Цифровой рисунок

Цифровой рисунок

На годовщину смерти любимого танцовщика.

Рисунок

Мой выпускной экзаменационный рисунок из художки.
Проучился 7 лет (по факту было 6 лет), а тени так и не научили рисовать...

Рисунок

Это просто скала, не Дуэйн Джонсон.

Нейросеть

Рождество. Как пережить этот день без него? На столе горит свеча. Раньше он ее зажигал для них двоих. Теперь его нет, а свеча горит, как раньше. Когда она догорит...

Нейросеть

Она была невероятная. Прекрасная, самая красивая, нежная, чистая. Он так ее любил и мечтал стать отцом ее будущих детей. И вот, когда она согласилась...

Цифровой рисунок

Нейросеть

По улице шел старичок. Он растерянно улыбался и останавливал прохожих.

Рисунок

Рисунок

Оригинальный персонаж, придуманный Смотрителем Кайнэ.

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Старая версия моего персонажа Лилия Тигр.

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Маман обычно для экономии и, как я понимаю, из нереализованных профессиональных замашек (хоть и служит она сейчас в библиотеке бывшего дворца пионеров и школьников в Аничковом дворце, но то, что в молодости вместе с подругой своей, тетей Светой Загоруйко, подвязались костюмерами в «Карнавале» (2) и парики там всякие делали, забыть не может) стригла меня всегда сама. Уж покуражилась в детстве надо ...>>мной родительница в свое удовольствие — то косички мне плела, такие, как у африканских девочек, чтобы торчком стояли, то как мушкетеру завивала мне локоны, с челочкой дурацкой… Баста! Пойду и обстригу все кудлатки и колечки к едрене фене!

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Рисунок

Саман встретил их необычной суетой. Кричали люди, метались по улицам, словно пытались сбежать из города. Но шагу за стены не делал ни один. В какой-то момент толпа перед Якимом и Ольгой расступилась, и она увидела: шестеро гвардейцев, кипенно-белые мундиры, золото и перламутр, бурая масть, низко посаженный хвост, ноги крепкие, тонкие, копыта прочные, немного выгнутый профиль. Узда — ледяная, такая...>>, что Егоровне казалось: сделай она хоть полшага вперед, и застынет ледяной статуей. И венец: огненный, обжигающий.

И снова она почуяла: пожелай она, и город превратится в ледяную пустыню, промерзшую, разрушаемую северными ветрами…

Когда Егоровна очнулась, Анютка плакала у нее на руках, рядом голосили другие бабы. Ни одного мужика не осталось на улице. “Увели-и! — взвыл кто-то рядом с Егоровной. — На войну забрали-и!”

На секунду Егоровне помнилось: пахнуло холодом. Вой и плач вокруг прекратились, в ушах набатом прозвучало: “Такова королевская воля”.