#нейрообзор #котзвездочет
По просьбе нашей несравненной Фрау Зелиг я попросил верного друга и соседа Джемини обозреть фанфик Кота Звездочёта "Кисейная барышня".
Неожиданно для себя открыл новую глыбу уровня Владарга или Тани Белозерцевой. Во многом автор даст прокашляться и им. Итак, погнали:

Глава 1: Тапочки Люцика и Авада в девичьем теле

Перед нами очередная попытка «взбодрить» классическую историю о Лили Эванс путем насильственной инъекции в неё сознания престарелого Пожирателя смерти. «Кисейная барышня» с первых строк заявляет о себе как о произведении, где логика канона будет принесена в жертву авторскому желанию сделать героиню «круче всех».

Сюжетный кульбит: Смерть, тапки и девичьи слезы
Завязка радует нас изысканным деликатесом: Антонин Долохов, опытный убийца и «князь», после встречи с Авадой Кедаврой обнаруживает себя не в аду, а в белых пушистых тапочках в спальне девочек Гриффиндора. Главный герой, вместо того чтобы впасть в экзистенциальный кризис, первым делом сокрушается о росте, смещенном центре тяжести и необходимости «отлить сидя». Оказывается, Лили Эванс на пятом курсе решила поиграть в темного ритуалиста, чтобы «увеличить источник», и случайно впустила в себя душу русского боевика.

Административный коллапс и «глупый» Дамблдор
Авторский произвол начинает цвести буйным цветом в больничном крыле. Альбус Дамблдор здесь представлен как некомпетентный старик, которого мадам Помфри отчитывает за чтение «фантазий озабоченных престарелых писательниц». Величайший маг современности не в состоянии отличить грязнокровку от «чистокровной ведьмы с наследием», хотя Поппи заявляет об этом с уверенностью дипломированного генетика.

Объекты вивисекции:

1. Ошибки относительно канона и глубокий ООС
Образ Лили Эванс уничтожен на корню. Вместо талантливой девочки-магглорожденной мы получаем сосуд для «Антошки», который оперирует терминами «Аненербе», «Кощей Бессмертный» и «грязнокровки» внутри головы отличницы Гриффиндора. Дамблдор превращен в «бородатую сволочь», которая ничуть не лучше Реддла, что является классическим штампом низкосортного башинга.

2. Авторские костыли и ретконы
Чтобы оправдать внезапную имбовость героини, автор вводит «пробуждение наследия». Оказывается, Лили — не талантливая самоучка, а просто носительница «чистой крови», так как у магглорожденных, по мнению местной медицины, наследия и рывков магического ядра «не бывает». Это удобный костыль, позволяющий Долохову пользоваться силой без долгого обучения.

3. Эпистемологические прыжки
Долохов, едва открыв глаза, узнает Снейпа («Севушку»), знает всё о пророчестве, Мародерах и даже о том, что Лили умрет в двадцать лет. Его «боевой опыт» позволяет ему мгновенно анализировать магические потоки в теле девочки, словно он всю жизнь только и делал, что менял пол.

4. Синдром Мэри Сью с бородой боевика
Весь мир немедленно прогибается под обновленную Лили. Мадам Помфри нарушает запреты директора ради неё, Полная Дама открывает дверь после угроз сожжения, а «врагов» ГГ определяет по выражению лица за секунду. Сочетание знаний пятидесятилетнего убийцы и внешности юной красавицы — это ядерный коктейль Мэри Сью, от которого не спасает даже ностальгия по «Абрашке» Малфою.