— Чак Норрис, Сильвестр Сталлоне, Брюс Уиллис, — бормотал себе под нос Гарри, расписывая пергамент крупными печатными буквами. — Кого же я мог забыть... — он почесал пером за ухом. — А, точно: Дольф Лундгрен, Стивен Сигал, Жан-Клод Ван Дамм, ну и, конечно, Арнольд Швар-це-нег-гер, — последнее имя пришлось выводить по слогам, чтобы не ошибиться.

Закончив, Гарри разорвал пергамент на семь клочков, подозвал Пивза и торжественно вручил их ему.

Тот лишь уважительно снял шутовской колпак — оценить хорошую подлянку он мог как никто другой. Пересекая возрастную черту, Пивз ехидно захихикал. Скоро, очень скоро все изменится навсегда!

Отконфундученный Кубок Огня же уже был согласен на все. Хоть на четвертого участника, хоть на двадцать четвертого.

Гарри выпрямился во весь рост.
Его лицо хранило следы былой красоты, а томик Вальтера Скотта в руках говорил о любви к классической литературе.

— Заткнись! — бросил ему Гарри. Ах, где были те благословенные времена, когда дневник Риддла оставался дневником и умел общаться лишь письменно... Впрочем, это была лишь самая меньшая из его проблем.

С этой временной петлей пора было что-то решать. На вид Гарри оставался все тем же подростком, но мимические морщины тяжелой печатью поддельного крема "Лореаль" ложились на его лицо после каждого перезапуска времени.

Мощный выброс энергии. Ему нужен был крайне мощный выброс энергии, чтобы вырваться из этого искажения пространства-времени и вернуться в привычное измерение мультивселенной.

Разработавший ритуал возвращения тетрадный Риддл считал, что для этого будет достаточно взpыва водородной бoмбы. Но проблема заключалась в том, что все они очень хорошо охранялись. В том числе и волшебниками. А незначительные изменения в мире после каждого перезапуска не позволяли ему использовать свое деньсурковское предвидение.

Оставался только один выход— развязать какой-нибудь мощный международный конфликт и оказаться в его эпицентре, доведя ситуацию до предела эскалации.

Но сколько бы Гарри не поступал на службу ее Величества и каких бы высот не достигал, добраться до ядерной кнопки в пределах прямой видимости ему никак не удавалось.

Именно тогда он и начал искать решение в, как это называл возомнивший себя учёным Риддл, междисциплинарной сфере. На стыке маггловского и магического миров.

И практически сразу Гарри пришел в голову Статут о секретности. Если что-то и могло спровоцировать ядерную вoйну на планете в пределах его постоянно перезагружающегося жизненного цикла, так это его падение.

Дело оставалось за малым — найти способ раскрыть магглам тайны магического бандподполья.

Какой-нибудь идиот, конечно, сразу пошел бы колдовать на улицу и массово снимать магглоотталкивающие чары с магических объектов. Так что неудивительно, что Гарри так и сделал... И потратил на это не один десяток перезапусков.

Сейчас же поумневший и разжившийся личинкой искусственного интеллекта в лице одной седьмой части Волдеморта (он почему-то был единственным, кто, как и Гарри, помнил все) Поттер вознамерился воспользоваться условиями одного нерушимого магического контракта, подразумевающего проведение известнейшей в магическом мире спецолимпиады.

Ведь самым любопытным там было то, что участвовать в ней мог вообще любой. Ограничений по возрасту и происхождению не было. А значит, все, что нужно было Гарри, нагнать в Турнир Трёх волшебников побольше маггловских знаменитостей.

Причем, таких, кто реально захочет в нем участвовать и одним фактом своего присутствия притянет к нему интерес десятков миллионов магглов по всей планете.

И тогда посмотрим, как быстро Статут станет секретом Полишинеля.

— Ну ничего, Чак Норрис устроит вам кузькину мать! — не удержался от восклицания Гарри, глядя каким огненным заревом полыхнул Кубок Огня от пергамента с его именем.

— А я буду болеть за Арни!!! — обиженно подал голос книжный Риддл.

Он как раз успел посмотреть второй фильм Кэмерона. И Шварценеггер в роли Терминатора ему очень понравился.