Хранитель (гет)

Свет в комнате как-то враз потускнел, помертвел. Воздух сгустился и застыл, едва заметно подрагивая от напряжения. Внутренности словно обожгло ледяным огнём. Джим прекрасно знал, что знаменовало происходящее.

Что пошло не так на этот раз?

Задаться этим вопросом он ещё успеет, а пока... Джим напряжённо, не отводя глаз от дверей, ждёт, когда же появится Она.

Автоматика срабатывает, чтобы потом застыть в недоумении: «отчего?», а незнакомка уже идёт к нему. Ближе. Ближе. Он поднялся ей навстречу, готовый следовать, куда укажет, и призрачная улыбка снова заклубилась на её губах, когда она заметила это.

* * *

Когда Джим увидел её впервые, ему было тринадцать. Кругом простирались леса, в животе было до того пусто, что голод уже переставал ощущаться как нечто чужеродное, а любая ошибка могла кончиться фатально, потому что жизни пятерых детей зависели от каждого его шага.

Он не сумел предусмотреть всё, оступился, и они попали в окружение.

Маленький Тревор безнадёжно плакал от голода, который нечем было заглушить. Джон и Мэтью, немногим старше его, тревожно притихшие, не отводили взглядов от Джима, с детской безграничной верой ожидая, что он придумает что-нибудь. Раненый Том метался в горячке и в любой момент грозил выдать их всех случайным стоном, а Саймон ушёл на разведку и так и не вернулся.

Он сходил с ума от бездействия и бессилия, но не мог даже попытаться разведать, что и как происходит, потому что для этого пришлось бы оставить их одних.

Именно тогда Джим на своём опыте узнал, что такое настоящая безвыходная ситуация.

Враги были совсем рядом, в любую минуту их убежище могли обнаружить, а он совершенно не знал, что предпринять.

Словно из неоткуда возникшую на поляне девочку он заметил, только почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд.

Из кустов, в которых они затаились, она просматривалась неясно, но Джиму показалось, что он разглядел аккуратный белый передник на тёмном платье.

Он оглянулся на своих — никто больше пришелицу пока не увидел. Только Джим. И она, казалось, видела только Джима.

Их взгляды встретились, и девочка кивнула ему, как старому знакомому. А потом жестом поманила к себе.

Джим заколебался: кто она? Что здесь делает? Чего хочет добиться? Но на приверженца Кодоса девочка похожа не была, и даже — мало ли что на свете бывает — могла не знать о происходящем на планете, поэтому он решился.

Быстро, стараясь не произвести лишнего звука, Джим выбрался из-под куста, приложил палец к губам в ответ на испуганное восклицание Мэтью и подбежал к незнакомке.

Вернее, к тому месту, где она прежде стояла. Девочка не стала дожидаться его, отошла на несколько шагов, а теперь смотрела на Джима, словно ожидая, что он последует за ней.

Ловушка? Но если да, то какая-то странная, слишком затейливая. Куда как проще было бы просто позвать сюда людей Кодоса. А может, не ловушка? Вдруг она хочет помочь?

Джим решил рискнуть.

Несколько минут они шли, сосредоточенно продираясь через плотно сомкнувшиеся деревья. Девочка больше не оборачивалась, лишь трепыхались в такт шагам длинные чёрные волосы, пышной волной спускающиеся на спину. А потом она исчезла. Испарилась, словно и не было никого.

Тогда он не понял, что произошло. Но несколько часов спустя, когда кольцо вокруг них стало сжиматься, по какому-то наитию повёл своих именно в эту сторону.

Позже выяснилось, что только это и помогло им продержаться до прихода помощи: как раз с той стороны поиски велись наименее активно из-за труднодоступности местности.

* * *

Она привела его к инженерному.

Джим не удивился, увидев лежащих без чувств охранников. Вытащил фазер и осторожно двинулся в сторону варп-ядра, рядом с которым замерла фигура, недвусмысленно примеривающаяся к заблокированной двери.

К тому времени, как подоспели парни из безопасников, диверсант был нейтрализован, а Джим поднимал с постели своего старшего помощника, чтобы совместно выяснять, по какой причине отказали все системы оповещения разом.

Пробивающее холодным потом осознание, что стало бы с кораблём, среагируй они хоть немного позже, было загнано в самый дальний угол за ненадобностью. Всё разрешилось благополучно, а то, что могло бы случиться, но, по счастью, не произошло, спокойно дождётся следующих посиделок с Боунзом. Может, он даже устроит их прямо завтра.

Она не дожидалась конца его хлопот, которые с обнаружением проблемы только начинались. Всегда уходила прежде, чем Джим мог хотя бы приблизится. Никогда не произносила ни слова. Но неизменно приходила вновь.

Сегодня он видел её в четвёртый раз. Между первым и вторым прошло десять лет, а с прошлого едва минуло два года. Если и существовала временная закономерность, Джим её пока не понял. Возможно, она являлась тогда, когда лишь подсказка со стороны могла спасти жизни его и его товарищей. Перспектива слишком зыбкая, чтобы на неё полагаться, однако и слишком ясная, чтобы о ней забыть.

Пожалуй, он предпочёл бы как можно дольше не видеть свою незнакомку. Не видеть ещё и потому, что эти визиты надолго лишали душевного покоя.

Джим по-прежнему ничего не знал: кто она, откуда, даже имя, но и двух мимолётных встреч хватило, чтобы больше ему не хотелось даже смотреть на других женщин. Мистика? Магия? Колдовство? Возможно. Потому что иначе он не мог объяснить это наваждение. Разве можно влюбиться в призрак?

* * *

Звякнула бутылка, послышался тихий вздох. Боунз протянул ему очередной, наполненный почти до краёв стакан. Джим бездумно приложился к нему, не отводя глаз от гладкой белой стены, на которую смотрел последние пятнадцать минут. Правильнее всего сейчас было бы встать и отправиться в свою каюту отсыпаться, но он слишком устал от хаотичного мелькания людей и событий, кошмаров, после которых чувствовал себя ещё более разбитым, чем если бы не ложился вовсе.

Джим кожей ощущал пристальный взгляд друга. Несмотря на две распитые бутылки, Боунз оставался удивительно трезвым. Едва ли молчание затянется, а говорить совершенно не хотелось.

Маккой прокашлялся.

— Джим?

— Ага.

— Что «ага»?

— Ага.

— Прошло уже три недели, как ты вернулся из плена этих проклятых ромуландцев, сегодня мы опять чуть не взлетели ко всем клингонам. Ты не можешь молчать и дальше. В чём дело?

— Боунз...

— Я уже кучу лет Боунз. С тобой что-то происходит, а ты не желаешь сказать, в чём дело. Джим, если так продолжится, я вынужден буду отстранить тебя от командования.

Джим рывком обернулся к нему:

— Ты не можешь!

— Могу. Спок прекрасно справится с капитанскими обязанностями, пока ты не придёшь в себя. Джим, — голос Маккоя зазвучал проникновеннее, — ты как капитан отвечаешь за жизни четырёх сотен людей на этой консервной банке. И я знаю: если что-то случится, никогда себя не простишь.

— Да с чего ты вообще взял, что что-то происходит?! — Раздражённо осведомился Джим.

— Да что я, слепой по-твоему?! — Уже так же раздражённо рявкнул и Боунз. — Слоняешься из одного конца корабля в другой, на девушку даже не взглянул ни разу, вулканца своего извёл... Мне продолжать?

— Если хочешь, — Джим заставил себя расслабленно откинуться на стуле. Невесело улыбнулся. — Но девушки, Боунз? Неужели тебе нечем заняться?

— Как же, — ощерился тот. — Если ты помнишь, я отвечаю не только за физическое, но и за психическое состояние экипажа и лично капитана. Так что наблюдать за твоими свиданиями — моя прямая обязанность.

— Значит, не отстанешь? — обречённо поинтересовался.

— Бессмысленный вопрос, — отрезал Маккой.

Джим залпом допил содержимое стакана и со стуком поставил его на стол. Прямо взглянул в глаза другу.

— Что ты хочешь от меня услышать, Боунз? Это не так просто объяснить.

— А ты попытайся. Раньше, помнится, тебе это неплохо удавалось.

— Раньше... — он негромко рассмеялся. — Оно давно кончилось, это раньше, верно? Да начиналось ли... — оборвал себя. — Что ты смотришь, будто у меня вторая голова выросла? Не знал? Кого обманываешь?

— Это всё из-за ромуланцев? — в голосе Боунза прорезалось напряжение. — Они что-то сделали с тобой?

— Ромуландцы? Нет... — он снова рассмеялся. — не там ищешь. Не-ет, — Джим судорожно сжал край столешницы и наклонился почти к самому лицу Маккоя. — Я вдруг понял, что ничего не изменится, понимаешь? Что я всю жизнь буду бросаться из одной опасности в другую или вытаскивать из них кого-то ещё. Что никогда... Никогда не смогу посмотреть ей в глаза и сказать «спасибо»... Просто сказать!

— Кому? — медленно спросил Маккой.

— Не знаю, — Джим снова откинулся на спинку стула и беззаботно улыбнулся. — Я не знаю, кто она, Боунз. Я ничего о ней не знаю, кроме того, что она — мой хранитель. Ангел-Хранитель.

Леонард Маккой хорошо знал своего друга. Если Джима понесло на религиозность — значит, дело плохо.

* * *

Это уже начинало походить на помешательство — в каждой девушке видеть её черты: взлетающие чёрные волосы, серые, полные манящей тайны глаза, улыбку, касающуюся лишь губ, когда всё лицо остается серьёзным.

Даже оказываясь близко, она всё равно оставалась неимоверно далёкой. В последний раз Джим ощутил это с особой отчётливостью.

С их встречи миновало три недели. Тогда девушка не делала ничего, просто стояла и смотрела, безмолвная и неподвижная, словно ангел смерти. Но её присутствие дало ему силы, помогло сохранить рассудок и в нужный момент бежать.

Экипаж был так рад, что даже не задался вопросом, как это удалось капитану, лишь Спок с его проницательностью смотрел пристальнее обычного.

Джим знал, что тот не станет допытываться — это было против вулканских правил, однако инстинктивно избегал проводить лишнее время в обществе своего старпома. И Спок не мог не замечать этого. А теперь ещё выяснилось, что и Боунз тоже. Впрочем, чего он, спрашивается, хотел?

Может, стоило попытаться взять себя в руки, вернуться к обычному поведению, но вряд ли это обманет бдительность друзей, а он, честно говоря, слишком устал.

Неопределённость выматывала. У него были вопросы. Сотни вопросов, ни на один из которых Джим не мог получить ответа. Иногда ему казалось, что он начинает сходить с ума элементарно от невозможности все их высказать.

Поэтому в чём-то он был благодарен Боунзу за затеянный щекотливый разговор. Совсем хорошо было бы, если б тот ещё не косился настороженно. Впрочем, судя по тому, что Джима до сих пор не потащили по всем психологическим тестам подряд, свихнувшимся друг его не считает. И на том спасибо.

Дни «Энтерпрайз», как обычно, тянулись в том, что посторонний человек счёл бы удивительными приключениями, а для них всех давно стало рутиной. За четыре дня капитан поучаствовал в трёх высадках, паре переговоров, полутора перестрелках, а сегодня должен был провести ещё одну встречу с представителями новой цивилизации. На этот раз для разнообразия напоминающими то ли серебристых змей, то ли гигантские лианы.

Транспортатор перенёс их на полутёмную поляну, освещаемую пучками светящихся белым растений по сторонам и далёкими звёздами над головами. В состав десанта на этот раз входили он, Маккой — как один из старших офицеров — и трое безопасников. Корабль остался под командование Спока и, когда выползшие из фосфорических кустов аборигены обвились вокруг их лодыжек, Джим остро пожалел об этом.

Характерное щекотание где-то в глубине подсознания ясно указывало на попытку телепатического взаимодействия, а на территории Федерации трудно было найти расу более подкованную в нём, чем вулканцы. Почему адмиралтейство ни словом не упомянуло об этом, отправляя их сюда?!

Паззл сложился, когда толстая серебристая лиана дёрнула его за ноги, заставляя утратить равновесие, и с неожиданной силой поволокла куда-то. То же самое произошло и с остальными десантниками.

Выхватить коммуникатор, в то время как тебя тащат спиной по земле, было не так-то легко, но Джим справился, попутно до крови ободрав костяшки пальцев. А безопасники также справились с извлечением фазеров.

— Скотти! — напряжённо позвал он, краем глаза цепляя, как осыпая аборигенов отборными ругательствами, Боунз отчаянно пытается вырваться из захвата. Коммуникатор ответил глухим потрескиванием. Ситуация из просто неприятной стремительно перерастала в критическую.

Попытавшийся выстрелить безопасник захрипел. Одна из лиан плотно обвилась вокруг его шеи.

— Не стрелять! — быстро приказал Джим. — Наша миссия мирная! — попытался обратиться он к аборигенам, но те лишь сосредоточенно продолжили свои действия.

Придушенный Джонс обмяк, но, слава Всевышнему, убивать его, похоже, не собирались. По крайней мере, пока.

Чем дальше, тем темнее и гуще становились заросли. Попытки вырваться давно пришлось оставить ради того, чтобы хоть как-то защитить глаза от хлещущих по лицу веток. Боунз устал ругаться и затих, что служило хорошим показателем длительности их путешествия. Впрочем, когда их, пятерых, бесцеремонно зашвырнули в ещё более тёмную, чем всё окружающее, яму, глубиной метра в два, это не помешало ему исторгнуть такой негодующий вопль, какой, наверное, смог бы пробудить у аборигенов совесть, если б она ещё у них оставалась.

Прежде чем помятые десантники успели хотя бы приподняться, над их головами что-то зашуршало. Мелькнул один серебристый бок, другой, третий — похоже, гостеприимные лианы решили, что замуровать их под землёй будет лучшим из выходов.

Джим устало ругнулся и попытался встать. Наткнулся на чью-то конечность, чуть не упал, но вовремя нащупал влажную стену, за которую и удержался. Рядом так же нерадостно поднимались оставшиеся члены группы.

— Так и знал, что добром это не кончится, — сварливо заметили сбоку, и Джим, протянув руку, ободряюще сжал плечо друга.

— Капитан? — позвал один из безопасников.

— Да, Эвон?

— Помехи всё ещё не дают связаться с кораблём, но они ослабли.

«Нас должны нащупать», — звучало между строк.

— Отличные новости, — выдохнул он.

Спок перевернёт всю эту планету, чтобы их найти, а теперь стало известно, что задача его упростилась. Чем не повод для хорошего настроения?

Вулканец справился даже быстрей, чем они могли рассчитывать. Привычное покалывание разлилось по телу, и Джим уже приготовился очутиться в транспартационной, однако что-то пошло не так.

Раздался резкий гудок. Он еле успел отдёрнуть Боунза, чьё плечо всё ещё сжимал, в сторону, как по тому месту, где они только что стояли, промчался автомобиль словно бы родом из учебников по истории.

Чуть внимательнее оглядевшись по сторонам, Джим присвистнул и подытожил любимым словечком Спока:

— Очаровательно.

Боунз, против обыкновения, просто кивнул, соглашаясь.

Кажется, они всё же были на Земле, хотя и за это Кирк бы сейчас не поручился, и, по всей видимости, далеко до изобретения варп-ядра.

Их внезапное появление и перемазанная одежда, даже не поймёшь, что больше, уже начали привлекать внимание. Пора было сменить локацию.

* * *

Им повезло. Настолько, насколько вообще можно было так говорить в подобной ситуации. Это действительно оказалась Земля, а точнее, Канада, пусть и начала двадцатого века, они не остались без крыши над головой, хотя первое время в этом отношении было более чем непросто, Боунз исхитрился найти себе врачебную практику, а Джим затесался в ряды слесарей и с удовольствием шутил, что после огромного корабля отвечать за какие-то там железки — весьма приятное разнообразие. Однако, несмотря на то, что всё сложилось не так уж и плохо, оба они дождаться не могли возвращения на «Энтерпрайз».

Жизнь в прошлом представляла собой ежесекундную ходьбу по минному полю — не знаешь, когда рванёт. Какая-нибудь мелочь, пустяк — привычное слово, жест, а люди уже косятся с неприкрытым удивлением.

Самыми спокойным в этом отношении были вечера, когда они с Боунзом оставались одни в съёмной комнате. Всё остальное время приходилось оставаться настороже. При всех своих сложностях, служба на флагмане Федерации казалась по сравнению с этим куда проще.

Они мало говорили о том, когда и как вернутся. Хватало крепкой веры: вернутся, иначе и быть не может. Неизменно находилось куда больше насущных тем.

Несмотря на все трудности, они всё больше обживались в этом времени. Боунз, хоть и ворчал, что здешняя медицинская литература — просто ересь, всё равно упорно скупал всё новые и новые бумажные справочники, да и сам Джим с удовольствием приобрёл несколько раритетных изданий. Даже начали выписывать газету — совсем уж забытый в двадцать четвёртом веке обычай.

Эта газета и стала причиной того, что в один прекрасный день они сорвались с места и первым же поездом помчались на остров Принца Эдуарда.

Не то чтобы Джим горел желанием тащить за собой друга, однако Боунз отказывался отпускать его, а тратить время на препирательства ему хотелось ещё меньше.

Причиной этого была фотография. Не слишком чёткая, чёрно-белая, но даже одного взгляда на неё хватило, чтобы Джим утратил относительный покой, каким успел разжиться.

С газетной страницы вдумчиво и прямо смотрела она. Тёмные волосы, высокий лоб, знакомые черты. С ними можно было обмануться, приняв желаемое за действительное, однако у девушки с фотографии было то самое выражение лица, тот самый взгляд. И здесь ошибаться он не мог.

* * *

Её звали Эмили Берд Старр. Она писала рассказы и жила на старой ферме под названием «Молодой месяц».

Джим ещё не знал, что будет делать при встрече, но пребывал в приятной уверенности: эта встреча состоится.

Четыре часа в поезде пролетели мгновением. Даже ворчание Боунза о том, как глупо нестись не пойми куда из-за случайной фотографии, не могло испортить лучезарного настроения.

Они вышли на маленькой сельской станции под нежно-голубое, невинное и наивное небо. Рядом с небольшим деревянным зданием шелестели листьями на ветру яблоневые деревья, слегка похрустывал гравий под ногами, солнце, спрятавшееся за облаками, готовилось выглянуть в подходящий момент.

На вопрос, как пройти к интересующему их месту, старичок, проезжавший мимо на запряжённой костлявой лошадкой повозке, выдал несложные инструкции, улыбнулся и отправился дальше, а Джим и Боунз бодро зашагали в указанном направлении.

Немного замедлились они, лишь проходя мимо местной церкви. Вокруг неё толпились весёлые, празднично одетые люди, а на крыльце стояла, жмурясь от яркого дневного света, пара молодожёнов. Смуглый и черноволосый молодой человек и... Она. Та, ради кого они и приехали сюда.

Счастливая, смеющаяся. И вдруг застыла улыбка на губах. Она побледнела, глаза расширились в узнавании.

— Ты? — девушка произнесла это так тихо, что даже стоящие совсем рядом вряд ли могли что-то разобрать. Однако Джим услышал. — Откуда? Ты — сон...

— Да, я — сон.

Мимолётно улыбнувшись ей, Джим развернулся и быстрым шагом направился в сторону вокзала. Ничего не понимающий Боунз догнал его через пару секунд и сердито поинтересовался:

— Какого чёрта, Джим? Куда ты идёшь?

Кирк не успел ничего ответить, потому что в этот же самый момент чья-то рука вцепилась ему в плечо.

— Постой! — раздался над ухом взволнованный звонкий голос. Девушка как была — в фате и стелющемся по земле платье — сбежала с церковного крыльца и теперь стояла позади него. — Ответь наконец, кто же ты?

— Я? — Что он должен был ей ответить? — Я тот, кто обязан тебе жизнью. Столько лет мечтал сказать «спасибо», и вот сегодня у меня появилась эта возможность. Спасибо. И... Будь всегда счастлива.

— Буду! Спасибо... — вся она вновь озарилась тем радостным светом, что так контрастировал с мраком, при каком он прежде видел её.

Девушка исчезла так же быстро, как и появилась. Словно и была лишь видением. Они с Боунзом молча наблюдали, как она вновь оказалась подле смуглого молодого человека, а потом так же молча продолжили свой путь.

— Это была она? — лишь после того как поезд тронулся от станции, спросил Маккой.

— Да, — ответил Джим. За окном проносились деревни, города, леса и поля, а он видел лишь лицо своей знакомой незнакомки, в свете счастливого солнца.

* * *

Эмили смеялась и всхлипывала у Тедди на плече. Радуга перед ней мелькнула и вновь исчезла, чтобы унестись в неведомые дали. Как тогда, в детстве. Горько-сладкое чувство. Прав был папа, её не поймать за хвост, не удержать в ладонях, лишь почувствовать на лице её отблеск. Можно всю жизнь посвятить погоне за недостижимым чудом — и упустить всё самое важное. Она сделала правильный выбор.

Годы неразрешимых метаний стоили короткого «буду». И радостного огонька в голубых глазах.

Что-то подсказывало ей, что больше они не увидятся. Крепкие узы распались, уступив новым. Теперь она может с уверенностью сказать, что принадлежит Тедди душой и телом. И Эмили чувствовала, что так было правильнее всего.