Раз уж я написал так много (надеюсь, не слишком много), то вполне могу добавить несколько строк о Мифе, на котором всё основано, поскольку это сделает яснее отношения Валар, Эльфов, Людей, Саурона, Магов и т.д.

Валар ("власти, правители") были первым "творением": разумные духи или сознания без воплощения, сотворённые прежде физического мира. (Строго говоря, эти духи были названы Айнур; Валар стали только те из них, кто вступил в мир после его создания, и имя это, собственно, относится только к величайшим из них, занявшим образное, но не теологическое место "богов".) Айнур приняли различное участие в создании мира как "вторичные творцы". Они интерпретировали в соответствии со своими возможностями и завершали в деталях Замысел, предложенный им Единым. Сначала он был предложен им в музыкальной, или абстрактной, форме, а затем — как "историческое видение". В первой интерпретации, бескрайней Музыке Айнур, Мелкор ввёл изменения, а не интерпретации мыслей Единого; начался великий диссонанс. Единый представил затем эту "Музыку" вместе с имевшим место диссонансом как видимою "историю".

Тогда это было единственной реальностью, с которой можно сравнить реальность для нас "рассказа": он "существует" в сознании сказителя и — производно — в сознании слушателей, но не на том плане, на котором находятся они. Когда Единый (Сказитель) произнёс Да будет это, Сказание стало Историей -- на том же плане, что и слушатели; и они могли, если пожелают, войти в неё. Многие Айнур вступили в неё и должны оставаться в ней до Конца, последующего во Времени, ряда событий, завершающих её. Они — Валар и их слуги. Они были теми, кто "полюбили" видение и, несомненно, сыграли наибольшую "вторично-творческую" (мы бы сказали — художественную) роль в Музыке.

И из-за их любви к Эа и участия, которое они приняли в её создании они хотели (и могли) воплощаться в видимые физические формы, хотя их можно сравнить скорее с нашей одеждой (настолько, насколько одежда — выражение личности), нежели с нашим телом. Поэтому их формы были выражением личности, возможностей и любви. Они не обязательно были антропоморфны (Йаванна, жена Аулэ, могла, например, появиться в виде большого Дерева). Но "обычные" формы Валар, когда они были видимы — или одеты — были антропоморфными из-за тесной связи с Эльфами и Людьми.

Эльфы и Люди были названы "детьми Бога" потому, что они были, так сказать, личным добавлением Творца к Замыслу, в котором не участвовал никто из Валар (Их тема была введена в Музыку Единым, когда начался диссонанс Мелькора). Валар знали, что они должны появиться, а величайшие знали, где и когда (хотя и неточно), но мало знали об их природе, и их предвиденье, происходившее из их пред-знания Замысла было неверным или вообще отказывало в том, что касалось Детей. Неиспорченные Валар, потому, ждали прихода Детей и полюбили их как существ, "отличных" от них, независимых от них и от их искусства, "детей" слабее Валар и меньших знаний, но равного происхождения (непосредственно от Единого), несмотря на власть Валар как правителей Арды. Испорченные же, как Мелькор/Моргот и его последователи (из которых одним из главных был Саурон) видели в них идеальных подданных и рабов, для которых они могли стать хозяевами и "богами", завидовали Детям и тайно ненавидели их, восстав против Единого (и Манвэ, его Помощника на Эа).

В этой мифической "предыстории" бессмертие, а точнее долговечность, соизмеримая с жизнью Арды, было частью данной Эльфам природы; о том же, что будет после Конца, ничего не известно. Смертность, т.е. жизнь, несоизмеримая по продолжительности с жизнью Арды, — природа, данная Людям; Эльфы называют её Даром Илуватара (Бога). Но необходимо помнить, что мифически эти сказания эльфоцентричны, а не антропоцентричны, и Люди лишь появляются в них, должно быть, через долгое время после их прихода. Потому здесь представлена "эльфийская" точка зрения, которая вовсе не обязательно должна быть как-то увязана с Христианским пониманием, согласно которому "смерть" мыслится не как свойство человеческой природы, а как наказание за грех (восстание), то есть как результат "Падения". В эльфийском сознании смерть людей — освобождение от "кругов мира" — и божественное "наказание", и (в то же время) божественный "дар" (если он принят), так как цель его — предельное благословление. "Наказание" по верховной изобретательности Творца обращается добром: с точки зрения Эльфа участь "смертного" выше участи долговечного. Попытка какими-либо способами, в т.ч. "магическими" достичь долговечности потому — абсолютная безрассудность и испорченность "смертных". Долговечность, или ложное "бессмертие" (истинное бессмертие есть лишь вне Эа) — главное, чем искушает Саурон; он даёт малую Голлуму и большую — Призракам Кольца.

В эльфийских легендах описан странный случай: одна Эльфийка (Мириэль, мать Фэанора) попыталась умереть, и это имело катастрофические последствия и привело к "Падению" Высших Эльфов. Эльфы не были подвержены болезням, но могли быть "убиты": это значит, что их тела могли быть разрушены или доведены до состояния, в котором неспособны поддерживать жизнь. Но это не вело к настоящей "смерти": они рождались вновь и восстанавливали со временем память обо всём своём прошлом: они оставались "идентичными". Но Мириэль пожелала покинуть бытие и отказалась от повторного рождения.

Таково, полагаю, отличие между моим Мифом и тем, что может быть, возможно, названо христианской мифологией. В последней Человеческое Падение — последствие (хотя и не неизбежное) "Падения Ангелов": восстания сотворённых свободными на более высоком уровне, чем Люди; но здесь неясно выражено (а во многих версиях не выражено вовсе), что это подействовало на "Мир" по его природе: зло было принесено извне, Сатаной. В моём же Мифе восстание сотворённых свободными предшествует сотворению Мира (Эа); и привнесённые вторичным творчеством элементы зла, восстания, диссонанса содержались в природе Эа уже тогда, когда было произнесено Да Будет это. Потому Падение, или извращение, всего в ней и всех в ней было возможно, если не неизбежно. Деревья в Вековечном Лесу могли "испортиться"; Эльфы могли превратиться в Орков, и если это требовало особой извращающей злобы Моргота, то сами Эльфы вполне могли творить зло. Даже "добрые" Валар как населяющие Мир вполне могли ошибаться, что и делали Великие Валар в отношении Эльфов; меньшие их рода (как Истари, или маги) могли становиться в разных отношениях своекорыстными. Например, Аулэ, один из Великих, в некотором смысле "пал", ибо так возжелал видеть Детей, что от нетерпения попытался предвосхитить волю Творца. Будучи величайшим из искусников, он попытался сделать детей в соответствии со своим неточным знанием о том, какими им надлежит быть. Когда он сделал тринадцать, Бог заговорил с ним во гневе, но не без жалости: ибо Аулэ сделал это не из злого желания иметь рабов или подданных, но из нетерпеливой любви, желания иметь детей, чтобы говорить с ними и учить их, разделяя с ними славу Илуватара, и из великой своей любви к материалам, из коих мир был сделан. Единый упрекнул Аулэ, сказав, что тот пытается узурпировать власть Творца, но что не в силах он дать независимую жизнь своим созданиям. У него есть лишь одна жизнь — его собственная, происходящая от Единого, и он может лишь распределить её. "Узри, — сказал Единый, — у этих созданий твоих твоя лишь воля и твоё движение. И пусть ты придумал язык для них, они властны лишь рассказывать тебе твои же мысли. Это — насмешка надо мною."

В горе и раскаянии Аулэ смирил себя и просил о прощении. И сказал он: "Я разрушу эти подобия моей самонадеянности и буду ждать твоей воли." И, подняв свой молот, он замахнулся, чтобы разбить первое из подобий; но оно дёрнулось и уклонилось от удара. И, удержав удар, поражённый, он услышал смех Илуватара.

"Ты удивляешься этому? — сказал он. — Узри! Твои создании живы ныне, свободны от твоей воли! ибо я видел твоё смирение и возжалел твоё нетерпение. Твоё создание включил я в свой замысел."

Таково эльфийское предание о создании Гномов; но Эльфы рассказывают, что Илуватар сказал также: "Тем не менее не бывать моему замыслу предвосхищённым: твои дети не пробудятся прежде моих собственных." И он приказал Аулэ положить отцов Гномов в глубоких местах, каждого отдельно со своей супругой, кроме Дарина, старейшего, у которого супруги не было. Там надлежало им спать, пока Илуватар не повелит им пробудиться. Тем не менее в дальнешем мало любви было между Гномами и детьми Илуватара. И о судьбе, что назначил Илуватар детям Аулэ за Кругами мира, Эльфы и люди ничего не знают, а Гномы, если и знают, молчат об этом.