Хроники избранного общества (джен)

Мисс Дженафер – Мисс Бешеному Воробью
Фандомный Город, Орден Роулинг, 7 месяцев и 1 день спустя с публикации первой главы хроник

Дорогой друг,

Я долго не могла написать финальное письмо на твой почтовый ящик в редации, потому что в этом письме хочется упомянуть всё-всё.

И структуру — будто перебираешь письма и газетные вырезки, сохранившие дух и почерк тех людей, атмосферу того мира, томительно тянущиеся дни и галопом скачущие события.

И выбор авторов писем и статей — благодаря которому все события, явления и действующие лица получили освещение с нескольких сторон (и что все рассказчики местами или полностью субъективны, так бывает ли в жизни иначе? к тому же, как говорится, слова Павла о Петре могут рассказать о Павле не меньше, а то и больше, чем о Петре)

И трогательные моменты, когда вдруг приоткрывается, не постесняюсь этого дамблдоровского слова, дверь в сердце того или другого из тех людей, у кого современники и следующее поколение будут отрицать наличие сердца как такового — у некоторых, как у юной мисс Беллатрикс Блэк, эта дверь пока перед семьей и близкими друзьями и вовсе нараспашку.

И проглядывающие за строками портреты авторов писем — тех, кто с точки зрения общечеловеческой морали, возможно, был не лучшим человеком и не лучшим представителем своего века, но самых ярких и интересных, самых значимых для истории, самых типичных в дурном и эталонных в добром, или всё сразу. Когда от таких людей остаются только портреты, обычно говорят: ушла эпоха.

И сюжет — по-юношески хулиганский, на глубоком уровне добрый, несмотря на мстительные намерения и проблески мрачных подробностей, сюжет. Я не сильна в опере и теории музыки, но в контексте всё это звучит последним аккордом, прежде чем опустится занавес и после антракта-затишья история продолжится совсем в другой тональности.

"Gone with the Wind" — так хотела я написать, но не хочу использовать чужие слова, да и не подходят они здесь: жизнь, отношения и личность героев сметет не внешний ветер перемен — нет, каждый разрушит свое сам.

Но если вновь собрать в стопку письма и газетные вырезки и положить на них голову, то можно будет услышать, как в ракушке, смех и шум моря, почувствовать запах старых пергаментов и духов, каких больше не делают даже под заказ, и ощутить летнее тепло.

оставшаяся часть листа истончена и неоднократно подчищена, видны следы начатых, стертых и так несколько раз набросков и разных подписей

Иногда быть к героям одновременно справедливым и милосердным можно только остановившись за секунду до.
J

Jenafer
Мисс Бешеный Воробей – Мисс Дженафер
Где-то в Фандомном Городе, среда Русальной недели

Дорогой друг,
спасибо тебе огромное за теплые слова и за то, что следила за этими раскопками в семейных архивах (которые, вполне возможно, когда-нибудь продолжатся - коробок с письмами еще много, а период интересный).

Текст получился таким, какой я на старте публикации вообще не ожидала увидеть; изначально это должен был быть небольшой текст на свободный день Инктобера, но потом понесся, как снежный ком (две главы... нет, три... нет, похоже, что четыре... ну в шесть-то я уложусь?) и попытался натурально объять необъятное - целый срез общества в малоизвестный период. я все боялась, что не сумею или что-то показать, или что-то увязать и какая-то линия повиснет в воздухе, но вроде все сошлось и получилось, чему я очень рада.

Что касается персонажей - summer moved on, я бы так сказала; одноименная песня могла бы стать саундтреком к этому тексту вместе с опенингом из "Позолоченного века". Лето прошло - и с ним, как бы ни страшно было об этом думать, пройдут и молодость или детство, и спокойная жизнь, и дружба, и первая влюбленность, и семейные узы, даже тот мир, который они знали. Но пока лето не кончилось, они здесь - такие, какими были тогда, и шторм едва виднеется на горизонте, и весь мир перед тобой - а как же иначе, когда тебе четырнадцать, пятнадцать или двадцать с небольшим лет. Остановись, мгновенье - ты прекрасно (с)

Как обычно, не прощаясь, и с горячим приветом,
БВ

внизу листа - серое с бурым перо, отпечаток чьей-то лапы и неколько прилипших песчинок