Комментарий к фанфику: Сказ о том, как Глорфиндель проснулся Всеславуром

Анонимный автор

11 марта в 19:25 к фанфику Сказ о том, как Глорфиндель проснулся Всеславуром

Прошу прощения, что вмешиваюсь в дискуссию, не дойдя прежде до самого фанфика, но очень уж меня заинтересовал предмет вашей занимательной беседы. Сразу оговорюсь, что ни в коем случае не хочу оскорбить или в чём-либо принизить взгляды уважаемого автора, но от того, чтобы не вставить свою пару копеек в завязавшуюся дискуссию удержаться никак не могла.

Добро пожаловать) Как ни странно, но и автор никого не хочет оскорбить. Главная цель была вообще — посмеяться. Потому что это смешно)

Я нахожу это излишне буквалистским подходом к переводу. "Если сделать A, то обязательно будет B". На деле же с переводом редко бывает так просто, особенно с переводом художественным.
В целом на мой взгляд переводчики (в особенности те, кто работают с художественной литературой) часто страдают от того, что им отказывают в творческом элементе их профессии. Слишком часто перевод рассматривают через призму набора чётких правил и условий, якобы универсальных для любой ситуации.
На переводчиков смотрят как на грубых ремесленников, а не таких же, если порой не больших творцов, чем авторы.

Мне такое мнение кажется странным, особенно последнее утверждение. Я не считаю переводчиков грубыми ремесленниками, наоборот, это очень тонкое искусство — переложить на другой язык художественный текст так, чтобы передать и смысл, и стиль, и разные нюансы) Лично для меня это сложнее, чем сочинять из головы, потому что тут требуются не только литературные наклонности, но и владение иностранным языком на очень высоком уровне.

Но я не думаю, что переводчик вправе откровенно искажать текст, безо всякой нужды выбрасывая одно, добавляя другое и переделывая третье, как это сделали Муравьев с Кистяковским во "Властелине колец". Это как и с экранизациями: необходимо, конечно, многое сократить и переделать, чтобы перенести сюжет книги на экран, но в корне менять характеры или события показывать измену там, где была верность, и ненависть с обидой там, где была дружба — вот совсем незачем. Ну разве что ради дешёвой драмы, увы... Это уже не со-творчество, а издевательство какое-то.

Просто как по мне важно понимать, что перевод — это тоже творчество, а не точная наука вроде математики и он допускает множественные разночтения, а не сводится к одной какой-то неоспоримой аксиоме.

Я не спорю, что и славянизация Средиземья с превращением Глорфиндела в Всеславура и пихание избы на место простых домов — это перебор, уход в крайность, но и полный отказ от адаптации и попыток передать выразительность при переводе иностранного текста — это тоже крайность и ничем не лучше.

Так о том и речь. "Всё русифицировать и упростить" — это ведь тоже аксиома и крайность, и именно крайность в фанфике, с которого всё началось, и высмеивается. Недаром в центре внимания оказался именно Всеславур, яркий пример грубой и ненужной переделки. И очень странно, когда в ответ на высмеивание крайности комментаторы приходят и говорят: "Мы против крайностей... поэтому не смейся тут!".

А пример с японцами забавный)) Всё у них вечно уж очень своеобразное. Надо подходить с осторожностью))

Понятное дело, что русский не французский, и адаптация говорящих имён — дело тонкое, не терпящее грубого подхода, но и насмехаться над переводчиками, всё же посчитавшими нужным передать этот аспект выразительности текстов Толкина я не считаю правильным.

Насчёт того, над чем можно смеяться, над чем — нет, каждый имеет право на своё мнение, конечно, но... хм.

Кистямуровский перевод — это очень вольное и грубое обращение с творчеством Толкина, там переводчики как слоны в посудной лавке покрушили всё, что было дорого Профессору. И эльфийское имя (а он очень любил эльфийские языки и созданные им имена). И ведь Глорфиндель значит "Золотоволосый", а вовсе не "славу", т.е. это не попытка передать выразительность или заложенный автором смысл, а просто... странная выходка какая-то.

А уж если взять религиозный аспект — заложив в книгу христианские чувства, Толкин сознательно вычеркнул все намёки на религию и религиозные культы, какие прокрались в текст. Он был глубоко верующим человеком и очень трепетно подходил к этой теме. В переводе же умудрились вложить в уста персонажей евангельские цитаты, причём не особо-то к месту. У кистямуровского перевода есть ряд достоинств, читается-то текст легко, диалоги живые и эмоциональные, но по сути — это было жестоко и даже, пожалуй, неэтично.

Такой подход к делу заслуживает не то что беззлобной насмешки - серьёзного порицания.