— Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю Нобелевскую премию мира Дональду Дж. Трампу!

Если бы кто-то стоял за дверями Зала заседаний Генассамблеи ООН, он бы подумал, что здесь произошел взpыв, — настолько все бурно отреагировали на слова главы Нобелевского комитета.

Япония, Израиль и Катар вскочили и зааплодировали Дональду, подбадривая его громкими криками. А тот, весь залоснившийся от удовольствия, исчез под кинувшейся обнимать его Нигерией. До этого он даже не знал, что они с Нигером разные страны.

— Это за Гренландию! Это за Гренландию! — кричала Япония, размахивая помпонами.

Выбравшийся из-под африканского лобби Дональд, продолжая хлопать сам себе, ткнул Британию под ребра и кивком указал на Китай. Вид у последнего был такой обескураженный и ошеломленный, будто он нежданно-негаданно подвергся заклятию, полностью парализовавшему его тайвань.

— Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить пробивающийся вой, который начал усиливаться оттого, что Германия и Франция наконец-то договорились насчёт тональности. — Таким образом, нам надо сменить декорации.

Он хлопнул в ладоши, и к красно-белому оформлению везде добавились синие элементы. Огромное знамя с белым крестом на красном фоне исчезло, а вместо него появилось полотнище со звездно-полосатым флагом.

Дания протянула руку Дональду и начала трясти ее с вымученной улыбкой.

Тот на мгновение встретился с ней взглядом и сразу почувствовал, что отношение к нему ни на йоту не изменилось. Но сейчас Дональда это не беспокоило.

Ему казалось, что, когда в следующем году он вернется из психбольницы, все будет нормально. Настолько нормально, насколько это возможно в США.