Комментарии «Гроза» (джен)

Глава 10. За гранью
Значит, и Анастасия Ягужинская туда же... Наговорила достаточно, чтобы не оставить ни Лопухиным, ни своей матери шансов на спасение. Страх, страх, страх, отключивший всякое разумение. Впрочем, кто эта девчонка против матёрых душегубов-следователей?
Тут, конечно, и сами следователи показаны тоже - во всей красе. Каждый по-своему ужасен и отвратителен: хладнокровный Ушаков, знаток человеческих душ и болевых точек, полубезумный от ненависти Трубецкой и ищущий лишь выгоды, возвышения и краха врага своего азартный Лесток. Все вместе - гремучая смесь, бесы, упивающиеся властью над людьми. И Елизавета, своим приказом полностью развязавшая им руки((.
Я тут ещё зависла над метафорой "глаза, полные воробьиного сока". Это о кротости, что ли? Или о чём?

Глава 11. Злодей
Восхищает аутентичность повествования, уважаемый автор! И видишь, и слышишь, и веришь.
Несколько строк, казалось бы, о подвалах и застенках Тайной канцелярии в самом начале, а такая безнадёга и бесчеловечность за ними. Молох, к правосудию отношения не имеющий, дорога в один конец. И верно, лучше уж скорая ужасная расправа, чем ужас без конца.
Иван-дурак Лопухин продолжает из страха увлекать за собой в пропасть всё новых и новых людей. Как центр затягивающей его близких воронки. Слабость и предательство, которые всё равно не спасут его от дыбы и расправы. Сколько проклятий падут на его дурную голову? Родители не станут проклинать, а остальные? Когда всё это окажется позади и он осознает, что сотворил, как станет с этим жить?
Елизавета здесь... м-да. Пирожное ещё это(. Она что, действительно его съесть предполагала? Вот понимаешь, что времена и нравы были такие, и разговоры эта компания вела откровенно крамольные, а у неё неудержимый страх нового переворота в анамнезе, но всё равно... нет никакого понимания. Ведь по сути получилось дикое по своей жестокости наказание за пустую, пусть и злую болтовню.
Очень бередящее произведение, дорогой автор! Много мыслей и эмоций, которые и в слова укладывать сложно...

Глава 12. Отчаяние и надежда
Попытка Натальи сбежать от страшной реальности в наполненные светом воспоминания детства. Казавшийся большим конём пони, братья, родители. При воспоминаниях об отце и матери немедленно бросилась в глаза сходство с её собственным браком. Мать в окружении друзей и поклонников, отец-военный в своём одиночестве или с детьми. И ведь в детстве она от всей души сочувствовала отцу, однако повзрослев в точности повторила поведение матери. Удивительно, что она сама до сих пор не увидела тут параллели. Впрочем, она не привыкла себя винить, видеть в себе изъяны. Ей ещё придётся научиться этому.
А в реальности - очная ставка с Анной Бестужевой, которая как раз изо всех сил пытается не замазать никого из близких. Спокойное достоинство и ни одного упрёка за то, что подруга назвала её имя. У неё не получится выгородить себя, но мужа, а с ним и Алексея Бестужева спасёт именно она. Да и Наталье такое поведение подруги придало сейчас сил и надежды.
И ещё, уважаемый автор, вы пишете о тяжёлых и трагических событиях, но и человечности, доброте, любви в вашем тексте снова и снова находится место. Так и этой главе, кровожадности следователей противопоставляется внезапное милосердие караульного, сжалившегося над матерью, мучительно беспокоящейся о сыне. Действительно, храни тебя Бог, Сашенька!
И маленькое замечание, если позволите. Мне кажется, что русская транскрипция от немецкого Fräulein должно быть "фройляйн", а не "фройлейн".

Глава 13. Дурные вести
Елизавета тут старательно сеет зёрна будущего раздора между собой и наследником престола, да ещё и крайне непредусмотрительно отбирает у него первую всерьёз заинтересовавшую его девушку. Ох, дорого станут эти действия и ей самой, и - в первую голову - империи((.
Степан Васильевич - тёплый образ, написанный с явной авторской симпатией. Человек и голову на плечах имеет, на ногах крепко стоит, и к людям всякого ранга по-человечески относится. Но Наталья - его слабое место, осознанное и принятое как таковое. "Неверная, но честная..." Надо же. Очень надо любить, чтоб до такого вообще додуматься.
Пререкания дворовых классно написаны👍, вроде бы и описания лаконичные, и реплик немного, а как живые все встают перед глазами...

Глава 14. Заботы палача
Тяжёлая и сильная глава. Ужасная, до мозга костей пронимающая сцена допроса, человеческой боли и унижения. Бедный-бедный Иван.
И палачи... Ушаков - всю жизнь и карьеру построивший на предательстве и чужих страданиях - куда более страшный кат, чем тот, кто вздёргивает на дыбу и машет кнутом. Трубецкой - маньяк, которому всё мало боли и жестокости. Лесток, уже почуяший, что несмотря на все ухищрения желанной цели может и не добиться. И Елизавета, жалующаяся на свои моральные страдания и обрекающая других на муки за... за что?! За оскорблённую гордость? За так и не отпустившие собственные страхи? За (в случае Натальи) строптивость и непокорство? И накручивающая себя всё больше: ей же нельзя оказаться неправой, а потому "заговорщики" должны быть кругом виноваты. Тут такая гремучая смесь, что не было у Алексея Григорьевича ни малейшего шанса быть услышанным(((.

Глава 15. Дороги
Потрясающее описание танца пылинок в начале главы, аж дважды перечитала. Умеет же автор!
Тревожная глава. От тревог не спится Степану Васильевичу, который действует по уму, а сердце за близких болит. И не сбежать от тревоги ни в сон, ни в философские размышления. Не получится взглянуть на свою собственную жизнь отстранённо, с высока, не увидеть в ней суету сует, когда гроза тебя нагоняет, а над семьёй уже разразилась.
И вольные люди смертоубийством навлекли на себя грозу. Не удержать Кондрату столь разношёрстную братию в узде - ни проповедями, ни строгостью. Опасностью грозят и побег кучера, и побег Шрама. Уходить надо, оставлять обжитой лагерь, да только успеют ли?
А Фёдор с Есенией и Пашкой с чувством выполненного долга и при деньгах возвращаются к своим. Но и за них мне отчего-то тревожно, не приедут ли в самое пекло?

Глава 16. Слуги народа
Вот уж история у Игната Саввича! Как тут не поверить в Божью помощь? Выскользнул, между жерновов у молоха проскочил и вернулся чистым. Чистым, да пуганым. Таким легко манипулировать, чем Тимофей и воспользовался, подлюга(. И удача опять Игнату улыбнулась, вернётся домой, без собаки, но к беременной жене. И опять отметить хочу: Фрося в несколько штрихов изображена, на пару реплик героиня - а как живая!
А вот вольных людей удача оставила. Всё как я и думала: и кучер донёс до барина печальное известие, и Шрам - воеводе на соватажников своих, ещё и на Кондрата лично убийство повесил, тварь(((. Быть теперь беде и большой крови.
В очередной раз - спасибо за историю!👍❤️

Глава 17. Новые фигуранты дела
Как сильно и правдиво написано и как больно читать! Как болезненно верно описано мироощущение сломленного человека... Это же надо было слова найти, снимаю шляпу.
А палачам уже хочется смерти лютой за надругательство над мальчишкой и беременной женщиной, за то, что вообразили себя богами, вершителями судеб. Знаю, что Лесток в войне интриг в конце концов проиграл Бестужеву, сам прошёл через пыточный застенок и был сослан, но при Петре III реабилитирован с возвращением всех прав и регалий. Такая расплата совсем не кажется мне достаточной.
Ушаков, который умнее других, кажется, уже понял, что дело не выгорит, как мечталось. Впрочем, уже втянутым в него фигурантам от этого ничуть не легче(((.

Глава 18. Последний вечер старой жизни
Завораживающе интересная глава, в которой почти ничего не происходит. Человек просто сжигает свою переписку и любимые книги, которые могут усугубить положение его семьи, но как он это делает! И как здорово пишет об этом автор!
Воистину, скажи мне, что ты читаешь, и я скажу тебе, кто ты. Степан Васильевич умён, образован, даже просвещён, вольнодумен в лучшем смысле слова, вообще выглядит человеком, опередившим своё время. Если добавить к этому искреннее и глубокое чувство к жене, то Наталью понять невозможно - на чёрта ей сдался этот Левенвольде?! В общем, тут я опять на неё разозлилась.
Очень интересно переплелись размышления Лопухина с историческими реалиями и изречениями великих. Я прямо зачиталась. Браво, автор!❤️

Глава 19. Очные ставки
И опять сложно подобрать слова, чтобы описать тот сложный коктейль чувств, который оставила глава. Следующий адский круг жестокости и мучений, попытка палачей разыграть друг против друга самых близких и... неудача. Пусть временная, частичная, но неудача. Они не всесильны и - пусть это слабое утешение - не в силах добиться от своих жертв желаемого. И Иван, вроде бы слабый, изломанный, трясущийся от боли и страха, всё же находит в себе силы возразить. Уже писала это, но повторюсь ещё раз: сколько же силы, боли и правды в каждой строчке!

Глава 20. Есения
И снова я под огромным впечатлением, уважаемый автор. История Есении - отдельная ценность, яркий, запоминающийся образ, лесная амазонка, девушка-рысь, черноглазая Смерть. Но внутри всего романа она не случайна, а абсолютно закономерна, потому что по большому счёту и в её истории речь о том, как можно простить и жить дальше, когда потерял, казалось бы, всё. Как не замкнуться в ненависти ко всему роду человеческому, как не жить местью, как сохранить душу и надежду в страшных испытаниях. Есения смогла, смогут и Лопухины, я это знаю, поскольку читала выложенный отдельным драбблом эпилог. Смогут, хотя в той точке повествования, где мы сейчас находимся, в это почти невозможно поверить не только самим героям, но и читателям.
Спасибо за Есению и за надежду!

Глава 21. Когда надежды почти не осталось
Да, отчаяние и бессилие, бездействие и страх способны убить человека. Своим исступлением Наталья едва не довела себя до края. И на краю её удержали палач, которому она была ещё нужна, и не чуждый милосердия и человечности тюремщик.
А Анна занимает себя каждую минуту, защищается от отчаяния воспоминаниями и размышлениями, не казнит себя напрасно, но и не выгораживает, во всём пытается увидеть Божий промысел. И веришь, что действительно будут ещё в её жизни светлые дни. Всё-таки очень цельным и гармоничным получился её образ.

Глава 22.Одна лишь воля
Прочитала уже вчера, но для отзыва нужно было собраться с духом. Как вы это написали, уважаемый автор? Я бы не смогла, правда. Можно подразумевать, но найти слова, простые, горькие, правдивые и страшные, ох как нелегко! А вы сумели...
От сильнейшего сочувствия к героям болит душа. Не должны люди через такое проходить, не должны. И в то же время гордишься ими, их каждой маленькой победой, победой людей над нелюдями, достоинства над варварской жестокостью, любви и жизни над смертью🙏🙏🙏.

Глава 23. Суд
"А судьи кто?.." Мерзавцы и трусы, Алексей Бестужев в первых рядах. А Елизавета... продукт своего времени и лицемерка. Вроде и проявила милосердие, а потом отчасти заднюю дала, умыла руки. Если не писать самой страшных слов, уехать и не смотреть, то можно со своей совестью договориться. "Глаза, полные воробьиного сока", - говорили они(((. Её воспоминания о причинах ненависти к Наталье, это невозможное что-то, в глазах современного человека они только усугубляют её вину. За что?! Ладно, что тут говорить, понятно, что рассматривать их поступки с нашей меркой нельзя, они мыслили иными категориями и жили по другим законам, но бывают моменты, когда не получается.

Глава 24. Расправа
Не знаю, задумывалось ли это так, но толпа у эшафота здесь выглядит человечнее зевак, собравшихся в здании Сената, палач на эшафоте совестливее Алексея Бестужева, а слёзы его брата просто ничтожными по сравнению с горем Петра Балка. Я тут прочитала, что Михаил Бестужев ещё и новый брак изволил оформить при живой ссыльной жене, так что в любом случае ненадолго его горя и любви хватило.
А героев безумно жаль...

Часть III. После грозы
Глава 1. Еще не конец
Действительно, это не конец, это начало, худшее уже позади. Пронеслась гроза, разметал ураганный ветер прошлую жизнь, впереди - дорога. И облегчение, которое испытывает Наталья, осознавая это, понимаю и разделяю.
От пронзительной сцены прощания с детьми, от встречи Анны со старой кормилицей, от разлуки с Иваном ком в горле и глаза на мокром месте.
А Есения решила спрятаться на виду, но там, где искать ни искать, ни судить не станут. Умно.
Спасибо, уважаемый автор!

Яросса
Вся ваша история - нелёгкое чтиво, не почитаешь между делом. Но это ни в коем случае не жесть ради жести, что я совершенно не приемлю. Это о другом. О том, что человек через многое может пройти и остаться человеком, и даже стать лучше, понять для себя что-то, пересмотреть своё отношение к жизни и близким. О свете в конце туннеля или, в вашем случае, о радуге после грозы. А потому вы никак не могли меня отпугнуть.
Глава 2. Жизнь продолжается
Да, жизнь продолжается и на этапе, и в ссылке. "Не надо нас спасать. Всё у нас ладно" - это странная, но правда, даже для избалованной Натальи. А к "Всё у нас хорошо" Степана хочется тихо добавить "как никогда". Понадобилось пережить настоящую мясорубку, потерять почти всё, кроме жизни и друг друга, чтобы наконец научиться ценить то, что имеешь. Этот трогательный и очень символичный поиск общего языка после стольких лет брака, эта надпись на стекле. "Ты честна и чиста" - вот даже соглашусь со Степаном, что пережитое очистило всю шелуху и грязь. Жаль только, что Степан в ссылке быстро умер и этого нового счастья было Лопухиным отведено совсем немного.
Степан-младший и Есения... Так вот, значит, кто нашу амазонку спас, и не один раз. Мне даже жаль, что вы чуть подробнее развитие их отношений не прописали, хотя это, конечно же, была бы совсем другая история.
И наконец, явление спасителя Серёжи, от которого снова повеяло "ветром странствий". Отчаянные мальчишки, надеюсь, им повезло и они спасли хотя бы себя самих.

Глава 3. Жизнь на излете
Эту главу я уже читала, как отдельный драббл, с неё началось моё знакомство с "Грозой". Сейчас могу только добавить, что несмотря на очень сильное впечатление, котороё произвёл на меня весь роман, эта глава в нём кмк одна из самых сильных, и Ивана-дурака и бахвала из первых глав тут совершенно невозможно узнать. Процитирую тут то, что написала тогда, лучше мне всё равно не сказать.
...Это по-настоящему красиво и печально, ком в горле от первой и до последней строки. Действительно, любовь и вера могут украсить жизнь человека где угодно, сделать её осмысленной и счастливой. "Не было бы счастья, да несчастье помогло" - в самом прямом смысле этих слов.
Здесь краски - красное на сером, здесь женщина, щедрая на дары, знающая всё о любви человеческой и не боящаяся смерти, здесь тепло - даже в смертном объятии моря. Здесь человек, раздавленный раскаянием, но тем не менее способный на чистую радость и нежность к женщине и чужому ребёнку. Здесь смерть - шаг за грань - как искупление и избавление от страданий, прочувствованный шаг в лучший мир, где есть всё, кроме боли...
Но здесь есть ещё и отрывок о смерти Степана, о горе Натальи и её решении всё-таки жить дальше с Божьей помощью. Коротко, даже скупо, но это ощущается правильным. Спасибо, дорогой автор!

Эпилог
О Елизавете и Михаиле Бестужеве тут хочется сказать только: "Бог им судья!"
Думаю, Наталья и Анна, узнай они об этом, подумали бы так же.
Уход Натальи в свет и к Степану - необыкновенно трогательная и красивая сцена. Наталья и Степан остались жить в своих детях, в их доброй памяти.
Что ж, я дочитала, уважаемый автор! Пребываю под очень сильным впечатлением. Прекрасная стилизация, замечательный язык, яркие образы, глубокие смыслы, сильные чувства - благодарю вас за всё это! Обязательно донесу рекомендацию, очень жаль, что можно написать лишь одну и лайк поставить тоже только один, а я это сделала уже некоторое время назад.

Яросса
Рекомендация вами заслужена от первого до последнего слова. Я рада, что она так вам понравилась!