Глава 7. Взаимный обмен

"Не видишь причин для его существования"

Рон отказался называть Гарри "мистером Спу": .

Реакция Гарри: и (про ощущение себя дураком).

Когда Драко спрашивает, почему не уйти от Рона, Гарри отвечает: — — .

Ребёнок отказался играть в глупую игру с псевдонимами — и объявлен не заслуживающим права на существование. Это не гипербола, это буквальная цитата. Формулировка отсылает к нацистской риторике про Lebensunwertes Leben (жизнь, недостойная жизни).

Рон проявил здоровую реакцию на абсурдное требование одиннадцатилетнего, который требует называть его выдуманными именами. Нормальный человек отказывается — получает вердикт об отсутствии ценности существования.

"Как только повзрослею, точно её изнасилую" — и дружба продолжается

— Драко про Луну Лавгуд, десятилетнюю девочку.

Дальше: .

Это не угроза в порыве гнева. Это подробно разработанный план серийного изнасилования ребёнка с использованием стирания памяти для повторений.

Реакция Гарри:
- Поперхнулся чаем (эффект Прыского чая — комедийный момент)
- Никакого морального возмущения
- Никакого разрыва отношений
- Вместо этого: манипуляция ("я на ней женюсь" как месть за заголовок)

Потом Гарри продолжает вербовать Драко в науку. Показывает ему фотографии Луны, читает лекции о рациональности, предлагает дружбу и обмен знаниями. .

Моральная нормализация

Текст пытается объяснить: .

Это не критика — это нормализация. "Обычные люди планируют изнасилования, это исторически типично" — такой посыл не делает ситуацию лучше, он её оправдывает.

Гарри размышляет: и вспоминает Французскую революцию.

Он готов планировать массовые убийства, но не готов прекратить дружбу с тем, кто только что описал план серийного изнасилования десятилетней девочки с использованием магии для стирания памяти.

Приоритеты: абстрактные политические убийства > конкретная дружба с насильником.

"Я разорву этот ваш жалкий магический огрызок"

— Гарри думает про магическую Британию после слов Драко.

Но он не разрывает дружбу. Вместо этого начинает длинный монолог про науку, Луну, рациональность и власть над мирами. Классическое чуннибьё: .

Одиннадцатилетний прочёл собеседнику лекцию про галактики, науку как альтернативу Империусу, генную инженерию и власть над вселенной. Сразу после того, как тот описал план изнасилования ребёнка.

Нет паузы на "это неприемлемо". Нет "я не буду дружить с тем, кто такое говорит". Есть только: "Давай я тебя перевербую в рационализм, и ты станешь лучше".

Драко как "единственное уязвимое место"

Гарри: .

Это говорится после сцены с Луной. Гарри уже знает, что Драко — потенциальный насильник, воспитанный в культуре безнаказанности. И его реакция: "Хех, ты слабое место Люциуса, как интересно".

Нет ужаса. Нет попытки донести до Драко, что планирование изнасилования — это чудовищно. Есть только холодный расчёт: как использовать эту дружбу для своих целей.

Послесловие: Люциус одобряет

Драко пишет отцу загадку про "безупречное орудие смерти" и "единственное слабое место". Люциус отвечает: .

Люциус одобряет дружбу Драко с Гарри. Тёмный Лорд-в-отставке, убийца, бывший Пожиратель Смерти считает эту дружбу полезной. И текст подаёт это как "Драко молодец, начал свою игру".

Никаких последствий для планирования изнасилования. Никакого морального кризиса у протагониста. Только: "Интересная шахматная партия".

ВРАЖ: мир подстраивается под мораль протагониста

Гарри должен был ужаснуться. Нормальная реакция одиннадцатилетнего из современной семьи: отшатнуться, прекратить разговор, рассказать взрослым.

Вместо этого: продолжение дружбы, вербовка, обмен секретами, предложение научного партнёрства.

Текст не осуждает это. Наоборот: Гарри показан как умный — он понимает культурный контекст, он использует ситуацию, он играет в долгую. А Драко показан как перспективный ученик, которого можно перевоспитать наукой.

Мир подстраивается: изнасилование ребёнка становится не преступлением, а культурной особенностью, которую "можно понять". А отказ Рона называть кого-то "мистером Спу" — признаком отсутствия права на существование.

Это не просто ВРАЖ. Это моральный коллапс нарратива.