#печеньки_темной_стороны
Насчёт канона рассуждать вменяемо не смогу (не увлечена, простите), а потому сразу по технической части. Благо тут есть, что сказать.
Понятно, что это перевод, и в целом он, пожалуй, неплох – в части грамматики. А остальное – все вопросы к автору. Это же автор начинает прямо сразу с одежды героини, а переводчик ни при чём.
Но уже не первый раз я встречаю несколько странное: почему-то первый абзац/первая страница, первая глава произведения выскакивают из проверки/вычитки. Заходишь этак почитать чегоньть, а там сомнительные падежи сразу, вот они, нате.
Вычитывающий пропустил. А читатель пришёл свеженький, гад такой, и сразу лезет придираться.
Вот же!
И начинается: у вас там заместительные кругом, прилагательные стаями…
Я не знаю, вот как поклонники канона такое выдерживают, честное слово. Может быть, это дело привычки? Или роскошные идеи автора заслоняют всякие мелкие недочёты?
Но лично мне к такому привыкать не хочется.
Спасибо переводчику, творческих успехов вам и профессионального роста!
Больше десяти лет назад, в мою студенческую бытность, я стал свидетелем весьма впечатляющей оговорки, коей решил поделиться с вами. Топология, конец второй пары, и студенты, и преподаватель уже устали. Тема лекции – многообразия (один из типов пространств в топологии). Лектор завершает разбор темы и, подводя итоги, произносит:
– ...таким образом формируя всё рассмотренное многообразие разнообразий.
Немногочисленные внимательно слушавшие студенты начинают хихикать: очевидно, должно быть наоборот, "разнообразие многообразий". Лектор тоже понимает, что сказал что-то не то, и медленно повторяет, силясь обнаружить ошибку:
– Рассмотренное многообразие разнообразий.
Смех разносится громче, кто-то с места приходит на помощь заслуженному профессору:
– Иван Иванович, наоборот же!
– Да, действительно, – улыбается лектор. – Простите, заговорился. Я хотел сказать, многообразие ракообразий.
Откуда в уставшем сознании профессора возникли ракообразные, и как они проникли в лекцию, остаётся загадкой, но ещё десять лет до выхода на заслуженную пенсию студенты за глаза именовали его Раком Раковичем.
N.B. Несмотря на эту запоминающуюся оговорку, лектором профессор был отличным, и, невзирая на солидный возраст, сохранял ясность мышления всё время своей работы.