Тем временем положение магической Британии оставалось сложным, даже шатким. Самостоятельность островные маги утратили давно — ещё после Второй мировой войны. Формально независимые, фактически же связаны десятками договоров и обязательств, продиктованных маглами. И это вызывало глухое, но настойчивое осуждение со стороны Международной конфедерации магов.

Можно было бесконечно рассуждать о том, что следовало сделать иначе, где свернули не туда, кто виноват. Однако история не терпит сослагательного наклонения. Политика — это искусство работать с тем, что существует в реальности, а не с тем, что хотелось бы видеть.

А реальность была суровой. Возможности островных магов — людские, финансовые, военные — оставались более чем скромными. Старые роды слабели, молодёжь разрывалась между традицией и соблазнами магловского мира, экономика зависела от внешних партнёров. И на этом зыбком основании приходилось выстраивать стратегию выживания.

Так и началась эта изнурительная пляска на раскалённых углях — лично для Альбуса Дамблдора.

И что он имел теперь?

В настоящий момент он не устраивал почти никого. Магов — потому что слишком рьяно выступал в защиту маглов и настаивал на сдержанности. «Псов Господних» — за чрезмерную, по их мнению, опеку над волшебным сообществом и отказ идти на жёсткие меры. Банкиров — потому что им всегда требовалось больше золота, больше гарантий, больше власти.

Ничего нового. Всё старо как мир: любой, кто пытается удержать равновесие, неизбежно оказывается под огнём со всех сторон.

На первый взгляд ситуация казалась абсолютно безвыходной — клубок противоречий, запутанный до предела.

Но только на первый взгляд.

Джейсон Блэк взялся решать эту проблему сам. В этом было и безрассудство молодости, и твёрдость человека, привыкшего отвечать за свои решения. Альбус, наблюдая за ним со стороны, невольно отмечал: юноша действует быстро, но не хаотично; жёстко, но не бездумно.

За последние пятьдесят лет Дамблдор уяснил для себя простую и горькую истину: маги и маглы должны жить раздельно. В этом он был полностью солидарен и с Международной конфедерацией магов, и с сидящим рядом лордом Монтегю.

Хорошо, что на этот раз пожилой лорд сумел вправить мозги горячей молодёжи. Клятвы на крови брали со всех — без исключений и поблажек. Иначе очень многие могли бы разделить судьбу Томаса Риддла. Альбус помнил его — блестящий ум, болезненное честолюбие, холодная ярость, скрытая за безупречными манерами. Тогда тоже казалось, что ситуацию с ритуалом разделения удастся удержать под контролем и втайне. Ошибка оказалась роковой.

Помочь в случае нового срыва он уже не сможет никому. Клятвы, данные инквизиции, не позволят вмешаться напрямую, а маглы и вовсе не дадут ни малейшего шанса. «Псы Господни» проникли в британское магическое сообщество глубже, чем многие готовы были признать. Их люди стояли за работорговлей в Лютном переулке — там золото всегда пахло кровью.

Религиозный фанатизм во все времена оставался бичом человечества — и магического, и немагического.

Дорого же Альбусу стали совместные с Геллертом научные эксперименты! Дал «Псам Господним» собрать на себя отменный компромат и опутать такими клятвами и обетами, что в большинстве случаев помочь магам Дамблдор не мог ничем. Даже сейчас больше всего Альбуса тяготила невозможность открыто поговорить с молодым Блэком. Клятвы сковывали язык крепче любых чар. Он мог позволить себе лишь осторожные намёки, полутона, недосказанности. Но Джейсон — при всей своей проницательности — оставался чужаком, американцем, куда ему понять сложную паутину британских интриг.

Вся надежда только на Сэмуэля Монтегю. Вот кто понимал всё с полуслова. За десятилетия Альбус научился обходить собственные клятвы так, чтобы формально их не нарушать и при этом работать на благо магического мира. Бесстрастный ум, железная выдержка и виртуозная изобретательность делали его незаменимым политиком. А то, что руки по локоть в крови? Так не он первый и не он последний в этом деле.

И словно всего этого было мало, прошлое напомнило о себе ещё одной болью: мстительные китайцы увели Фоукса. Потеря феникса отозвалась в груди Альбуса неожиданной пустотой. Пламенные перья, тихое пение, способное исцелять раны. Впрочем, если взглянуть на это иначе… самому Альбусу осталось не так уж долго топтать эту землю. А феникс — существо, которому суждено возрождаться вновь и вновь. Возможно, так даже лучше. Пусть живёт. Даже если не с ним.

Значит, решено: он всеми силами будет способствовать проведению ритуала отделения на британских островах. Пора британским магам присоединяться к международному магическому сообществу.