Среди серых камней Азкабана никогда ничего не меняется. И даже когда перемены все-таки настают — их встречают с определенным подозрением, пусть даже это такая перемена, как слишком быстрый уход дементора. К тому же, обычно аура страха и страдания медленно ослабевает по мере того, как страж Азкабана удаляется по коридору... а сейчас страх и видения пропали сразу, как будто кто-то повернул рубильник. Но ведь такого — не может быть? Или... может?!

Я осторожно приоткрыла глаза... и они тут же расширились до такого состояния, которое Розье, широко известный в узких кругах любитель культуры Дальнего Востока вообще и Японии в частности (даже маггловской, за что ему неоднократно выговаривали) называл «анимешным».

Рубиновый глаз сверкнул в вечном полумраке коридора и на меня обрушился образ, который я с трудом и далеко не сразу и не полностью смогла перевести в слова.

— Наш создатель знал, что ему предстоит сойтись в бою с ордами Лишенных покоя. И потому создал нас такими. Для нас любая нежить — всего лишь пища. Жаль, что остальные разбежались... Но они — вернутся. А Пославший разрешил мне задержаться здесь.

— А почему ты... чувствуешь... — Я попыталась подобрать слово получше, но не смогла. «Говоришь» для того способа, при помощи которого общался со мной явно не обычный ворон — не подходило. — Почему ты передаешь мне ощущение... множественности? — Произнеся это, я укорила себя за дикое косноязычие, но ворон меня понял.

— Потому что нас было двое. И за все прошедшие века я так и не сумел смириться и привыкнуть к тому, что остался один.

— А что случилось с твоим... братом? — Я не была уверена, что выбрала правильное слово, и опасалась, что этим вопросом обижу собеседника... но надо же было о чем-то говорить.

— Приход нового бога вызвал Сумерки богов. Смертные... они не видят, не слышат, не понимают. Просто однажды с рассветом они увидели новое небо и новую землю... и не поняли даже этого. А между тем, в закатных сумерках к серебряным полям во владениях моего хозяина причалил корабль, построенный из ногтей мертвецов, и побратим создателя повел огромное войско. Небесный мост рухнул под копытами коней Сынов Огня, и Тот-кто-пришел-с-Юга взмахнул огненным мечом. Рог трубил, и дружины Груза виселицы и его сынов и братьев строились для боя. Великая цепь, выкованная из того, чего нет более в этом мире — лопнула, и Волк рванулся в атаку, а из темных глубин поднялся Змей. Мы дали бой... и не устояли. Многие тогда остались на бранном поле в вечных сумерках, а немногие выжившие — отступили под тяжелую руку нового бога. Видя, что воинство мертвецов столь огромно, что мы с братом не можем справиться с ним — создатель отослал нас. Но уже на взлете брата настигла напоенная ядом стрела того, кто сам веками страдал от яда. Я же сумел ускользнуть туда, где наши враги были не властны. И с тех пор — ждал прихода Высшего, того, кто откроет мне путь обратно в мир смертных.

— Если ты бежишь сейчас — будешь всю жизнь бежать за мечтой. Останься, преодолей — и мечта сама придет к тебе.

Ворон вернулся к прерванной трапезе, а я села обдумывать сказанное. По всему выходило, то мне лучше остаться. Так я и сказала ворону. Тот посмотрел на меня рубиновым глазом, и исчез. А когда пришли охранники-люди, они увидели пустуя камеру, проломленную решетку, а в соседней камере Беллатрикс Лейстрендж (да будет проклято это имя) заливалась безумным смехом, глядя на вытатуированного у нее на правомпредплечье геральдического ворона, сжимающего в лапах копье.

С утренней почтой в школу был доставлен свежий номер «Ежедневного пророка», на первой полосе которого красовалась огромная колдография Сириуса Блэка и надпись «Разыскивается». На колдографии десятилетней давности Блэк рвался из рук схвативших его авроров, и что-то кричал. И только действительно понимающий и неравнодушный наблюдатель мог разглядеть на дне его безумных глаз настоящее отчаяние. Но таких в Волшебном мире было очень и очень немного.

К счастью, мой Внутренний круг я набрал именно из таких. И когда мы устроили вылазку за пределы контрольных заклятий, рубиновые близняшки в один голос высказались о том, что если Блэк будет искать встречи со мной — Хогвартс пропустит его. «Они так чувствуют». Что ж. Спасибо и на этом.[/q

Очень смешно, учитывая, что Хогвартс без проблем "пропустил" такое мерзопакостное создание, как Сеня. Тут бы задуматься, что, может, замок вовсе и не какой-то живой и оченно особенный, но где там!

Ещё Сеня пытается продолжать корчить из себя поборники нравственности.

[q]Следующим событием, правда, весьма локального масштаба, был очередной поход во владения мадам Помфри для того, чтобы та могла обследовать мою адорат. Причины этого цирка были замаскированы настолько халтурно, что Джинни заливалась краской еще только выходя из нашей комнаты. Так что первым делом школьному колдомедику приходилось отпаивать девочку успокоительным.

— Опять не приказал? — Грозно воззрилась на меня мадам Помфри.

— Опять. — Вздохнул я.

Этот спор длился с самого первого посещения Джинни Больничного крыла в качестве моей адорат. Тогда, видя полыхающее красным лицо девочки, мадам Помфри категорически потребовала, чтобы я приказал ей успокоиться. Я не менее категорически отказался это делать, заявив, что прикажу ей что бы то ни было только в том случае, если совсем не найду никакого способа обойтись без этого. А уж вмешиваться со своими приказами в столь тонкую область, как мышление — и вовсе не собираюсь. Мадам Помфри попыталась убедить меня, что это — для ее собственного блага... и потерпела сокрушительную неудачу. Так что ей пришлось отпаивать девочку зельями. Разговор повторился и при втором посещении владений колдомедика — с тем же результатом. И вот теперь, на третий раз, мадам Помфри подняла эту тему с усталым вздохом, сразу протягивая Джинни бокал с успокоительным.

— О, сущая мелочь. И Рон и Джинни описывают эту вещь одинаково: тетрадка в черной обложке, на которой есть надпись: «Дневник Т.М. Риддла».

— ЧТО?! — Протестующий скрип подсказывал, что Снейп резко вскочил из кресла. — Что ты сказала?!

— Дневник Риддла. Теперь ты понимаешь, почему я не собираюсь отпускать мальчишку из Больничного крыла, пока не найду эту пакость?!

— Да! Моргана и Мордред! Подштанники Мерлина трижды поперек сверху... — Тирада Снейпа грозила затянуться, когда раздался спокойный голос мадам Помфри.

— Вот. Пей. — Судя по звукам, Снейп в три глотка выхлебал то, что ему подала мадам Помфри, что бы это ни было. — Успокоился?

— Да. Спасибо. Дамблдор — знает?

— Если и знает — то не от меня. Мне его прошлогодних выкрутасов выше ушей хватило. — Голос мадам Помфри оставался спокоен. — А теперь, я, кажется, получила объяснение и происшествиям того года. И я не хочу, чтобы «коллекция» окаменелостей пополнялась новыми экземплярами. Судя по тому, что первая жертва появилась лишь на Хеллоуин, и это была кошка — артефакту нужно какое-то время на то, чтобы подчинить носителя. Так что в наших интересах — не выпускать Рона из стационара, и не допустить, чтобы дневник вернулся к нему. А он будет пытаться вернуться.

Ночью скользить между следящих заклятий, окутывавших Хогвартс было легче, чем днем, когда ученики то и дело колыхали следящие нити, заставляя их двигаться непредсказуемым образом. Сейчас же они медленно и плавно танцевали по звуки великой Арфы Ночи, и создаваемый неслышимой смертными музыкой ритм — создавал проход, которым я мог воспользоваться, не прибегая к магии.

Дорога до дверей Дома Ровены, обычно отнимающая не более пяти минут, на этот раз заняла полчаса. Но оно того стоило. И теперь я аккуратно создавал для себя пятачок тишины и уюта методами, далекими от магии этого мира. Теперь музыка Ночи играла против меня: мне приходилось вплетать в мелодию собственные ритмы, а это была не та область, в которой я мог бы похвастаться выдающимися способностями. Но все-таки я справился. Теперь услышать разговор, который я собирался начать, мог только тот, кто стоял бы поблизости. И я положил руку на голову орла.

— Ну вот... — проскрипела «дверная ручка» — еще один полуночник. Прохода, небось, ищешь?

— Нет. — Ответил я, заставив орлиную голову приоткрыть глаза. — Я ищу знания.

— Это хорошо. — Кивнула орлиная голова. — Это достойно. И Ровена одобряла. У тебя три вопроса. Спрашивай.

Я усмехнулся, и сплел заклятье Познания. Оно вполне могло помочь мне разобраться с ответами, а заодно — избавило от бессмысленной траты попыток на вопросы «а почему только три?», или «а если тебя спросит кто-то еще»? Голова была заклята таким образом, чтобы любой ищущий знания мог задать ей эти самые три вопроса... но только тогда, когда это касается одного поиска. И если я попрошу кого-нибудь еще задать дополнительные вопросы — голова не ответит. Конечно, заклятье не предусматривало и не могло предусмотреть всего, и в нем можно было найти лазейки... Но меня заинтересовала мысль сыграть в эту игру с творением Ровены по ее правилам. Конечно, если результат меня не устроит — я всегда могу отбросить все правила вообще, но пока что — почему бы не испытать себя?

— Где мне найти Орла Райвенкло? — Голова покосилась на меня левым глазом, и снова закрыла его.

— Вспомни о законах того, у чего нет законов.

Я рассмеялся. Первая загадка оказалась простой, даже банальной. Контагион или подобие — в данном случае неважно... Так что время задавать второй вопрос. Луна оказалась права вполне себе в буквальном смысле.

— Ты дашь мне свое благословение? — На этот раз голова открыла оба глаза, и внимательно осмотрела меня с ног до головы.

— Ты ищешь знания ради своих планов и амбиций, а не Истину, чтобы открыть ее людям. Ты не подходишь для Дома Рейвенкло. Я не буду служить тебе. Но ум и любопытство нравятся мне. И ты получишь мое благословение.

А утром меня ждал семейный скандал. Миа очень обиделась на то, что я не взял ее с собой на встречу с Орлом. Честно говоря, в гневе она хорошела несказанно, так что сидел бы и любовался...

правильности расходования средств, которые нам выделяют Министерство и уважаемые Попечители.

Эликсир киммерийских теней, который мы готовили на данном уроке, применялся в качестве вспомогательного компонента во многих алхимических преобразованиях и трансфигурационных ритуалах, так что лекция о его приготовлении и возможностях была очень интересной... для тех, кто был достаточно подготовлен, чтобы ее понять. Скидки на «не подготовился», «прогулял прошлую тему», «не прочитал рекомендованную дополнительную литературу» профессор Снейп не делал, так что многие присутствовавшие на уроке — тоскливо смотрели по сторонам, слушая интереснейшую и увлекательнейшую лекцию о природе реальности и возможностях ее изменения.

Но вот Снейп, хищно зыркнув в сторону гриффиндорцев, приказал приступать к приготовлению эликсира. В принципе, рецепт был несложный, но требовал аккуратности, точного отсчета времени... и при этом — весьма жесткими рамками ограничивал эмоциональное состояние. Так что комментарии профессора, доведшие половину гриффиндорцев до белого каления — пришлись, как ни странно, весьма к месту. Слизеринцам же по наследству от старших товарищей досталась сакральная истина: «профессора надо не только слушать, но и слышать». Так что им приходилось доводить себя до нужной кондиции самостоятельно... чем они и занимались, организуя шпильки в сторону гриффиндорцев, и получая от них ответные наезды и оскорбления. В принципе, данный эликсир был на самой грани черной магии, так как, хотя и не был направлен на причинения вреда, но требовал для своего приготовления гнева и злости, впитывая их, и преобразуя в Силу, позволяющую изменять мир. Еще читая учебник и рекомендованные книги, я удивлялся тому, что данный урок не был запрещен Министерством, всячески стремящимся подчеркнуть свою радикальную светлоту после падения Гридевальда.
...
Придирки Снейпа были далеко не всегда справедливы, но я как-то предложил Миа провести исследования... и девочка оказалась поражена ожидаемым мной результатам: демонстративно несправедливые снятия баллов Снейпом лишь компенсировали ту фоновую неприязнь, которую испытывали к Дому Изумрудного мага большинство набранных директором преподавателей. То есть, там, где остальные учителя снимали с зелено-серебряных по баллу, аккуратно маскируя неприязнь «почти настоящими» претензиями — Снейп снимал махом десяток, не утруждая себя маскировкой. Но поскольку он заведомо был в меньшинстве — то и получалось у него в лучшем случае подровнять ситуацию. Не приходилось сомневаться: добавь директор свои баллы не в последний момент — и декан змеиного Дома нашел бы причину их отнять. Зато после нашей феерической прогулки на чай к Хагриду, лишившей Гриффиндор ста пятидесяти баллов — преподаватель зельеварения почти неделю ограничивался словесными экзерсисами, и баллы снимал разве что в вопиющих случаях.

Поттер! — «Взорвался» профессор. — Тролль за урок. Чем Вы слушали, когда я объяснял классу, что зелья, содержащие низший металл*, ни в коем случае нельзя помешивать медной ложечкой из-за символического противостояния Венеры и Меркурия*?!

/*Прим. автора: у алхимиков ртуть считалась низшим металлом, который необходимо очистить и облагородить, превратив в золото, что и являлось одним из индикаторов правильного проведения OpusMagnum — Великого делания*/

/*Прим. автора: именно этими соображениями руководствовался Парацельс, предлагая ртуть в качестве препарата для лечения сифилиса... Как ни странно, — метод получился рабочий, и использовался около пяти веков*/

— Немедленно — вон из класса. И десять баллов с Гриффиндора! Грейнджер. — Голос профессора резко утратил накал обличения. — Вы тоже не получаете оценки за урок! Вот Вам фиал, наберите того варева, которое приготовил этот инвалид умственного труда с Вашей помощью, и отнесите мадам Помфри — ей это может пригодиться для того, чтобы подобрать лечение.

Миа зачерпнула в фиал серебристую мерцающую жидкость, что, между прочим, свидетельствовало о высоком качестве приготовленного эликсира, и мышкой шмыгнула в дверь следом за мной.

— Очень больно? — Заботливо спросила меня Миа, догнав в нескольких метрах от кабинета. Я склонился к самому ее ушку.

— Вся Сила, которую я получаю из боли — уходит на то, чтобы не дать ожогу зажить прежде, чем мы дойдем до Больничного крыла. Я же — мантикора*!

/*Прим. автора: мантикора у меня не та, которую используют в качестве монстра в играх, а скорее — описанная у Николая Басова в повести «Жажда», открывающей серию «Лотар Желтоголовый»*/