Дарси поднялся по ступенькам Эреуил Хауса, едва бросив взгляд на внушительный рыдван леди Кэтрин, всегда служивший ей для дальних разъездов. Странностью стало бы с ее стороны даже не предупредить о визите заранее, но вот так приехать сразу в дом ее могло вынудить только нечто чрезвычайное. Что это могло быть, он и представить себе не мог, если только, не дай бог, это было связано со здоровьем Энн. Дверь дома распахнулась перед хозяином еще до того, как тот ступил на последнюю ступеньку лестницы к подъезду. Уитчер приветствовал его с самой серьезной физиономией, принимая от него трость и шляпу.

– Где она? – Спросил Дарси, снимая перчатки уже в холле.

– В гостиной, сэр, – поклонился Уитчер, принимая перчатки. – Вы уж простите меня, сэр, но она желает видеть вас немедленно.

– Уверен, выбор у тебя был небогатый, – успокоил его Дарси, – но все в порядке. Ее светлости, надеюсь, не забыли подать угощение?

– Да, сэр, но она отказалась. Может теперь, поскольку вы здесь…

– Принеси-ка нам чаю, Уитчер, будь добр.

Дарси быстро поднялся в гостиную. Единственным утешением было то, что, какая бы причина не вынудила его тетку нагрянуть к нему с визитом, он очень скоро это узнает – в этой особенности леди Кэтрин не приходилось сомневаться. Только бы не несчастье с кузиной!

– Дарси! Ну наконец-то ты здесь! Проходи! – Леди Кэтрин в царственной позе возвышалась в центре комнаты, прямая и непреклонная, точь-в-точь твердо воткнутая в пол ее серебряная трость. Она протянула ему руку, и он поспешил усадить важную даму на лучшее место.

– Дорогая тетушка, – воскликнул он, обеспокоенный ее удрученным видом, – Что же могло случиться?

– Никогда, никогда в жизни со мной еще не обращались с таком бесстыдством, с такой неблагодарностью! Я в ужасе думаю о том, куда катится мир! – патетически вскричала леди Кэтрин. – И зачем же я, спрашивается, старалась, для чего я приложила столько усилий – лишь для того, чтобы меня так оскорбляли!

– Тетя!

Дарси теперь взирал на тетку сверху вниз со смесью облегчения и досады. Значит, дело не в Энн. Но тогда в чем же? Она подняла на него свой гневный взор.

– Я терплю все эти муки только ради тебя, племянничек. Да, да, – подтвердила она в ответ на его удивленный взгляд, – и ради всей семьи, конечно! Кто-то же должен следить за всем, пока дело не зашло слишком далеко; а кому же еще, как не мне следить за соблюдением благопристойности и приличий в нашей семье. Теперь надо всем вместе сделать все для того, чтобы эти скандальные слухи не распространялись далее, не дай Бог.

Стук дверь вынудил тетку прервать на минутку свои ужасные и загадочные обвинения, и перевести дух. Дарси позволил слугам войти, и следом за Уитчером лакей внес поднос с чаем. Это была хорошая возможность ускользнуть на время от сверлящего его бедную голову взгляда леди Кэтрин и попытаться собраться с мыслями. Скандальные слухи? Он в первую очередь подумал о Джорджиане – но она рассказала бы об этом. Или просочилось что-то о Норвике, или о леди Монмаут? Маловероятно, но что же тогда?

Прислуга вышла, и Дарси повернулся к тетке.

– Я вас не понимаю, мэм. Какие слухи вы имеете в виду?

– Так значит, ты ничего не слышал? – Она криво усмехнулась. – Но я не сошла еще с ума, чтобы произносить такие вещи. Как бы то ни было, племянник мой, такие слухи необходимо категорически отрицать, особенно в том, что касается тебя. Тогда станет ясно, что распускающий эти сплетни просто плут и мошенник.

Тетя уже вполне своей бессвязной трескотней исчерпала запас его долготерпения.

– Мэм, если вы потрудитесь рассказать мне, что питает ваши тяжкие подозрения, возможно, мне удастся скорее успокоить вас.

Леди Кэтрин недоверчиво выслушала его, но это ее ничуть не вразумило, скорее наоборот. Он уже стал опасаться удара.

– Эта… эта юная особа… с которой я так милостиво обошлась прошлой весной… эта подруга супруги моего пастора…

– Мисс Элизабет Беннет? – потрясенно выговорил Дарси. Господи, да неужели его роль в участи Лидии выплыла наружу?

– Именно! Она вполне показала, насколько она недостойна того внимания, что я великодушно оказывала ей. Да, именно эта женщина распускает грязные слухи о том, что она скоро станет миссис Фицуильям Дарси!

И тут леди Кэтрин, громко стукнув тростью о пол, величественно замерла, откинувшись в кресле и не спуская с него грозного взгляда.

В полном потрясении, похолодев от неожиданности, с бешено бьющимся сердцем Дарси пытался, все же собраться с мыслями.

– Понимаю, – только и смог он выговорить, и сел на кушетку по другую сторону стола – на порядочном расстоянии от леди Кэтрин.

– Вот как, Дарси? Эти слухи всего за три дня из Хартфордшира добрались до самого Кента. Я не могла бездействовать ни минуты и решила сделать то, что считаю нужным.

Что именно она сделала? Элизабет… о, он умрет, если не узнает сейчас же! Но, если он хочет вытащить всю правду из своей вредной тетки, он должен действовать с крайней осторожностью.

– Как я понимаю, вы расстроены каким-то известием, которое касается мисс Элизабет Беннет. Откуда это стало известно? Это достаточно благонадежный источник?

Тетя разжала, наконец, кулак, сжимающий набалдашник, и даже отставила свою трость в сторону.

– Благонадежный во всех отношениях. Мой пастор, мистер Коллинз, который и сообщил мне новости, не только порядочный священник, но и родственник этой особы. А его жена к тому же еще и близкая ее подруга. Тут не может быть ошибки, племянничек.

Дарси прикрылся, слушая эти слова, чашкой с чаем. Коллинз, значит? Скорее, его жена. Письмо от Элизабет? Или из Лукас Лодж?
Это возможно.

– И каком виде, мэм, было получено это известие?

– В каком? Просто это сказал мне сам Коллинз, Дарси! Да, было письмо от родных его супруги с известием о помолвке твоего друга и старшей мисс Беннет, а потом написано, что ожидается и твое обручение со следующей их дочкой. Такие сплетни надо прекратить!- и она, снова схватив свою трость, поставила ей точку на этих слухах с оглушающим грохотом.

– Дорогая тетя, но меня уже не раз таким образом «обручали» с самыми разными невестами. Это слухи, не более. Выдумки. Почему же на этот раз вы так расстроены?

– Потому что ты… а вернее, она. – Она замолчала, с подозрением присматриваясь к нему. Он постарался ответить ей как можно более невинным взглядом, однако, откровенно говоря, от ее слов зависело теперь все. Должно было случиться что-то более весомое, чем просто пара строчек в письме, чтобы она так разъярилась.

– Прошу вас, я весь внимание, мэм.

– О! – вскипела она. – Если бы только ты позволил огласить вашу с кузиной помолвку, такого бы вообще не случилось! Эта девчонка вообще не посмела бы тогда и надеяться на что-то, а не только нагло отказываться обещать мне…

– Обещать вам! – Дарси вмиг оказался на ногах. – Что вы сделали? Вы разговаривали об этом с мисс Элизабет Беннет?

– Уж не думаешь ли ты, что в таком деле достаточно было бы письма? Нет, только лицом к лицу я…

Дарси похолодел.

– И когда? – потребовал он. – Когда вы говорили с ней? О чем именно вы говорили с ней?

– Этим самым утром, сэр, и такой наглости, такой открытой неблагодарности я в жизни еще не встречала, и молю Бога, чтобы больше не увидела никогда!

Дарси медленно отошел к окну, пытаясь справиться с леденящим душу ощущением ужаса внутри. Но нет, не страх, а гнев – естественная реакция на поведение этой дамы. Гнев за себя и за Элизабет, и скрывать это он уже не считал нужным.

– Насколько я понял, – начал он четким, надменным тоном, – вы проехали от Кента до Хартфордшира с единственной целью обвинить мисс Элизабет Беннет в распространении этих слухов, а потом потребовали от нее какого-то обещания? Позвольте, мэм! Но по какому праву вы вмешиваетесь в то, что является исключительно моим личным делом?

Леди Кэтрин воинственно выпрямилась и вновь гневно вонзила свою трость в пол.

– По праву ближайшей родственницы, разумеется, – привстав, надвинулась она на него, – и в твоих же собственных интересах! Да, да! В твоих интересах! О! Я сразу заметила твою склонность к ней той весной в Розингсе, но я и подумать не могла, что ты способен настолько потерять голову из-за этой кокетки – да еще под крышей моего дома! – что ты позволишь ей возомнить о себе такое! И тебе же доверять улаживать это дело? Если такие слова, как честь, долг и благодарность ничего не значат для нее, то что еще оставалось, как ни показать ей во всей красе, что именно ожидает ее в таком браке! И по полному праву, сэр! Я не позволю вам забыть свой долг, сэр, и я не допущу, чтобы подобные особы примазывались к нашей семье и препятствовали законному счастью моей дочери!

Дарси обойдя стол кругом, встретился лицом к лицу с яростью самозваной хранительницы чести их рода и заодно его собственной.

– Вы слишком много на себя берете, мадам. Не может быть никакого оправдания подобному беспардонному вмешательству в столь деликатные и личные дела, и тем более угрозам женщине, к которой вы не имеете никакого отношения, каким высоким бы ваше положение не было по сравнению с ее собственным.

– Но если бы я попыталась повлиять на тебя – да ты бы просто все отрицал! Что тогда? Она, по крайней мере, не смела отрицать…

– Отрицать – что? – Он с трудом сдерживал горячее желание встряхнуть, да, именно собственную тетку. – Чем все закончилось?

– Ничем. Она отказалась дать мне обещание! Даже несмотря на то, что я без утайки показала ей, что ждет вас в этом браке. Но все бесполезно! Я не добилась от нее обещания отвергнуть подобное предложение. Упрямое, своевольное создание! И именно так я ей и сказала. Она погубит тебя! Она выставит тебя посмешищем перед всем белым светом!

Смутный лучик надежды пробился сквозь его гнев и согрел его сердце. Она не отказалась от него! Выдержала всю беспардонность обращения его тетки и не подчинилась! Элизабет… Это тепло, согревающее его душу, это надежда на счастье. Если в этом и есть хотя бы росток надежды, он не даст ему погибнуть. И начинать надо уже сейчас.
– Ваша светлость. – Дарси сделал шаг назад и поклонился. – Я буду с вами совершенно откровенен. Я ни в коей мере не намерен примириться с вашими действиями, или словами в отношении мисс Элизабет Беннет. Хотя признаю, что в этом есть доля и моей вины.

– Хм, – почти победоносно хмыкнула его тетя. – Никогда бы не подумала, что придется напоминать сыну Джорджа Дарси о его обязанностях перед семьей!

– Нет, мадам, моя вина совсем не в этом. В том, что никогда ни я, ни Энн не желали брака между нами. – Ее светлость открыла было рот, но он остановил ее решительным жестом. – Мне следовало бы покончить с этим двуличием уже давным-давно, но я предпочитал помалкивать в надежде на то, что вы сами поймете немыслимость этого брака. И я должен в этом извиниться перед вами. Это было не только трусостью, но и жестокостью.

– Дарси, это невозможно! Энн ожидает…

– Моя кузина хочет этого брака не более, чем я. Мы обсудили это и полностью согласны в этом. Крайне жестоко было с моей стороны позволить вам тешить себя иллюзиями, вместо того, чтобы пресечь их со всей прямотой. За это я прошу у вас прощения, мадам, – сказал он, опять низко поклонившись.

Его тетя потеряла дар речи. Легко было понять, что она изо всех сил пытается осознать услышанное. Она то отворачивалась от него, то что-то пыталась сказать, потом опять сердито отводила взгляд. Наконец усилием воли сделала последнюю попытку.

– Поступай как знаешь, дорогой племянник, но никогда не смей навязывать эту женщину нашей семье! Ты не имеешь никакого права так поступать.

– Мадам!

– Подобные союзы заключаются вопреки семейным интересам! И не строй себе иллюзий, что она будет принята в семье! Кто ее родители! У них нет никаких заслуг перед светом, кроме потакания бесстыдству и скандалу! Их младшая дочь – уверена, что ты знаешь об этом – сбежала и жила в Лондоне с офицером! Это несмываемое пятно на репутации!

– Мадам, прошу вас, ни слова больше! – рявкнул Дарси, и она даже на минуту опешила.

Леди Кэтрин огляделась в поисках шалей и шляпы, схватила их в охапку и тут вдруг обернулась к нему с такой нескрываемой злобой, какой он даже не ожидал от нее.

– Я не собираюсь молчать! Я твоя ближайшая родственница и обязана заменить твоих родителей. И ради их памяти я заявляю тебе, что брак с этой женщиной опозорит тебя навеки!

Дарси окаменел под ее яростным гневом.

– Если ты не откажешься от этой прихоти, забудь навсегда о Розингсе, твое имя будет забыто там навеки, и я отрекаюсь от всякого родства с тобой!

– Что ж, мадам, как вам будет угодно. – Он поклонился и распахнул двери в холл. – Экипаж леди Кэтрин. Ваша светлость, – отступил он в сторону, освобождая ей проход.

– И не надейся, что только я одна буду противником вашего мезальянса! – загромыхала она вниз по лестнице. – Я буду писать к твоему дяде, лорду Мэтлоку, и немедленно! Он сумеет вразумить тебя. Ты еще поймешь, что…

Лишь когда дверь надежно избавила его от всех ее оскорблений, Дарси смог, наконец, немного перевести дух. Перейдя к окну, он наблюдал, как она пронеслась на всех парах к своему экипажу, и затем карета с разъяренной фурией внутри поспешно отчалила от его дома. И слава Богу! Дарси вернулся к столу и налил себе вина. Да, он был как никогда в жизни близок к… Он сделал большой глоток вина. Потом прошелся туда, обратно. Ну и женщина! Допил остальное. Что же она наделала! Он стоял посреди большой комнаты, а дышать было нечем. Такое обращение с Элизабет! Он провел руками по волосам. Что же это были за слухи, если тетка сразу поспешила в Хардфордшир? Просто сплетни? Нет, вряд ли. Он должен отдышаться и попробовать рассуждать разумно. Что именно натворила его тетка? Каков именно результат ее беспардонности?

Присев, наконец, на кушетку, он стал анализировать то, что конкретного узнал об этом пресловутом их разговоре. Самое важное – Элизабет не пожелала обещать, что не примет его предложение. Именно это взбесило ее больше всего. Но смеет ли он надеяться на то, что может случиться обратное? То есть, примет ли она его предложение? Ее поведение во время последних их встреч никак не помогло ему поверить, что сможет принять. Почему же она не сдалась, не уступила нажиму, ведь это избавило бы ее от оскорблений? Что двигало ею – гнев или ее сердце? Но ответ на этот вопрос узнать можно лишь в Хардфордшире!

– Уитчер! – прокричал он вниз, выйдя на лестницу. – Уитчер!

– Сэр? – отозвался старый дворецкий, явно обеспокоенный суматохой в этом обычно столь спокойном доме.

– Подготовь мою дорожную карету и отправь Флетчера собираться. Я хочу выехать завтра утром!

– Да, сэр! – ответил старик и поспешил вниз, передать и без того взбудораженному персоналу очередное сенсационное распоряжение.