В канун Нового года, поднимаясь в их с Роном спальню, Гарри услышал в одной из комнат музыку.
В небольшой гостиной, в которой после очистки не осталось почти ничего, на крышке пианино стоял подсвечник; под подсвечником лежал массивный медальон - серебряный, в форме сердца, на нитке черного жемчуга - и из него лилась незамысловатая мелодия; эту же мелодию как будто эхом наигрывала на пианино миссис Лонгботтом. Она не смотрела ни на клавиши, ни на медальон - куда-то мимо комнаты; в пламени единственной свечи она казалась каким-то жутковатым призраком.
Под ногой Гарри скрипнула половица; миссис Лонгботтом вздрогнула, обернулась и вымученно улыбнулась:
- А, Гарри... здравствуй. Мрачноватые праздники, не находишь?
- Есть такое, мэм, - осторожно согласился Гарри. - Но сейчас уже получше.
- Не обманывай ни себя, ни меня. Сириус прав - этот дом стал похож на склеп, как его ни украшай, - миссис Лонгботтом обвела темную гостиную полным боли взглядом. - Да... я его помню совсем другим.
- Каким? - жадно спросил Гарри.
- Много света, много людей, много зелени, - негромко ответила миссис Лонгботтом. - Гости съезжаются уже с пяти-шести часов... Цисси и мальчишки торчат на площадке и рассматривают их, двое младших эльфов суетятся в столовой, а мы с Беллатрикс сидим в спальне у мамы, смотрим, как Кричер причесывает ее к приему, и наперебой говорим, какая она красивая. Мама смеется в ответ и говорит, что мы тоже вырастем красавицами, но я-то знаю, что это не совсем правда - меня мама утешает, а красивой из нас будет только Белла, - миссис Лонгботтом снова усмехнулась, чуть теплее. - Слава Мерлину, Гвен внешне пошла в мать, ей будет хоть немного проще.
Гарри вспомнил кое-что, и ему стало неловко.
- Миссис Лонгботтом, насчет вашей племянницы... я говорил Сириусу...
- Когда ее зацепил где-то Аластор, и она вернулась в школу раненой? - остро взглянула на него миссис Лонгботтом. - Да, знаю. Гвендолин спуталась с молодняком Пожирателей, младшим Розье и его компанией, и не только с ними, скорее всего. Жаль - я надеялась вытащить ее из этой ямы, но, видимо, уже летом было слишком поздно.
- Но ведь вы можете ей запретить?
- Она не послушает, - пожала плечами миссис Лонгботтом. - Да и с учетом... всех обстоятельств... сомневаюсь, что имею на это право. Пока что могу только попросить не лезть на рожон и надеяться, что она не пропустит мою просьбу мимо ушей.
- Пока? - переспросил Гарри.
- Я все же постараюсь побороться за них с братом, - миссис Лонгботтом сжала зубы. - Волдеморт отнял у меня слишком многое: родителей, братьев, мужа, крестного отца, лучшую подругу... а теперь еще и племянников. Пока у меня будет хоть тень надежды - я не отступлю.
Гарри понял, кого она имела в виду - почти про всех.
- У вас есть крестным, мэм? - спросил он и тут же понял, как глупо это прозвучало.
- Был, - коротко и горько ответила миссис Лонгботтом. - Старый друг моего отца... детей не любил, но с нами возился. Брату надавал затрещин и заставил вернуться в Хогвартс, когда тот захотел бросить школу после СОВ... меня научил читать по, не поверишь, католическому катехизису, потому что букварь брата был слишком старым, новый отец не догадался купить, а до ближайшего книжного магазина была добрая сотня миль... разрешал мне смотреть за его экспериментами и иногда рассказывал что-то об Основателях или из Ветхого завета... - миссис Лонгботтом перевела взгляд на медальон; Гарри увидел на крышке старую колдографию, но не смог разобрать, кто на ней, так темно было в комнате - понял только, что вроде бы двое мужчин и маленькая девочка. - Сегодня у него был бы день рождения.
- Его Волдеморт убил? - тихо спросил Гарри.
Миссис Лонгботтом кивнула:
- Да, давно, одним из первых. Я еще в школе училась. Крестный был его злейшим врагом, таким же, как Альбус...только вот до Альбуса Волдеморт добраться не смог, - она взяла медальон и резко захлопнула крышку. - Прости, наговорила тебе всякого. Идем, у нас все-таки праздники.