Под эти одноногие ужасы о позорных сценах почему-то сразу вспоминается канон и мудак Знейб с его придирками к детям, которые даже ответить ему не могли (в отличие от истории Севрюжины и мародеров). Понятно, что авторица предпочтет не вспоминать о них, ведь анус сам себя не обелит, но в целом оно добавляет еще оттенков лицемерия и всратия.