Томайна [Том Реддл/Нагайна]

...Она подошла вплотную, не скрывая своей инициативы. Тёплые губы коснулись его шеи чуть ниже уха. Том послушно запрокинул голову и замер. Дыхание сбилось, веки отяжелели, а мир будто сузился до этого единственного мгновения. Нагайна провела губами ниже, к ключице, и задержалась там, прислушиваясь к тому, как ускоряется пульс любимого.

Том сомкнул руки на её талии. Под пальцами ощущалась прохладная ткань, а под ней живое, трепетное тепло. Нагайна подняла голову и заглянула ему в глаза. В глубине зрачков дрожал отражённый свет, и в нём читалось нечто нечеловечески спокойное и одновременно жадное, словно Нагайна пробуждала нечто первозданное. Кончиками пальцев она провела по его скуле, очертила линию челюсти и притянула лицо Тома к своему.

Поцелуй начался мягко, почти осторожно, будто они оба боялись спугнуть это хрупкое чувство. Но очень скоро он стал глубже, настойчивее, и Том ответил без тени колебания. Терпкий вкус её губ кружил голову, стирая границы между «до» и «после». Он перестал думать, отбросив все лишние мысли, чтобы безраздельно принадлежать этому мгновению и Нагайне. Просто подался вперёд — и Нагайна приняла его, прижавшись всем телом, запустив пальцы в тёмно‑каштановые волны его волос.

Ветер рванул тюль, швырнув им под ноги изумрудно‑прозрачную волну ткани, но ни один из них не шелохнулся. Том обнял Нагайну крепче, отвечая на поцелуй так, будто хотел вобрать в себя всё её тепло, запомнить его на годы вперёд. Её ладони скользили по плечам, по обнажённой груди Тома, оставляя тёплые следы, словно клеймя это мгновение в памяти. Том Реддл растворялся в ней целиком: во вкусе поцелуя, в этих прикосновениях, в тонком аромате её кожи — и не хотел возвращаться назад. Не оставалось ни капли воли для сопротивления: в этот миг для него существовала только Нагайна.