Чужой (гет)

Что это было?

Вопрос повис в воздухе, едва захлопнулась дверь. Гермиона обвела взглядом комнату, не решаясь посмотреть на Малфоя. Впрочем, тот ее мало интересовал. Но кто только что был перед ними? Волдеморт?

Да. Кто же еще? Но...

Первое впечатление прошло, и в душе зародились сомнения — слишком этот Волдеморт отличался от того Темного Лорда, которого они видели в воспоминаниях в Омуте памяти на занятиях в Ордене. После их возвращения с Гарри и Роном и Битвы за Хогвартс, окончившейся побегом Волдеморта с поля боя, как только они уничтожили диадему, Кингсли взял все в свои руки, объединив членов Ордена и возглавив сопротивление новому режиму. Гарри рассказал Ордену про крестражи, про то, что осталась только змея, и если ее уничтожить, то они смогут одолеть этого змеемордого урода уже навсегда. В Орден были приняты все желающие, достигшие совершеннолетия, и более опытные, старшие члены Ордена принялись обучать пополнение. Им подробно рассказывали обо всех известных Пожирателях Смерти и больше всего о самом Волдеморте.

Но тот Волдеморт был чудовищем, не дарующим пощады ни пленникам, ни даже своим же соратникам. Тот, кто сегодня предстал перед Гермионой в мэноре, выглядел жалкой пародией на самого себя. От нее не укрылись ни временами странный, блуждающий взгляд, словно Волдеморт был не здесь, ни его рассеяность, ни невнятный Круцио, в котором ему не было равных. Разве что Беллатриса Лестрейндж составила бы конкуренцию по своей жестокости.

От воспоминания об этой гадине Гермиона вздрогнула. Она очень надеялась, что больше никогда не столкнется с ней.

Главной задачей сейчас было сбежать из Малфой-мэнора. Точнее, для начала выжить, а потом сбежать. Раз ей дали передышку и настолько ненадежную охрану, то упускать такую возможность Гермиона не собиралась.

— Даже не думай, Грейнджер, — подал голос Малфой, показательно поигрывая палочкой.

— Не понимаю, о чем ты, — пожала плечами она.

— У тебя же на лице все написано. — Новоявленный конвоир подошел ближе. — Но сбежать не получится, даже если бы у тебя была палочка.

— Это ты о себе? — с вызовом посмотрела на него Гермиона. — Ты здесь такой же заложник, как и я, полагаю.

— Я у себя дома! — шикнул Малфой.

— Угу, именно поэтому ты боишься шуметь, использовать магию и всеми силами стараешься слиться с интерьером. Мой тебе совет, — усмехнулась она, — нацепи на бедра полотенце с фамильным гербом и наколдуй себе уши побольше, может, и сойдешь за домового эльфа.

— Это лишь твои домыслы, — отмахнулся он. — И что за представление ты здесь устроила?

Малфой скривился, передразнивая ее выпад несколько минут назад.

— Спасалась от Круцио. — Гермиона с вызовом посмотрела в серые глаза. — И тебя спасла, между прочим.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи, Грейнджер.

— Так может, ты нуждаешься в моей защите?

— Последнее, в чем я нуждаюсь, так это в твоих советах. Лучше бы послушала мой и рассказала Темному Лорду все, что он хочет.

— И после этого он бы меня убил — отличный план, Малфой. На "Превосходно", я бы сказала.

Тот лишь отвел взгляд.

— Впрочем, нет, умереть он мне не даст, — размышляла вслух Гермиона. — Он использует меня как приманку, чтобы выманить Гарри. Но это не помешает ему меня пытать или... — она запнулась. — Изнасиловать.

— Давишь на жалость? Думаешь, я пожалею тебя и помогу сбежать?

— Ага. А еще лучше — сбежишь вместе со мной, и мы будем жить долго и счастливо, — усмехнулась Гермиона.

— Звучит как план, — вдруг рассмеялся Малфой.

Очевидная абсурдность ситуации требовала разрядки.

— Вот и я о том же, — вздохнула Гермиона, внимательно оглядывая комнату.

— И что ты ищешь? Даже если я вдруг передумаю и позволю тебе меня оглушить, — он демонстративно огляделся и взял в руки со стола огромную книгу, — вот этим, например, — тебе это ничем не поможет.

— Ну почему? Я подойду к тебе, взгляну в глаза, несмело, словно прося помощи, протяну руки и аккуратно заберу книгу...

И Гермиона проделала все, о чем говорила. Малфой не отпустил фолиант, наблюдая за ней.

— Даже отобрав у меня палочку, ты не сможешь аппарировать, не сможешь выйти из мэнора, не сможешь отправить патронус, чтобы попросить помощи, не сможешь...

— Ты все испробовал? — поняла вдруг Гермиона. — И не только это?

— Он убьет меня, если ты хотя бы попытаешься сбежать, — тихо проговорил Малфой. — Или запытает до безумия.

— Кажется, теперь на жалость давишь ты. — Гермиона отпустила книгу и отошла.

— Статуэткой будет удобнее, только бей в висок, чтоб наверняка, — проговорил Малфой, не оборачиваясь. — Может быть, так даже будет лучше.

— С ума сошел?

Она с силой толкнула столик, на котором стояла внушительная металлическая фигура какого-то мага, и тот с шумом упал на пол.

От громкого звука Малфой вздрогнул и отшатнулся.

— Мерлин, что они с тобой здесь сделали? — Гермиона фурией подлетела к нему и дернула за рукав, разворачивая к себе.

— Тебе лучше этого не знать, Грейнджер, — сжал руки в кулаки Малфой.

— Не одному тебе больно и страшно на этой войне. Но мы должны бороться.

— Угу, давай завербуй меня в свой Орден. Пообещай помощь, защиту, спасение, а заодно не забудь про "долго и счастливо", — фыркнул он. — Может, понизим планку до "выжить"?

— Всегда знала, что ты трус, — процедила Гермиона.

Только сейчас она поняла, что все время перепалки стояла слишком близко к Малфою, слишком явно всматривалась в его лицо, пытаясь понять его. Поспешно сделав пару шагов назад, она наткнулась на спинку кресла и остановилась.

— Я не трус, Грейнджер. Но я живу в реальном мире, где в моем доме страшнее, чем в большинстве мест в Англии. Где моих родителей шантажируют тем, что убьют меня, а меня запугивают их смертью. Где... Впрочем, я и так слишком много сказал.

Малфой потянул тяжелую портьеру и тюль, открывая доступ к окну.

— Предлагаешь мне выпрыгнуть с третьего этажа и сломать себе шею? — Гермиона с удивлением наблюдала за ним.

— Хочу лишь впустить немного свежего воздуха. — Он с силой дернул раму, открывая окно. — Но тебе никто не мешает прыгнуть.

— Тебя же убьют, если я сбегу, — напомнила его слова Гермиона.

— Не стоит верить всему, что я говорю, Грейнджер, — он насмешливо посмотрел на нее. — Ты ничего обо мне не знаешь.

Малфой демонстративно-медленно сделал несколько глубоких вдохов, закрыл окно и обернулся к Гермионе.

— Ты не думала, что я просто тяну время, пока Темный Лорд занят? Что пока мы разговариваем, ты не сделаешь попыток сбежать и мне не придется тебя ловить? Что мне банально нравится играть с тобой?

Гермиона вспыхнула от разительной перемены в поведении Малфоя. Кажется, он даже стал выше, а его взгляд... Это был совсем не тот затравленный мальчишка, что говорил с ней пару минут назад. Но... как?

— Тебе бы хотелось, чтобы я сказал, что рад нашей встрече? — Малфой с кошачьей грацией направлялся к ней. — Что давно влюблен в тебя и хочу продолжить то, на чем нас прервали?

Малфой с легкостью привлек ее к себе, обняв за талию. Ладони Гермионы оказались на его груди, чувствуя как бьется его сердце.

— Что... что с тобой?

Она попыталась отстраниться, но поняла, что совсем не хочет этого. Что сама ждет его поцелуя.

— Ты прекрасна... — уже шептал он, легонько целуя ее в губы.

— Малфой, прекрати! — начала было она, но ее руки сами обвили его шею, а губы горели, требуя продолжения.

— Ты — моя...

Наконец он отбросил скромность и поцеловал ее по-настоящему.

— Да, Драко, твоя, только твоя, — шептала Гермиона.

"Мерлин, какая пошлость! — билась в голове мысль. — Что мы вообще творим? Это немыслимо!"

Гермиона закрыла глаза, полностью отдаваясь во власть ощущений. Как же нежны его руки, блуждающие по ее телу. Как же ей хочется сорвать с него одежду, чтобы почувствовать его — кожа к коже.

— Драко...

Резкий рывок, напоминающий аппарацию, заставил их оторваться от поцелуя. Все, что чувствовала Гермиона — руки Малфоя, крепко сжимающие ее, словно она была для него самым ценным.

Мгновение спустя они очутились в подземелье мэнора, разделенные толстыми прутьями решетки камеры.

— Алохомора, — бросил Драко, и дверь отворилась.

Он бросился внутрь.

Миг, и Гермиона вновь оказалась в его объятиях.

— Бежим!

Он взял ее за руку и потянул к выходу.

— Не так быстро, голубки, — бросил Эйвери и взмахнул палочкой. — Экспеллиармус! Коллопортус!

Дверь с грохотом захлопнулась, а палочка Малфоя полетела ему прямо в руки.

* * *

— Тебе бы хотелось, чтобы я сказал, что рад нашей встрече? — Малфой с кошачьей грацией направлялся к ней. — Что давно влюблен в тебя и хочу продолжить то, на чем нас прервали?

Волдеморт как безумный выводил строчку за строчкой, не в силах остановиться. Писать. Он должен больше писать. О любви. О притяжении. О сексе. И опять об этой чертовой всепобеждающей любви!

Описания поцелуев будоражили кровь, пробуждали неведомые ранее чувства и эмоции и заряжали энергией.

— Моя... — шептал Драко. — Как же я ждал тебя...

Кто бы мог подумать, что взяв героями эту парочку, он получит такой заряд магии? Да и Чужой, истощавший его силы, — именно так про себя называл болтливого соседа в голове Волдеморт — очевидно был этим доволен. Один лишь раз напомнил о себе адской головной болью, когда он хотел приложить Круцио грязнокровку. Ничего подобного Волдеморт не чувствовал ранее, когда прежде писал о своих Пожирателях — Снейпе, Люциусе, Белле и других.

Еще одна мысль упрямо не давала покоя — каким образом мелкий Малфой и грязнокровка исчезли на время и оказались в кабинете на третьем этаже? Допустим, Драко мог сам выйти из своей комнаты и подняться наверх, пусть ему и было запрещено без приказа покидать ее. Но Грейнджер? Она была заперта в подвале! После побега пленников весной в мэноре были обустроены камеры, защищенные и маггловскими, и магическими засовами. Она, тем более без палочки, никак не могла оттуда выйти. Даже если ей кто-то помог — предположим это на мгновение, — та попыталась бы сбежать, спряталась бы где-то в парке мэнора, но никак не пошла бы наверх.

И что самое странное — эти двое не просто оказались в кабинете вдвоем, они делали ровно то, что он сам описал несколькими минутами ранее! Неужели между ними действительно что-то было? Нет. Слишком брезгливо Малфой отпрянул от "гостьи". Да и из грязнокровки актриса так себе...

Волдеморт откинулся на спинку кресла и вытянул ноги в задумчивости. Интуиция кричала, что он прав — его текст заставил этих двоих исчезнуть и его же текст заставил их перейти к близкому контакту. Но прежде он не замечал, чтоб пропадали другие его "герои". Впрочем... Впрочем, за ними так не следили.

"Надо будет проверить," — сделал он себе мысленную пометку.

Неужели его тексты заставляли его последователей заниматься тем, что он писал? Нередко после очередных писательских приступов Волдеморт замечал ошалелые, даже дикие глаза у своих жертв.

От мысли, что именно он своим творчеством заставил чванливого, заносчивого Люциуса до безумия хотеть Беллу или же холодную Нарциссу страстно стонать в объятиях Снейпа, Волдеморт рассмеялся. Если это так, то в его руках еще один способ оказывать влияние на своих последователей и не только. С другой стороны, они и так давным-давно были его марионетками.

Поскребывание в дверь заставило Волдеморта скривиться. Опять Хвост. Только он так мог стучать.

— Войди, — разрешил он.

— Повелитель, — выдохнул Петтигрю и склонился, согнувшись почти пополам. — Они... они опять исчезли.

Волдеморт потянулся за своей палочкой, а Хвост затараторил:

— Я нашел их. Почти сразу нашел. И запер. Я не знаю, как они это делают. Простите, Повелитель.

— И где они сейчас? В камере Грейнджер, полагаю.

Именно там он оставил их в своем тексте.

— Вы как всегда правы, сэр, — пролепетал Хвост.

— Хорошо. Пусть посидят. Свободен.

Хвост вновь поклонился и поспешил покинуть кабинет Волдеморта.

* * *

— Прекрати! Прекрати это сейчас же! — Грейнджер с силой оттолкнула Драко и вытерла рукой губы. — Никогда, слышишь, ни-ког-да не смей больше этого делать!

Драко отпрянул от нее с неменьшей силой, отступив и отвернувшись к стене.

— Что ты себе позволяешь? — тут же набросилась на него Грейнджер и заколотила кулаками по спине.

— Хватит. — Драко резко обернулся, и ее удары пришлись уже на его грудь. — Остановись.

Грейнджер по инерции занесла руки для следующего удара, но он поймал ее запястья.

— Отпусти, — прошипела она.

— Если перестанешь драться, — вздохнул Драко и осторожно разомкнул пальцы.

Грейнджер поспешно отошла от него, растирая руки на месте захвата.

— Ты тоже меня целовала, так что кончай истерить, — Драко сел на край скамьи, уперся локтями в колени и опустил голову, зарывшись пальцами в волосы. — Лучше давай все обсудим как цивилизованные люди.

— Где ты, и где цивилизация, — отбрила его несносная пленница, усаживаясь на противоположный край недокровати. — До сих пор живешь как в средневековье.

— Я ведь тоже могу перейти к оскорблениям, Грейнджер, мое терпение не бесконечно, — выпрямился Драко.

— И о чем же ты хочешь поговорить?

Грейнджер ответила лишь пару минут спустя, когда он уже решил, что та так и будет упрямо молчать. Видимо, ей понадобилось время, чтобы договориться с самой собой.

— О том, что сегодня произошло, — тоном "это же очевидно" ответил Драко.

— Что ж, давай расскажи мне, какого лысого соплохвоста ты набросился на меня сегодня. Дважды.

От последнего слова у него перехватило дыхание.

— Значит, ты наконец признаешь, что и у тебя было видение?

— Ничего я не признаю, — Грейнджер отвернулась к прутьям решетки, — я имела в виду твое нападение в кабинете.

— Ты никогда не умела врать.

Драко прислонился спиной к каменной стене, но та оказалась слишком холодной, и он отстранился, чтобы не прикасаться к ней.

— Не понимаю, о чем ты, — продолжала упрямиться Грейнджер.

— О школе. О Выручай-комнате. О... нас, — Драко с трудом произнес последнее.

— Никаких "нас" нет и не было никогда. — Гермиона развернулась к нему, ее щеки пылали. — Ты ни с того ни с сего набросился на меня. Зачем? Я же всегда была тебе противна! И не надо лгать, что ты влюблен в меня.

Драко вздохнул. Да, не влюблен и никогда не был, но... Что-то же заставило их обоих броситься друг другу в объятия.

— А ты? Откуда столько страсти? И не говори, что это был план, чтобы сбежать.

Грейнджер и не говорила. Лишь румянец на щеках стал еще более пунцовым.

— Ты же понимаешь, что это колдовство? Наваждение?

— Конечно, что еще могло бы заставить тебя поцеловать... — она замолчала на полуслове.

— Такую, как ты? — закончил он за нее.

— Звучит отвратительно, но смысл верен, — Грейнджер опять говорила с решеткой.

— Знаешь, в этих стенах последнее, о чем я думаю, так это о девушках, — сболтнул правду Драко.

— Что, не нравится приставать к пленницам? — Она так и не повернулась. — Или тебе не позволяют развлекаться? Или Пожиратели внезапно стали вести себя благородно и достойно по отношению к таким, как я?

Драко медленно выдохнул. Разговор явно шел не туда. И чем больше Грейнджер говорила, тем больше заводилась, и это надо было срочно остановить.

— Ты же почувствовала, как перенеслась сегодня в Хогвартс?

— Меняешь тему? — хмыкнула Грейнджер и... посмотрела ему в глаза.

— Я ведь даже был рад видеть ваш несносный галстук.

Потому что студенты должны ходить в форме. Учиться. Жить. А не сражаться и умирать на баррикадах.

— Не мы разрушили школу, — Грейнджер вскинула руку к горлу, словно желая поправить красно-золотую ткань, которой там давно не было.

— Слизеринцы любят Хогвартс не меньше, Грейнджер.

— Но не Пожиратели, — уколола она.

— Прекрати меня злить, — вспыхнул Драко. — Я пытаюсь выяснить, что произошло, а ты...

— А я сижу в твоем подвале и подвергаюсь угрозам и насилию, так что имею право злиться и не быть любезной со столь любвеобильным хозяином мэнора.

— Если ты не заметила, я тоже сижу в подвале.

— Заметила. И что? Это не тебя вот-вот явится пытать твой Лорд, когда придет в себя. Это не тебе грозит смертельная опасность. Что Он тебе сделает? Максимум угостит Круцио, да так, чтоб ты точно остался в своем уме. А потом еще и палочку вернет, приказав убираться в свою чистую, уютную, теплую комнату под пуховое одеялко, куда послушный эльф принесет тебе горячий ужин. Ужас какой, не правда ли?

— Почему ты думаешь, что Он не в себе? — Драко выделил главное.

Он и сам нередко так считал последнее время, но Грейнджер видела Темного Лорда совсем недолго, а прежде не встречалась с ним лично, как она могла прийти к такому выводу?

— Как минимум потому, что меня до сих пор не допросили по-настоящему.

— Ты так говоришь, как будто хочешь этого.

— Конечно, я же мазохистка, — буркнула она.

— Не думаю, но ты — гриффиндорка на всю голову, а это уже диагноз, — процитировал Снейпа Драко.

— Не настолько же, — усмехнулась Грейнджер.

— Надеюсь, — Драко отзеркалил смешок. — Так все же, что ты думаешь обо всем этом?

— Честно? — Грейнджер встала и размяла затекшую спину. — Все настолько нелепо и нереально, что мне хочется ущипнуть себя и наконец проснуться.

— Так ущипни, — Драко встал вслед за ней.

— Вряд ли это поможет. — Грейнджер подняла руку и сжала пальцами кожу на второй руке. — Как видишь, не работает. Нам понадобится что-то посерьезнее.

— Что ты имеешь в виду?

— Есть во всем произошедшем нечто такое... — Грейнджер пощелкала пальцами, пытаясь подобрать верное слово. — Это словно "Грезы наяву" из Вредилок Уизли. Только...

— Только все на самом деле. Мы словно под Империо с Амортенцией, — подхватил Драко.

— Да, мы внезапно начинаем действовать по чужой воле, испытывая при этом не наши, а навязанные нам чувства, — продолжила она.

— Ты права.

Драко мысленно вернулся на несколько минут назад, чтобы вспомнить свои ощущения, когда они с Грейнджер — Мерлин, это даже произнести невозможно, не то что сделать! — целовались. Постарался понять, что заставило его произносить "те самые слова", что он еще не говорил ни одной девушке. Ничего, кроме слова "магия", на ум не приходило.

— У тебя даже взгляд изменился. И манера речи. Я имею в виду...

Драко усмехнулся.

— Что я вел себя как влюбленный идиот? Так и ты отвечала так, словно была влюблена в меня.

— Странное чувство. Никогда не думала о тебе... так.

Грейнджер смутилась и отвернулась, пытаясь это скрыть.

— Я тоже, — ответил он. — Еще бы знать, кто с нами сделал это и зачем.

Раздались шаркающие шаги, и у камеры появился Эйвери.

— На выход, голубки. Темный Лорд желает видеть вас.