В тексте встречается термин «аккуратность» (касательно магических тренировок). Полагаю, имелось в виду английское «accuracy», что обозначает «точность». Да и по смыслу подходит лучше.
Ещё один момент:
«— Меня чуть инфаркт не хватил, — Рон картинно схватился за сердце.»
Инфаркт? Не думаю, что этот термин настолько популярен среди одиннадцатилетних детей, тем более магов. «Чуть сердце не остановилось», ИМХО, подходит куда лучше.
Потом может быть ещё что-нибудь найду.. Пока даже до половины не дочитал.
А в целом, интересный фик. Очевидно, что он был написан ранее, и только сейчас его выложили. Поэтому вопрос: как обстоят дела со следующей частью, и насколько быстро она (ориентировочно) будет писаться?
мисс Элинор:
Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь...>>Это совершенно восхитительная, необычайно - просто до дрожи! - вканонная история. Тепло очага, зов дороги, ветер дальних странствий... щемящая тоска об утраченном, о прошлом - всё это здесь.
Здесь дорогие сердцу уютные улочки и зелень Шира, где девочек называют "цветочными именами", без конца ходят в гости и пересчитывают серебряные ложки, где перекати-полю не открывают дверь.
А оно всё катится, это перекати-поле... от дома к дому, от дома к дому.
Здесь - любимый, милый гостеприимный Ривенделл, где звучит музыка и песни, а у очага в Каминном зале всегда найдётся место для того, кто желает отдохнуть.
А где-то - вздыхает под ветром целое поле перекати-поля, и отважные упрямые гномы идут отвоёвывать родной дом - Одинокую гору, а затем и печально известную Морию...
Катится перекати-поле. И Одинокая гора, и Шир, и Ривенделл - превращаются в точки на карте. По плечу ли маленькому, пусть и очень храброму хоббиту - тяжесть эльфийской тоски? Тоски об утраченном, о потерях, жестоких поражениях и победах, цена которых была слишком высока, об ушедших друзьях и обо всём, что было и будет.
Здесь - широкое огненное полотно истории Средиземья, увиденное глазами старого хоббита Бильбо. Он всё видит по-своему, и этот взгляд, и эта печаль, что пронизывает весь текст, от первой строчки до последней, - на диво вканонная. Здесь дух, здесь душа Средиземья.