Нейросеть

Гарри Поттер, Беллатриса Лестрейндж, Сигнус Блэк III, Друэлла Блэк (Розье)

Арт к главе 99
Март 1960: Гарри знакомится с юными Беллатрисой, Андромедой и Нарциссой; старшая сестра смотрит на него с обожанием, чувствуя его мощную и «надежную» магию.

Нейросеть

Арт к главе 36
Или как маленький ворон с подозрительно яркими зелеными глазами устроил ревизию в архивах тибетского монастыря, заставив монахов гадать, не является ли тяга к древним рукописям новым побочным эффектом просветления у местной фауны.

Нейросеть

Гарри Поттер/Гермиона Грейнджер, Живоглот

Нейросеть

Нейросеть

Гарри Поттер, Новый Женский Персонаж/Новый Мужской Персонаж

И Гарри Поттер смотрел в эту тьму…
Распахнутая настежь дверь, как дверь, в то лучшее, неизведанное. Ведь это была дверь в космос, в то, что он всегда хотел ощутить и, не мог себе позволить.
Не мог позволить быть там, где Звёзды!
О Небо!
Только выйти среди ночи и упиваться этим бесконечным, нескончаемым звёздным дымом. Лишь Андромеда покачав локоном спросила, как ты? Милый мой мальчик? А Ори...>>он добродушно улыбнулся сделав приглашающий жест.
Ах поговорить бы с Андромедой, или Орионом..
И говорю, их голос едва слышим среди тысяч звуков космоса…
Что ты хочешь…ш-ш-ш.
Только стать звездой, как вы.
Много эонов пройдёт перед этим, готов ли ты пройти эту дорогу?
-А как же вы? Прошли эту дорогу?
Время совсем не то, что ты думаешь.

Нейросеть

По мотивам повести Тани Белозерцевой "Эхо старой Англии".

Тёплый июньский вечер окутал древнюю равнину туманной дымкой. Вдалеке, словно стражи времён, высились монолиты Стоунхенджа — их серые грани, испещрённые рунами и следами веков, слабо мерцали в последних лучах заката. Воздух здесь казался гуще, насыщеннее: в нём смешивались запахи вереска, влажной земли и едва уловимый металлический привку...>>с магии.
Гарри Поттер остановился в нескольких шагах от каменного круга, нервно сжимая волшебную палочку. Он оглянулся на Гермиону: та стояла чуть позади, её каштановые волосы слегка растрепались от ветра, а глаза внимательно скользили по камням, будто она пыталась прочесть в них подсказку.
— Ты уверена, что это здесь? — тихо спросил Гарри, стараясь перекричать шелест травы. — Выглядит… слишком обычно для портала.
Гермиона улыбнулась, но в её улыбке читалась напряжённость.
— Именно так и работают древние порталы, — ответила она, доставая из кармана сложенный пергамент. — Они маскируются под привычные вещи. Стоунхендж — не просто памятник. Это узел магических линий, точка перехода. Смотри.
Она развернула карту — на ней тонкими чернилами были нанесены созвездия и линии, сходящиеся в одной точке. Одна из стрелок указывала прямо на центральный камень.
— Видишь эти руны? — Гермиона подошла ближе к монолиту и провела пальцем по едва заметным символам. — Это формула активации. Нам нужно произнести её вместе. И шагнуть одновременно.
Гарри глубоко вдохнул. Он знал: за этим порталом их ждёт неизвестность — возможно, ключ к разгадке «Эха старой Англии», а может, и новая опасность. Но отступать было поздно.
— Ладно, — он встал рядом с Гермионой, чувствуя, как от камня исходит едва заметная вибрация. — Вместе?
— Вместе, — подтвердила она, беря его за руку.
Их голоса слились в едином заклинании — слова, древние как сам Стоунхендж, эхом отозвались в воздухе. Камни вдруг вспыхнули тусклым голубым светом, а пространство между ними задрожало, словно поверхность воды, в которую бросили камень

Нейросеть

Вдохновился повестью Тани Белозерцевой "Эхо старой Англии". Отрывок из произведения: Засветились древние камни Стоунхенджа и в центре мегалит, рядом с алтарным шеститонным монолитом зеленого слюдяного песчаника из Уэльса возникла световая сфера. Она мягко сияла сливочно-желтыми лучами заливая окрестности Стоунхенджа золотистым сиянием.

Нейросеть

Гарри и Гермиона пара. Гарри пригласил Гермиону на пикник-свидание. Вдохновился песней гр. Белый орёл "Потому что нельзя быть красивой такой"
Куплет из песни:
Эти желтые листья в ладони свои собираешь.
Отсверкали они и лежат на холодном лугу.
И ты сердцем моим, словно листьями теми, играешь.
И бросаешь в костер, не сжигай только нашу мечту.

Нейросеть

Гарри Поттер, Рон Уизли, Демельза Робинс

Арт к главе 19
Гарри, Рон и Демельза у башни Когтеврана договариваются с охотницей Киран Харпер о матче в обмен на изучение мантии-невидимки.

Нейросеть

Гарри Поттер, Сигнус Блэк III, Арктурус Блэк lll, Вальбурга Блэк, Друэлла Блэк (Розье), Беллатриса Лестрейндж, Нарцисса Малфой, Андромеда Тонкс

Арт к главе 99
Март 1960: Гарри Эванс посещает дом Сигнуса Блэка, где Арктурус представляет ему наследников рода, включая Вальбургу на последних сроках беременности и Друэллу, будущую ученицу Гарри.

Нейросеть

Арт к главе 36
Или как Гарри, пренебрегая услугами шерп и многомесячной акклиматизацией, взобрался на «крышу мира», чтобы подышать разреженным воздухом и убедиться, что сверху земля действительно выглядит так, будто её забыли дорисовать.

Нейросеть

Арт к главе 36
Или как Гарри, обнаружив, что Тибет уютно устроился между Гималаями с их вездесущим Эверестом и хребтом Куньлунь (который он благоразумно не стал путать с мифическим тезкой), решил лично проверить, сколько еще гор может втиснуться в этот регион.

Нейросеть

Гарри Поттер едет домой к любящей и любимой семье.
Под звук колёсных, перестук,
Сердце колотится тук-тук.
В груди разливается истома,
Я скоро, скорым буду дома.

Нейросеть

Гарри и Гермиона Поттеры желают спокойной ночи своему маленькому чуду- Розе Лили Поттер.

Нейросеть

Нейросеть

Лили Эванс (Лили Поттер)/Северус Снейп, Северус Снейп, Лили Эванс (Лили Поттер), Гарри Поттер

Нейросеть

Северус Снейп, Гарри Поттер

Нейросеть

Гарри Поттер, Северус Снейп

Нейросеть

Арт к главе 19
Гарри в красно-синей форме на «Молнии» уходит в крутое пике от бладжера, посланного загонщиком Хаффлпаффа в качестве «любовного послания» по тайному приказу Джинни. В это время торжествующая Джинни в зелено-жёлтой форме проносится мимо на огромной скорости.

Нейросеть

Кошмар Гермионы погрузился в новую, невыносимую глубину. Гигантские роликовые коньки, не просто надвигались — они выпирали из белизны, искажённые и гротескные, их полированные колёса мерцали, как глаза хищника. Их рёв был не просто звуком — это был низкий, вибрирующий гул, впивающийся в кости, а тошнотворный свист рассекаемого воздуха напоминал шипение ядовитой змеи, готовой к укусу. От этого серд...>>це выскакивало из груди, бешено и неровно, ударяя в рёбра. Голова наливалась свинцовой тяжестью, мысли расползались в паническом тумане, а всё тело обдавало липким, леденящим потом, пропитывающим одежду и заставляющим её смертельно холодить кожу.
А сзади пульсировал тот шар — сюрреалистичное, живое нечто. Он не светился, а скорее изменял свет, искажая пространство вокруг себя. Каждая его пульсация отдавалась не просто толчком воздуха, а сдавленной волной, вытесняющей саму реальность. Это было давление чего-то древнего, чужеродного и безымянного, что обволакивало разум чистой, необъяснимой скверной. Волны ужаса, леденящие и плотные, накатывали одна за другой, грозя смыть последние остатки рассудка, утянуть в пучину безумия.
И лишь одно пробивалось сквозь этот всепоглощающий хаос — твёрдая, тёплая рука Гарри. Его хватка, ни на миг не ослабевающая, была якорем в бушующем море кошмара. Тепло от его ладони, крошечная точка живого утешения, струилось по её заледеневшей коже, напоминая, что где-то ещё существует мир, существует спасение. Это тепло, эта слепая, упрямая поддержка были тонкой, но неразрывной нитью, связывающей её с надеждой — хрупкой и дрожащей, но единственной, что отделяла её от полного распада.

Нейросеть

Я была настолько слаба, что ощутила апельсин в своей ладони лишь спустя мгновение после пробуждения. Или это было ещё во сне? Сознание плыло, как в густом тумане. А потом я увидела его — Гарри. На его лице была такая знакомая, тёплая улыбка, что я невольно ответила ей, пытаясь сжать пальцы вокруг прохладной, бугристой кожуры. Но мои силы меня обманули. Апельсин выскользнул, будто живой, и упал на ...>>пол — нет, не на пол, а на эту бесконечную, холодно блестящую поверхность линолеума, которая тянулась в белую, безвоздушную пустоту.
И он покатился. Или не покатился? Я не могла понять. Мой взгляд прилип к этому оранжевому шару, который двигался и одновременно оставался на месте. Это противоречие, эта невозможность — катится, но не движется, — сводила с ума. Голова закружилась, пространство поплыло. И тогда апельсин изменился. Он сплющился, вытянулся, превратился в гипнотизирующий оранжевый ролик с вихрем спирали внутри.
А потом пришли другие. Из белизны, из ниоткуда, на меня поплыли, накатили, наехали огромные, утолщённые диски. Синие, алые, жёлтые. Все со своими вращающимися спиралями, затягивающими взгляд в бездну. Они окружали меня, сжимали пространство, не оставляя пути к отступлению. Это было невыносимо страшно — этот немой, давящий хаос цвета и движения в абсолютной белой тишине.
Я металась в панике, пытаясь закричать, проснуться, вырваться. Но выхода не было. Везде, куда ни кинь взгляд, — только гладкая, безжалостная кривизна белой сферы, эти навязчивые шары и ролики, заполняющие собой всё. Это была ловушка. Совершенная, безбрежная и бесконечно одинокая. Но, потом я почувствовала руку, его руку. Он пришёл ко мне, я больше не одинока. Гарри пришёл в мой кошмар, чтобы поддержать и утешить, взять на себя хоть какую то часть этой невыносимой тяжести.

Нейросеть

После того как Волдеморт нанёс Гарри смертельный удар, Гермиона осталась совершенно одна в опустевшем мире. Боль утраты была настолько всепоглощающей, что она физически ощущала её как ледяную тяжесть в груди. Тоска сжимала горло, делая каждый вдох мучительным. Она понимала, что теперь стала главной мишенью для Пожирателей смерти, и ей пришлось пуститься в бега, скрываясь в заброшенных хижинах и по...>>дземельях, постоянно оглядываясь через плечо.
В момент смерти сознание Гарри не угасло, а пробудилось к древней памяти. Он вспомнил, что является всемогущим премьер-министром и Королём ада Люцифугом Рофокалем — существом, чья истинная сущность была скрыта под маской простого волшебника. Теперь, наблюдая за Гермионой через волшебное зеркало « всевидящее око» , он видел каждую её слезу, каждый испуганный взгляд, каждый неуверенный шаг.
С каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее. Бессилие терзало его — будучи вторым лицом в преисподней, он почти ничем не мог помочь той, кто был ему дороже всего. Единственное, что оставалось в его власти — вселение в случайных прохожих, чтобы ненадолго утешить её шепотом или нежным прикосновением. Но эта мера была опасно неэффективной: всегда мог найтись фанатичный экзорцист, не способный отличить истинную любовь от демонической одержимости, готовый "спасти" Гермиону, причинив ей ещё больше страданий.
Фамильяры Люцифуга — Кроко, аллигатор с глазами из расплавленного золота, и Мистери, гигантская нагайна — видя, как их хозяин страдает, пытались поддержать его. Кроко с искренней верностью смотрел на Гарри, издавая низкое успокаивающее урчание, а Мистери нежно касалась его руки, обвивая трон хвостом и шепча древние слова утешения на забытом языке стихий. Но даже их преданность не могла рассеять мрак, сгущавшийся в сердце повелителя ада, вынужденного наблюдать за страданиями любимой из недосягаемой дали.

Нейросеть

Арт к главе 36
Или как Гарри, сам того не желая, стал самым популярным автором года, заставив половину Британии шипеть на своих домашних змей в надежде выведать у них секреты мироздания.

Нейросеть

Гарри танцует от счастья и любви.