высовывает руку и призывно машет. Я оборачиваюсь, быстро хватаю трубку и запрыгиваю в трещину вслед за Гэндальфом. Он тихонько стучит по земле своим посохом, и на конце его загорается крохотный огонек. Впрочем, света от него хватает, чтобы не провалиться куда-нибудь и видеть, что впереди. Странный коридор, по которому мы пробираемся, разветвляется, и Гэндальф останавливается, задумчиво почесывая в бороде. Поворачивается ко мне и внимательно смотрит, прищурив один глаз, будто размышляет о здравости своей мысли.
– Ничего не слышишь?
А должна? Несколько секунд прислушиваюсь и мотаю головой.
– Не так, – шепчет. А как? Я не слуховой аппарат, в конце концов.
– Слушай, – говорит почти как Элронд. Смешно же. То был сон, а здесь... Строго хмурит брови, и я закатываю глаза – ради Бога, но потом не жалуйся. Закрываю глаза, и стараюсь что-то услышать. Как тогда, во сне. Там ведь получилось, почему бы не попытаться здесь? Дыхание: мое, его. Где-то капает вода. Ветер снаружи. Сосредоточься. Что я должна услышать? Гномов. Стук сердца. Еще одна капля. А вот оттуда что-то похожее на голос, едва слышно, но больше ничего нет. Открываю глаза и киваю в сторону самого левого прохода. Даже не переспросит? Идем быстро, и я слышу, что не ошиблась, оттуда действительно все громче доносятся голоса.
– Ни на шаг не отходи от меня. И лучше достань свой кинжал, на всякий случай.
Стучит своим посохом об землю, теперь сильно, и в ушах стоит жуткий грохот – стена перед нами рассыпается в пыль. Вот это волшебник! Еще один удар, яркая вспышка, и я замечаю, как разлетаются в стороны какие-то жуткие, омерзительные твари. Похожи на голых бородавчатых обезьян, только с длинными крючковатыми носами.
– Поднимайте свое оружие и сражайтесь! – кричит старик куда-то влево. Всюду раздаются мерзкие визги, я стараюсь не отвлекаться от спины Гэндальфа и успевать за ним. Мы бежим по деревянным мостикам и настилам, волшебник снова и снова сносит толпы монстров, выбивая искры из своего посоха, за спиной слышатся воинственные крики гномов. Снова деревянная дорожка над темной пропастью, я заставляю себя не смотреть вниз, но все же невольно бросаю во тьму беглый взгляд. Налетаю на остановившегося передо мной волшебника, и чуть не падаю, заваливаясь назад. А я-то наивная, думала, что моим вечным падениям пришел конец.
– И что теперь вы будете делать?
Голос, как из плохого мультика. Выглядываю снизу, из-под локтя Гэндальфа, и чувствую, как скручивается желудок. Хорошо, что я сегодня не ела. Очень хорошо. Этот даже на лысую обезьяну не похож – огромный мутант, кажется, абсолютно круглый, трясущийся от любого движения. Я испуганно отпрыгиваю, когда старик резко вытягивает руку вперед, тыкая посохом в глаз этой гадости. Во второй руке у него невесть откуда взялся меч, окончательно избавивший мир от толстого монстра. Мостик сотрясается, когда эта дрянь падает на колени, громко трещит дерево. Кто-то крепко хватает меня за запястье, и я зажмуриваюсь, когда вижу, как быстро проносятся перед глазами огни и толпы орущих гадин.
Кажется, я приземлилась на кого-то из гномов. Мысленно извиняясь, быстро отползаю в сторону, и тут же подскакиваю на ноги от жуткого грохота и брани за спиной. Быстро отряхиваюсь и слышу чей-то крик:
– Их слишком много, мы не выстоим!
Сзади подталкивают, и я снова бегу. Теперь за Фили. Стараюсь не споткнуться о выступающие всюду камни – вокруг становится все темнее.
– Впереди свет!
Поднимаю голову, действительно, впереди выход. Мы с рыжим гномом выбегаем одновременно, будто бежим наперегонки, и еще минут пять несемся по крутому спуску, позволяя себе остановиться только когда видим обрыв.


В общем какая-то хрень, со способностями и прочим.
Экшен-момент из оригинала просран :( В книжке это напряженный момент, в кино крутой мордобой - а тут все уныло.

Я сижу, прислонившись спиной к дереву, и слушаю, как гномы допрашивают Бильбо о том, как он выбрался. Тот удивительно лукаво прищуривается и корчит из себя идеального преступника. Сколько же мы носились в горах? Кажется, уже вечереет – неужели целые сутки прошли? В глаза бросается длинная царапина, и я подношу руку ближе к глазам, разглядывая ее. Наверное, зацепила о дерево, когда падала.
– Зачем ты потащил ее с собой? Она будет обузой! Нам ни к чему здесь девчонка! – доносится из-за дерева.
– Разве до этого она мешала тебе? Я взял ее с собой под свою ответственность, потому что меня ждет еще одно дело, кроме твоего похода, и мне понадобится ее помощь.
Я выглядываю из-за дерева, стараясь даже не дышать, чтобы на меня не обратили внимания. Гэндальф спокойно пускает свои колечки, а Торин, кажется, вот-вот взорвется.
– Я не собираюсь терпеть девчонку в своем отряде. К тому же, от нее совершенно никакой пользы. Мне не нужны бесполезные люди, слышишь меня, Гэндальф? Забирай ее и веди обратно в Ривенделл.
Гэндальф, наверное, слышит. А я не слушаю. Я думаю о яблоках, и на глаза отчего-то наворачиваются слезы. Обидно до чертиков. Чувствую на себе пристальный взгляд и вижу тяжелые сапоги Двалина, подошедшего ко мне. Я, не поднимая взгляда, поднимаюсь на ноги и медленно бреду прочь. Куда-нибудь подальше, а и хотя бы вон к тем деревьям. Я усаживаюсь под одним из них, обхватив колени руками, утыкаюсь в них лицом и позволяю себе разреветься только теперь. Я не бесполезная. Это я услышала, где их искать. Да и какая мне разница, что он думает? Никакой, наверное. Тогда отчего же так погано?


Торин железно прав. Нахрена ему юродивая в команде? Которая всех будет тормозить, нервировать и отвлекать? Чем обыкновенная девица им поможет?
Она даже послезнания не имеет, и рассказать бы его не смогла, зачем она тогда?

Глава девятая.
И начинается глава с того что попаданка уже на дереве. Все прочее вырезано.

Кто-то хватает мою руку чуть выше запястья и тянет наверх. Мозг отказывается соображать от страха. Смертельный аттракцион – висеть над пропастью, цепляясь за горящее дерево. Оказавшись снова на ветке, я могу только ухватиться за нее всеми конечностями и лежать, боясь сделать вдох. Кто-то держит меня сзади за воротник, будто котенка за шкирку. Слышу тяжелый вздох совсем рядом, справа. Это Балин, смотрит туда, где рычат мерзкие звери, боясь подойти ближе к огню. Невозможно выворачиваю шею, чтобы взглянуть туда же, куда глядит седовласый гном. Там, дальше, куда еще не перекинулся пожар, взобрался на большой выступающий камень огромный, раза в полтора больше остальных, белый волк. Меня передергивает, когда я вижу существо, восседающее на животном. Бледная кожа покрыта жуткими шрамами, их даже больше, чем татуировок у Двалина. Он тянется вперед всем телом, словно принюхивается, а после этого снова выпрямляется и довольно скалится. Монстра загораживает на секунду чей-то невысокий силуэт. Он идет по стволу поваленной сосны, разгоняясь с каждым шагом, достает меч и уже бежит прямо на белого волка. Что-то больно и глухо долбит в груди, когда я вижу, как он падает на землю. Зажмуриваюсь, когда гигантская палица бледного всадника отбрасывает поднявшегося было Торина обратно на землю, и чувствую, как замирает все внутри от его вопля. Нет, я не буду туда смотреть, не буду. Мне вообще все равно, я буду висеть на этом дереве, пока оно не сгорит.
– Бильбо! – от вскрика волшебника позади меня невольно открываю глаза и ищу хоббита. Что ты делаешь, глупый?! Он осторожно ступает своими босыми ногами туда же, за гномьим королем. Медленно, не разгоняясь как Торин, неуверенно. Остановись, они же убьют тебя... Но хоббит продолжает идти дальше. Я не могу больше смотреть, не хочу. Отворачиваюсь, нахожу бороду волшебника рядом с собой и начинаю считать волоски. Один, два, три, какой глупостью я занимаюсь... четыре, все равно мы все здесь наверняка умрем. Пять, шесть, кто-то рычит там, за стеной огня на жутком языке, а я уже всех похоронила.
Снова хватают за шиворот, будто щенка, и тянут вниз. Черт, я не самое лучшее, за что нужно хвататься! Никогда не думала, что падать настолько... странно. Я слишком быстро приземлилась. И земля почему-то мягкая, теплая и волосатая. Открываю глаза и цепляюсь руками за... гриву? Подо мной плавно машет огромными крыльями громадная птица, а где-то далеко внизу проносятся зеленые леса. Позади меня расположился Гэндальф с таким видом, будто каждый день так летает. Еще дальше, сзади и по бокам от нас, летят такие же птицы, кажется, это орлы. На том, что справа, не менее смешно, чем я, хватается за несчастную птицу Глоин. Слева Фили и Кили, смотрят вперед и кричат что-то, но ветер сносит звуки. А перед нами, чуть выше, еще один орел, крупнее остальных, держит кого-то, безжизненно обвисшего в когтистых лапах. Мне плевать, мне все равно, я бесполезная девчонка. И никакие яблоки этого не исправят. Только внутри почему-то все оборвалось, а в горле стоит комок.


Дура Ри стрельнула, медуза бросалась с кинжалом... Была бы там Олеся, варгов и орков просто спалила бы начисто.
Но Немота еще бесполезнее.

МОНТАЖ!
Все хорошо, все хорошо. Вот он, стоит довольный и живой, а я, кажется, снова дышу. Что же это такое?! С горечью пинаю камень, украдкой оборачиваюсь – обнимается с Бильбо. Хоббит оказался удивительно храбрым, никто не решился сунуться за королем. А полурослик полез. Глядит на меня через плечо Торина почти виновато, с чего вдруг? Не надо на меня смотреть, меня вообще здесь нет. Я не буду мешать, честно, я просто буду идти сзади и постараюсь не падать. Осторожно обхожу их по краешку выступа, на который нас принесли орлы, и прячусь за спиной волшебника. Теперь меня никто не увидит. Как в детстве – закрыл глаза руками и стал невидимкой.
Идем куда-то, долго. Гэндальф с Бильбо обсуждают что-то о мехах, шкурах и каком-то карроке. Я ничего не понимаю, да и не слушаю особо, я слишком занята своими мыслями. Все хорошо. А раз хорошо, то почему так тошно? Гляжу исподтишка на гномьего короля. Красивый, бесспорно. Но упрямый, заносчивый, гордый. Холодный, а подчас грубый. А я всего лишь бесполезный балласт. Не стоит, наверное, забивать голову глупостями. Да и ни к чему мне это. Вон, волшебник сказал, что заберет меня с собой – и отлично. Он выше – больше яблок достанет.
– Пойдем, девочка, – Гэндальф тянет руку, – представлю тебя вместе с Торином и Бильбо.


Опять она все пропустила мимо ушей, занятая своими мыслями. Хотя для нее важна всякая информация, а переспросить она не сможет. Ей бы ловить каждое слово, но...
Но не надо судить героя по себе.

Я плетусь, ведомая за руку волшебником, будто непослушный ребенок. Гном даже не смотрит в мою сторону. Вот и правильно. Старик наставляет: не глазеть, вопросов не задавать, не грубить, говорить будет только он. Так и быть, перебивать не буду. Лес плавно переходит в некое подобие фермы, я бывала на таких пару раз. Всюду цветы, рассаженные аккуратными клумбами, дальше появляются грядки с овощами, а впереди деревянные... строения. Назвать это домом я не могу никак. И перед входом в окружении нескольких тихонько фыркающих пони – мужчина. Почему в этом мире все бросаются из крайности в крайность? Либо взрослые мужики на черт знает сколько лет старше меня, зато ростом чуть ли не ниже. А хоббиты ниже. Орлы размером с дом, волшебники, по которым будто катком проехались, эльфы под три метра и вот этот. Вспоминаю, что говорил Гэндальф, и поспешно отвожу взгляд. Никаких разглядываний. Голос громовой, наверное, по всему лесу слышно. Гэндальф лебезит, удивительно. Боится? Украдкой посматриваю на гиганта, вид у него действительно устрашающий. Волшебник торопливо объясняет что-то, пытается как-то задобрить, а я разглядываю овец, что пасутся неподалеку. Тоже какие-то неестественные. Подходят Кили с Фили:
– Племянники Торина. Так вот, мы ввосьмером бежали... – продолжает Гэндальф, лукаво прищуривая голубые глаза.
– Вас шестеро! Или ты считать не умеешь, волшебник?
Снова извиняется, поясняет, что там, в кустах, еще двое, просто мы не хотели вываливать на него все сразу. Кивает, подозрительно разглядывая прибежавших Оина с Глоином. А Гэндальф уже вовсю продолжает, с каждой фразой увеличивая число путешественников.
– Сколько же вас было на самом деле? – раздраженно спрашивает Беорн. Оно и понятно, рассказ-то у волшебника интересный, и прерываться каждые пять минут мужчине надоело. – Пусть все уж выходят, сколько бы вас ни было!


Теперь ей не нравится окружение. В голове дерьмо, ничего важного и полезного не запоминает.

МОНТАЖ!
Это, конечно, не отель, спина страшно болит после ночи, проведенной на тонком матрасе, но неудобство перечеркнули фантастические животные, что орудуют у Беорна по хозяйству. Бильбо разбудил меня утром, протягивая тарелку с булкой и чашку молока. Заботливый. Я усаживаюсь на небольшой табуретке там, где поменьше света, и смотрю, как доедают свой завтрак гномы. Из их разговоров узнаю, что Гэндальф убежал куда-то еще рано утром и обещал быть только к закату, а Беорн вообще ушел еще вчера вечером. Деловые. Что ж, раз так, я тоже могу прогуляться, все равно меня никто не хватится. Выхожу за дверь и глубоко вдыхаю. В воздухе стоит легкий, сладкий запах цветов, удивительно, здесь же так много живности, наверное, должно вонять конюшней. Хотя, после того, как за ужином меня обслуживали овцы, я не должна удивляться. За спиной тихонько скрипит дверь, я оборачиваюсь – Двалин.
– Ты грустишь, – утверждает.
Натягиваю улыбку, похоже, наверное, на оскал. Не хочу улыбаться. Мотаю головой – нет, все в порядке. Не верит. Может, и рассказала бы, если б могла. Хотя зачем? Нечего мне рассказывать и незачем. Все хорошо.
– Это из-за Торина?
Отвожу взгляд. Нет, не из-за него. Голова болит. Спать хочу. Живот крутит. Что угодно, но не признаюсь даже себе.
– Так ты не обращай на него внимания. Мы-то уж знаем, привыкли к его поведению. А Гэндальф отругал его вчера, ты спала уж тогда. Рассказал, что это ты помогла найти нас. Сказал, без тебя бы не справился, а без него мы б не справились. Так что ты не переживай, да не слушай Торина.
Молчит несколько секунд, а потом обнимает, крепко, но не слишком сильно. И как-то по-отечески легонько треплет по волосам. Отец так когда-то делал. И так тепло становится. Спасибо. Стараюсь выглядеть благодарной, улыбаюсь – теперь искренне. Отпускает и открывает дверь в дом, приглашая войти. Качаю головой – хочу прогуляться.
– Далеко не уходи только.

Двалин конечно хороший гном, вот только я немного не понял, с чего это он ее опекает? Впрочем ладно, мы-то с вами знаем что гномы славные ребята.

Я брожу между грядок и клумб, здесь растения еще необычнее, чем у эльфов. Садовник, тоже мне. Где-то журчит вода, негромко, и я бреду на звук, хочется искупаться. Окунуться даже в ледяную или хотя бы прохладную воду и смыть свое наваждение. За деревьями нахожу родник. Искупаться не получится, хотя бы умоюсь. Набираю в ладони ледяную воду и плещу в лицо изо всех сил. Приятно. Усаживаюсь на камень и смотрю, как течет вода, переливаясь яркими солнечными бликами. Вздрагиваю, когда позади хрустит ветка, поворачиваюсь, глаза удивленно распахиваются. Замер, занеся ногу, лицо недовольное. Зачем пришел? Не нужны мне твои яблоки. Подходит осторожно, будто боится. Глаза внимательно изучают траву под ногами, протягивает руку, в ладони зажата груша. Чувствую себя идиоткой, непонимающе переводя взгляд с фрукта на гнома и хлопая ресницами.
– Я не нашел яблок, – поднимает взгляд, ждет.
А я не могу больше. Улыбаюсь так, что, кажется, сейчас сведет щеки, и трясусь в беззвучном смехе. Уголки его губ приподнимаются, тоже улыбается. Забираю грушу и перестаю улыбаться, случайно коснувшись его пальцев. По руке побежали мурашки. Показалось? Нет, он тоже хмурится. Смотрит прямо в глаза, вздыхает, будто хочет что-то сказать, но передумывает и разворачивается. А я тоже отвернусь. Уходи. Груша желтая, яркая. Сладкая, наверное.
Громко дышит прямо за моей спиной. Зачем вернулся? Не успеваю повернуться, он быстрее. Прижимает к себе, и я чувствую его дыхание – горячее, с запахом табака, удивительно приятным. Не целует – впивается. А тонкие губы такие мягкие... груша падает с глухим стуком, и я позволяю себе забыться, перебирая пальцами жесткие волосы, осторожно прикасаясь к заросшей щеке.


А теперь угадайте с одной попытки, кто этот гражданин с грушами, еще и не бритый? Подсказка: не грузин с рынка.

Ну все, глава закончена. И в честь того что они дошли до дома Беорна, мы включим наш традиционный гимн этого места!
https://www.youtube.com/watch?v=lLiD0WRwGGA

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом #длиннопост
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 84

Онлайн
*На стоянке перед разграбленным старым магазином, путешественник меняет тосол в грузовике*

Приветствую всех дорогих гостей в моей рубрике. Фикопанорама продолжает разбирать на атомы всякую каку, в поисках здравого смысла. И продолжаем потрошить Услышь меня

Глава шестая.

Чем дальше мы движемся, теперь пешком, тем зеленее становится вокруг. Деревья стоят уже немного реже, но их листва, темная и густая, еле пропускает солнечный свет. Хоббит плетется рядом со мной, показывает цветы и необычные грибы, виднеющиеся в траве, и что-то рассказывает. Я киваю, улыбаюсь – делаю вид, что слушаю. Мне не хочется его обижать, бедняге совсем не с кем поболтать, а гномы ни во что его не ставят.
Может, я и обращала бы внимание на сбивчивое повествование Бильбо, но все мои мысли устремились сейчас вперед, туда, где негромко переговариваются Торин и Двалин. Обсуждают что-то о горах. Все гномы простые, их легко понять, легко заметить их привычки и привязанности. Я могу прочесть любого из них, как раскрытую книгу – они легкие. А вот Торин... Я думала, что разгадала, что за холод от него исходит, но теперь понимаю, что ошибалась. Я твердо знаю, что Глоин любит сына, Ори – рисовать, а Бомбур – еду. А что любит их король? Из-за того, что у меня не получается его понять, меня будто притягивает к этому странному гному – когда он говорит, я невольно вслушиваюсь, когда встречаюсь с ним взглядом, не отвожу глаза.


Это не сюжетная дыра, это дыра в атмосфере фика, и она шире чем дырка в моем сортире.
Поясню чем недоволен. Паночка-попаданочка идет где-то неделю, с отрядом гномов, в средневековом мире. При том что она дитя городского ландшафта.
Вы меня простите, но какая-то она отбитая. Никакой реакции на окружение. Я думаю всякого из нас помести в непривычные края ( в тропики, в савану, в пустыню), то мы явно будем замечать все новое, необычное и непривычное. А ей на все похрен.

И это невежливо, что Бильбо с ней разговаривает, чем-то делится - а у нее мысли скачут вокруг Торина. Неужели мечтает заполучить его член, вместе со всем телом?
(Ах да, ее заявка что гномы просты, и она их легко понимает - брехня. Чтобы узнать кто есть кто, ей понадобилась неделя, чтобы узнать что Глоин любит семью, понадобилось чтобы тот часто и много о них рассказывал.Это как объявить себя архитектором, когда построил башню из четырех кубиков.)

Гэндальф шипит, чтобы все умолкли, и мы останавливаемся на крохотной полянке. Бильбо испуганно перетаптывается с ноги на ногу, а Фили и Кили спиной к спине стоят возле своего дяди и вертят головами. Я прислушиваюсь, позади меня, в лесу, хрустят ветки и будто топот крохотных ножек, которые волокут что-то по земле. Не успеваю удивиться своему слуху, как чувствую толчок и плюхаюсь задом в траву. Мимо проносится что-то громадное и... уши? Поднимаюсь на ноги, пытаясь отряхнуться. Почему я здесь вечно куда-то падаю? Я не успеваю найти ответ, чувствую, как округляются глаза от того, что приземлилось на землю рядом со мной. Сани. Самые обыкновенные сани. Разглядываю презабавного старичка, что стоит на запятках. Здесь, видимо, мода на ушанки. На лице какая-то грязь, глаза нездорово блестят и бегают. Спутанная грязная борода спускается на замызганную дубленку. А Гэндальф обнимается с грязнулей, как со старым другом. Фу. Я отворачиваюсь и снова разглядываю сани, в которые запряжены кролики. Замечательно, теперь я возвращаюсь к мысли о том, что все это – галлюцинация. Старик с птичьим пометом на бороде ездит летом по лесу на санях, а везут это дело кролики. Давно же у меня голова не болела. Вслушиваюсь в разговор – орки. Кто такие эти орки? Не помню ни одной книги, где они бы встречались.


Я вот фильм смотрел, мне все понравилось - но как уродливо повествование! За ее повествованием о себе ("я прислушалась","я разглядываю", "я отворачиваюсь") пропущен весь разговор Радагаста с другими, его история о заразе поразившей лес - зато мы узнали что деффачке противно что Бурый весь такой грязный и нелепый.

И да, она тупая, орков не знает. Мой маленький сноб негодует с этой деревенщины.

Впереди снова хрустят ветки, кусты шуршат так, будто кто-то тихо подбирается к поляне. Кто-то недружелюбный – слишком осторожные, крадущиеся шаги. Кили реагирует мгновенно – выпрыгнувшего из-за деревьев на холме огромного грязного волка валит единственная стрела, угодившая в шею. Жуткая зверюга падает, содрогаясь в конвульсиях, и Двалин добивает ее своим огромным топором. Кажется, мой желудок танцует польку от этого зрелища. От тошноты меня отвлекает воинственный вскрик:
– А это – росгобельские кролики! – устрашающе. Гляжу на гномов, кажется, сейчас будет беготня – один подтягивает штаны, второй поправляет заплечный мешок, по лицам вижу, что опасность нешуточная. Запястье хватают чьи-то теплые пальцы и меня резко дергают вперед, заставляя бежать. В голове стучит одна мысль: «Лишь бы не навернуться». Стараюсь смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о какую-нибудь корягу и не успеваю заметить, как тот, кто передо мной, резко останавливается. Больно утыкаюсь носом в мех, чувствую, как сзади кто-то поддерживает, не позволяя завалиться, и наконец поднимаю глаза. Торин спереди осторожно выглядывает из-за огромного камня и снова тянет меня вперед. Краем глаза я вижу проносящиеся далеко справа сани, а за ними жуткие звери, как тот, которого убил Двалин. Еще один камень, гном снова выглядывает, и мы опять бежим. Чувствую, как сбивается дыхание, но стараюсь не отставать.
За очередным каменным укрытием Торин не выглядывает, я прислушиваюсь – сверху кто-то тяжело дышит и едва слышно рычит. Прижимаюсь к камню и вижу, как Торин кивает Кили. Замечаю, каким серьезным становится обычно беззаботное лицо парня, сейчас он чертовски похож на дядюшку. Достает стрелу из колчана на спине и резко делает шаг вперед, разворачиваясь и стреляя. Со скоростью света выпускает одну за другой несколько стрел, с камня раздается леденящий душу визг, и мы снова бежим.


Торин ее спасает, тащит. Хотя как по мне, они еще не любовники и не муж с женой, чтобы он не думая ее спасал от орков.

Пальцы неприятно хрустят, когда он снова с силой хватает меня за руку, останавливая и дергая назад. Спереди подбираются две зверюги с жуткими всадниками. Я прячусь за спиной Торина, быстро оглядываюсь, вижу, что позади тоже медленно крадутся страшные твари. Гномы достают свои топоры, Кили накладывает очередную стрелу, а я чувствую, как дрожат руки. Выглядываю из-за широкой спины, волки все приближаются. Кажется, я могу почувствовать вонь из скалящейся пасти того, что ближе всех.
– Сюда, глупцы!
Торин в очередной раз дергает меня за руку и тащит влево, к камню, где появился Гэндальф. Старик помогает мне спуститься в небольшой проход и подталкивает прочь от входа в темную пещеру, куда тут же один за другим валятся несколько гномов.
– Кили! – испуг в голосе короля? Этого я не ожидала.


Чего ты не ожидала, чучело ты, соломой набитое? Что он беспокоится за племянника ( а ты знаешь что Кили и Фили племянники Торина)? Или по твоему он должен был не моргнув глазом пойти дальше, и пофигу что там с Кили? Разочарую, но это отношение Берты к тебе, но не Дубощита к родне.

Далее они через монтаж оказываются в Ривинделле. Вот так РАЗ! - и вот:
Здесь повсюду играет музыка. Арфы, флейты, скрипки, звуки повсюду, снаружи и внутри. Я верчу головой, разглядывая сквозь огромные арки в каменном переходе бесчисленное множество небольших водопадов. Перевожу взгляд на мужчину, что идет рядом со мной. Высокий, выше Гэндальфа, молодой. Длинные каштановые волосы спускаются ниже плеч, а вот на лице нет даже намека на щетину. Ловлю себя на том, что откровенно разглядываю его заостренные уши и отворачиваюсь, встречаясь взглядом с серо-голубыми глазами. Он смотрит так же, как Гэндальф, только пробирается еще глубже.

Я невольно злорадствую, глядя, как ковыряются гномы в листьях зелени. Это вам за то, чем вы меня всю дорогу кормили. Хотя спасибо, что вообще кормили. Бофур берет два глиняных кувшина со стола и предлагает переместиться к балкону. Дожидаюсь, пока все они устроятся, и тихонько выхожу вслед. Здесь воздух другой, влажный, но все равно теплый. И всюду журчит вода. Усаживаюсь на каменную скамеечку в тени и занимаюсь своим излюбленным уже делом. Кили с Фили, перебивая друг друга, травят какую-то байку, остальные расселись вокруг. Торин с Двалином отошли на другую сторону балкончика и снова негромко обсуждают что-то. Подбираю ноги под себя, эльфийское вино и умиротворяющие звуки разморили, да и сказывается дневная беготня. Глаза закрываются, но я обещаю себе, что это только на пять минут.


*Из мотора бьет струя горячего тосола*

Чего б*я?! Чем это они провинились перед тобой в плане кормления?!
Они тебя кормили тем же, что сами ели, Бомбур еще и булки давал ( откуда только брал их, фокусник). Не было такого чтобы они ели вкусное самое, а ей объедки да корки бросали. Могли вообще не кормить.
Зато вина надудонила в себя, заснула.
(ИМХО, засыпает она так же часто и неубедительно, как Руни Мара/Кристен Стюарт в богомерзком ремейке КНУВ.)

Я не могу бежать. Не могу управлять собственным телом, которое застыло, будто каменное. Я могу только вращать глазами, ища его. Или ее. Сегодня туман такой, что вытяни я руку, не увижу ее. Белая вата. Тишина давит на уши, я слышу только, как сильно бьется мое сердце. Слышу шаги по этому проклятому асфальту. Лучше смех, не надо, не подходи ко мне! Пытаюсь пошевелиться и не могу. Оно сзади меня. Чувствую на шее холод от его прикосновения, от которого начинается паника. Я не могу терпеть эту беспомощность. Снова и снова пытаюсь шевельнуть хотя бы рукой, но не могу. Шелестящий, жуткий, нечеловеческий голос раздается за моей спиной, а ледяные пальцы сильно сдавливают горло.


Фредди, ну где ты, когда так нужен?

Резко открываю глаза и шумно вдыхаю ртом. Чувствую чью-то ладонь под затылком, перед глазами появляется бородатое лицо. Темные брови нахмурены, а синие глаза из-под них смотрят... встревоженно. Я слышу собственное тяжелое дыхание и зачем-то прикасаюсь пальцами к шее. Приподнимаюсь и смотрю на гнома, на пол, на столик, проверяю, проснулась ли. Кроме Торина и Двалина на балконе, кажется, никого не осталось.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает. Нет, я не в порядке. Меня что-то пыталось убить, мне до сих пор трудно дышать. Мне страшно. По щекам текут горячие слезы, я не могу их сдерживать, и себя тоже не могу, я не понимаю, что происходит в моем сне, зачем это все!
Отворачиваюсь и пытаюсь подвинуться к краю скамейки, одновременно дрожащими руками вытирая мокрые щеки, но это бесполезно. Меня трясет так, что я едва могу согнуть ноги, поджимая колени к груди. Дик бы смог меня успокоить, наверное, но его здесь нет. У меня никого больше нет. Я закрываюсь ладонями, позволяя себе рыдать, как ребенок.
Сильная рука обхватывает мое дрожащее тело сзади, и Торин крепко прижимает меня к себе:
- Ну-ну... Тише, тише. Все хорошо.


Почему это ППТ начал о ней заботиться? Он добрый и участливый? А зачем было его выставлять идиотом и хамом, когда только появился? Это глупость.

(Брат походу сеструху все же любил, успокаивал. Версию что он оставил ей неисправную машину чтобы убилась, мы пока отбрасываем.)

глава закончена, едем дальше.

Седьмая глава тоже интересна.
Такое чувство, будто не спала целую вечность. Разбитость, или как это называется... А сегодня разбудил Гэндальф. После той ночи Торин даже не смотрит в мою сторону. Ледяной король показал мягкость и теперь боится девчонку. Я устала, я чертовски устала и просто хочу спать. Выспаться без того, чтобы меня пытались убить. Я злюсь от того, что мы слишком долго плетемся по длинным переходам, злюсь от шума водопадов, и эта музыка раздражает. Хочется на кого-нибудь наорать, но ах да, я не могу, вот незадача. Не дожидаясь разрешения, бухаюсь на каменный стул у круглого стола в центре зала, куда привел меня старик. Здесь слишком светло.


Мелкая сьючка обиделась что Торин больше не уделяет ей внимания, ути-пути. У него и других дел хватает, например расшифровать записи на карте.

Наблюдаю, как из арки выходит эльф. Тот же, что шел тогда рядом со мной, кажется, хотя они все на одно лицо. Замечаю хитрую улыбку Гэндальфа и решаю все-таки встать. Кто знает, может чей-то трон заняла. Чувствую, как дергается уголок губ, пытаясь искривить их в безумной улыбке. Дик всегда говорил, что когда я не выспавшаяся, веду себя хуже атомной войны.
– Ты боишься, – голос звучит отовсюду. Но ни эльф, ни Гэндальф не открывают рта. Игры моего уставшего мозга? Галлюцинация в галлюцинации... у меня начинает дергаться глаз. Эльф медленно обходит меня сзади, а я готова взорваться от хитрющей ухмылки Гэндальфа. Что за чертовщина?!
– Ты боишься собственного страха. Того, что приходит к тебе в твоих снах, – поворачиваюсь к эльфу и вглядываюсь в льдинки его глаз. Откуда он?.. – Я могу слышать тебя. Могу слышать твои мысли. Могу помочь тебе.
Можешь помочь? Как? Что... Я не понимаю.
– Ты должна обернуться. Преодолей себя. Обернись и посмотри на него. Он не сможет причинить тебе вреда. Он отпустит тебя, – силюсь всем видом показать горькую усмешку. Как же я обернусь, если оно меня сзади хватает своими лапищами и душит? Я ничего против него не смогу. Оно сильнее, я даже не знаю, с какой стороны оно придет в этот раз.
– Ты можешь услышать. Слушай, и сможешь победить.


Неправильно. Надо к страху повернуться спиной, и не бояться. Тогда он потеряет силу, и исчезнет. Или можно попробовать вытащить его из сна.
Ну или найти скелет пугала, и захоронить его в освященной земле, но это не сюда.

Из-за тумана кажется, что я стою в бидоне с молоком. Я не вижу мокрого асфальта, не вижу машин, которые должны быть рядом, не вижу осколков под ногами. Чувствую страх, он снова пытается сковать меня. Тишина давит слишком сильно. "Ты можешь услышать". Пытаюсь услышать хоть что-нибудь. Биение собственного сердца, мое дыхание, еле слышное шуршание одежды. Ничего. Я вдыхаю поглубже и закрываю глаза, стараюсь замереть. Задерживаю дыхание, чтобы оно не мешало, и вслушиваюсь в тишину. Шаги. Медленные, невесомые, но я их слышу. Сзади. Оно снова крадется сзади. Я поворачиваюсь с трудом, движения даются сложно, ноги не слушаются, но я все же справляюсь. Белизна тумана нарушается темным, расплывчатым пятном. Я не боюсь тебя. Ближе, еще, мне снова хочется бежать, развернуться и просто бежать, лишь бы подальше от него. Кто ты? Я пытаюсь сопротивляться панике, я смогу. Но эта дрянь слишком сильно давит. Взгляд опускается вниз, и я снова не могу контролировать себя. Холодные липкие пальцы вновь прикасаются к шее. Меня никто больше не спасет, я должна справиться сама, это мой страх. С нечеловеческим усилием я медленно перевожу взгляд прямо на его лицо. Жуткое черное лицо, оно неприятно скалится. Ледяная хватка ослабевает, туман становится прозрачнее. Я не боюсь тебя. Еще слабее, и, кажется, вокруг становится светлее. Я могу поднять руку и хватаюсь за пальцы на своем горле. Не боюсь, слышишь?! Оно слышит меня, я вижу это по мерзкому лицу. Туман почти пропал, а из-за туч прямо на нас светит неяркое солнце. Я хватаюсь за его пальцы уже и второй рукой и могу, наконец, освободить шею. Уши разрывает мерзкий хрипящий визг, солнце светит ярче, и я вижу, как оно извивается, превращаясь в тень.
Я снова вижу осколки, и машины, и даже людей вокруг. Они перепуганы, и я вижу, чем. Здесь только что случилась авария. В красной машине женщина, ее карие глаза открыты. Я вздрагиваю, когда на плечо опускается чья-то ладонь. Поворачиваюсь осторожно, опасаясь новых ужасов. Женщина, та же, что я только что видела в машине, но живая, стоит и улыбается мне.
Я прижимаюсь к ней, я так много хочу ей сказать, но могу только обнять своими дрожащими руками. Прости меня, мама.
– В этом нет твоей вины, Альба.


Ага, как же. Видимо сьючка уже, когда осознала что вдали от дома, окончательно убедила себя что не виновата. Это фуровод виноват, что он там ездил?
Это мама виновата, отвлекала, и вообще, зачем в машину к дочери села?
И пардон, во сне она что, тоже не разговаривает? Тогда точно, реле в голове заело. Будь проблемы со связками, во сне бы болтала.

Потом она порадовалась что просыпается спокойно, и подобие Фредди ее не навещает. Помылась сладким мылом, покайфовала, поглядела как Ори рисует а Бомбур ест - и дальше была странная сцена.

За деревьями слышатся голоса, кажется, Двалин. Я тихонько, боясь помешать, пробираюсь между кустов со странными лиловыми ягодами, нахожу себе укрытие в виде толстенного дерева и, опасливо выглядывая, наблюдаю за огромным гномом. Он расселся на камне со своим топором, придерживая его одной рукой, и водит по блестящему лезвию оселком. Я улыбаюсь, когда вижу, как он смотрит на свое оружие – будто ребенок на гигантский леденец. Краем глаза замечаю какое-то шевеление справа от Двалина и высовываюсь из-за толстого ствола чуть дальше. От увиденного пересохло в горле. Я считала, что под одеждой все они дряблые и толстые, как старики, но мои глаза, скачущие вверх и вниз за отжимающимся на кулаках гномьим королем, убеждают меня в обратном. Огромные руки бугрятся мышцами, сгибаясь и разгибаясь снова и снова, плечи покрыты необычными татуировками. На смуглой коже блестят в солнечных лучах капельки пота, ко лбу прилипло несколько прядок темных волос. Я переставляю ногу поудобнее, чтобы не завалиться вперед, и слышу, как предательски хрустит под ней ветка. Заметил. Черт. Ловлю на себе недовольный взгляд синих глаз и недоумевающий – Двалина. Я стою, как вкопанная, пока Торин поднимается на ноги, смотрю, как он отряхивает ладони, поднимает с камня рядом с Двалином свою рубаху и вытирает взмокшую шею. А в моем горле уже пустыня. Бросаю благодарный взляд на бритоголового гнома, решившего, видимо, разрядить обстановку.
– Ну что ты, девочка, татуировок не видела, что ли? Это у него так, неудачные эскизы, – усмехается. Снимает собственную рубаху и поворачивается, выворачивая шею: – Вот это – татуировки!
На спине, еще более широкой, чем у Торина, кажется, нет живого места. Вся она покрыта причудливыми узорами и рисунками. Гномий король глядит на меня все более недовольно, и я решаю, что пора куда-нибудь скрыться, иначе у меня есть все шансы услышать о себе что-нибудь крайне нелестное. Я захожу обратно за дерево и быстро иду по тропке, которой пришла. Она ведет и в другой конец огромного сада. Отойдя на приличное от гномов расстояние, я замедляю шаг и разглядываю местную растительность. Она поражает воображение – здесь и престранная розоватая клубника, и голубые розы... Взгляд цепляется за знакомое дерево чуть поодаль.
Я стою и глупо глазею на это дерево, понимая, как давно не ела яблок. Они висят – спелые, красные, и, кажется, у меня текут слюни. Бреду к яблоне, натыкаясь на кусты, чувствуя себя странной маньячкой, и чуть ли не плачу, когда понимаю, что до яблока мне не допрыгнуть. На дерево я в жизни не залезу, никогда этого не умела, срывать неспелую алычу всегда было привилегией проворного братца. Я стою под этим несчастным деревом и чувствую, как быстро улетучивается мое прекрасное настроение.
Сзади слышатся тяжелые шаги – кто-то из гномов? Я не успеваю повернуться – перед носом появляется пригнутая ветка с вожделенным яблоком. Стою, как вкопанная, и глазею на красный фрукт. Он обходит меня, все еще держа ветку – легко, одной рукой, будто это не толстенный сук, а листик. Срывает яблоко и протягивает мне, а я смотрю в его синие глаза и думать могу только о его мускулистых руках. Ветка громко трещит, я едва успеваю отпрыгнуть, когда она с глухим шелестом падает на землю. Я стою и ошарашенно глазею на сломанное дерево, а он только тяжко вздыхает. Подходит, переворачивает мою руку ладонью вверх и кладет туда злосчастное яблоко.
И как я должна это понимать? Тяжелые шаги удаляются, а я растерянно кусаю фрукт. Вкусно... Усаживаюсь прямо на землю возле отломанной ветки и разглядываю искалеченное моими зубами яблоко. А перед глазами все равно вновь и вновь появляются его разрисованные плечи.


Что делать если над вами висит яблоко, вы не умеете лазить по деревьям, и не допрыгните?
Я бы попробовал его сбить, или построить возвышение.

И снова, ни улыбки ни кивка. Свинья неблагодарная.

Чтож, продолжает не радовать нас. Ну и буй с ней, лучше послушаем лиричную песню https://www.youtube.com/watch?v=sBCC1kDVVWk&list=RDMMJV2VOf24tS8&index=15

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 79

Онлайн
*На пустыре усталый путник на костре жарит сосиски*

Всем привет, всем шалом. Я тут обозреваю фик Услышь меня, думаю вам тоже будет интересно.

Вперед!
Четвертая глава начинается со сна Немоты.
На мокром асфальте осколки стекол, блестящих в тусклом свете солнца. Я не видела раньше, как это выглядит, меня почти сразу вытащили из машины, и я отключилась. Машина сильно помята, окна выбиты, а вот фура не сильно пострадала. Я так и не узнала, что с ее водителем. Вокруг нет ни души, как и в обоих авто. Это слишком странно, неправильно. Я хожу вокруг, пытаясь понять, что происходит, почему я так это вижу.
Меня окружает туман, накрывая своим прозрачным одеялом, и я вижу, как впереди, по пустой трассе, двигается мне навстречу длинная темная фигура. Я не знаю почему, но мне хочется бежать, мне страшно. Тишину разрывает звонкий, заливистый женский смех, и я пытаюсь кричать, но из горла вылетают только жалкие хрипы.


Оказывается попаданку тогда спас Слендер...
Шутка, это просто сны. Хотя да, мы не знаем что было с водилой грузовика, с которым они столкнулись. Может он потом казнил себя, может голову в петлю совал, кто знает.

Стук в дверь хочется поблагодарить на всех языках мира. Я вытираю взмокший лоб тыльной стороной ладони и подхожу к двери, дергая за ручку. Голубые глаза снова взялись за старое, я отвечаю смелым взглядом. В конце концов, может быть, так даже лучше будет, я не пробовала, не знаю.
– Пойдем, – приглашает. Куда? Какая разница...
Выхожу вслед за ним, на улице зябко, едва рассвело. Получаю в руки что-то тяжелое и мягкое, разворачиваю – плащ. Отлично, теперь можно согреться. Укутываюсь в шерсть и слегка трусь щекой о собственное плечо, вспоминая шерстяные платки матери. Ловлю на себе несколько недоуменных взглядов и чувствую себя ненормальной. Хотя с другой стороны, как меня еще назвать, я гномов вижу. Тереться о шерстяной плащ по сравнению с этим то же самое, что носом шмыгнуть. А они уже укомплектовались по полной. За плечами мешки, в глазах какая-то боевая радость.


Вообще-то это уже глупо, все эти метания "адекватная-неадекватная-адекватная". Как ее воспринимать-то? Как охамевшуя скотину которая прячется за маской инвалида? Или поехавшую от горя безумную?

Сколько мы уже идем? Часа два, наверное. Я периодически перехожу на бег – эти с виду медлительные существа передвигаются с удивительной скоростью. Ничего, мне и побегать не сложно. Иду позади всех вместе с волшебником и умудряюсь успевать вертеть головой. Вокруг очень красиво, это банально, но так и есть. Я в жизни не видела столько зелени, столько деревьев, даже когда отец водил нас с Диком в походы. И воздух, чистый, как и небо над головой, им приятно дышать. Дорогу нам пересекает неширокая река, спокойная, будто и не река вовсе, а озеро. Тропинка сужается и выводит к узкому каменному мостику, здесь уже двое в ряд не пройдут. Я заглядываю в воду, она абсолютно прозрачная и я могу увидеть песок и камушки на дне. Натыкаюсь на свое отражение и дальше иду, с негодованием пытаясь расчесать пальцами волосы. Один колтун никак не поддается распутыванию, и я подношу светлую прядь к глазам, не смотря под ноги. Отчаянно разрываю волоски, пытаясь избавится от спутанного комка, нога цепляется за выступающий камень, и я лечу носом в землю. Я вскидываю голову, проверяя, не смотрят ли, и поднимаюсь с коленок, никто не заметил, отлично. Немного ускоряю шаг, чтобы догнать гномов, и чувствую, как щиплет в коленке. Разбила, наверное, и руки теперь грязные.
Вокруг снова появляются домики, и дорожка начинает петлять и ветвиться. Мы подходим к самому большому, с зеленым драконом, изображенным на болтающейся вывеске. Половина заходит внутрь, остальные двигаются дальше. Меня подталкивают в спину к открытой двери, и я вхожу вслед за толстым гномом.
Я сажусь на край широкой деревянной скамейки рядом с Гэндальфом. Гномам приносят большие деревянные кружки, а передо мной ставят посудину поменьше, с чем-то парующим. Пахнет вишней и мятой, а на вкус напоминает чай. Я пью маленькими глоточками и прислушиваюсь к разговору гномов. Узнаю, что толстяка зовут Бомбур, а Фили с косичками на усах – племянник Торина. Темноволосый Кили – брат Фили, а вязаный Ори – кузен Дори. Чувствую, как в голове снова начинает глухо стучать.


Побуду занудой - если через воду видно дно, своего отражения не видно, надо смотреть под углом.
И еще - ты вчера сидела с ними на ужине,они там общались, неужели даже-даже не пыталась понять кто есть кто? Или только гном Панас ей интересен?

– Ты умеешь ездить верхом? – интересуется старик. Киваю, спасибо отцу с его любовью к лошадям. С иронической ухмылкой гном с бритой, обильно татуированной головой выводит мне навстречу пони. Я подхожу к черной лошадке и провожу ладонью по лоснящейся гриве. Чернее, наверное, и не бывает. Пытаюсь забыть о том, что большая часть мужчин уставилась на меня, видно, представления ожидают. Вставляю левую ногу в стремя, а вторую легко перекидываю через круп лошади. Умница, девочка, не дергается. Я не могу сдержать довольной улыбки, когда плавно опускаюсь в седло, вставляя в свободное стремя правую ногу. Папа был прав, это как велосипед – один раз научишься и никогда не забудешь.


Вообще-то гномы не знают, умела ты ездить или нет. Опять им приписывают все плохие качества.

Мы выезжаем из деревушки, двигаясь по широкой тропе в глубь леса. Я снова плетусь в конце, теперь в одиночку – Гэндальф на белом жеребце едет позади Торина. Слушаю веселую перепалку Кили и Фили о том, какое оружие лучше, смотрю, как Бомбур на ходу поедает булочку, прихваченную из таверны. Где-то впереди гном с огненно-рыжими волосами гордо рассказывает в слуховую трубку своего товарища:
– А малыш Гимли к матери подходит и твердо ей заявляет, чтоб не ревела! Нет, ты представляешь? Он ей говорит, что пока папки нет, он мужик и будет о ней заботиться! Вот тогда я понял, что...
Крик позади не дает ему закончить. Хоббит, раскрасневшийся, запыхавшийся, подбежал к седовласому Балину и протянул слегка помятую бумагу:
– Я подписал, – а лицо светится как-то даже по-детски, заразительной радостью. Балин достает из кармашка пенсне с толстыми стеклами и, придерживая их на носу рукой, изучает подпись.
– Все в порядке? – негромко торопит его Торин. Получив в ответ кивок, синеглазый гном предлагает Бильбо свободного пони. Хоббит испугано машет руками, самонадеянно крича о том, что и так не отстанет от отряда. Я замечаю, как хитро переглядываются племянники короля, после чего быстро подъезжают со спины к бедняге, и, ухватив его с двух сторон под мышки, усаживают на лошадку.
Хоббит звонко чихает и вдруг кричит:
– Стойте! Стойте!
Гномы останавливаются, смотрят на него, кто-то недоуменно, кто-то раздраженно. Только на лице Торина одна и та же эмоция с самого утра – угрюмость, наверное.
– Что еще, полурослик?
– Нам нужно вернуться. Я забыл носовой платок!
Я чувствую, как губы против воли изгибаются в доброй улыбке. Он такой милый в своей нелепой любви к чересчур домашнему уюту. Гном в шапке-ушанке с громким треском отрывает кусок ткани от подола своей рубахи и кидает его хоббиту. Я вижу, как Бильбо морщится вместе со мной, двумя пальцами снимая с плеча тряпицу.


Мои губы изгибаются в улыбке... Боже, как это ублюдочно написано :(

Но вот привал.
Начинает темнеть, и Торин отправил Кили с Фили найти место для ночлега. Братья с радостью рванули вперед, даже в этом находя повод посоревноваться. Я с интересом рассматриваю, как хоббит едет на пони. Держится чересчур прямо, напряженно, а костяшки побелели от того, как сильно он сжимает поводья.

Парни быстро вернулись, и теперь мы двигаемся быстрее, слушая о том, какую замечательную пещерку они нашли. Там и вправду неплохо, опушка возле обрыва и небольшая ниша в горе. Гномы начали суетливо разводить костер, возиться с ужином и обустраивать место для ночлега. Я усаживаюсь на небольшой камень, откуда видно и пещеру, и обрыв, и начинаю наблюдать за ними. Все-таки погорячилась я с гориллами. Разглядываю Бомбура – пухлые пальцы ловко отрезают аккуратные одинаковые куски сыра и хлеба, наблюдаю, как он хмурит брови от того, что один ломтик получился меньше остальных и отрезает еще один, тоже маленький, подкладывая его к первому. Всем поровну, а я считала, что толстяки едят больше всех. Перевожу взгляд на Ори, как и я, севшего поодаль от остальных, но так, чтобы оставаться в кругу света костра. Он достает из своей сумки какие-то бумажки и карандаш, сгибается в немыслимой позе, укладывая все это на коленки. Слышу, как тихонько шуршит карандаш о бумагу, и чувствую жалость, когда раздается негромкий хруст – сломался.
После ужина они устраиваются спать, и почти сразу раздается храп. Как оркестр, удивительно сочетающиеся друг с другом хрюки. Я не хочу ложиться. Все равно не смогу заснуть под эту симфонию, да и кошмар... почему он изменился? Я сползаю на землю и прислоняюсь к камню спиной, чтобы сесть поудобнее. Гэндальф, сидящий ближе всех ко мне, протягивает один из запасных плащей, и я подкладываю его под ноги. Храп становится немного тише, и я не замечаю, как глаза закрываются, и тихий шепот стоящих рядом деревьев все-таки навевает на меня дремоту.


Оператор в передачах канала BBC о природе испытывает к животным больше чувств и участия, чем Немота к своим спутникам.

Я не вижу аварию. Я сразу оказываюсь на пустой трассе, окруженная блестящими осколками. Солнце в этот раз светит немного ярче, а туман не такой густой, но мне все равно не по себе. Меня передергивает, когда я слышу смех, я поворачиваюсь и снова вижу зловещую тень. И я бегу, будто в замедленной съемке, но преследователь быстрее, я слышу, как он догоняет, и снова пытаюсь кричать.

Ее посетил Фредди?

Я открываю глаза и чувствую тепло чьей-то руки на плече.
– Ты в порядке? – шепчет старик. Я, наверное, похожа на загнанного кролика, но мне и вправду страшно. Он видит это. – Дурной сон?
Киваю. Рука все еще на плече, но я не дергаюсь, не чувствую неприязни. Он больше не задает вопросов и только внимательно смотрит на меня пару минут, пока я прихожу в чувство. Я натягиваю на лицо улыбку, как умею, бросаю быстрый взгляд в голубые глаза – все хорошо. Поднимаюсь на слегка дрожащие ноги, будто в самом деле бежала, и иду к костру. Фили и Кили пугают хоббита рассказами о каких-то орках:
– ...ночью, когда все спят, а утром только кровища повсюду, – зловеще заканчивает Кили. Из тени вырастает могучая фигура их дяди.
– Думаете, это смешно? – грозно. – Думаете, ночные набеги орков – это шутка?!
Вода в синих озерах его глаз плещется каким-то безысходным гневом, он словно хочет высказаться, вылить бурный поток эмоций, но вместо этого снова обесцвечивает свой голос:
– Вы ничего не знаете о жизни...
Я замечаю, как осунулись его плечи, совсем немного, но мне кажется теперь, что он несет на этих плечах непосильный груз. Вслушиваюсь в тихий, вкрадчивый голос Балина. Он рассказывает о какой-то битве, которая случилась много лет назад. Рассказывает о короле Троре, которого убил Азог Осквернитель, о том, как Торин ринулся на огромного монстра, как защищался лишь дубовой ветвью. Я смотрю, как просыпаются гномы и усаживаются, слушая печальную повесть Балина. Вижу, как их взгляды устремляются к Торину. Он стоит на крохотном пятачке у края скалы, лицом к простирающейся под нами равнине, и поворачивается, только когда Балин заканчивает свой рассказ. Гномы уже стоят, всем своим видом показывая, что они, как и их седовласый собрат, пойдут со своим королем до конца, каким бы этот конец ни был.
Я смотрю в его глаза, и вижу в них теперь не надменность, не угрюмый холод, а какую-то благодарность, он смотрит на них не так, как глядит король на своих подданных, а как человек смотрит на свою семью, на своих братьев.


В кино на этом моменте показывали как гномы в свое время рубились с орками, где Азог обезглавил Трора. а Торин отчекрыжил ему руку.

В фанфиках этот момент имеет сакральное значение. В 50% паночки-попаданочки с самого начала ведут себя нагло и дерзко, выделываясь перед Торином , который "возомнил себя командиром". Но когда Балин рассказывает историю, ожепана начинает смотреть на Дубощита влюбленными глазами, и желать его себе.

Глава окончена, мы движемся дальше.

Глава пятая, название чудесное В трусах, но при оружии

Сколько дней прошло с момента, как я... умерла? Или все-таки нет? Я не знаю. Кошмар завис, как старый компьютер, теперь в недолгие часы беспокойного сна я вижу только трассу перед собой, слышу приближающиеся шаги сзади и этот смех. Раньше я радовалась ему, но теперь он звучит зловеще. Один раз тень почти догнала меня, я даже почувствовала липкое холодное прикосновение к запястью. И снова меня спасал волшебник, раз за разом выдергивая в эту странную реальность.


Уверен однажды Гэндальф ее разбудит, и она притащит с собой из сна это нечто...

Я не жалуюсь на память и уже знаю каждого гнома по имени. И не считаю их больше мерзкими мужланами. Каждый вечер, когда мы останавливаемся на ночлег, я выбираю себе место обзора где-нибудь в тени и наблюдаю за ними, это интересно. Гномы не мешают мне, только слегка дергаются или отворачиваются, когда я забываюсь в своих мыслях и смотрю, не моргая. Жуткое, должно быть, зрелище. А еще они постоянно пытаются меня накормить. Вот и сейчас, мы только расположились, Гэндальф бродит со своим посохом чуть поодаль, Нори развел костер, а передо мной уже возникает добрый толстяк и протягивает булочку. Где он только их берет? Я улыбаюсь и забираю ее с пухлой ладони. Но он не успокаивается на этом и стоит передо мной, пока я не съем хотя бы кусочек. Я вздыхаю – меньше получаса назад я уже полакомилась ягодами, раздобытыми Бильбо, но делать нечего, надо съесть, а то обидится. Кусаю мягкую булку, Бомбур улыбается и наконец оставляет меня в покое. Этак я стану с него размером. Или они все же хотят меня съесть, за тем и откармливают? Улыбаюсь своим дурацким мыслям и топаю искать себе место.


Конечно, ведь Немота такая бедненькая, такая несчастная, ее обязательно все подкармливают здоровой средиземской едой, от которой волосы чистые и шелковистые, а брови как у Брежнева.
Хотя как по мне, это невежливо, на кого-то пялиться все время. Думаю гномов это нервирует: сидит какая-то юродивая, ничего не делает, не разговаривает (но это ладно) - как бы чего не отчебучила. Меня бы нервировало.

Дальше следует пример авторской беспомощности перед канонными рельсами.
– Куда вы, Гэндальф?
– Составить компанию единственному, кто здесь сохранил остатки разума! – рявкает он раздраженно. Я оборачиваюсь и гляжу, как кучка гномов растерянно глазеет на удаляющегося большущими шагами волшебника.
– Это кому же?
– Самому себе! – еще громче рычит старик. И куда он? А я? И что делать? Чувствую себя потерявшимся в супермаркете ребенком. Успокаиваюсь немного, когда слышу, как хоббит спрашивает Бофура:
– Он вернется? – гном неопределенно хмыкает, разливая горячую похлебку по деревянным мискам, и сует две из них в руки Бильбо. – Отнеси-ка это парням.
Бедняга, эксплуатируют его, как хотят. Провожаю взглядом скрывающегося в сумерках хоббита и с интересом перевожу взгляд на Бофура. Он самый простой – что подумает, то и скажет. Гном наливает еще одну миску пахучего варева и тянет вперед, глядя на меня. Натягиваю вежливую улыбку и мотаю головой – спасибо, не голодна. Он пожимает плечами и отдает посудину Глоину, который прибежал на запах, тянущийся из котелка.


Гэндальф взял эту девку под свою ответственность, чтобы доставить в безопасное место. А тут он как и в кино, свалил от отряда. Канонные рельсы правят бал :(

Я усаживаюсь на камень позади Ори. Тот уже поел и снова скорчился со своими бумажками на коленках. Мне нравится слушать, как шуршит его карандашный огрызок. Этот, как и я, никого к себе не подпускает, но только потому, что стесняется. Постоянно краснеет и смешно надувается от шуточек Кили. Где-то справа Дори гремит небольшим котелком, значит, скоро будет что-нибудь из травок вместо компота. Он вечно носится со всякими листиками, веточками и отварами. Заметил позавчера, как я, закатав штанину, рассматриваю разбитую коленку, и тут же полез в свою вечно гремящую стеклом сумку. Принес мне тогда какую-то склянку с вонючим кремом и спросил, нужна ли помощь.
Ори дергается, когда я случайно задеваю его ногой, и испуганно оборачивается. Тише, это всего лишь я, рисуй, я все равно никому не расскажу. Гном смущенно улыбается и возвращается к своему занятию, а я смотрю. Художник. Из-под серого стержня быстро выползают линии, черточки, он чуть водит по некоторым мизинцем, чтобы немножко их размазать. Рисует хоббита, кажется.
С другой стороны костра грохочет сильный голос Глоина – он снова рассказывает о сыне. Никогда не думала, что такой суровый мужчина может так нежно кого-то любить. Я смотрю, как гордо блестят его темные глаза, когда он рассказывает, как Гимли впервые рубил дрова. Чуть подальше негромко переговариваются Бифур и Нори на странном, непонятном мне языке. Недалеко от меня Бофур кидает вареные яйца в раскрытый рот Бомбура и громко хохочет, когда толстяк проворно их ловит. Неделю назад меня бы, наверное, стошнило от этого зрелища, а сейчас я и сама едва сдерживаю улыбку.


Откуда она такая тупая? Или об руль ударилась? Чего это суровые мужчины не могут кого-то любить, что этому препятствует?

Но им не хватает вечеринки. А кто лучше всех знает толк в вечеринках? Правильно, тролли.
Фили забегает в круг света, бледный и запыхавшийся, упирается ладонями в колени и пытается отдышаться. За ним появляется Кили:
– Там... Тролли... Бильбо! Они его... Ужинать...
Дальнейших разъяснений гномам не потребовалось. Не сговариваясь, все, даже задремавший Оин, одновременно поднимаются на ноги и бегут за племянниками Торина. Я не успеваю подумать, что делать мне. В свете костра сверкают голубые глаза:
– Идем, – поднимаюсь на ноги и догоняю волшебника. За ним приходится бежать, когда-то я так же неслась за братом и, смеясь, ругала его за длинные ноги. Мы долго и быстро двигаемся в обход леса. Я едва могу различить серый плащ Гэндальфа в потемках, но впереди, между редких деревьев, уже видно рассвет. Пару раз успеваю повернуть голову вправо, куда убежали гномы, и, кажется, вижу крохотный огонек.
– Жди здесь, – обидно, как собаке. Но я послушно замираю возле какого-то дерева и гляжу, как старик удаляется, двигаясь еще быстрее, к огромному камню впереди. Солнце уже поднялось над деревьями почти наполовину и в свете его лучей на травинках поблескивают капельки росы. В лицо ударяет прохладный ветерок, и я чувствую жуткую вонь, которую он принес оттуда, куда убежал волшебник. Слышу, как грозно он кричит что-то неожиданно сильным, не старческим голосом, и нахожу его глазами. Так вот твоя волшебная палочка, старый пройдоха! Он с размаху опускает свой длинный посох на камень, и от того с оглушительным треском отваливается почти половина. Прикрываю рот и иду вперед, когда Гэндальф призывно машет рукой.
Такого сильного желания засмеяться в голос я не испытывала даже когда могла это сделать. Половина гномов в одних подштанниках привязаны к вертелу, браня весь белый свет, и я еле сдерживаю широкую улыбку, глядя на это представление. Остальные лежат неподалеку от огромного костра, в том числе и Торин с племянниками, по шею в огромных холщовых мешках. Вокруг того же костра стоят престранные... памятники что ли. Каменные фигуры трех безобразнейших существ – огромных, с приплюснутыми носами и кривыми черепами. Что за мерзость! За ними видно покосившийся загон. Оглядываюсь на Гэндальфа, он уже снял гномов с костра. Я опять чувствую острое желание глупо хихикнуть, глядя, как первым делом они бегут не к одежде, а к своим секирам и ножам. В трусах, но при оружии.


У меня нет слов....

Из пещеры троллей несет так, что кружится голова, но они все равно всей толпой туда лезут. Я остаюсь снаружи и отхожу немного от входа в этот зловонный ад. Изнутри доносятся восторженные вскрики, что-то про золото, но я не прислушиваюсь, усталость пытается заставить меня спать стоя. Дожидаюсь, пока кто-то выбирается из пещеры, и тихонько плетусь за ним, пока мы не выходим к лагерю, где я падаю на первый же расстеленный плащ и засыпаю.
Смех, кажется, звучит прямо в моей голове. Так обычно смеются дети-монстры в фильмах ужасов. Это действительно жутко, но я не шевелюсь, я жду, пока из тумана появится странный силуэт. Не знаю почему, но я не должна бежать раньше, чем увижу его. Сегодня и тумана-то почти нет, но и солнце спряталось где-то за облаками. А асфальт, как всегда, мокрый. Я жду, но ничего не происходит. Глаза слезятся от того, что я, не моргая, смотрю в сторону, откуда оно должно появиться. Ничего. И смех затихает... Я чувствую ледяные пальцы, сомкнувшиеся на запястье, и чувствую, как сердце ныряет куда-то в пятки, отпусти, отпусти меня! Я боюсь повернуться, увидеть его и пытаюсь бежать, но оно не дает мне вырвать руку, и я падаю.


Я понял! Немота страшная недотрога, ее адски пугает когда ее трогают, может до истерики довести. Поэтому и Гэндальфа в начале шугалась.

Слышу собственный всхлип. Я резко сажусь и натыкаюсь взглядом на синие глаза, мерцающие в трепещущем свете. Вокруг темно, только неяркий костер догорает чуть поодаль. Сколько же я спала? Оглядываюсь – вокруг храпящий оркестр, только Балин и Торин бдят, тихонько перешептываясь. Балин поднимается с мешка и двигается в мою сторону, осторожно, чтобы не задеть никого из спящих. Глядит вопросительно, а я только дрожать могу и чувствую запах асфальта, витающий в воздухе. Протягивает руки, но не притрагивается, они все уже выучили, что без лишней надобности с меня даже пчелу не стоит смахивать. Но сейчас я только за.
Я делаю большие глотки остывшего ромашкового отвара и слушаю шепот сегодняшних дозорных. Они как мальчишки обсуждают, что будут делать, когда отвоюют свое царство. Глаза Торина заговорщически блестят, совсем как у его племянников. Он вслух вспоминает коридоры и залы своего дворца, описывает каждую мелочь, и я могу представить тронный зал, о котором он говорит сейчас, с огромными каменными воинами, высеченными прямо в горе предками гномьего короля. Я вместе с ним хожу по богато украшенным комнатам и тяжело вздыхаю вместе с Балином, когда Торин чуть громче, с рычащими нотками, проклинает дракона, отобравшего у них дом.
Я поворачиваюсь к костру, чтобы гном не заметил, как я глазею на него, и пытаюсь напустить на себя безразличие. Но понимаю, что он все же заметил, и чувствую на себе его взгляд, пробирающий до костей.


Вот размечталась, а? По богатым залам ходить хочет, ух!

Думаю Торин тоже не в восторге от такого соседства. Черт с ним, с ППТ, но все же неприятно, когда рядом шатается кто-то отстраненный, ест и пялится, молчит, и ничего не делает. Нервирует.

На сегодня все, спасибо за внимание.Вот вам музыка из Азии https://www.youtube.com/watch?v=lza2H-fj5Es&list=RDGMEMJQXQAmqrnmK1SEjY_rKBGAVMxupvGT9JAu4&index=8

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 55

Онлайн
* По лесной дороге медленно проезжает грузовик*
Добра всем. Я думаю всех заинтересовал фик Услышь меня, и можно продолжить линейку обзоров.

Вторая глава начинается с пробуждения попаданки.

Вспоминаю какой-то медицинский журнал, который листала не так давно, слишком много их скопилось в доме. Сейчас должно быть больно, но шевелиться ни в коем случае нельзя, открывать глаза – тоже. Кто-то должен был услышать скрежет металла, сминающегося о камень, значит, скоро меня достанут из машины. Вместо боли я чувствую приятно припекающее тепло, которое наконец-то согревает мои ледяные ноги. Сквозь закрытые веки пробивается яркий свет, и я осторожно двигаю пальцами рук.
– Кто она? Что с ней? – чей-то голос тише шелеста листвы, которая шепчется где-то сверху. Все еще осторожно двигаю пальцами, и вместо пластика и кожи они нащупывают то, чего точно не было в моей машине, я все же решаюсь открыть глаза. Надо мной светлое небо, болезненно светлое и чистое для Лос-Анджелесской осенней ночи. В общем-то, если я правильно поняла статью из того самого журнала, то, что я вижу – следствие летального исхода аварии. Галлюцинации вместо предсмертных мук, проще говоря.
Морщинистое лицо, нависшее надо мной, опровергает мои домыслы – людей я видеть не должна, тем более незнакомых.
– Вам нехорошо? – интересуется мужчина. Кустистые брови чуть сближаются, когда голубые глаза под ними начинают изучать мое лицо. Я немая и мертвая, но могло быть и хуже, конечно. Шевелю пальцами ног и одновременно делаю осторожный глубокий вдох и медленный плавный выдох. Все еще никакой боли, выходит, кости целы. Голубые глаза заглядывают в мои и смотрят так пристально, что становится страшно. Но вдруг лицо смягчается, и уголки тонких губ, спрятанных в седых усах, чуть дергаются, намекая на улыбку. Может быть, доктор Ричардсон был прав, когда настаивал на курсе лечения в клинике. По крайней мере, то, что происходит – явно вина нездоровой психики.


Хм, мне кажется кто-то из читателей что-то там писал ранее, про ситуацию когда попадун думает что видит глюки :)
А вообще мы узнали что героиню ранее пытались лечить, и что она из города ангелов. Пригодится.

Возникает вопрос - она умерла, и перенеслась в Средиземье, где добрые Высшие Силы ей новое идентичное тело состряпали? Или она попала как есть, то есть "телом", но тело по дороге починили?
Я не знаю. Но поглядим как ей будет дальше.

Пытаюсь сесть, чувствуя на себе еще чьи-то взгляды, кто-то помогает, поддерживает сзади и хватает под локти, пытаясь поднять на ноги. Я отдергиваю руки, как ошпаренная – не надо меня трогать, я вас не знаю. Встаю на ноги, немного шатаясь, но одежда целая, на теле, кажется, ни царапины. Непонимающе оглядываю мужчин, их четверо. Бросаю быстрый взгляд вокруг – деревья, неширокая дорожка, усыпанная щебнем, странные домики с круглыми дверьми. Похоже на пригород или деревню, но явно не американскую. Я чувствую неловкость, мужчины явно ждут от меня каких-то объяснений. Кажется, мне еще придется пожалеть о том, что не стала осваивать язык жестов. Не хотела казаться калекой, гордая дура. Я снова сталкиваюсь взглядом с голубыми глазами самого высокого и пожилого из них, хочу отвести взгляд, но что-то мешает. Кажется, что он смотрит прямо в душу, и меня передергивает от этого ощущения. Не нужно туда лезть. Это мое. Взгляд меняется, становится обычным, и уголки его губ приподнимаются в настоящей теперь улыбке.
– Вы, верно, не из этих краев. Очень уж вы не похожи на местных жителей, – он улыбается, но одними губами, глаза остаются серьезными, изучая меня. Я медленно киваю. Знать бы еще, в каких именно я краях, и каким ветром меня сюда занесло. Старик поворачивается к остальным. Они кажутся мне непропорциональными – взрослые мужчины ростом с девятнадцатилетнюю девчонку, причем трое сразу.
– Господа, думаю, вы найдете нужный дом самостоятельно, я вынужден просить вас добраться без меня, я же подойду чуть позже, – после этого высокопарного пинка они важно кивают и двигаются в сторону дорожки. Я чувствую себя участником спектакля в театре абсурда, получив возможность рассмотреть их без ответных взглядов.


О!
Прекрасно, сама себя охарактеризовала, гордая дура. Отлично.
И опять попаданка дурит и тупит. Она немая, и не может жестами ничего показать. Ей кажется что старик может узнать ее всю - но нет, не надо. Ума палата...

Гэндальфу ( ну мы-то знаем кто это такой) приходится ее уговаривать пойти с ними:
Меня снова отвлекает это неприятное чувство. Поворачиваюсь к старику и прищуриваю взгляд. Мне не нравится то, что происходит, и он как будто понимает это. Как будто слышит меня без слов, и это пугает еще больше. Моя очередь разглядываний, дед. Серое подобие мантии доходит до щиколоток, седая борода спускается до пояса, и сам он какой-то неестественно вытянутый. Слишком высокий. На голове островерхая шляпа, а в руке длинный, почти такой же длинный, как сам старик, посох.
– Пойдем, – протягивает руку, но я не шевелюсь. Знаем мы таких, ага. Хотя перспектива ночевать на природе, не имея ничего в карманах, как, впрочем, и самих карманов, меня не ободряет. Что же все-таки произошло?
– Ты наверняка голодна, а я осмеливаюсь полагать, что могу ответить на твои вопросы, – в голосе едва заметная нотка раздражения, рука чуть дергается. Раньше я не замечала таких мелочей, только в последние два месяца. Несколько секунд смотрю на вытянутую руку и делаю несколько шагов к старику. Терять мне, кажется, нечего. Он удовлетворенно кивает и двигается к дорожке, я торопливо шагаю за ним.


А мог и бритвой полоснуть...
Шучу-щучу! Но имел возможность оставить там где встретил, и гуляй немота дальше. Он же решил ее проводить до безопасного места.

Мы идем мимо странных одинаковых жилищ, различающихся только цветом дверей и занавесками в окошках. Я пытаюсь вспомнить, в какой местности могут находиться такие дома, но ни в одной книге мне не встречалось ничего подобного.
Домики заканчиваются, дорожка немного поднимается и перед нами появляется холм. С окошками и зеленой дверью, внизу которой тускло светится какой-то знак, похожий на славянскую руну. Старик стучит в дверь, я опасливо прячусь за его спиной, слыша грубые мужские голоса внутри. Ночевка под открытым небом уже не так пугает, и я оглядываюсь туда, откуда мы пришли, борясь со странным желанием убежать обратно, броситься в траву и лежать так, пока меня не съедят какие-нибудь волки. Мысли перебивает мужчина, открывший дверь. Я быстро оглядываю его с головы до ног – еще ниже меня, темная кудрявая голова, крупные, чуть заостренные уши, крайне раздосадованное выражение лица, что-то бормочет под нос. Такая же странная одежда, но выглядит приличнее и аккуратнее мантии старика. Опускаю взгляд ниже, и впервые, наверное, радуюсь тому, что не могу вскрикнуть – ноги покрыты мехом или шерстью, я не разбираюсь, но выглядит чертовски странно. Перевожу взгляд на старика, тот кивает головой на открытую дверь и загадочно улыбается.


Хм, я слышал что немые порой умеют издавать примитивные звуки, если связки совсем уж не изничтожены. Но думаю у героини просто в голове реле заело, поэтому она немая. Возможно под конец заговорит, или даже разразится монологом.

С подоконника, где я спряталась от их взглядов, можно легко наблюдать за этими... Я даже не знаю кто это. Они не люди, люди себя так не ведут, по крайней мере, в моем представлении. Своими манерами они напоминают мне каких-то первобытных животных. Один из них залезает руками в большую тарелку с салатом, другой пьет из огромной кружки так, что золотистая жидкость стекает по неаккуратной бороде. Я чувствую, как мое лицо брезгливо кривится, когда один из них запихивает себе в рот немыслимое количество еды, кажется, на спор. Это мерзко, и я отворачиваюсь к окну. Пытаюсь уследить за огромной тенью, быстро шмыгнувшей мимо окна, но меня отвлекает низкорослый хозяин дома. Он с растерянным видом предлагает мне симпатичный кекс на тонком фарфоровом блюдце, и я тяну губы в жалком подобии благодарной улыбки. Он забирается рядом, я не против, кажется, он так же не понимает, что происходит. Я слышу его вскрик и свой тихий вздох, когда один из мужчин забирается на стол и громко топает по нему прямо в сапогах, держа в руках несколько полных кружек.
Совершенно дикое перебрасывание посуды через весь дом, развлекающее этих ненормальных, прерывается громким, настойчивым, будто приказывающим стуком в дверь. Гомон тут же затихает, они все замирают, поворачивая головы к двери. На лицах страх, но тут же некое предвкушение... чего?
– Это он, – звучит так, будто Он - мессия. Старик двигается к двери, задевая низко висящую люстру головой, и дергает за ручку, впуская прохладный воздух и представляя на всеобщее обозрение Его.


Приперся Торин, и его познакомили с Бильбо Бэггинсом. И только тут попаданка что-то вспомнила про хоббитов. С добрым утром!

Глава закончена, мы двигаем в следующую.

Глава третья.

Торин едва сдерживает смех, глядя на хоббита. Я замечаю, как чуть презрительно прищуриваются его глаза, как едва заметно кривится рот.
– Он больше похож на торгаша, чем на вора, – ухмыляется гном, оборачиваясь к товарищам. Голова болит все сильнее, и я снова прячусь в свой темный угол, пытаюсь вжаться в стену, чтобы провалиться в нее. Какой-то бред. Гномы, волшебник, хоббиты, они же только в книжках, что я тут делаю? Я взрослый и вроде бы адекватный человек, во всяком случае, имею право считать себя такой. Оставляю себе призрачную надежду на то, что это все-таки галлюцинация, и поднимаюсь с корточек. Выворачиваю из-за деревянной колонны, стараясь не думать о количестве народа в небольшой прихожей, вдруг меня не заметят. Ну конечно, не заметят – я налетела прямо на этого темноволосого Торина. Большая мозолистая ладонь схватила меня за руку, не давая завалиться назад, я восстановила равновесие и отдернула её. Что за манеры тут у вас всех! Я упаду и поднимусь, ничего со мной не случится. Синие глаза с недоверием изучают меня, постепенно округляясь. Я слышу, как громко он дышит, поворачиваясь к Гэндальфу:
– Что здесь делает эльф? – шипит сквозь зубы. Это про меня? Чем я успела не угодить? Старик примиряюще машет рукой и улыбается:
– Торин, она не эльф, присмотрись повнимательнее, будь добр, – гном исполняет просьбу, и я снова чувствую на себе изучающий взгляд. Не только его, теперь уже всех. Терпеть этого не могу. Я опускаю глаза и внимательно рассматриваю дощечки, которыми устлан пол.
– Кто ты? – вспоминаю младшую школу, урок французского. Меня зовут Альба, я живу в Америке, мне десять лет. И перевод. Но ответить я не могу, как бы им это объяснить? Вспоминается доктор Ричардсон с его курсами для глухонемых. Высасывание денег, вот что тогда сказал отец, а я кивнула так, что рассыпался пучок из волос на затылке. Меня спасает Гэндальф:
– Она тебе не ответит.
– Почему, у нее что, языка нет? – молодец, садись, пять за сарказм. Чувствую себя ребенком от того, как сильно хочется показать язык. И в виде ответа на его вопрос, и в виде грубости. Старик разъясняет ему, что я человек, говорит что-то еще, я кидаю на него благодарный взгляд и возвращаюсь глазами к гному. Что же это за холод от него исходит? Не пойму.


*Грузовик чудом разъезжается со встречным Ниссаном http://www.igcd.net/images/038/356.jpg *
Твою мать! Здорово ППТ, давненько не виделись!
Полюбуйтесь господа, с порога хамит ( ладно, в кино было, но не так быстро), да еще и набрасывается на девушку. Ты в гостях, придурок! И эльф она или не эльф, а только нефиг ручонкам своим беспокойным волю давать. Может это жена , или там падчерица хозяйна дома? Нормы гостехождения не для королей, да?

Ну и его ненависть к эльфам. Оахр, мало сказать что в книге ее ничуть не бывало ( были терки с лесными, которые его в тюрьме держали), в кино-то он был более сдержанным. Да, в кино он был весьма нервным и болезненно реагировал, но это кино, и его особый язык. В кино в отличии от книги, нельзя влезть в голову персонажа, и приходится показывать его характер через речь и поступки.
Но в кино Торин все же не переходит ту грань, за которую его перетаскивают авторицы. У них он запредельно нервный и невоспитанный. Как здесь.

Теперь они все чинно сидят за столом. И внимательно слушают волшебника. Я легко отделалась – старик заявил, что я с ним, и меня оставили в покое. К сожалению, я не смею надеяться, что это надолго. Но сейчас я могу шмыгнуть к подоконнику и расположиться на нем, беззастенчиво разглядывая этих... гномов. В голове не укладывается, ей-богу, ну что за бред? По правую руку от Торина сидит, видимо, самый пожилой из них, я делаю такой вывод из-за его полностью седых, почти белых волос и длинной бороды. Я цепляюсь взглядом за морщинки на лице, за слишком большой нос, за добродушные глаза. В другом конце стола с грохотом вскакивает на ноги молоденький по сравнению с предыдущим гном. Он единственный одет в вязаный свитер, остальные в коже и мехах. Да и сам он как будто бабушкой связанный, хоть и пыжится, показывая воинственными криками, какой он устрашающий. Напротив него, поддакивая, сидят двое, они похожи, но это едва заметно. Лишь пара черточек в лице, все остальное совершенно разное. Темноволосый почти безбородый, и глаза у него темные, озорные, а улыбка хитрая. Второй светлый, чуть рыжеватый, с теплым взглядом, а улыбка прячется под пшеничными усами, кончики которых свисают забавными косичками.
Гэндальф просит хоббита добавить света, одновременно доставая из-под своего замызганного халата свернутую в трубку бумагу. Старую, пожелтевшую, я всегда любила книги, напечатанные на такой бумаге. Разворачивает и кладет перед Торином, сидящим во главе стола. Синие глаза широко распахиваются, но лишь на долю секунды, он не позволяет себе показать удивление. Бильбо с любопытством заглядывает через плечо гнома, осторожно поддерживая свечу в причудливом стаканчике. Я тоже тянусь к столу, успеваю заметить, что бумага похожа на карту, и чуть не падаю. Что ж такое! Хорошо хоть, внимания никто не обратил.
Торин держит перед глазами огромный ключ, не скрывая больше удивления, смешанного с подозрением. Меня отвлекает вскрик рыжеватого гнома:
– Если есть ключ, должна быть и дверь! – ох, сколько логики в твоем заявлении, дружище! После гениального высказывания столовая наполняется грохотом отодвигаемых стульев и голосами перекрикивающих друг друга мужчин. Голова готова взорваться. Пытаюсь отвлечься, разглядывая гнома в шапке-ушанке. Он похож на моего прадеда, который родом с Украины. Перевожу взгляд на другого и опять радуюсь своему безголосью – в голове у него торчит небольшой топорик.


Бофур-хохол доставляет :) Хотя будь он в кино не в ушанке, а с чубом, было бы еще круче ;)

Ладно, не будем высмеивать жителей Незалежной, мы о другом поговорим.
Попаданка немая, беспомощная и вообще одинокая. Но похоже молчание заставляет ее голову генерировать массу колких мыслей.

(Или это компенсация, раз мол героиня не может вставлять свои остроактуальные замечания, пусть хоть думает о них.)

Торин медленно поднялся со своего места, в тусклом свете свечи блеснули его глаза – уставшие. Над нестройным хором гномьих воплей разносится его голос, перекрывая шум, заставляя всех замереть, как были – с раскрытыми ртами и поднятыми в пылу спора руками. До меня слишком медленно доходит, это всегда было проблемой. Вот что это за холод – он их предводитель. Гэндальф выжидающе обводит взглядом всех присутствующих и начинает водить длинным тонким пальцем по карте, показывая дверь, объясняя попутно что-то о рунах. Я не особо понимаю и стараюсь не вникать, разглядывая самого полного гнома. Да что там полного, он откровенно толстый. И подбородок у него гладкий, но отсутствие бороды окупается потрясающими бакенбардами, ниспадающими на огромный живот толстой косой, как цветочные гирлянды, которые вешают на туристов на Гавайях.
– Я – мастер?.. – в голосе хоббита подрагивающие нотки, кажется, он так же, как и я близок к истерике.
– Вы слышали? Он сказал, что он мастер! – закричал мужчина, держащий у лица огромную слуховую трубку.
Седовласый гном по правую руку от Торина достает бумагу и тянет ее перепуганному хоббиту. Тот неуверенно берет ее и выходит в прихожую, где больше света, читая вслух условия договора.
– Испепеление? – переводит он невозможно круглые глазки на гномов. Вид у него крайне несчастный, и отчего-то мне становится его немного жаль. Похожий на украинца гном подбирается поближе и начинает объяснять бедному, трясущемуся уже Бильбо значение слова испепеление.


Рассеянное внимание - тут обсуждают поход, а она на Бомбура смотрит. И чего смотрит, толстых что ли не видела? Так в США их должно быть полно, как и в любой цивильной стране ( у нас вот тоже разной степени упитанных хватает, от милых пухликов, до уроджливых жиробасов).

Глаза хоббита распахиваются еще шире.
– Нет, – выдавливает он и падает без сознания. Несколько гномов тут же подрываются и тащат его в соседнюю комнату, кто-то хватает стакан и бежит за водой. Я тихонько соскальзываю с подоконника, я знаю, как привести человека в чувство, но, во-первых, он вроде как не человек, а во вторых, я не хочу вмешиваться. Они наверняка справятся не хуже меня. Встаю возле косяка, наблюдая за их действиями, и слышу тихий, почти шепчущий голос из столовой:
– Я не смогу гарантировать его безопасность.
– Я знаю, – второй отвечает чуть громче.
– И что с девчонкой? Кто она? – отворачиваюсь от комнаты и прислушиваюсь. Меня съедят?
– Я не уверен. Мне нужно посоветоваться, поэтому я сверну по пути в Ривенделл, оставлю вас ненадолго, девочку возьму с собой, – непонятно объясняет. И тут же торопливо: – Под мою ответственность, разумеется. Ее присутствие не отяготит тебя, Торин.
Слышу неопределенное хмыканье и снова поворачиваюсь лицом в комнату – из столовой вышел волшебник. Он проходит мимо меня, разгоняет суетящихся вокруг открывшего уже глаза хоббита гномов и присаживается рядом с Бильбо. Я стою в дверях и наблюдаю, как гномы располагаются в креслах, на табуретах и прямо на полу, вынимая из карманов трубки. Они неторопливо набивают их и раскуривают, молча наслаждаясь отдыхом. Мимо меня снова проходят, на этот раз Торин. Он медленно подходит к камину, облокачиваясь на его полку. Тоже достает свою трубку и кисет, и комната медленно наполняется туманом. Я терпеть не могу запах табака, но сейчас он почему-то не раздражает.


*Грузовик сносит старую продуктовую тележку*
Ах ты скотина! Тут хоббит упал в обморок, может ударился при падении - ей пофигу!
Пускай его гномы поднимают, конечно, не ей же ручки свои напрягать.

Подозреваю что героиня - банальная эгоистка. Даже вот разбираясь что у нее с родней и вообще, я вывел две догадки, почему она тяготится жалостью родных, но продолжает страдать и сидеть одной.
У меня две догадки:
1) Героиня любит жалость, упивается тем что ее жалеют. Но занимается самообманом, ведь жалость это плохо. Это как иные лица порицают обжиралово, себя клянут - но продолжают набивать утробу без меры.
2) Героиня спасается от порицаний со стороны родни. Мы с Десмондом предположили ( с высокой вероятностью), что героиня сама виновата в той аварии. И теперь чтобы ее не ругали и не проклинали, показывает что ей хуже чем на самом деле. Ведь если она будет жить, а не существовать - значит ее можно обвинять. Поэтому она и живет вся такая несчастная.

И теперь когда на ее глаза Бильбо рухнул в обморок, это дерьмо спокойненько проходит мимо.


Гэндальф показывает себя молодцом, который пока поступает логично. Он планирует оставить ее в безопасном месте, и для этого отлично подходит Ривинделл. Среди хоббитов ее не оставишь, да и нет гарантий что будет все нормально.

В общем я рад, обычно маг заявляет про всякую попаданку " вот это глупое лоно нам послали небеса, она окажет гигантское воздействие на историю, и потому пойдет с отрядом." А тут пока все норм.

Гномы затягивают песню, не веселую мелодию насытившихся пьянчуг, а серьезную, грустную. Я чувствую, как кожа покрывается мурашками от низких бархатистых голосов, и рассматриваю их лица из своего укрытия. Они совсем другие теперь, в отличие от того, что я видела в столовой. В них усталость, серьезность, печаль, у каждого из мужчин. Они как будто потеряли что-то очень дорогое, и я понимаю их. Перевожу взгляд с одного на другого, заглядывая в глаза, и вижу тоску.

***
Хоббит отвел мне небольшую комнату без окон. Я не размышляю больше, что здесь происходит, усталость валит с ног, а голова, кажется, уже лопается. Падаю на кровать, даже не разуваясь, и проваливаюсь в темноту. И снова вижу свой кошмар, но почему-то не так, как всегда. Я не там, где должна быть, я будто смотрю со стороны, издалека, как едет моя машина, как сталкивается с фурой. И не слышу больше ни смеха, ни своего крика.


Так! Оказывается она врезалась в грузовик! И возможно во встречный, раз было море света.
И кажется смотрела на маму рядом ( будучи за рулем), и не заметила фуру.
Не заметила фуру...

*Навстречу грузовику путника http://igcd.net/images/029/814.jpg вылетает дамский Фольксваген https://static.cargurus.com/images/site/2009/04/12/15/03/2009_volkswagen_beetle_s_convertible-pic-11819-1600x1200.jpeg , машины разъезжаются только чудом*

Ну вы сами видите. Эти невнимательные водительницы. Вечно норовят не заметить что-либо, и врезаться. Хуже них только бухие за рулем и стритсракеры.

На сегодня все, до новых встреч. Будьте осторожны на дороге, не лихачьте зря https://www.youtube.com/watch?v=vHEmUAQHTyA

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 98

Онлайн
Доброго всем вам времени суток, леди и джентельмены. Я рад вас приветствовать сегодня, ведь настало первое октября. А значит месяц надо встретить как подобает.

Именно поэтому я собираюсь вновь выехать на дорогу уныния и пустоты. Ведь как говорила коллега Talitko - Все же поражаюсь умению Кукурузника каждый раз находить еще более днищенский фик, чем предыдущие. Так вот , я обещал фанфик еще хуже чем тот что разбирал ранее. Но обо всем по порядку.

Фандом кинотрилогии Хоббит является кладбищем годных идей. В сравнении с ним все другие фандомы цветут и пахнут. А в нем интересные замыслы один за другим - умирают, раздавленные "чуйствами" и "романтикой", которыми авторы щедро сдабривают свои фики. И в результате практически все фики похожи друг на друга, как горошины в стручке.Все они о том как женская героиня ( которой в книге или кино не было, в основном попаданки) идет вслед за отрядом гномов, чтобы ожениться с Торином,Фили или Кили. На крайний случай сгодятся и Трандуил с сыночком, ибо эльфы. Все другие гномы и хоббит Бильбо даже во френд-зону не допускаются.
И только авторские типа-идеи и варианты героинь делают их малость различными. В одном случае у нас попаданкой будет блондинка, в другом брюнетка, в третьем это Жанна Д*Арк, в четвертом Гермиона, в пятом и шестом у нас оборотни ( и вот парадокс: оборотень оборачиющаяся в дракона получилась самой лучшей, а вот кобылы стабильно убогие), в седьмом случае у нее проблемы с коммуникацией...

В прошлый раз я как раз разбирал сюжет, где у героини были трудности с общением, она не понимала местных, а они ее. Заявка серьезная, могла обратиться в интересный и качественный сюжет. Но заявка на миллион, исполнение на два рубля - попаданке шустро подогнали эльфийский артефакт-переводчик, занимающий важное место в сюжете. Вот только героиня получилась совсем лишней.

Так казалось бы, как еще можно удивить читателей, и разнообразить сюжет? И тут в ход пошла заявка https://ficbook.net/requests/40983 . Тоесть здоровые не годятся, в ход пойдут калеки. Ход прекрасен как вариант прийти с одноногой собачкой на выставку собак, чтобы ей из жалости присудили все награды.
(Забавно что автор заявки оговаривает что такую попаданку можно не прикреплять к отряду гномов. Человек все же понимает что она никому такая не нужна - отряду вообще лишний член не нужен, у них уже один чужак на попечении есть.)
Ах да, еще я не уверен в успешности данной затеи потому, что не всякий здоровый может правильно, достоверно и интересно описать увечного персонажа, его бытие и взгляд на мир. Я бы наверное не смог описать внутренний мир безногого или слепого.

Но как знать, вдруг в этот раз получится что-то удобоваримое? Это и предстоит узнать.
Это фикопанорама, фик Услышь меняhttps://ficbook.net/readfic/729475 , мы начинаем!

Первая глава начинается с эпиграфа за авторством Владимира Семеновича:
Красивых любят чаще и прилежней,

Веселых любят меньше, но быстрей,-

И молчаливых любят, только реже,

Зато уж если любят, то сильней.

В.С. Высоцкий


Дождь слишком громко стучит по стеклу. Я отрываю взгляд от книги и поднимаю очки с уставших глаз так, чтобы они поддерживали волосы. Доктор обещал, что они не будут мешать мне, но все равно каждые полчаса мне хочется сорвать эту пластмассу с носа и зашвырнуть подальше. Доктор вообще много чего обещал. Подхожу к окну, чтобы задернуть шторы, и с минуту смотрю в него. Наблюдаю, как тонкие ручейки прочерчивают свои кривые дорожки в слое грязи на стекле, но не позволяю себе взглянуть дальше, не хочу этого видеть. Холода и сырости мне хватает и без того, чтобы смотреть в серое месиво снаружи. Пыльную тишину отцовской библиотеки нарушает тяжелый вздох. Вздохи – все, на что я теперь способна. Скрип огромной дубовой двери заставляет вздрогнуть, но я не оборачиваюсь, в этом нет смысла.
– Может быть, ты все-таки поешь? – столько боли в его голосе… и жалости. Жалости, за которую хочется на братца наорать так, что чешется язык. Но он знает, что я не могу, потому и позволяет себе эту чертову жалость.
Я поворачиваюсь, может быть в этот раз смотреть в твои глаза будет легче... Нет, все то же самое, пронзает, будто электрическим разрядом. Я качаю головой, подтверждая свои мысли, а ты опять принимаешь вид мученика, думая, что это ответ на твой вопрос.
– Такими темпами тебя скоро сквозняк сдует, – шутить пытаешься, молодец. Только не со мной. Делаю строгое лицо. Заметил, сразу стал серьезным. – Ты в зеркало смотришь? От тебя одни кости остались.
Я пожимаю плечами и снова отворачиваюсь к окну. Я ем, просто по ночам. Не хочу наткнуться на осуждающий взгляд отца, и ты об этом прекрасно знаешь. Мне хватает моих снов и твоих глаз. За спиной снова скрипит дверь, медленно закрываясь. Я замечаю на стекле каплю, которая зачем-то держится за него, не позволяя себе расползтись водяной ниткой. Слежу за ней несколько секунд, протягивая руку вправо и нащупывая ладонью теплую мягкую ткань. Гардина тихонько шуршит, когда я тяну ее, ограждаясь от серости.


И так, у нас некая героиня. Явно не здоровая, ведь к ней относятся с жалостью, которая ей явно неприятна.Она явно хочет ответить, но не может.
(Я бы в случае немоты ходил бы с блокнотом и ручкой, и всем бы писал ответы.)

Держа в руках небольшой томик, я подхожу к книжному шкафу, тихонько, чуть ли не на цыпочках, стараясь не разрушить свою тишину скрипом половиц. Смотрю на аккуратные ряды книг, расставленных по алфавиту, как в настоящей библиотеке, и невольно вспоминаю полеты из рук отца к верхним полкам. Сколько мне было лет? Этого я не помню, зато отчетливо слышу смех обоих родителей. Я знаю, к чему приведут эти воспоминания, и трясу головой, пытаясь вытряхнуть из нее все свои «если бы». Если Дик решит вернуться и увидит меня в таком состоянии, точно в психушку сдаст. И будет совершенно прав.
Я ставлю книгу на место и медленно оглядываю одну за другой остальные. Хочется нырнуть в какую-нибудь сказку, добрую и яркую, чтобы хоть ненадолго отвлечься от чернушных мыслей. Но вместо того, чтобы выбрать, наконец, книгу, я только углубляюсь в эти мысли. Возможно, мне просто нравится себя жалеть. Нравится думать, что это и вправду моя вина. Нет, нет, хватит, так я скоро до раздвоения личности докачусь.


Хочет в сказку или книжку, где не будет всего привычного. Налицо усиленное самокопание и самоуничижение.

Оставив в покое книжные полки, я так же на цыпочках двигаюсь к двери. Как вор в собственном доме. За дверью тишина, и я разрешаю себе выйти из комнаты. Свет горит только в кухне, и слышно, как льется вода из крана и тихонько стучат керамические тарелки, складываясь одна на другую. Захожу в кухню и облегченно вздыхаю, не обнаруживая там отца. Берта замечает меня только когда скрипит старый стул под моим костлявым мягким местом. Экий парадокс.
Она знает, зачем я пришла, и молча вытирает морщинистые руки, после чего достает из холодильника тарелку с бургером и ставит ее в микроволновку. Смотрю на ее размеренные движения и чувствую легкую благодарность. Никаких вопросов, никаких жалостливых взглядов. Поэтому я ее и не избегаю, как брата или отца. С ней уютно и просто. Тарелка со стуком опускается на деревянный стол, и я киваю вместо слова спасибо. А ведь какое простое слово...
После ужина я снова превращаюсь в воришку, покидая пределы теплоты своей старушки. Мне предстоит нелегкий путь, как и каждый вечер – мимо комнаты отца, потом комнаты брата. Я наизусть помню каждую скрипящую половицу и пробираюсь через широкий темный коридор словно через огненное болото. У комнаты отца позволяю себе ненадолго замереть, прислушиваясь и борясь с желанием зайти в его спальню. Снова кашляет, уже гораздо хуже. Не зря мама хотела, чтобы он бросил курить, да только теперь-то что уж.
У комнаты Дика тоже останавливаюсь, уже немного смелее. Он не такой чуткий, как отец, тот может через дверь меня почувствовать. И снова борюсь с желанием вломиться в чужую спальню, броситься в объятия к брату и разрыдаться, как ребенок. Мне плохо, а я даже не могу об этом сказать, хотя бы самой себе.


Депресуха помноженная на самолюбие и саможаление. Видимо героине одновременно нравится страдать от чужой жалости ( которую она не любит), и есть желание казаться несчастной во всем. Ведь казалось бы, веди себя активнее, радостнее и пиши ответы вместо взглядов - и тебя не будут так допекать жалостью.
Примечательно что брат нечуткий, и это значит можно пострадать под дверью.

В своей спальне я стараюсь не смотреть в зеркало, стоящее в углу, не хочу подтверждать то, что сказал Дик. Может быть, если меня сдует сквозняком, будет даже лучше. Всем.
Я не хочу спать, потому что опять буду видеть свой кошмар. Один и тот же сон на протяжении двух с половиной месяцев это слишком, но я ничего не могу поделать, снотворное, что прописал доктор Ричардсон, не действует, а организм требует сна. И я снова, чуть ли не дрожа, откидываю плотное одеяло и забираюсь в постель.
Мои призрачные надежды на то, что в этот раз сон будет другой, улетучивались со скоростью света. В тысячный раз я была за рулем своей машины, в тысячный раз мама сидела рядом, еще живая. В тысячный раз я слышала ее смех. И свой. Я уже даже не сопротивлялась, как в первые дни после аварии, когда всеми силами пыталась исправить свою ошибку хотя бы во сне. Я знала наперед, что мне все равно придется снова это пережить, и могла лишь смотреть в теплые карие глаза, не заботясь об управлении своим авто. Я всегда гордилась отношениями с мамой, слушая жалобы подруг из колледжа, всегда знала, как мне повезло.
Визг тормозов, звон стекла, яркий свет, бьющий в глаза… сердце сжалось, я знала, что дальше все будет происходить по сценарию моего фильма ужасов. Знала, что моя голова повернется против воли, глаза расширятся, увидев страшную картину, а из груди вырвется крик ребенка, потерявшего мать. Глаза, точно такие же, как у Дика, до последней золотистой крапинки повторяющие узор на радужках, еще открыты, хотя в них уже нет души, и я слышу свой вопль.
Один и тот же сюжет, каждую ночь. Я просыпаюсь вся мокрая, но дрожу под одеялом из верблюжьей шерсти, вскакиваю с постели с прытью отлично выспавшегося кота и, не включая свет, захожу в ванную. Только там, стоя под струями горячей воды, я позволяю себе несколько слез.


Так, кажется я сложил два и два. Деваха ехала вместе с мамой, была за рулем, они попали в аварию, мама погибла, дочь онемела. Ситуация жуткая, героиню жаль стало. Еще и кошмары на эту тему, это еще хуже.

Но вот одной ночью девица выскользнула из своей спальни, прокралась из дома...
Я наощупь, спотыкаясь о какие-то предметы, пытаюсь вспомнить, где выключатель. Яркий свет немного слепит после полумрака коридоров, и я жмурюсь, позволяя глазам привыкнуть. Вот она, моя кровавая девочка. Отец хотел сдать ее на металлолом, но Дик сказал, что починит ее. Вроде бы он говорил, что она уже на ходу, остался только косметический ремонт. Я обхожу вокруг своей машины, оглядывая вмятины и разбитые стекла. Кажется, я чувствую, как начинает кипеть мозг от все более сумасбродствующей мысли. Тем не менее, я не сопротивляюсь. Спасибо, родной, ключи прямо в замке оставил. Я медленно, будто слепая, нащупываю дверную ручку и сажусь на место водителя. Вспышкой мелькает мой кошмар перед глазами. Мне страшно. Но я нажимаю кнопку на пульте, который болтается на зеркале заднего вида, и ворота с негромким скрежетом открываются. Рука поворачивает ключ, и я чувствую, как мягко вибрирует кожаное сиденье. Как только вернусь, сама сдамся в клинику. Но пока что...

Мне плевать, как я выгляжу со стороны – на улицах нет других машин, а из пешеходов только пьяницы. Я выезжаю на набережную и позволяю себе немного разогнаться, ощущая, как холодный ветер путает волосы, врываясь сквозь выбитое окошко. Интересно, Дик слышал, что я уехала? Какая разница, я сумасшедшая, и имею право творить странные вещи. Ездить ночью на разбитой машине тоже. Легонько жму на педаль тормоза перед крутым поворотом и чувствую пот, выступающий на лбу – авто не реагирует. Дура, как же я могла не проверить тормоза... По крайней мере это никому не будет сниться. Все происходит как в замедленной съемке – я успеваю увидеть перед собой угол небоскреба и чувствую жуткую боль в ребрах. Приятная темнота уволакивает меня из машины, и я позволяю глазам закрыться.


А вот тут у меня пропали жалость к ней, и хорошее отношение. Дура, ты чего сделала?! Ты страдаешь кошмарами из-за аварии в которую попала! У тебя велик риск слететь с катушек на дороге! Ты поехала ночью на неисправной машине!!!
И конечно разбилась, влетев в здание. А если бы ты людей угробила, скотина безмозглая?! Сбила бы пешехода или врубилась в чью-то машину? Вот было бы ужасно, ехала семья куда-нибудь вечером, спокойно и ничего не нарушая - и в них влетает неисправная машина.

И что за "/я сумасшедшая, и имею право творить странные вещи"/, а? Это теперь за оправдание идет? Вот только разочарую всех романтичных натур - психов которые садятся в машину погонять, запирают в психушках, и во избежание диких выходок колят различными препаратами.

Черт, всего ничего, а мне уже не нравится героиня :(

Ах да, еще мне не нравится эта уродская манера повествования "типа в настоящем". Делаю, переставляю, сажусь, достаю - ну его к черту!


Ладно, на дороге уныния нужна хорошая машина.
*Конвертирует из Драйвер:Сан-Франциско машину http://www.igcd.net/images/029/814.jpg и уезжает под музыку из фильма "Изо всех сил" https://www.youtube.com/watch?v=OjStUMvhBU0 *
#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 33

Онлайн
Этот фанфик отстой!

Серия фильмов Пятница, 13-е конечно полна алогичностей, странностей и хрени, это нормально, серия состоит из 12 фильмов!
Первая странность в том, что пока Памела Вурхиз мстила за мертвого сына, он оказывается был жив, и видел как ее убили. Она что, не знала что сынуля жив, а он не вышел к ней?

Вторая странность была в том, что Джейсон воскресс - но ладно, пусть.
Была девочка с телекинезом.
Джейсон переносился в Нью-Йорк ( где умер странной смертью).
В девятой части Джейсон ( странно живой) оказывается разорван на куски - и переселяется в других людей.
В десятой части Джейсон снова жив (хотя в девятой его силком в Ад затащили)и непонятно как ( правда кроссовер все пояснил). И вдобавок заморожен, а разморозили его в будущем, в 2454 году, где он кошмарил целый космический корабль.
То что в одном из фильмов Вурхиз схватился с Крюгером, уже не вызывает удивления.


Что я хочу видеть в фике по культовой серии ужастиков? Хм, может мне охота чтобы это была беготня героев от амбала в хоккейной маске? Или чтобы какой-нибудь герой стремился ( подобно Томми Джарвису) одолеть убийцу, пока тот не уничтожил других?

А хер там! Где ебанный Наруто...в смысле сюжет хоррора?! Почему в массе своей на сайтах с текстами по мотивам серии, либо безграмотное говнище - либо то что я сейчас обозрю?

Есть такой фанфик Проклятье этих мест https://ficbook.net/readfic/475040 где авторскими стараниями:

Кроссовер навеянный авторам алкоголем - к/ф "Пятница 13" и серией книг Томпсона и Бастона "Леший: природа страха". Попытка взглянуть на знаменитого слешера (что это за рыба и с чем её едят, спросите у Вики, если не знаете)совсем с другой, можно сказать экспериментальной, стороны.



Какого хера меня отсылают к Википедии?! Я конечно знаю что в данном контексте слэшер - не тот кто пишет/читает слэш, но на кой ляд было отсылать? Все и так все знают, а кто не знает проверит сам.

И что за эксперементальное говно в этом фике? А, я кажется догадался!

Но по порядку.
Я, что называется, ломилась через лесную чащу с потрясающим остервенением. Не обращая внимания на ветки, цепляющиеся за волосы, а так же гадкую паутину и клещей, которые тут стопроцентно есть в наличии. Не мудрено, что и вы понесётесь по валежнику да сухим желтым листьям, рискуя переломать ноги к чёртовой бабушке, как олень, если за вами погонится маньяк с мачете наперевес.

Сердце прыгало где-то в ушах, отбивая жуткий ритм, а страх… Пожалуй, я состояла из него. Боже… Что я несу? Зачем мы вообще поехали на это треклятое озеро? Чего мне дома не сиделось?

Я споткнулась о первую же торчащую сухую корягу, растянувшись во всю длину. Опасность была так близко, но моё сознание по-прежнему отказывалось верить в реальность происходящего. Мой бывший назвал бы это абстрагированием от действительности, но чёрт! За спиной под тяжелыми шагами захрустели мелкие веточки…

Сейчас я умру и всё. И милой, глупой девочки Эллис не будет! И никто не заметит, что она вообще существовала. К собакам все долбанутые компашки друзей, которые сманивают смазливых автостопщиц, вроде меня, проехаться с ними на озеро! Я хотела тривиально потрахаться и искупаться, а вовсе не оказаться разрубленной на куски легендарным Джейсоном. Вот она, легенда во плоти, легко догнала и теперь замахнулась на меня своим мачете, а вот она я – оперативно отползаю на заднице в сторонку, пока страх-и-ужас-в-хоккейной-маске приближается ко мне.

Мамочки… как жить-то хочется!!!
.....
Только вместо того, чтобы вскочить на ноги и прикончить меня, мой преследователь/спаситель фыркнул и развалился на берегу, раскинув руки и потеряв ко мне всяческий интерес. Не знаю, что это должно было выражать, но я осторожно осведомилась, прикидывая пути отхода:

— Эм… ты не будешь меня убивать? — он никак не отреагировал, поэтому я продолжила, — Ты меня слышишь? Ты что, передумал меня резать? — бог мой, Эллис, ты что, напрашиваешься?

— Да. — Джейсон подал голос, оказавшийся не грубым, но приглушенным оттого, что им нечасто пользуются. Ну да. С кем беседовать покойнику–убийце, обитающему в лесной чаще близ Хрустального озера? Должно быть, от удивления и облегчения у меня брови полезли на лоб и маньяк это заметил.

— Спасибо…

— Возможно, я передумаю, но позже. — он неуклюже поднялся на ноги, подав мне жесткую и на удивление тёплую руку, а после, подобрав маску и нож, широко зашагал в противоположную от меня сторону вдоль берега.

— Думала, ты разговаривать не умеешь. — выдала я ему в спину, зачем-то догнав.

Точно, дура и суицидница! Мало тебе того, что он пять минут назад горел желанием тебя укокошить?

Джейсон ничего не ответил. Наверное, я казалась ему назойливой мухой, от которой следует отмахнуться.

— Стой! — мне приходилось трусить за ним, чтобы не отстать. — Ну, пожалуйста! Не сочти это за грубость, скорее за… фух… ещё немного и я выдохнусь, и меня сожрут комары... хотя, они меня в любом случае сожрут вечером… Ты что, бросишь меня здесь? — его немногословности можно было подивиться. — Эй!

Он резко обернулся, угрожающе выставив руку, сжимающую мачете, вперёд:

— Отвали! Радуйся, что осталась жива и катись отсюда подобру-поздорову! — он начинал злиться и мне показалось, что бледное лицо его потемнело, исказившись гримасой гнева.
....
— Жесть… — Продолжила свои измышления — Я думала, тебя убили лет пять назад… хм… в очередной раз. И вообще искренне считала, что легенда Хрустального озера – это просто сказочка! В своё время, когда мне было шестнадцать и я поехала в лагерь Сент Стоун, вожатые нам тоже байки травили про всякие страхи, чтобы мы за территорию не бегали.

— В каждой сказке есть доля сказки. — утвердительно резюмировал убийца, слушая мою безостановочную трескотню. Должно быть, это я на нервной почве.

— И как это понимать? Ты что, зомби или злой дух? — в памяти всплыл 1946 год, который в Википедии значится датой рождения Джейсона Вурхиса – слэшера, о котором ходят разнообразные страшилки по всему свету, а теперь на дворе 2010 и… В последний раз, до этого случая разумеется, маньяка видели в прошлом году. Хм… не помню, но писали, что кто-то выжил. Кажется, парень по имени Клэй и его сестра Уитни. Ещё раз хм! Субъект, покачивающийся передо мной сейчас, никак не тянул на шестидесяти четырех летнего слэшера, которого затем закололи собственным мачете! Ему же на вид лет 25-30, не больше! Мда... Мне как-то попалась красочная статья с описанием похождений Джейсона. Вот уж не думала, что пострадаю от него в реальности — Сколько тебе лет?


Короче нас "обрадовали" трэшем. Джейсон Вурхиз - не мертвый пацаненок-гидроцефал, не ходячий труп, нет. Это симпатичный парень, который оказывается только принимает такой вид...
Сука, что за бред?!

И тут мимо проходили охотники за Джейсоном, и девка помогает ему свалить...Чего?!

Потом их подобрал на своей машине человек-экспозиция. Это такой человек, который объясняет читателям ху из ху, что почем.

А еще в мотеле был момент, когда к девке клеились местные образины реднекоподобные, и одному из них Джейсон сломал челюсть.


Короче смысл фика в том, что смешение индейских божеств, использование Памелой Вурхиз Некромикона для воскрешения Джейсона ( ей оказывается помогал в этом еще живой Фред Крюгер) - все вместе привело к тому, что паренек перевоплотился в духа-гада-маньяка, и он воплощается в виде амбала-маньяка. И да, только в таком виде он уродлив, а на самом деле он красавчик. И в детстве он не был гидроцефалом.

Вот так вот автор посылает нахер атмосферу и данности Пятницы, ради того чтобы состряпать свою хреноту.

Сюжет фикла происходит после событий комикса "Фредди против Джейсона против Эша". Там Эш Уильямс из ЗМ воевал с Джейсоном из Пятницы и Фредди из КНУВ. Там как я понял сюжет строился на том что Фредди хотел захапать Некромикон, а Эш этому мешал.

Так вот, в этом хренофике девка будет искать путь как расколдовать Джея, а то ему бедненькому надоело перевоплощаться в убивца страшного :(

Фанфик написан отвратительно, в уебанской манере игр с шрифтом. Героиня разговаривает нормальным шрифтом, ее мысли написаны курсивом! Игры со шрифтам Кирилл!!!

И ладно бы, простить можно когда фик хороший - а он не хороший. В нем масса идиотств, придурковатых персонажей, полные АУ и ООС Джейсона. Единственные два более-менее хороших персонажей, это Эш Уильямс ( потому что скептически относится к идее перевоспитать Джейсона) и Фредди Крюгер. В остальном лажа и дерьмо.

Главная героиня по сюжету явно американка, не русская, не попаданка - но ее речь и мысли полны русских пословиц,поговорок и идиом. Автор лепит их не думая, что разрушает атмосферу.

Неугомонный юноша! Любопытной Варваре – нос оторвали, и так… кое-чего из других частей тела.
...
Мда… Всё смешалось в доме Обломских…
...
ещё чуть-чуть, и окончательно сорвусь, нужно дать ходу из этой «избушки на курьих ножках».


И таких примеров еще много в фике. Это как надо не чувствовать язык, чтобы лепить такую срань?

В фике и его сиквелле дохрена отсылок ко всем Пятницам и ФпД, включая Тома Джарвиса, семейство Кимблов ( родня Джейсона) и события прошлых частей ( убийства,воскрешения, схватка с Фредди). Все это прекрасно - но сюжету фика противоречит!
Потому что нормДжейсон обращается в маньяка только в пятницу 13 числа., остальное время он красавчик, или где-то в небытии. Окей, а как тогда вышло что он между шестым и седьмым фильмами провел уйму времени на дне озера, где гнил и объедался рыбами? И между седьмым и восьмым он тоже валялся на дне кстати.
Вопрос так же чего это в девятой части искал способ возрождения через родню, если каждый раз проклятие его возвращает ( это кстати обосновывает восьмую часть)?

И как же им управлял Фредди?

Основное блевотное качество фика и его сиквелла - не ООСный Джейсон, а отношение героини его самого ко всему. Надо Джея расколдовать, ему неудобно. О, теперь можно и вместе жить, сексом заниматься, кайфовать - и побоку что Джейсон заколбасил ранее кучу народу, похер на тех кто сошел с ума или искалечен, непонятно чего это Джессика Кимбл и Том Джарвис нервничают? Ведь Джейсон такой милашка, ради своей зазнобы каждому может руки-ноги и голову оторвать, это ми-ми-ми же.

Сам Вурхис тоже пофигистичен ко всему что ранее случилось. В отличии от всяческих прекрасных произведений, где герои осознают что в моменты когда не осознавали себя, творили зло. Оборотни, жертвы подчиняющих методик и заклятий, больные раздвоением личности и прочие подобные - как правило переживают и страдают, от того зла которое причинили/могли причинить. И только дружеские утешения им помогают.
А здесь не так, Джейсону похрен на то что будучи под заклятием он убивал людей. Разных людей, хороших и плохих, молодых и не очень. В числе его жертв есть даже беременная ( пусть и на раннем сроке). И вот он расколдован - и не парится. Даже троллит Джессику Кимбл ( которую чуть не убил, и едва не забравший в свое время ее маленькую дочурку) разговорами с ее дочкой ( которая была младенцем, и маньяка не помнит). Вот же мудак.

Резюме - фик говно, никому не советую, его даже на атомы разбирать невозможно. Ну его нахуй.
Очередной гормональный дерьмофик, где меняют всю парадигму персонажа, разрушая его канонный образ, и вместо этого создавая идиотский сюжет. Героям не сопереживаешь, сюжет не интересен, продолжения не ждешь.Игрища со шрифтом, от которых глаза болят. Мусорные слова и русские идиомы без обоснуя откуда они взялись в мыслях и речи американки.

И я не понимаю, нахуя применять сюжет "силой любви исправила маньяка" ( я вообще считаю этот сюжет отвратительным, и даже вредным) к Джейсону Вурхизу? Нельзя было придумать своего маньяка?
(Хотя это как с Гермионой-попаданкой, которую переодевают. На Гермиону больше читателей набежит, из числа интересующихся. Так и с Джейсоном Вурхизом - чтобы приманивать любителей Пятницы.)

В общем лишний раз подтверждение тому факту, что гормональные фички про пейринги - зло. Почему бы не написать нормальный фик, про то как люди спасаются от маньяка, который рубит всех без разбору, им страшно, но они сопротивляются.

На сегодня все, я всех вас ценю.
#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом

#накипело
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 30

Онлайн
Когда единстве развлечение, взять палку побольше и посильнее ударить по коровьей лепёшке, поневоле будешь любознательным и изобретательным.
Показать 2 комментария

Онлайн
#общая_лента

Предлагаю разыграть крымский сценарий. Провести референдум за сохранение ленты.
Мы же живем в демократическом обществе, давайте и решать проблемы методом демократии.
Показать 15 комментариев

Онлайн
#общая_лента

Не отбирайте у нас ленту!
Спасите ленту!

Не дайте ленту в обиду
ЛЕНТАЖИВИ!
Показать 1 комментарий

Онлайн
В 1974 году Тоуб Хупер снял эпохальный ( для него и для жанра "ужасы") фильм "Техасская резня бензопилой". Этот фильм условно считается одним из прародителей слэшеров ( поджанр ужасов),который к тому же показывал новый уровень насилия и жути.Отдельно стоит заметить что за основу взята история Эда Гейна, ненормального, который разрывал могилы, и делал одежду из кожи людей. Бензопила с той поры стала символом насилия а...
Впрочем самой серии не везло. Первая часть конечно получилась добротной и жуткой ( атмосфера семейки каннибалов, их жилище и нравы), но была несколько затянутой и заканчивалась неожиданной, обрываясь. Однако зрители и критики были довольны.Насилие было показано будничным делом, и убийства уживались с разрытыми могилами - зрителя пугали как только можно. Кожанное лицо и его семейка стали первыми образцовыми пугалами, которые были на слуху.
Последовавшее продолжение вышло через 12 лет, в 1986 - и лучше бы его не было.

Фильм начинался с того, что пикап задним ходом ( задним ходом, Кирилл!!!) едет параллельно другой машине, и Кожемордый своей пилой умертвляет водителя и пассажира, а их вопли слышат на радио, куда они в этот момент звонили с телефона в машине.
Продолжение плохое еще и потому что фильм игнорировал своего предшественника. Про Салли Хардести и речи нет, раздавленный в первой части грузовиком безумный попутчик щеголяет с пластиной в кудрявой башке, а Кожемордый обратился в озабоченного придурка, который забывает зачем пришел ( убить деваху с радио, а не изображать секс при помощи пилы).
Вторая часть полна несмешных шуток и кривляний, заканчивается тем что всю семейку убили ( кого гранатой взорвали, кому бензопилу в пузо впихнули).

Но в 1990 вышла третья часть, неожиданно продолжающая первый фильм!Нам рассказывают что Салли Хардести спаслась от маньяков, но умерла в лечебнице, а каннибалов не нашли. То есть второй теперь не щитовый?
Впрочем третью часть снимал некто Джефф Берр, и у него все по-своему. Кожемордый теперь гоняет на каком-то бигфуте, и носит бандаж на ноге ( впрочем это может быть отсылкой к первой части, где он поранил себе ногу). Вместо придурковатого попутчика новый братец-каннибал на заправке (тоже придурок), и замаскированный каннибал ( он мило внедряется в доверие к проезжим путникам - еще бы, это же молодой Виго Мортенсен), отцом семейства стал некий новый мужик, появилась какая-то девочка... Только полумертвый дед все тот же.

В третьем фильме уже большинство убийств - от того что измененную семейку маньяков проредил проезжий негр-фанат стволов.

Потом была четвертая часть, но ее я не видел, говорят она полный отстой.

По первому фильму кстати были комиксы, и игра на Атари 2600.

Но в 2003 году Маркус Ниспел снял ремейк - и вышло круто! Теперь Кожемордого звали Томас Хьюитт, а семейка людоедов стала еще круче.
Вместо страшного братца теперь шериф Хойт - и он местами крадет шоу у Томаса. Еще бы, это же сам Рональд Ли Эрми! Он жжет как дуговая сварка, пугая не хуже чем Кожемордый, которого играет Эндю Брынярски, бодибилдер.
Семья канибалов состоит из внешне благообразных дамочек, инвалида, шерифа и Кожемордого. И черт побери, ремейк и его приквелл изумительны! Атмосфера безысходности, ужаса, печали, злости - хоть ножом режь. Гриммеры, постановщики, декораторы, актеры - все постарались на славу. Смотреть жутко, иногда противно, страшно и интересно.

Это тот редкий случай когда ремейк не хуже оригинала. Я был неслабо так восхищен - и кинулся искать, что же по этому явлению пишут.
(Существуют новеллизации, но я о фиках сейчас.)

Это фикопанорама, и я хочу предложить вам очешуенный фанфик! Он называется Семья есть семья https://ficbook.net/readfic/4093560 , и он переводной.

Аннотация: Мэри - тридцатилетняя вдова, потерявшая мужа и троих детей в автокатастрофе. Карен, её подруга, настаивала, что ей следует почаще выходить за пределы дома и работы. И когда Карен убеждает её отправиться в путешествие с ней и её мужем Грегом, Мэри подумала, что это станет для неё новым началом. Она оказалась права, только это было совсем не то начало, о котором она мечтала.

О да, начинается эта история с того, что эта самая Мэри грустит и депрессует, ведь ее муж и дети ранее погибли в аварии, и она по ним тоскует. Однако подруга Карен хочет ей помочь, и вместе с мужем, они везут ее, попутешествовать.

И на свою беду они заехали на заправку, которой управляет тетенька из семьи Хьюиттов.

Но именно здесь начинаются самые необычные события. Во-первых Мэри и ее взбаломошная подруга доносят до хозяйки, что Мэри вдова, и ей плохо без семьи.
Во-вторых Мэри видит как местные издеваются над застенчивым крупным мужчиной ( это Том).
Мэри резко распахнула дверь и встала между хулиганами и человеком в маске.

- Что вы творите, чёрт вас дери?! – прошипела она на них. Один из парней шагнул вперёд с ухмылкой на лице.

- Ничего, детка, просто немного развлекаемся. – Он прикусил губу и окинул её взглядом с ног до головы, что не на шутку разозлило девушку.

- Довольно! Быстро сели в машину и прочь отсюда! – Мэри положила руки на бёдра, и парень приподнял бровь.

- Ты вообще видела этого придурка? Он одним своим видом просит этого, напялив свою де**льную одежду и маску!

Мэри ступила вперёд, оказавшись лицом к лицу с нахалом, и сказала:

- Я прекрасно знаю, что вы за типы. Вы только и делаете, что высмеиваете других, чтобы чувствовать себя лучше, зная о своём жалком существовании. Унижаете, чтобы встать перед зеркалом и любоваться собой, забыв о своей крошечной иголке между ног и полном отсутствии личности!


Да-да, я понимаю что у вас, дорогие читатели, появилось желание дропнуть этот фик, за такие диалоги. Я тоже так собирался сделать, но видимо бог фанфиков меня предостерег.

Они попадают в руки семейки Хьюиттов, одна Мэри людоеды решили пощадить. Люда Мей хочет Тому жену, Томас привязался к Мэри, а Чарли Хьюитт ( он же шериф Хойт)... ему пофигу.

Фанфик написан удивительно жутко, заставляя мурашки бегать по спине.Атмосфера ужаса, безысходности и тревоги такая, что прямо искра пробивает с экрана. Мы наблюдаем как несчастная женщина живет в семье людоедов, психов и убийц. Они к ней по-своему добры ( кроме Хойта), но не отпускают далеко, держат на цепи.

Главную героиню очень жалко, сопереживаешь на все 100%.Читатель волнуется за нее, тревожен, ловит всяческие намеки на спасение.
Противоречивые чувства вызывает и Кожемордый. С одной стороны Томас Хьюитт нежно любит свою "жену"- с другой же, это страшный убийца, маньяк, расчленитель,людоед, носящий одежду из кожи убитых.А с третьей стороны - мы знаем что ему не повезло с семьей.

В фике правда кое-что изменили в семейке маньяков, но некритично.

Фанфик читать обязательно. Это тот случай, когда написанный ужас вызывает гамму эмоций, редко какой фанфик так может.

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом #длиннопост
Показать полностью
Показать 16 комментариев

Онлайн
Я всех вас приветствую, кто забрел в мой уютный уголок. Фикопанорама как раз выбрала новый фик для изучения. Мой опыт подсказывает что работа где автор дополнил образ какого-то персонажа, не меняя его глобально - дорого стоит.
Но сперва лирическое отступление

Кошмар на улице Вязов - культовый фильм ужасов, который оказал коллосальное воздействие на умы зрителей и киноделов. В то время как у большинства режиссеров фигурировали страшные звери или молчаливые маньяки ( привет Майклу и Джейсону), Уэс Крэйвен создал новый образ. Инфернальный маньяк Фредди Крюгер, убивающий во снах. Подобную пугалку на сценарной стадии не воспринимали всерьез, но фильм выстрелил. Студия New Line Cinema была спасена от банкротства, Уэс пополнил свою выдающуюся фильмография новым шедевром, Роберт Энглунд получил славу киноманьяка, а Фредди стал культовым пугалом.
Образовалась культовая франшиза, из семи фильмов серии, одного кина-кроссовера, телесериала, комиксов, игрушек для NES и Коммодора 64.
А еще был блевотный ремейк :(

Как вы догадались, я люблю фильмы ужасов. Поэтому шерстил сайты в поисках годных фиков, и нашел Иди к Фредди https://ficbook.net/readfic/3771254 .

Фик повествует нам о детских годах Фреда Крюгера. Надо сказать что об этом времени мы ничего не знаем, ведь в фильмах максимум нам показали ( в шестой части) как он в детстве убивал крыс молотком ( под обзывательства других детей), и как он уже будучи совершеннолетним убил отчима.
В данном фике нам как раз и рассказывают о его жизни.

Однако в это утро одного из ребят в автобусе не хватало. Этот мальчик был никем иным, как нежеланным обитателем тускло-серого дома с чёрной крышей. Находясь в маленькой комнатке на втором этаже, что была оклеена продранными жёлтыми обоями, он спал на скрипучей раскладушке со старым потёртым матрасом. Последние минуты его сна были наиболее тёплыми и приятными. Но вдруг всё моментально прекратилось, когда из-за двери раздался раздирающий глотку крик:

— Фредди, твою мать, а ну вставай!

Хозяином дома являлся некий Эдвард Андервуд, бывший владелец магазинчика морских товаров, потерявший его из-за своей же недобросовестности, и теперь закоренелый алкоголик, живущий на пособие. Он был вдовцом, так как девять лет назад его жена скончалась от рака и всё что после себя оставила — это мелкого рыжего сопляка, которого мужчина вовсе не хотел заводить. Но поскольку Дарья не могла иметь детей, то ей удалось с большими усилиями убедить мужа взять полуторамесячного ребенка из приюта, несмотря на то, что приёмный сын — отпрыск сотни невменяемых маньяков из больницы для душевнобольных, что изнасиловали одну из сестёр милосердия, когда ту случайно заперли вместе с ними на ночь. Эдвард же считал, что семени ста маньяков не место в его доме, однако он не стал спорить с женой. Но все это было до ее смерти...

Словно от взрыва бомбы, худой мальчик с взъерошенными тёмно-рыжими волосами и слегка опущенным носом вскочил с раскладушки и, поскольку мозг предпочитал находиться в состоянии полудрёмы, стал чуть ли не на ощупь застилать ее покрывалом. А Фредди между прочим очень любил спать. Это было единственное время, когда он чувствовал себя спокойно, но всё заканчивалось с наступлением утра, прямо как сейчас.
.....
— Мне что, каждый день будить тебя, урод? — отчеканил мужчина и, поднеся бутылку ко рту, сделал большой глоток.

— Простите, сэр... — запинаясь, негромко выговорил одиннадцатилетний мальчик, все еще ощущая легкую заторможенность после резкого пробуждения.
Оно и немудрено, если учитывать, что почти каждый день до полуночи, а то и дольше, ему приходилось работать на складе наравне со взрослыми. Причём начальник закрывал глаза на этот натурального вида детский труд, ибо мистер Андервуд был готов работать хоть за бутылку, ну или, как в данном случае, поставлять вместо себя «замену», так что вопрос о дешёвой рабочей силе был решён без лишних разговоров.
....
— Ты что, поганец, хочешь меня на слезу пробить? — прохрипел он, делая угрожающий шаг вперёд, отчего Фредди инстинктивно попятился назад и, запнувшись, упал обратно на раскладушку. Увидев страх в глазах ребёнка, мужчина оскалился и, поставив бутылку на тумбочку, продолжил говорить более спокойным, но от этого не менее зловещим тоном: — Может, ты хочешь, чтобы я тебе посочувствовал или лишил возможности зарабатывать? Нет, парень, ты, кажись, зазнался! Ну ничего, сейчас примешь лекарство и всё пройдет.

С этими словами Эдвард стал медленно вытягивать из петель джинсов свой чёрный кожаный ремень с железной б**ой. Фредди сразу понял, чего хочет отчим, и с побелевшим лицом, взмолился:
— Нет, пожалуйста, не надо!


Собственно обычная картина домашнего насилия, каких весьма много. От себя замечу, что многие писатели и киноделы воплощают в кино результаты таких явлений, как появление маньяков - и они не далеки от истины, к сожалению.

Помимо изверга дома, в школе у молодого Фредди непрекращающийся конфликт со всеми.

Пройдя мимо сторожа, который, наверное, единственный, относился к Фредди более душевно, чем остальные, хотя бы потому что он первым с ним здоровался, мальчик прошёл вдоль всего школьного коридора, пока не добрался до нужного ему класса, и, открыв дверь, вошёл. В тот же миг все, кто находился в кабинете, посмотрели на опоздавшего. А цепкий преподавательский взгляд из-под круглых линз очков с ненавистью вперился в ученика.

— Ну? И что теперь ты скажешь в своё оправдание? — голос мисс Брукс напоминал шипение старой кошки.

Мисс Брукс была высокой и довольно тощей блондинкой околобальзаковского возраста. Имея внушительный рост, собранные в пучок волосы и строгий костюм из длинной чёрной юбки, комбинирующей с пиджаком того же цвета, она производила должное впечатление суровой властной женщины, с которой лучше не спорить. Эта женщина, являющаяся не простым учителем, а классным руководителем, издавна ненавидела своего ученика, и Фредди отвечал ей взаимностью. Эта старая незамужняя вешалка только и делала, что впивалась зубами в мозг каждого ребёнка, но пуще всего предпочитала любому из них Фредди. Наверное, был серьёзный повод, ведь за Крюгера никто не вступился бы, а значит, можно спокойно изводить его.


Также в школе есть еще и местные хулиганы, которые его изводят.

И так, что же сказать про этот фик? Он весьма хорош, ведь он очень органично добавляет Крюгеру деталей биографии, и весьма органично объясняет, как из несчастного ребенка получится кровожадный маньяк.
И при всей моей симпатии к образу Фредди, я не считаю его положительным героем. О нет, в фильмах это чистейшее зло, которое убивает несчастных, сея смерть и горе. И не надо его оправдывать тяжелым детством и всем остальным.

Но в тоже самое время в фике прекрасно прописано, что злыми сами по себе люди не бывают, их такими делают. Ведь заявлять что "сын ста маньяков" однозначно вырос бы в маньяка - нельзя. Генетический набор не всегда оказывает решающее воздействие, и что-то можно было сгладить окружающей средой. Ведь как знать, может если бы Фред Крюгер рос в других условиях, в окружении других людей, видел к себе другое отношение - может из него бы не вышло "Спрингвудского потрошителя"?

Но он вырос тем, кем вырос, и в фике это добротно продемонстрировано.


Однако я должен заметить что ложечка дегтя есть и здесь.
Автор делал множество отсылок к будущему, для фанатов серии. То Фредди мечтает управлять людьми, то прется от когтистой живности, то мечтает с кого-то спустить шкуру...
Пардон, но я и так знаю кем он станет, и что сделает. И должен заметить, что таких отсылок к будущему ИМХО многовато.

В общем еще раз - всякий может написать фичок, где персонажи будут сами на себя не похожи, изуродованные ООСом. А вот написать канонично - это не все могут.

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью
Показать 12 комментариев

Онлайн
Посмотрев Мстителей впервые, я делаю вывод - Наташка Романова есть самый дурацкий и лишний персонаж. Крутых пушкарей в Марвеле и так полно ( хоть Каратель), а у нее всех достоинств - личико Скарлет, и сиськи с жопой, в латексе. Мозгов у этой ТП нет ( додумалась же, подливать масла в огонь подозрениями в сторону Беннера, еще сама об этом ему твердила), и непонятно, сколько ей лет кстати.

Ладно, это фикопанорама, и я лучше расскажу вам о хороших фиках.

Частенько в фанфиках пытаются раскрыть мотивы канонных геоев, антигероев, антагонистов и третьесортных персонажей. Зачастую это просто переворот всего что есть, с ног на голову. Например злодей оказывается не виноват, он няшка, его неправильно поняли.А главные герои - узколобые кретины, и полное зло.

К счастью есть хорошие фики на подобную тематику. И это Верность
Рассказик о том, как Мариэтта Эджкомб действовала в рамках страусиной политики, а ее единственное осознанное действие - то самое предательство.
Автор блестяще написал как это могло быть в каноне, за это ему жирный плюс.

*****
Хороших маленьких фиков надо больше. А я их знаю. Вот скажем Антон Городецкий и волшебный рояль .

Живет и поживает Антон Городецкий, и у него жена с дочкой... Хм, в НД про это ничего не написано.
И переживает он что силы утратил... Пардон, но в НД про это тоже ничего не написано!

Идет Антон по городу, по незнакомой улице, и видит Тоша в кустиках, стоит такой...рояль.
— Я ждал тебя, Антон Городецкий, — с неожиданным пафосом ответил рояль. Голос у него был приятный: незнакомый мужской баритон. Антон сразу заподозрил подвох. “Кто-то из старых друзей решил разыграть, не иначе”.

— Ну и чьи это шутки? — сердито спросил он. — Лас, это ты? Хотя нет, уровень не тот. Семен? Пресветлый Гесер, вы ли это? Кхм… Арина?

— Я сам по себе, — обиженно заметил Рояль. — Я никому не служу, кроме Высшей Справедливости.

— Ну и кто у нас сегодня в роли Высшей Справедливости? — съехидничал Антон. — Неужто сам Завулон? Дедуля, выходи! Не обижу!

— Ты мне не веришь, — горько вздохнул Рояль. — А я послан к тебе для исправления несправедливости. Ведь ты протагонист этого мира, Антон. Сколько раз ты спасал мир, и получил ли за это справедливую награду?

— Э-э-э… — Антон стал подсчитывать, сколько раз он спасал мир, но сбился на втором десятке. — Не получил?

— Именно! — торжественно ответил Рояль. — И я — Рояль-в-Кустах, вечная и изначальная сила, исправлю эту вопиющую ошибку твоей судьбы! Говори, чего ты хочешь?

— Ты вроде Золотой рыбки, что ли? — усмехнулся Антон. — Можешь исполнить любые три желания? Или как Мел Судьбы — переписать всю жизнь заново?

— Нет, не любые. Но ты можешь исправить свою судьбу и судьбы всех, кто рядом с тобой. Ты можешь посмотреть варианты того, как ты хочешь прожить свою жизнь, и выбрать наилучший. Просто сыграй, — клавиши Рояля засияли мягким серебристым светом, — и ты сам поймешь, о чем я говорю!


И развлекался Антон, закидывая себя и Гесера с Завулоном в разные миры.Развлекался как мог ;)


Общий итог - горячо рекомендую и советую. Почитайте, сделайте себе приятно.

#дети_кукурузы #фикопанорама #Мультифандом
Показать полностью
Показать 20 комментариев из 51
Показать более ранние сообщения
Имя:
Пароль:
 
Войти при помощи:

ПОИСК
ФАНФИКОВ


Активные конкурсы




Поддержи проект рублёмЧтобы Фанфикс рос большим

бесплатный фотохостинг создан специально для пользователей Fanfics.me

Книги жанра ЛитРПГ
Опубликуй свою книгу!

Следи за любыми произведениями с СИ в автоматическом режиме и удобном дизайне






Закрыть
Закрыть
Закрыть