— Да, — сказал Гарри, — но на моих глазах он <Джеймс> напал на Снегга без всякой причины, только потому… ну, только потому, что ты пожаловался на скуку, — закончил он с извиняющейся ноткой.
— Мне тоже гордиться нечем, — быстро ответил Сириус.
Люпин покосился на него и сказал:
— Послушай, Гарри, ты должен понять одну вещь: в школе твой отец и Сириус всегда и во всем оказывались лучшими, многие просто души в них не чаяли, и если порой это слегка кружило им голову…
— Ты хочешь сказать, если порой мы вели себя как заносчивые болваны, — вставил Сириус. — …Мы все тогда были идиотами! Хотя… к Лунатику это относится в меньшей степени, — честно добавил он, посмотрев на Люпина.
Но тот покачал головой.
— Разве я когда-нибудь говорил вам, чтобы вы оставили Снегга в покое? — спросил он. — Разве у меня хоть однажды хватило духу сказать вам, что вы зарываетесь?
— Все равно, — сказал Сириус, — иногда ты заставлял нас стыдиться самих себя… это было уже кое-что…
— А еще, — упрямо продолжал Гарри, решив выложить все, что занимало его мысли, раз уж он здесь очутился, — он все время поглядывал на девочек у озера — надеялся, что они на него смотрят!
— Ну конечно, он всегда вел себя как осел, если Лили была поблизости! — пожал плечами Сириус. — Стоило ей оказаться рядом, как он уже не мог перестать выламываться!