Аз воздам или Круги на воде (джен)

А на следующее утро Гарри вновь разбудила серебряная хищная птица — но на сей раз она была лаконичней: «Гарри, в Хогвартс! Немедленно!»

— Что у вас там всё же случилось? — спросила Джинни, на сей раз даже не пытаясь притворяться спящей.

— Я не знаю, — попытался тот выкрутиться, встревожено и торопливо одеваясь. Что, действительно, снова могло там случиться? Ну не новое же убийство?

— Гарри! — с нетерпением перебила Джинни. — Не сегодня — вчера!

— Не могу сказать, — ответил тот. Честно. И, одевшись, выбежал из дома — и аппарировал прямо с крыльца.

К школе.

На сей раз он к ней почти что бежал — и, ворвавшись в холл, услышал прохладный и словно подчёркнуто отстранённый голос Лестрейнджа:

— Магглорождённый, первый курс, Гриффиндор. И черт две.

Холл вдруг показался Гарри неестественно пустым и давяще огромным, и фигурки МакГонагалл, авроров и Филча выглядели здесь беспомощно крохотными. И меньше всех — детское тело на полу.

— Черт? — чувствуя какую-то оглушающую досаду и разочарование, переспросил Гарри.

— На камне, — Лестрейндж жестом подозвал его к себе. — Теперь там вторая черта.

— Что теперь? — взволнованно спросила МакГонагалл, которая на сей раз была здесь — и Гарри хорошо понимал её. На её бледном лице Гарри увидел — или, может быть, угадал — следы плохо, второпях стёртых слёз, и впервые в жизни подумал, что ей ведь уже много лет. И что этот мальчик — ещё одно имя в списке её погибших до срока учеников. И список этот чудовищно длинен…

Пока Лестрейндж что-то отвечал МакГонагалл, Гарри подошёл к лежащему на полу мальчику. И хотя Гарри уже наверняка знал, что это не Тедди, сердце дало сбой, и Гарри пришлось задышать намеренно мерно и медленно, успокаивая его бешеный ритм. «Это, разумеется, несправедливо к другим детям», — вспомнил он. Несправедливо. Но Гарри точно знал, что для своих детей сделал бы то же. И не только для родных. И это было возмутительно нечестно и несправедливо, и Гарри предстояло научиться с этим знанием работать и жить.

На сей раз мальчик лежал ничком — тело, видимо, вновь оставили так, как оно упало. На нём была коричневая в красную и зелёную клетку пижама и носок — тоже на левой ноге. Белый.

Серия.

У них серия — и серийный маньяк выбрал своей целью учеников Хогвартса.

Гарри молча стоял и смотрел на мёртвого мальчика и никак не мог отделаться от мысли о том, что в его смерти виноваты и они. Все. Они не закрыли школу, они, хоть и запечатали ходы, но не выставили там посты, да и в школе их не оставили, ограничившись чарами — кто знает, может быть, если бы здесь кто-то дежурил, маньяк, обнаружив, что место занято, отказался бы от убийства… Да, они допросили и учителей, и всех эльфов, но те ничего не знали; их всех, каждого даже проверили на чары и на оборотное зелье — ничего… Да вообще — какая разница, что они сделали, если в результате жизнь этого мальчика закончилась этой ночью. Важно только то, что сделано не было — и что предстоит сделать теперь. Хотя бы теперь.

— Решим чуть позже, — ответил Лестрейндж МакГонагалл. — Нам нужно подумать и всё обсудить. Сколько ещё магглорождённых на первом курсе?

— Никого, — МакГонагалл сжала руки. — Но есть на других.

— Нам нужны списки, — сказал Лестрейндж. — Всех учеников с указанием статуса крови, адресами и именами родителей. Не уверен, что нужно закрывать школу, — добавил он, и Гарри почувствовал внутри холодок. Закрывать школу… Хогвартс был открыт даже во время войны — во время всех войн, если Гарри правильно помнил. И теперь…

— Закрывать? — расстроено и даже как-то растеряно переспросила МакГонагалл. — Я не знаю…

— Да не даст никто закрыть, — вмешался Праудфут. — Никогда же такого не было.

— Такого тоже, — возразил Лестрейндж, безжалостно кивая на мёртвого мальчика на полу.

— Всё равно не даст, — упрямо повторил Праудфут. — Но посты поставим, конечно. Вчера надо было…

— Надо было, — жёстко подтвердил Лестрейндж. — Моя ошибка.

— Началось, — буркнул Праудфут и спросил громче: — Идём ходы проверим?

На сей раз в ходах не нашлось вроде бы ничего: пыль собрали ещё в прошлый раз, однако же кое-что Лестрейндж тем заклятьем собрал: пыль ведь не вырастает одномоментно. Она собирается медленно, постепенно — и за прошедшие сутки что-то да нападало. Может быть, среди этого чего-то найдётся и полезное…

На сей раз в школе выставили посты — и не только в подземных ходах, но и возле входов в общежития и, конечно, возле Главного зала и в холле, у самого входа в школу. Вопрос о закрытии школы Лестрейндж ушёл в министерстве решать куда-то наверх — и, конечно же, Праудфут оказался прав, никто ничего закрывать даже не подумал. Впрочем, смысла в этом, признавал Гарри, было мало: сейчас в Хогвартсе торчала половина ДМП и аврората. Даже если маньяк и решится повторить сделанное, шансов на это у него не будет.

Они все были в этом уверены — и когда утром пятницы Гарри снова проснулся от уже почти что привычного: «Гарри! В Хогвартс, немедленно!» — на него словно разом вылили ведро ледяной воды и оглушили. Тедди. Ведь это не он? Не он же?

— Гарри, да что происходит? — Джинни резко села.

— Не знаю, — давно Гарри не собирался так быстро. — Потом! — на сей раз ему было не до поцелуев.

Но как? Как? Эта мысль застряла у него в мозгу и там билась, пока он аппарировал и бежал потом от ворот к дверям школы, игнорируя мелкий противный дождь. Как вообще это возможно? С таким количеством авроров и дежурных?

— Филиппа Фоули, — голос Лестрейнджа словно хлестнул вошедшего в школу Гарри. — Шестой курс. Слизерин. И черт три.

— И вот теперь нам всем конец, — добавил Праудфут.

Гарри понимал, что он прав — но выдохнул. Впервые с тех пор, как проснулся. И устыдился. Погибла девочка. Ещё вчера живая девочка, и у неё есть родители и, кажется, братья… или сёстры… и дяди с тётями, и вообще семья. Большая семья. С которой ей, как выяснилось этой ночью, повезло чуть-чуть меньше, чем Тедди — они не смогли её защитить. И авроры тоже не смогли. И она погибла.

А ещё Гарри думал о том, что им всем предстоит. И хотя прямо сейчас его мало занимали все грядущие министерские игры — что они все значили в сравнении с ещё одной юной жизнью? — Гарри хорошо представлял, что сейчас там начнётся. И не только потому, что погибшая была Фоули — из семьи мало того что старинной, так ещё и плотно связанной с авроратом, — но и потому что это было уже третье убийство. Третье — при полной школе авроров. Как?!

— Конец мне, — холодно возразил Лестрейндж.

— Скажи ещё, что не требовал вчера закрыть школу, — сердито возразил Праудфут. И когда Лестрейндж не ответил, добавил резко: — Вот и не выпендривайся. Всех размажут.

— Справедливо, — сказал Лестрейндж.

А Гарри пока рассматривал погибшую девушку. Длинные русые волосы заплетены в простую косу. Ночная рубашка — какая-то плотная ткань… хлопок? В подземельях, наверное, холодно… — светло-серая, длинная, отделанная сложной вышивкой в тон ткани. И опять один белый носок на левой ноге… надевает он их им сам, что ли? Надо будет спросить экспертов — у них наверняка есть ответ. Нет, но как же так? Как убийца смог это сделать? И оставить её здесь… стоп.

Где дежурные?

Гарри заоглядывался — и получил сухой ответ от Лестрейнджа, даже не успев задав вопрос:

— Тела там — убрали пока.

Тела? Он убил дежурных?

— Все? — тихо спросил Гарри, подходя к Лестрейнджу.

— Я же их по одному поставил, — жёстко проговорил тот. — Да, убиты все. Думаю, Авада. Похоже на неё.

Гарри лишь кивнул. Версии происшедшего зарождались — и гибли в его голове быстрее, чем он успевал их обдумать. Ничего — чуть позже он все их соберёт и даже, может, распишет. И обдумает — непременно.

В этот раз авроры работали почти в тишине, лишь изредка перебрасываясь короткими репликами. А когда осмотр школы был закончен, и сотрудники отдела Особо тяжких собрались в выделенном под импровизированный штаб кабинете, Гор озвучила то, о чём думали, видимо, они все — Гарри так точно:

— Что, если это ученик?

— Может быть, — согласился Лестрейндж. — Но начать их опрашивать — всё равно, что дать объявление в «Пророк». Да и вряд ли мы успеем — проще чары выставить следящие.

— За всеми? — с сомнением спросил Праудфут. — Это, вроде, не совсем законно?

— Не совсем, — резковато согласился Лестрейндж. — Есть другие предложения?

— Я к тому, чтоб ты не вздумал снова брать всё на себя, — ответил ему Праудфут подчёркнуто ворчливо. — Если делать всем, то всем и отвечать.

— Угу, — громко подтвердила Гор.

— Это всё уже не важно, — неожиданно не стал спорить с ними Лестрейндж. — У нас шесть убитых за три дня. Какая уже разница.

— Джонс сожрёт нас, — сказал Праудфут, и Лестрейндж спросил резко:

— Тебя это беспокоит? — и Гарри не смог понять, какое из слов тот выделил. И что, следовательно, имел в виду.

— Меня сейчас беспокоит исключительно выбор чар, — ответил Праудфут. — И завещание.

Гор негромко фыркнула, и это неожиданно разрядило напряжение — даже Лестрейндж стал выглядеть чуть менее взбешённым и даже наконец-то пошутил:

— Ну, моё давно готово. Надеюсь, ваши тоже.