Стив Роджерс/Баки Барнс, Наташа Романофф, Мария Хилл
Рейтинг:
NC-17
Жанр:
Романтика, Юмор, AU, Занавесочная история
Метки:
Запахи
Размер:
Макси | 479 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Опубликован:
10.09.2019 — 28.12.2019
Читателей:
2
Капитана Америка находят во льдах в две тысячи тринадцатом. Зимний Солдат покидает Гидру в две тысячи девятом и начинает работать на ЩИТ. В апреле четырнадцатого его направляют на миссию Капитана Америка в качестве снайпера.
Стив пытается устроить жизнь. Баки тоже. По крайней мере, собирался. До того, как появился высокий, белобрысый да еще и Капитан и начал постоянно мелькать перед глазами. Это ужасно. Это худшее, что могло произойти. Баки необходимо что-то с этим сделать.
Примечания автора: Примечание авторов:
Это не традиционный омегаверс, но поскольку он существует, мы используем определение Альфа и Омега, потому что они удобны вне существующих гендерных мужчина/женщина.
В этой вселенной нет бет, гона, течек и самосмазывающихся анусов. Если вам нравятся групповые социальные структуры и запахи, то вам сюда.
Примечание переводчика:
Рыбы-клоуны рождаются самцами, но при необходимости способны изменить пол и стать самками (Википедия).
Это вселенная, где каждый может поменять пол (с Альфы на Омегу и обратно), и у всех имеются и пенисы, и вагины.
Да, вот такие Баки со Стивом. И они тут трогательные до невозможности.
Название на русском звучит так: «Ароматы и чувствительность: руководство к действию для ассасина по соблазнению суперсолдата».
Дивный новый растительно-эротический мир и новые приключения Кэпа и Баки в поисках адекватности %) Или нет...
Фантастическая работа с матчастью, читать одно удовольствие ::)
Очарованный писатель:
«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме ...>>«Она всё так же не знала своего имени, кем была раньше, зато очень хорошо осознала, кем стала теперь. Сумасшедшей убийцей, ненормальной маньячкой, одной из самых охраняемых особ в самой жуткой тюрьме этого насквозь воображаемого мира.»
Много у нас было попаданцев, но вот в человека, который заперт в самых ужасных условиях — такое я встречаю впервые.
————————————————————————
«Для людей, запертых в каменных мешках, свобода давно стала недостижимой фантазией, прекрасным воспоминанием. Но нынешняя Беллатриса не могла похвастаться продолжительным сроком заключения — она только привыкала, до сих пор отчетливо помнила прикосновение солнца к лицу, неспешные прогулки, книги, которые могла почитать в любой момент. Объятия людей, лиц которых она не помнила.»
————————————————————————
«— Замолчите оба, — прервал их ещё один незнакомый голос, теперь уже слева. Он звучал надтреснуто, устало и холодно, напоминая шорох ветра. — Неважно, супруга то моя или нет, но прошу — спой ещё…»
[…]
«Она удивлённо приложила руку к горлу. Оказаться здесь и прихватить с собой в новое тело прежний голос, который совсем не походил на голос прежней мадам Лестрейндж, оказалось неожиданно и приятно. Хотя бы мелочь, напоминающая о прошлом, о былой счастливой жизни.»
————————————————————————
«В свете этого — зачем Лестрейнджи и Крауч пошли к Лонгботтомам? Затем, чтобы их поймали! Посадили в Азкабан, где они должны изображать «самых верных последователей», сохранить этим доверие марионетки, ждать своего часа, чтобы вернуться и завершить начатое.»
————————————————————————
«— Степь, и только снег кругом, и далеко мой дом —
Замело, замело все дороги.
Всё, всё за нас решено, и волнует одно —
Где, ну где отдохну хоть немного?»
————————————————————————
«Белла отчаянно прижалась к холодной каменной стене, будто кладка Азкабана способна была вобрать её в себя, оберегая, как нерушимый кокон. Странным образом тюрьма — единственное знакомое место в этом мире, уголок, который она по праву звала «своим», — стала для неё оплотом безопасности.»
————————————————————————
«Антонин крякнул, а после уже привычно попросил:
— Спой нам, голубка…»
————————————————————————
Эта работа заставила плакать. Окунула в себя так глубоко, что ощущался холод Азкабана, виделись солнечные лучи, до которых с тоской хотелось дотянуться тонкими пальцами. Автор запер не героиню, а читателя в той продуваемой всеми ветрами камере. И ничего не осталось, кроме шума моря, песен, что еще сохранились в покалеченной памяти и «приятной компании» чужих голосов.
Фантастическая работа с матчастью, читать одно удовольствие ::)