Чужой (гет)

— Грейнджер...

Тихий голос полоснул по нервам бритвой и заставил остановиться.

— Ты же не думаешь, что сможешь просто уйти, правда?

Гермиона тихо выругалась, оборачиваясь.

— Чего тебе, Малфой? Забыл, как пройти в подземелья? Так я сейчас быстро подскажу тебе дорогу.

— А мне кажется, Грейнджер. — Тот вальяжно подошел к ней и встал, преградив путь, — что это у тебя здесь амнезия. Я же запретил тебе появляться на восьмом этаже.

— Пф! — фыркнула Гермиона. — Кто ты такой, чтобы мне что-то запрещать?

— Ты и сама прекрасно знаешь. — Малфой повел плечом, чтобы на лацкане его мантии блеснул значок старосты школы.

 

Губы Волдеморта расплылись в довольной улыбке. Перо порхало над пергаментом, а в голове наконец хоть немного прояснилось. С каждой новой строчкой он чувствовал, как силы наполняли его, энергия и магия струились по жилам.

Хорошо. Вот теперь ему хорошо.

Глаза пробежались по написанному, и Лорд удовлетворенно кивнул.

 

— Я, между прочим, тоже староста, — сверкнула глазами Гермиона. — Дай пройти, я тороплюсь.

— Еще скажи, что тебя ждут твои дружки. — Малфой сделал шаг вперед и усмехнулся. — Ничего, подождут.

— Как ты мне надоел! — прошипела она и потянулась за палочкой, но Малфой опередил ее, схватив за запястья.

Ловким движением он поднял ее руки вверх и завел над головой, телом прижав к стене.

— Давно хотел пообщаться с тобой тет-а-тет, — выдохнул он. — И ты, очевидно, тоже, раз встаешь на моем пути при каждом удобном случае.

— Не льсти себе, — вздернула голову Гермиона.

Ее взгляд прожигал Слизеринского принца насквозь.

 

"Да, вот так, главное — не останавливаться".

Волдеморт облизнул губы и размял затекшую кисть. Сегодня слова сами собой с легкостью складывались в историю, он любил такие моменты. Это гораздо лучше, чем часами пялиться в пергамент, не в силах написать и строчки.

 

— Просто заткнись, Грейнджер, — прошипел Малфой ей в губы и тут же накрыл их своими губами.

Он нагло ворвался языком в ее рот, давая понять, что получит от нее сейчас все, что захочет. Кажется, он ни на миг не сомневался, что Гермиона ему ответит, что она хотела этого поцелуя не меньше. И он целовал — страстно, настойчиво, жарко. Прижимаясь всем телом к ее хрупкой фигуре, Малфой вдавливал Гермиону в каменную стену. А она целовала его в ответ, плавясь в его объятиях как последняя дура.

— Как долго я этого ждал, — шептал Малфой между поцелуями. — Ты моя. Только моя, Грейнджер. Слышишь?

Оторвавшись от Гермионы, Малфой потащил ее дальше по коридору. Через несколько шагов замер у стены, и спустя несколько долгих секунд перед ними появилась дверь.

— Идем, — потянул он Гермиону за руку в Выручай-комнату.

Та лишь кивнула и последовала за ним.

 

Волдеморт на миг замер, ревностно глядя на последние строки. Выручай-комната — его тайна, он был одним из немногих, кто нашел ее еще на первом курсе и никому об этом не рассказывал. Но идея использовать для секса это место была слишком логична, потому он не стал менять ничего из написанного. Это же всего лишь его текст, его никто не увидит.

Тихий, почти скребущийся стук в дверь заставил обернуться. Взмахнув палочкой, Волдеморт накинул дезиллюминационные чары на пергамент и обернулся, позволяя просителю войти.

— Простите, сэр, — пролепетал Эйвери и склонился в поклоне. — Но... я подумал... это важно...

— Быстрее, — нетерпеливо бросил Волдеморт.

— Драко Малфой и грязнокровка Грейнджер исчезли, сэр.

— Обыскать дом! — рявкнул Волдеморт. — Живо!

* * *

— Мерлинова задница, осторожнее! — прошипел Малфой, выставив руки вперед, чтобы не дать падающему на него телу впечатать себя в стену. — Грейнджер?!

— Что за?.. — вскрикнула Гермиона, отскочив от Малфоя.

Тот шикнул на нее и отошел в сторону.

— Где мы? Как я здесь оказалась? — Она ошарашенно огляделась по сторонам, пятясь назад. — Какого черта вообще происходит?

— Заткнись, — Малфой подлетел к ней в два шага, схватил за предплечье, дернул на себя, прижав спиной к своей груди, и зажал рот рукой. — Мы в мэноре, — зашептал он. — Не кричи, ради всего святого.

Гермиона дернулась, но хватка Малфоя была железной.

— Не кричи и не дергайся, и я не сделаю тебе больно, поняла? — внушал он ей тихо, подталкивая к ближайшей двери.

Дотянувшись до ручки, Малфой толкнул дверь и затащил внутрь "гостью". Затем развернулся, не отпуская ее, и защелкнул замок. Рукой.

— Тише, — Малфой потянул Гермиону вглубь комнаты. — Я отпущу тебя, если пообещаешь не орать. Договорились? Кивни.

Гермиона кивнула, желая поскорее избавиться от столь тесного общения. Бороться с парнем выше тебя на полголовы и в два раза тяжелее, когда ты без палочки, не так-то просто.

Малфой отступил на шаг и медленно отпустил руку, готовый в любой момент вернуть ту на место. Но Гермиона благоразумно молчала.

— Вот и молодец. Будешь кричать, и нас найдут. Ты же этого не хочешь?

Гермиона не знала ответа на этот вопрос. Все, что она хотела — вернуться домой. Точнее, на площадь Гриммо, в штаб-квартиру Ордена Феникса, где ее ждали еще до обеда, но она как последняя дура попалась Пожирателям смерти, и они притащили ее сюда. Была ли компания Малфоя-младшего приятнее пребывания в холодном подземелье мэнора или компании Темного лорда? Да. Но выбор, на самом деле, был на уровне: что лучше съесть — ядовитую гадюку или флоббер-червя? Что ж, пока она не кричала, в ее полном распоряжении был флоббер-червь Малфой.

— Как я здесь оказалась? — вполголоса повторила прежний вопрос Гермиона, поворачиваясь к нему.

— Понятия не имею, — усмехнулся Малфой. — Может, пыталась сбежать и заблудилась?

Гермиона вздрогнула. Она и не сомневалась, что тот был в курсе ее заточения в подвале. Впрочем, было бы странно, если бы он нанес ей визит вежливости. Не пришел поиздеваться, и на том спасибо. Вот почему ее до сих пор не допросил сам Темный Лорд или его ближайшие преспешники, было непонятно.

— Смешно. Считай, что оценила, — фыркнула Гермиона.

Они впервые встретились за прошедшие с дня битвы за Хогвартс четыре месяца. Малфой выглядел... Ей было сложно подобрать слово. Тенью. Да, собственной тенью — это определение вполне ему подходило.

— Ты... — замялся Малфой, но продолжил: — Ты тоже видела... это?

Гермиона напряглась. Неужели и у него было видение?

— Где ты была перед тем, как появилась в коридоре со мной? — Серые глаза пристально смотрели на нее.

— В твоем подвале. Мог бы и навестить бывшую однокурсницу, — Гермиона скрестила руки на груди, в ответ сверля его взглядом.

— Я уже видел тебя в плену, мне хватило, — бросил Малфой. — Но я спрашивал не об этом.

Говорить про внезапное перемещение в очевидно неповрежденный войной Хогвартс и обратно Гермионе не хотелось — она и сама не понимала, что произошло. Она только-только задремала на неудобной лежанке в камере, как что-то подхватило ее. Ощущения очень напоминали перемещение с помощью портала, только она ни к чему не притрагивалась. И, что самое удивительное, она оказалась не просто в Хогвартсе, а в качестве студентки, курса так шестого. Это было странно. Нереально. Как сон, только все ощущения намного острее, и она действительно, физически перемещалась — неизвестным ей способом.

— Не понимаю, о чем ты, — уперлась она.

— Об этом. — Малфой, как в том видении, что не хотела признавать Гермиона, сгреб ее в охапку и прижал к стене, заведя ее руки над головой. — Теперь припоминаешь?

"Куда уж больше!"

— Я буду кричать. — Гермиона дернулась, но тот лишь усилил хватку.

— Не будешь, — усмехнулся он. — Так как? Знакомая поза?

Малфой плотнее прижался к ее телу.

— Я не практикую БДСМ, придурок, — сквозь зубы ответила Гермиона. — Меня для этого сюда притащили?

Она боялась, что тот продолжит сценарий видения и насильно поцелует ее, отчего ее передернуло. Впрочем, судя по самому Малфою, ему это тоже не доставляло удовольствия — на лице читались лишь злость и растерянность.

— Возможно. Не знаю. — Он чуть подался назад.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге показался Эйвери. Торопливо отступив в сторону, он склонил голову, пропуская Волдеморта вперед.

* * *

— Так, так, так. — На змееподобном лице расплылась улыбка. — Мистер Малфой, что вы здесь делаете? Да еще и в такой компании...

— Э-э-э...

Тот отпрянул от грязнокровки, вытянулся по стойке смирно и склонил голову в поклоне.

Видеть вживую, как этот мелкий трусливый поганец зажал Грейнджер, оказалось удивительно приятно. На кончиках пальцев ощущалось легкое покалывание, хотелось вернуться к пергаменту и заставить этого гаденыша зайти намного дальше поцелуев. Впрочем... Да, ему однозначно надо будет подумать об этом. Как они смогли исчезнуть и как оказались здесь? Вместе! Кажется, приди он чуть позже, то застал бы уже поцелуй.

Нутро требовало приложить эту парочку Круцио за побег, а затем наконец приступить к допросу пленницы.

— Где сейчас Поттер? — Волдеморт начал с главного. — Зачем он послал тебя в министерство?

Вид подружки его главного врага, сжавшейся от страха, вызывал удовольствие. Грейнджер знала много, очень много, и сейчас он получит ответы на все свои вопросы. Так или иначе.

— Что Поттер хотел, чтобы ты сделала? — Он пристально вглядывался в лицо девчонки. — Неужели он и правда думал, что нам до сих пор не известно о мантии-невидимке? Что мы не ждем, что рано или поздно кто-то из вашего поганого Ордена сунет туда нос?

В ответ он получил лишь злобный взгляд и сопение.

— Мне говорили, что ты умна, грязнокровка, неужели давно растеряла свои мозги?

В карих глазах вспыхнул огонек непокорности — а укрощать таких Волдеморт особенно любил. У него было полно времени, чтобы насладиться болью и страхом этой выскочки, прежде чем убить ее. С другой стороны, из нее выйдет прекрасная приманка — Поттер непременно явится ее спасать, так что пусть еще поживет немного.

Сбоку что-то зашуршало, и Волдеморт обернулся — поодаль стоял бестолковый сын Люциуса. Видимо, задел штору, пытаясь отойти подальше.

— Драко, — усмехнулся Волдеморт, — может, и ты наконец хоть на что-то сгодишься?

В глазах мальчишки вспыхнул страх.

— Боишься? — продолжил он, всматриваясь в побелевшее лицо. — Не окажешь ли мне услугу?.. Дра-ко... — Покровительственно-отеческий тон заставил того затаить дыхание. — Надо допросить нашу гостью, не так ли? Очень невежливо было оставить без внимания столь значимую особу.

Малфой молчал, отводя взгляд. Девчонка же храбрилась изо всех сил.

— Так что решили, мисс Грейнджер? — Вежливый, почти заботливый тон Волдеморта пугал гораздо больше. — Или вы предпочитаете, чтобы я заставил Драко вас пытать?

После увиденной при входе в комнату сцены идея показалась забавной.

Волдеморт проследил, как этот трус сглотнул, едва дыша. То, что Малфой-младший так и не освоил Круцио и в качестве Пожирателя смерти был бесполезен, он знал давно, потому сейчас упивался страхом обоих.

— Язык проглотили? Я задал вопрос.

Палочка сама собой оказалась в тонких, покрытых сероватой кожей пальцах Волдеморта.

— Мне нечего сказать, — вздернула голову Грейнджер.

"Сразу залезть в голову или поиграть с мышкой? С двумя мышами".

— Драко, заставь ее отвечать! — махнул рукой Волдеморт и, отступив на несколько шагов, занял место в первом ряду, усевшись в кресло и взмахнув палочкой.

Малфой вздрогнул, как от удара.

— Грейнджер, не глупи, скажи ему все, — прошептал он.

— Что ты там мямлишь? Докажи, что ты достоин носить метку!

С кончика палочки Волдеморта посыпались искры.

— Тебе задали вопрос. — Мальчишка дрожащей рукой достал палочку и направил на упрямую грязнокровку. — Отвечай!

— Драко, ты не сделаешь этого! Ради всего, что между нами было! — воскликнула вдруг Грейнджер и кинулась тому на шею.

Волдеморт сдержал смешок — настолько растерянным выглядел щенок.

"А девчонка хороша! Если сейчас еще и палочку у этого идиота отберет... Бесполезно, конечно, разве что самозаавадиться успеет".

— Прекрати, — стряхнул с себя ее руки Драко.

— Ты не сможешь причинить мне боль, я знаю.

Ладошки прошлись по груди недопожирателя.

— Давай, Драко, заставь свою подружку говорить, а то отправишься в подвал в соседнюю камеру, — по-своему развлекался Волдеморт.

— Она мне не подружка, — буркнул тот.

— Тогда почему за последние десять минут я уже дважды видел ее в твоих объятиях?

— Я... это случайность, мой Лорд, — проговорил мертвенно-бледный Малфой. Он поднял палочку и продолжил: — Говори, Грейнджер, а то хуже будет.

— Ты от меня отказываешься?

Звонкая пощечина оставила яркий след на щеке.

— Как ты мог, Драко, обидеть такую девушку?

Волдеморт встал и подошел к начавшей утомлять его парочке. Он и так не понимал, почему позволял им все это.

— У меня с ней нет ничего общего, сэр. — Малфой покраснел как рак.

— Тогда приложи ее Круцио. Сейчас же. — Красные глаза сузились.

Грязнокровка отступила от Малфоя.

— Давай, Драко, покажи как сильно ты меня... — она сделала многозначительную паузу. — Не любишь.

От ее слов покалывание в пальцах вспыхнуло с новой силой. В голове Волдеморта уже мелькали картинки: тайная любовь пленницы и Пожирателя, жаркие встречи, поцелуи украдкой, нависшая опасность разоблачения, выбор между долгом и любовью...

Драко послушно поднял палочку и наставил ее на жертву.

— К... Кр... Круцио... — едва слышно проговорил он.

Ничего, естественно, не произошло.

"Слабак!"

Волдеморт сжал кулаки, чтобы прогнать зуд из пальцев. Ему нужен был Поттер, и эта дрянь сейчас ему все выложит! Эти писательские глупости и так отняли у него сегодня слишком много времени.

 

— Драко! — воскликнула Гермиона. — Я знала, что ты не предашь меня.

Она прильнула к сильной мужской груди, и крепкие руки сжали ее в объятиях, словно стремясь защитить от всего мира.

— Идем! — он потянул ее в сторону, — не могу больше ждать...

 

Волдеморт помотал головой, прогоняя проклятое видение. Его накрывала очередная волна, мешая сосредоточиться на главном. На чем они остановились? Ах да, Малфой опять облажался. Вспыхнувшая ярость помогла справиться с наваждением.

— Браво, Малфой, ты даже смог как следует произнести заклинание, — прошипел он, намеренно раззадоривая себя самого. Ему требовалась злость, чтобы не выпасть из реальности. — Тебя же учили, что для этого надо хотеть причинить боль. Вот так. Круцио!

Волдеморт взмахнул палочкой в сторону Драко.

— Нет!

Девчонка дернула этого остолопа на себя, и заклятие пролетело мимо.

— Не надо. Прошу! — взмолилась она.

 

— Я так скучал, — прошептал Драко. — И так за тебя испугался. Я никому не позволю причинить тебе боль, обещаю.

Он притянул Гермиону к себе и впился губами в ее рот. Она тут же ответила на поцелуй, не в силах больше сдерживаться.

 

Волдеморт скрипнул зубами, чувствуя, что теряет контроль. Пора заканчивать с этим. Немедленно!

— Твоя грязнокровка намного смелее тебя. — Он нацелил палочку на Гермиону, но заклинания не произнес. — Если не хочешь, чтоб твой дружок корчился здесь от боли, говори, что тебе было надо в министерстве и где сейчас Поттер.

— Ничего, — сдалась та. — Хотела проверить, смогу ли туда проникнуть, какая там сейчас охрана.

— Чтобы что? — Волдеморт прикладывал неимоверные усилия, чтобы опять не сорваться в мир иллюзий.

— Я не знаю. Мне дали задание проверить, и все, — всхлипнула девчонка, не глядя пытаясь поймать руку Малфоя, но тот стоял слишком далеко.

Волдеморт насквозь видел Грейнджер и ее ложь, но ее попытки защитить этого смазливого хлюпика запускали все новые и новые фантазии. В голове сами собой слова складывались в предложения, требуя, чтобы их немедленно перенесли на пергамент.

"Злись, иначе потеряешь самоконтроль", — внушал сам себе Волдеморт.

— Круцио! — прошипел он, взмахнул палочкой и замер.

Голову пронзила адская боль. Такая, что хотелось упасть на колени и схватиться за виски, сдавливая их до тех пор, пока боль не отступит.

"Да, чтоб тебя, Дамблдор, черти в аду драли!" — только и успел подумать он, как в голове послышался противный голос соседа-захватчика:

"Опять Круцио? Превратишь и этих в овощей, если опять переборщишь, а дальше?"

"Сгинь!" — мысленно отмахнулся от него Волдеморт.

"Не будь глупцом, они нужны тебе. А как между ними искрит, м-м-м... — раздавался шепот в его голове. — Очень перспективная парочка, не находишь?"

Волдеморт закрыл глаза и выдохнул. У него осталось несколько минут, и он уже ничего не сможет сделать, чтобы противиться захватившему его проклятию. Эта дрянь, что вот уже четыре месяца сидела в его башке, опять победила, и все, что он мог сделать — сбежать, пока его не накрыло окончательно.

— Я разберусь с вами позже, — прошипел он. — Малфой, следи за ней, головой отвечаешь за то, чтобы она не сбежала, — и быстрым шагом вышел из комнаты.

Хлопнула дверь.

— А ты, Эйвери, — не оборачиваясь, бросил Волдеморт, — проследи, чтобы ни наша гостья, ни этот щенок больше никуда не исчезали.

Тот недовольно покосился на парочку и вышел за дверь, оставив ее приоткрытой.

Что это было?

Вопрос повис в воздухе, едва захлопнулась дверь. Гермиона обвела взглядом комнату, не решаясь посмотреть на Малфоя. Впрочем, тот ее мало интересовал. Но кто только что был перед ними? Волдеморт?

Да. Кто же еще? Но...

Первое впечатление прошло, и в душе зародились сомнения — слишком этот Волдеморт отличался от того Темного Лорда, которого они видели в воспоминаниях в Омуте памяти на занятиях в Ордене. После их возвращения с Гарри и Роном и Битвы за Хогвартс, окончившейся побегом Волдеморта с поля боя, как только они уничтожили диадему, Кингсли взял все в свои руки, объединив членов Ордена и возглавив сопротивление новому режиму. Гарри рассказал Ордену про крестражи, про то, что осталась только змея, и если ее уничтожить, то они смогут одолеть этого змеемордого урода уже навсегда. В Орден были приняты все желающие, достигшие совершеннолетия, и более опытные, старшие члены Ордена принялись обучать пополнение. Им подробно рассказывали обо всех известных Пожирателях Смерти и больше всего о самом Волдеморте.

Но тот Волдеморт был чудовищем, не дарующим пощады ни пленникам, ни даже своим же соратникам. Тот, кто сегодня предстал перед Гермионой в мэноре, выглядел жалкой пародией на самого себя. От нее не укрылись ни временами странный, блуждающий взгляд, словно Волдеморт был не здесь, ни его рассеяность, ни невнятный Круцио, в котором ему не было равных. Разве что Беллатриса Лестрейндж составила бы конкуренцию по своей жестокости.

От воспоминания об этой гадине Гермиона вздрогнула. Она очень надеялась, что больше никогда не столкнется с ней.

Главной задачей сейчас было сбежать из Малфой-мэнора. Точнее, для начала выжить, а потом сбежать. Раз ей дали передышку и настолько ненадежную охрану, то упускать такую возможность Гермиона не собиралась.

— Даже не думай, Грейнджер, — подал голос Малфой, показательно поигрывая палочкой.

— Не понимаю, о чем ты, — пожала плечами она.

— У тебя же на лице все написано. — Новоявленный конвоир подошел ближе. — Но сбежать не получится, даже если бы у тебя была палочка.

— Это ты о себе? — с вызовом посмотрела на него Гермиона. — Ты здесь такой же заложник, как и я, полагаю.

— Я у себя дома! — шикнул Малфой.

— Угу, именно поэтому ты боишься шуметь, использовать магию и всеми силами стараешься слиться с интерьером. Мой тебе совет, — усмехнулась она, — нацепи на бедра полотенце с фамильным гербом и наколдуй себе уши побольше, может, и сойдешь за домового эльфа.

— Это лишь твои домыслы, — отмахнулся он. — И что за представление ты здесь устроила?

Малфой скривился, передразнивая ее выпад несколько минут назад.

— Спасалась от Круцио. — Гермиона с вызовом посмотрела в серые глаза. — И тебя спасла, между прочим.

— Я не нуждаюсь в твоей помощи, Грейнджер.

— Так может, ты нуждаешься в моей защите?

— Последнее, в чем я нуждаюсь, так это в твоих советах. Лучше бы послушала мой и рассказала Темному Лорду все, что он хочет.

— И после этого он бы меня убил — отличный план, Малфой. На "Превосходно", я бы сказала.

Тот лишь отвел взгляд.

— Впрочем, нет, умереть он мне не даст, — размышляла вслух Гермиона. — Он использует меня как приманку, чтобы выманить Гарри. Но это не помешает ему меня пытать или... — она запнулась. — Изнасиловать.

— Давишь на жалость? Думаешь, я пожалею тебя и помогу сбежать?

— Ага. А еще лучше — сбежишь вместе со мной, и мы будем жить долго и счастливо, — усмехнулась Гермиона.

— Звучит как план, — вдруг рассмеялся Малфой.

Очевидная абсурдность ситуации требовала разрядки.

— Вот и я о том же, — вздохнула Гермиона, внимательно оглядывая комнату.

— И что ты ищешь? Даже если я вдруг передумаю и позволю тебе меня оглушить, — он демонстративно огляделся и взял в руки со стола огромную книгу, — вот этим, например, — тебе это ничем не поможет.

— Ну почему? Я подойду к тебе, взгляну в глаза, несмело, словно прося помощи, протяну руки и аккуратно заберу книгу...

И Гермиона проделала все, о чем говорила. Малфой не отпустил фолиант, наблюдая за ней.

— Даже отобрав у меня палочку, ты не сможешь аппарировать, не сможешь выйти из мэнора, не сможешь отправить патронус, чтобы попросить помощи, не сможешь...

— Ты все испробовал? — поняла вдруг Гермиона. — И не только это?

— Он убьет меня, если ты хотя бы попытаешься сбежать, — тихо проговорил Малфой. — Или запытает до безумия.

— Кажется, теперь на жалость давишь ты. — Гермиона отпустила книгу и отошла.

— Статуэткой будет удобнее, только бей в висок, чтоб наверняка, — проговорил Малфой, не оборачиваясь. — Может быть, так даже будет лучше.

— С ума сошел?

Она с силой толкнула столик, на котором стояла внушительная металлическая фигура какого-то мага, и тот с шумом упал на пол.

От громкого звука Малфой вздрогнул и отшатнулся.

— Мерлин, что они с тобой здесь сделали? — Гермиона фурией подлетела к нему и дернула за рукав, разворачивая к себе.

— Тебе лучше этого не знать, Грейнджер, — сжал руки в кулаки Малфой.

— Не одному тебе больно и страшно на этой войне. Но мы должны бороться.

— Угу, давай завербуй меня в свой Орден. Пообещай помощь, защиту, спасение, а заодно не забудь про "долго и счастливо", — фыркнул он. — Может, понизим планку до "выжить"?

— Всегда знала, что ты трус, — процедила Гермиона.

Только сейчас она поняла, что все время перепалки стояла слишком близко к Малфою, слишком явно всматривалась в его лицо, пытаясь понять его. Поспешно сделав пару шагов назад, она наткнулась на спинку кресла и остановилась.

— Я не трус, Грейнджер. Но я живу в реальном мире, где в моем доме страшнее, чем в большинстве мест в Англии. Где моих родителей шантажируют тем, что убьют меня, а меня запугивают их смертью. Где... Впрочем, я и так слишком много сказал.

Малфой потянул тяжелую портьеру и тюль, открывая доступ к окну.

— Предлагаешь мне выпрыгнуть с третьего этажа и сломать себе шею? — Гермиона с удивлением наблюдала за ним.

— Хочу лишь впустить немного свежего воздуха. — Он с силой дернул раму, открывая окно. — Но тебе никто не мешает прыгнуть.

— Тебя же убьют, если я сбегу, — напомнила его слова Гермиона.

— Не стоит верить всему, что я говорю, Грейнджер, — он насмешливо посмотрел на нее. — Ты ничего обо мне не знаешь.

Малфой демонстративно-медленно сделал несколько глубоких вдохов, закрыл окно и обернулся к Гермионе.

— Ты не думала, что я просто тяну время, пока Темный Лорд занят? Что пока мы разговариваем, ты не сделаешь попыток сбежать и мне не придется тебя ловить? Что мне банально нравится играть с тобой?

Гермиона вспыхнула от разительной перемены в поведении Малфоя. Кажется, он даже стал выше, а его взгляд... Это был совсем не тот затравленный мальчишка, что говорил с ней пару минут назад. Но... как?

— Тебе бы хотелось, чтобы я сказал, что рад нашей встрече? — Малфой с кошачьей грацией направлялся к ней. — Что давно влюблен в тебя и хочу продолжить то, на чем нас прервали?

Малфой с легкостью привлек ее к себе, обняв за талию. Ладони Гермионы оказались на его груди, чувствуя как бьется его сердце.

— Что... что с тобой?

Она попыталась отстраниться, но поняла, что совсем не хочет этого. Что сама ждет его поцелуя.

— Ты прекрасна... — уже шептал он, легонько целуя ее в губы.

— Малфой, прекрати! — начала было она, но ее руки сами обвили его шею, а губы горели, требуя продолжения.

— Ты — моя...

Наконец он отбросил скромность и поцеловал ее по-настоящему.

— Да, Драко, твоя, только твоя, — шептала Гермиона.

"Мерлин, какая пошлость! — билась в голове мысль. — Что мы вообще творим? Это немыслимо!"

Гермиона закрыла глаза, полностью отдаваясь во власть ощущений. Как же нежны его руки, блуждающие по ее телу. Как же ей хочется сорвать с него одежду, чтобы почувствовать его — кожа к коже.

— Драко...

Резкий рывок, напоминающий аппарацию, заставил их оторваться от поцелуя. Все, что чувствовала Гермиона — руки Малфоя, крепко сжимающие ее, словно она была для него самым ценным.

Мгновение спустя они очутились в подземелье мэнора, разделенные толстыми прутьями решетки камеры.

— Алохомора, — бросил Драко, и дверь отворилась.

Он бросился внутрь.

Миг, и Гермиона вновь оказалась в его объятиях.

— Бежим!

Он взял ее за руку и потянул к выходу.

— Не так быстро, голубки, — бросил Эйвери и взмахнул палочкой. — Экспеллиармус! Коллопортус!

Дверь с грохотом захлопнулась, а палочка Малфоя полетела ему прямо в руки.

* * *

— Тебе бы хотелось, чтобы я сказал, что рад нашей встрече? — Малфой с кошачьей грацией направлялся к ней. — Что давно влюблен в тебя и хочу продолжить то, на чем нас прервали?

Волдеморт как безумный выводил строчку за строчкой, не в силах остановиться. Писать. Он должен больше писать. О любви. О притяжении. О сексе. И опять об этой чертовой всепобеждающей любви!

Описания поцелуев будоражили кровь, пробуждали неведомые ранее чувства и эмоции и заряжали энергией.

 

— Моя... — шептал Драко. — Как же я ждал тебя...

 

Кто бы мог подумать, что взяв героями эту парочку, он получит такой заряд магии? Да и Чужой, истощавший его силы, — именно так про себя называл болтливого соседа в голове Волдеморт — очевидно был этим доволен. Один лишь раз напомнил о себе адской головной болью, когда он хотел приложить Круцио грязнокровку. Ничего подобного Волдеморт не чувствовал ранее, когда прежде писал о своих Пожирателях — Снейпе, Люциусе, Белле и других.

Еще одна мысль упрямо не давала покоя — каким образом мелкий Малфой и грязнокровка исчезли на время и оказались в кабинете на третьем этаже? Допустим, Драко мог сам выйти из своей комнаты и подняться наверх, пусть ему и было запрещено без приказа покидать ее. Но Грейнджер? Она была заперта в подвале! После побега пленников весной в мэноре были обустроены камеры, защищенные и маггловскими, и магическими засовами. Она, тем более без палочки, никак не могла оттуда выйти. Даже если ей кто-то помог — предположим это на мгновение, — та попыталась бы сбежать, спряталась бы где-то в парке мэнора, но никак не пошла бы наверх.

И что самое странное — эти двое не просто оказались в кабинете вдвоем, они делали ровно то, что он сам описал несколькими минутами ранее! Неужели между ними действительно что-то было? Нет. Слишком брезгливо Малфой отпрянул от "гостьи". Да и из грязнокровки актриса так себе...

Волдеморт откинулся на спинку кресла и вытянул ноги в задумчивости. Интуиция кричала, что он прав — его текст заставил этих двоих исчезнуть и его же текст заставил их перейти к близкому контакту. Но прежде он не замечал, чтоб пропадали другие его "герои". Впрочем... Впрочем, за ними так не следили.

"Надо будет проверить," — сделал он себе мысленную пометку.

Неужели его тексты заставляли его последователей заниматься тем, что он писал? Нередко после очередных писательских приступов Волдеморт замечал ошалелые, даже дикие глаза у своих жертв.

От мысли, что именно он своим творчеством заставил чванливого, заносчивого Люциуса до безумия хотеть Беллу или же холодную Нарциссу страстно стонать в объятиях Снейпа, Волдеморт рассмеялся. Если это так, то в его руках еще один способ оказывать влияние на своих последователей и не только. С другой стороны, они и так давным-давно были его марионетками.

Поскребывание в дверь заставило Волдеморта скривиться. Опять Хвост. Только он так мог стучать.

— Войди, — разрешил он.

— Повелитель, — выдохнул Петтигрю и склонился, согнувшись почти пополам. — Они... они опять исчезли.

Волдеморт потянулся за своей палочкой, а Хвост затараторил:

— Я нашел их. Почти сразу нашел. И запер. Я не знаю, как они это делают. Простите, Повелитель.

— И где они сейчас? В камере Грейнджер, полагаю.

Именно там он оставил их в своем тексте.

— Вы как всегда правы, сэр, — пролепетал Хвост.

— Хорошо. Пусть посидят. Свободен.

Хвост вновь поклонился и поспешил покинуть кабинет Волдеморта.

* * *

— Прекрати! Прекрати это сейчас же! — Грейнджер с силой оттолкнула Драко и вытерла рукой губы. — Никогда, слышишь, ни-ког-да не смей больше этого делать!

Драко отпрянул от нее с неменьшей силой, отступив и отвернувшись к стене.

— Что ты себе позволяешь? — тут же набросилась на него Грейнджер и заколотила кулаками по спине.

— Хватит. — Драко резко обернулся, и ее удары пришлись уже на его грудь. — Остановись.

Грейнджер по инерции занесла руки для следующего удара, но он поймал ее запястья.

— Отпусти, — прошипела она.

— Если перестанешь драться, — вздохнул Драко и осторожно разомкнул пальцы.

Грейнджер поспешно отошла от него, растирая руки на месте захвата.

— Ты тоже меня целовала, так что кончай истерить, — Драко сел на край скамьи, уперся локтями в колени и опустил голову, зарывшись пальцами в волосы. — Лучше давай все обсудим как цивилизованные люди.

— Где ты, и где цивилизация, — отбрила его несносная пленница, усаживаясь на противоположный край недокровати. — До сих пор живешь как в средневековье.

— Я ведь тоже могу перейти к оскорблениям, Грейнджер, мое терпение не бесконечно, — выпрямился Драко.

— И о чем же ты хочешь поговорить?

Грейнджер ответила лишь пару минут спустя, когда он уже решил, что та так и будет упрямо молчать. Видимо, ей понадобилось время, чтобы договориться с самой собой.

— О том, что сегодня произошло, — тоном "это же очевидно" ответил Драко.

— Что ж, давай расскажи мне, какого лысого соплохвоста ты набросился на меня сегодня. Дважды.

От последнего слова у него перехватило дыхание.

— Значит, ты наконец признаешь, что и у тебя было видение?

— Ничего я не признаю, — Грейнджер отвернулась к прутьям решетки, — я имела в виду твое нападение в кабинете.

— Ты никогда не умела врать.

Драко прислонился спиной к каменной стене, но та оказалась слишком холодной, и он отстранился, чтобы не прикасаться к ней.

— Не понимаю, о чем ты, — продолжала упрямиться Грейнджер.

— О школе. О Выручай-комнате. О... нас, — Драко с трудом произнес последнее.

— Никаких "нас" нет и не было никогда. — Гермиона развернулась к нему, ее щеки пылали. — Ты ни с того ни с сего набросился на меня. Зачем? Я же всегда была тебе противна! И не надо лгать, что ты влюблен в меня.

Драко вздохнул. Да, не влюблен и никогда не был, но... Что-то же заставило их обоих броситься друг другу в объятия.

— А ты? Откуда столько страсти? И не говори, что это был план, чтобы сбежать.

Грейнджер и не говорила. Лишь румянец на щеках стал еще более пунцовым.

— Ты же понимаешь, что это колдовство? Наваждение?

— Конечно, что еще могло бы заставить тебя поцеловать... — она замолчала на полуслове.

— Такую, как ты? — закончил он за нее.

— Звучит отвратительно, но смысл верен, — Грейнджер опять говорила с решеткой.

— Знаешь, в этих стенах последнее, о чем я думаю, так это о девушках, — сболтнул правду Драко.

— Что, не нравится приставать к пленницам? — Она так и не повернулась. — Или тебе не позволяют развлекаться? Или Пожиратели внезапно стали вести себя благородно и достойно по отношению к таким, как я?

Драко медленно выдохнул. Разговор явно шел не туда. И чем больше Грейнджер говорила, тем больше заводилась, и это надо было срочно остановить.

— Ты же почувствовала, как перенеслась сегодня в Хогвартс?

— Меняешь тему? — хмыкнула Грейнджер и... посмотрела ему в глаза.

— Я ведь даже был рад видеть ваш несносный галстук.

Потому что студенты должны ходить в форме. Учиться. Жить. А не сражаться и умирать на баррикадах.

— Не мы разрушили школу, — Грейнджер вскинула руку к горлу, словно желая поправить красно-золотую ткань, которой там давно не было.

— Слизеринцы любят Хогвартс не меньше, Грейнджер.

— Но не Пожиратели, — уколола она.

— Прекрати меня злить, — вспыхнул Драко. — Я пытаюсь выяснить, что произошло, а ты...

— А я сижу в твоем подвале и подвергаюсь угрозам и насилию, так что имею право злиться и не быть любезной со столь любвеобильным хозяином мэнора.

— Если ты не заметила, я тоже сижу в подвале.

— Заметила. И что? Это не тебя вот-вот явится пытать твой Лорд, когда придет в себя. Это не тебе грозит смертельная опасность. Что Он тебе сделает? Максимум угостит Круцио, да так, чтоб ты точно остался в своем уме. А потом еще и палочку вернет, приказав убираться в свою чистую, уютную, теплую комнату под пуховое одеялко, куда послушный эльф принесет тебе горячий ужин. Ужас какой, не правда ли?

— Почему ты думаешь, что Он не в себе? — Драко выделил главное.

Он и сам нередко так считал последнее время, но Грейнджер видела Темного Лорда совсем недолго, а прежде не встречалась с ним лично, как она могла прийти к такому выводу?

— Как минимум потому, что меня до сих пор не допросили по-настоящему.

— Ты так говоришь, как будто хочешь этого.

— Конечно, я же мазохистка, — буркнула она.

— Не думаю, но ты — гриффиндорка на всю голову, а это уже диагноз, — процитировал Снейпа Драко.

— Не настолько же, — усмехнулась Грейнджер.

— Надеюсь, — Драко отзеркалил смешок. — Так все же, что ты думаешь обо всем этом?

— Честно? — Грейнджер встала и размяла затекшую спину. — Все настолько нелепо и нереально, что мне хочется ущипнуть себя и наконец проснуться.

— Так ущипни, — Драко встал вслед за ней.

— Вряд ли это поможет. — Грейнджер подняла руку и сжала пальцами кожу на второй руке. — Как видишь, не работает. Нам понадобится что-то посерьезнее.

— Что ты имеешь в виду?

— Есть во всем произошедшем нечто такое... — Грейнджер пощелкала пальцами, пытаясь подобрать верное слово. — Это словно "Грезы наяву" из Вредилок Уизли. Только...

— Только все на самом деле. Мы словно под Империо с Амортенцией, — подхватил Драко.

— Да, мы внезапно начинаем действовать по чужой воле, испытывая при этом не наши, а навязанные нам чувства, — продолжила она.

— Ты права.

Драко мысленно вернулся на несколько минут назад, чтобы вспомнить свои ощущения, когда они с Грейнджер — Мерлин, это даже произнести невозможно, не то что сделать! — целовались. Постарался понять, что заставило его произносить "те самые слова", что он еще не говорил ни одной девушке. Ничего, кроме слова "магия", на ум не приходило.

— У тебя даже взгляд изменился. И манера речи. Я имею в виду...

Драко усмехнулся.

— Что я вел себя как влюбленный идиот? Так и ты отвечала так, словно была влюблена в меня.

— Странное чувство. Никогда не думала о тебе... так.

Грейнджер смутилась и отвернулась, пытаясь это скрыть.

— Я тоже, — ответил он. — Еще бы знать, кто с нами сделал это и зачем.

Раздались шаркающие шаги, и у камеры появился Эйвери.

— На выход, голубки. Темный Лорд желает видеть вас.

Гермиона дрожащими руками держала плотную кремовую карточку с золотым тиснением по краю. Мелкие изящные буквы расплывались перед глазами из-за непрерывно наворачивавшихся слез.

Она моргнула, пытаясь прогнать мутную пелену, и снова посмотрела на приглашение.

"Драко Малфой и Гермиона Грейнджер приглашают вас на церемонию своего бракосочетания, которая состоится в Малфой-мэноре..."

Гермиона судорожно вдохнула.

Ловушка.

Изощренная и вместе с тем до смешного простая. Гарри не сможет не прийти.

А значит...

Слезы вновь потекли по щекам.

Кто похитил Гермиону и где ее держат, Орден выяснил еще несколько недель назад. Они предприняли ряд попыток вытащить ее из Малфой-мэнора, чуть не потеряли людей, но так ничего и не добились. Малфой-мэнор оставался неприступным.

Гермиона вновь опустила взгляд на приглашение.

"Драко Малфой и Гермиона Грейнджер..."

Она поискала глазами дату.

31 октября 1998 года.

Всего через семь дней Волдеморт откроет ворота Малфой-мэнора и будет ждать Гарри Поттера в день, когда семнадцать лет назад убил его родителей.

— Ты уже видела? — Драко без стука ворвался в ее комнату.

— Семь дней.

Гермиона разжала пальцы, и кремовая карточка упала на стол. Малфой шагнул ближе, взглянул на приглашение и помрачнел.

— Уже всем разослали.

— И Гарри тоже. — Она сжала кулаки.

— Уверен, что да.

Драко тяжело опустился в кресло напротив.

— Он убьет Гарри... — Гермиона сжалась. — Я ничего не смогу сделать.

— Грейнджер, твой Поттер — самый везучий засранец на планете. И он не дурак. Кингсли не допустит...

— Ты... — она вдруг посмотрела на него по-новому. — Ты хочешь, чтобы Гарри победил?

Малфой замер.

На несколько секунд в комнате стало тихо.

Вопрос был опасным. Настолько опасным, что за один только честный ответ на него его могли отправить на корм Нагайне. Или сначала пытать несколько часов, а уже потом убить.

— Не задавай таких вопросов, — тихо произнес он.

— Это не ответ.

— Другого ты не получишь.

Гермиона кивнула и отвернулась.

— Что будем делать?

— То же, что и последние несколько недель, — устало ответил Драко. — Выживать.

Он поднялся из кресла и шагнул к ней.

Слишком близко.

— Драко?..

Малфой не ответил. Только смотрел на нее странным, потемневшим взглядом.

— Нет, пожалуйста. — Она резко поднялась на ноги и попятилась. — Только не сейчас.

Она с ужасом смотрела, как меняется Малфой. Даже глаза из обычного серого стали цвета грозовых облаков.

— Тш-ш-ш, — он подошел ближе. — Успокойся.

Гермиона дышала часто, до боли впиваясь ногтями в ладони.

— Расслабься, — тихо убеждал ее он. — Не сопротивляйся.

— Ты что, хочешь этого? — в панике взглянула на него Гермиона. — Или это уже не ты говоришь?

Малфой подошел почти вплотную, но не прикоснулся к ней.

— Я все еще я. Помнишь, что говорил профессор? Самое время проверить, прав он был или нет.

— Но...

— Грейнджер, я смогу остановиться, обещаю.

Его глаза темнели с каждым мигом, и Гермиона с ужасом понимала, что ей все труднее отвести взгляд.

— Малфой... — беспомощно выдохнула она.

— У нас всего неделя. Надо же что-то делать.

Он притянул ее к себе и коснулся губами виска.

— Я постараюсь это контролировать.

— Хорошо, — вздохнула она и закрыла глаза.

В следующую секунду они ощутили, как их куда-то затягивает перемещение.

* * *

— Грейнджер... — проговорил Драко. — Я знал, что найду тебя здесь. И не ври, что ты просто засиделась в библиотеке допоздна. Ты ждала меня, я знаю.

— Малфой? — Она вздрогнула, обернувшись.

Драко оперся плечом о край стеллажа, скрестив руки на груди.

— Уверен, тебе очень нужен вот этот учебник.

Грейнджер стояла лицом к стеллажу. Он подошел ближе, потянулся к верхней полке и оказался позади нее. Его рука бесцеремонно прошлась по ее спине и скользнула по талии, притянув к себе. Губы припали к ее шее.

Грейнджер что-то пробормотала. Что-то про правила. Про то, что точно сейчас уйдет. Но с места не сдвинулась.

— Малфой, это нечестно... — начала она, когда его губы добрались до мочки уха.

Мысль оборвалась, так и не обратившись в слова. Спина предательски прогнулась, подаваясь умелым рукам навстречу.

— Мы не должны... Нас же увидят...

Доводы рассудка куда-то испарились. По телу бежали мурашки и мелкая дрожь.

— Драко, что же ты творишь... — выдохнула она и сама помогла ему расстегнуть пуговицы на рубашке.

Малфой тут же прошелся поцелуями по ключице и задержался на ямочке у основания шеи. Гермиона невольно схватилась за полку, чтобы не потерять равновесие. Голова от его прикосновений шла кругом.

— Скажи, что ждала меня, — прошептал он и огладил ее талию, двигаясь все выше. — Скажи, что готова многое отдать, лишь бы я не уходил.

Его рука непозволительно медленно прошлась по ребрам и прикоснулась к груди, вызвав тихий стон.

— Нет, Драко, нет...

— Не останавливайся, ты хотела сказать? — тонкие длинные пальцы уже расправлялись с последними пуговицами, обнажая жаждущую ласки кожу. — Иди ко мне.

Он отстранился и повернул ее к себе лицом.

— Гермиона, — выдохнул он и впился в ее рот, блуждая руками по спине и ягодицам.

— Драко, — простонала она, когда его рука наконец сжала ее грудь. — Да, Драко...

И он целовал: жадно, самозабвенно, сладко. Целовал так, словно это их последний раз. Он ловил каждый стон, каждый вздох, каждое "да".

— Драко...

* * *

Волдеморт потер глаза и только сейчас заметил, что строчки начали расплываться. Он поднял взгляд. За окном уже садилось солнце.

Вот же дрянь.

Он снова потерял счет времени, с головой погрузившись в текст. Чужой вымотал его так, что голова почти непрерывно гудела, а магия...

Если так пойдет и дальше, он превратится в жалкого сквиба.

Лорд Волдеморт — величайший волшебник современности — сквиб.

Даже не насмешка и не месть Дамблдора. Что-то гораздо хуже.

Он бы многое отдал, чтобы вырвать мерзкую тварь из собственной головы, выжечь, услышать предсмертный вопль и наконец остаться один.

"Мечты, мечты..." — посетовал Чужой.

"Сгинь!" — тут же пришел в ярость Волдеморт.

"Я часть твоего я", — вкрадчивый голос разрезал сознание.

"Ты чужой. Паразит, живущий за счет моей магии".

"Ты же величайший, забыл? Значит, твоей магии хватит на нас двоих. С такой-то подзарядкой. Ты только посмотри на них — сколько страсти, сколько жизни, сколько энергии..."

Рука сама потянулась к пергаменту. Глаза забегали по строчкам, перечитывая написанное. Магия тут же заструилась по венам живительной силой. Только этого было недостаточно. Облегчение быстро проходило. Каждый раз ему требовалось все больше.

"Вот видишь, ты давно все понимаешь".

"Что именно?"

"Почему это работает".

Волдеморт скривился.

"Бред".

"Разве? Ты пытался писать о Беллатрисе, Люциусе, Снейпе, Нарциссе. О себе самом, в конце концов. И что?"

"Замолчи".

"Ничего. Совсем ничего. А эти двое едва оказались рядом, и ты уже несколько недель не можешь оторваться от пергамента".

Волдеморт невольно посмотрел на исписанные листы.

Гаденыш был прав.

"Совпадение".

"Конечно. Именно поэтому ты уже знаешь, что произойдет дальше".

"Я найду способ избавиться от тебя", — прошипел Волдеморт.

"А потом что?" — усмехнулся Чужой.

Волдеморт промолчал.

"Убьешь Грейнджер?"

В висок словно вонзили раскаленный гвоздь.

"Заткнись".

"Малфоя?"

Боль стала сильнее.

"Я сказал, заткнись.

"Вот видишь. Даже говорить об этом неприятно".

Волдеморт сжал зубы, дожидаясь, пока боль немного отступит.

Когда-то все было иначе.

В мае Чужой ограничивался редкими замечаниями и головной болью. Раздражал, отвлекал, злил, но не более. Потом начал вмешиваться, спорить, навязывать свои идеи.

С каждым днем становилось только хуже. Волдеморт в буквальном смысле не имел ни сил, ни времени воевать: планировать, анализировать обстановку, выслушивать, как оказалось, бесконечно длинные доклады и высиживать не менее длинные собрания. Борьба с Орденом Феникса сменила вектор — теперь чаще нападали они, а его Пожиратели лишь огрызались в ответ. Министерские дела еще немного, и будут пущены на самотек. Приходилось буквально вырывать себя из мира грез, чтобы окончательно не потерять власть над реальностью.

А затем появилась Грейнджер, и все пошло прахом.

Сначала он просто отложил допрос на завтра. Потом — на послезавтра. Потом приказал перевести пленницу из камеры в комнату наверху, а затем решил, что Малфой-младший должен постоянно находиться рядом с ней.

А теперь по всей Англии разлетелись приглашения на их свадьбу.

Он раздраженно оттолкнул от себя эту мысль.

Глупость.

Если бы ему действительно нужны были Малфой и Грейнджер, достаточно было бы посадить их в одну комнату и приказать делать все, что требуется.

Но от одной попытки всерьез навредить девчонке голову до сих пор пронзала такая боль, что темнело в глазах.

Нет.

Здесь действовало что-то другое. Что-то, чего он пока не понимал.

Волдеморт медленно посмотрел на лежащий перед ним пергамент. Если задуматься, все это выглядело чистым безумием. Впрочем, каждый раз находилось объяснение.

Грейнджер была нужна живой, чтобы выманить Поттера. Малфой — рядом, чтобы пленница не натворила глупостей.

А свадьба...

Волдеморт нахмурился. Свадьба открывала двери Малфой-мэнора для всех, кого он хотел видеть там в последний день жизни Гарри Поттера.

"Чего ты добиваешься?" — мысленно спросил Волдеморт, выныривая из своих мыслей.

На этот раз Чужой ответил не сразу.

"Разве не очевидно?"

"Нет".

"Ничего, у тебя еще есть время подумать. Пиши, пиши".

Волдеморт что-то прошипел в ответ, придвинул пергамент и вывел:

"И он целовал: жадно, самозабвенно, сладко. Целовал так, словно это их последний раз. Он ловил каждый стон, каждый вздох, каждое "да".

— Драко..."

* * *

Снейп быстро шел по коридору, мысленно перебирая варианты: подвал, малая гостиная, беседка, библиотека.

За последние недели они с Люциусом проверили десятки гипотез, одну безумнее другой, но так и не выяснили, кто стоял за происходящим.

Малая гостиная оказалась пуста.

Снейп прикрыл дверь. Оставалось последнее место — библиотека.

Он остановился перед дверью.

Если они окажутся там...

Нет. Это по-прежнему ничего не доказывало.

Несколько секунд он прислушивался. Тишина. Потом из-за стеллажей у окна донесся приглушенный голос:

— Драко...

Снейп закрыл глаза.

— Мерлин...

Он шагнул за стеллаж.

— Малфой! Я просил не увлекаться.

Малфой и Грейнджер отшатнулись друг от друга. Девчонка вспыхнула и торопливо запахнула рубашку.

— Профессор...

— Потом. У вас три минуты, чтобы привести себя в порядок.

Оба молча кивнули.

— Жду вас в своем кабинете. Нам нужно серьезно поговорить.

* * *

Всю дорогу до кабинета Снейп молчал. Это нервировало.

Нет, профессор и раньше не отличался разговорчивостью, но сейчас что-то изменилось. Он шел быстро, почти не глядя по сторонам, будто боялся потерять мысль.

Драко переглянулся с Гермионой. Та выглядела не лучше.

В кабинете Снейп запер дверь, наложил Заглушающие чары и только после этого повернулся к ним. Несколько секунд он молча разглядывал обоих.

— Садитесь.

Драко опустился в кресло. Гермиона заняла место рядом.

Снейп остался стоять.

Плохой знак.

За годы учебы Драко успел усвоить простую вещь: если профессор Снейп не садился во время разговора, значит, разговор обещал быть крайне неприятным.

— Профессор? — первой не выдержала Гермиона.

— Если вы сейчас мне скажете, что сами, добровольно пришли в библиотеку и у вас вспыхнула настоящая страсть, я поверю в чудо.

Драко и Гермиона переглянулись.

— Нет, сэр, — опустила глаза Гермиона.

— У вас когда-нибудь возникала мысль использовать библиотеку для... романтического свидания? Или чего-то большего?

— Что? Нет!

— Малфой?

— Не сейчас, сэр.

Снейп перевел взгляд с одного на другую.

— И никому ничего подобного вы недавно не говорили? Друг с другом не обсуждали?

— Нет, — осторожно ответила Гермиона.

— Вы уверены?

— Да, сэр, — одновременно ответили они.

— Хорошо.

Он ненадолго задумался.

— Тогда расскажите мне, что произошло сегодня.

— Мы получили приглашения на свадьбу, — первой ответила Гермиона.

— Что было потом?

— Мы обсуждали Поттера. И то, что Волдеморт собирается устроить ловушку.

— Дальше?

— Мне стало страшно.

— Драко?

— Мне тоже, — нехотя признал тот.

— И после этого вас потянуло друг к другу.

Это был не вопрос.

— Да, — тихо ответила Гермиона.

— Но вы пытались остановиться?

— Да, сэр.

— И тогда вы вспомнили мой совет?

Гермиона удивленно моргнула.

— Вы сказали не сопротивляться.

— Именно. Потому что мне было необходимо понять, что произойдет дальше. Вы смогли себя контролировать?

— В начале да, сэр.

— Пока не оказались в библиотеке?

Гермиона вспыхнула.

— Что-то не так, мисс Грейнджер?

Та опустила взгляд и промолчала.

Драко наблюдал за профессором. Тот выглядел крайне напряженным. И... взволнованным? Нет. Ни лицо, ни жесты этого не выдавали. Но что-то подсказывало: разговор будет крайне важным.

— Вы ведь заметили это, не так ли? — неожиданно спросил Снейп.

Драко вынырнул из своих мыслей.

— Что именно?

— То, что Темный Лорд не может причинить вам вред.

Гермиона резко подняла голову.

— Мы думали, нам показалось.

— Вам не показалось. Несколько раз я наблюдал это лично. Про еще несколько раз мне рассказали очевидцы.

— Очевидцы? — нахмурился Драко.

— Люциус. Нарцисса.

В дверь коротко постучали.

— Полагаю, Люциусу надоело ждать в коридоре, — иронично хмыкнул Снейп.

— Северус, — донеслось из-за двери.

— Входи.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Люциус Малфой.

Драко невольно выпрямился. Его отец коротко кивнул Снейпу и только потом перевел взгляд на присутствующих.

Грейнджер заметно подобралась под взглядом Люциуса. За последние недели Драко ни разу не видел, чтобы она так реагировала на Снейпа.

— Где? — коротко бросил отец.

— Библиотека, — мрачно ответил Снейп.

— Но этого не может быть. Мы что-то упускаем.

Люциус опустился в кресло.

— Подвал я еще готов понять. Даже беседку. Но библиотека?

— Именно.

— Это еще ничего не значит.

— Значит, — возразил Снейп. — Они никогда не обсуждали библиотеку. Даже не рассматривали ее.

— И ты готов на основании этого сделать такой вывод?

— Я готов признать, что остальные версии работают еще хуже.

— Но это же бред. Он сошел с ума?

— Возможно, — одними губами ответил Снейп.

Драко ничего не понимал, но задать вопрос не решался.

— Мисс Грейнджер? — вздернул бровь Снейп. — И что за озарение только что посетило вашу голову?

Драко и Люциус одновременно посмотрели на нее.

— Говорите, — сухо произнес Снейп. — Я слишком хорошо знаю это выражение лица.

— Простите, сэр. Вы ведь говорите о Том-Кого-Нельзя-Называть?

— И что же натолкнуло вас на эту мысль? — вкрадчиво спросил Люциус.

— Вы сказали, что он сошел с ума. Вот я и подумала...

— Всегда говорил, что ты недооцениваешь девчонку, — усмехнулся Люциус.

— О чем еще вы подумали, мисс Грейнджер? — негромко спросил Снейп.

Гермиона не спешила отвечать.

Драко вдруг понял, что имел в виду Снейп. Такое выражение лица он сотни раз видел в Хогвартсе. Так Грейнджер выглядела, когда знала ответ, но по какой-то причине не решалась его озвучить.

— Вам ничего не угрожает, мисс Грейнджер. — Люциус слегка подался вперед. — Нам действительно интересно, к каким выводам вы пришли и почему.

— Я просто не понимаю свадьбу. Если это ловушка для Гарри, то свадьба ничего не меняет.

— Продолжайте, — проговорил Снейп.

— Он мог объявить, что казнит меня через неделю. Это было бы логичнее. Свадьба бессмысленна.

— Вы правы, мисс Грейнджер. Если цель — Поттер.

— Что это значит? — нахмурился Драко. — Вы хотите сказать, что он хочет чего-то другого? Наказать меня? Мать? Отца? Грейнджер? Я не понимаю.

— Нет, — покачал головой Люциус. — Мы думаем, дело совсем в другом.

— В чем же?

— Сложно сказать. Мы пока не пришли к единому мнению.

— Можно еще вопрос? — спросила Гермиона.

— Задавайте.

— Что происходит? С нами? Я про перемещения и остальное.

— Да, мы называем это приступами Империо-Амортенции, — поддержал вопрос Драко.

— "Мы называем", — хмыкнул Люциус.

— По словам профессора Снейпа я понял, что вы знаете об этом.

— Что ж, думаю, вы имеете право знать, — заговорил Снейп, переглянувшись с Люциусом. — Под такие... хм... приступы попадаете не только вы. Точнее, последний месяц — только вы, но началось все еще в мае.

— И досталось многим, — добавил Люциус.

— Многим? — переспросила Гермиона.

— Многим, — сухо повторил Снейп. — И тогда стало ясно, что мы имеем дело с одной и той же силой.

Драко поспешно отвел взгляд. Это была не та информация, которую ему хотелось знать об отце или профессоре.

— Приступы наваждения со временем изменились, — добавил Люциус.

— Как это?

— Изначально все было проще и грубее, — ответил Снейп. — На первом плане были желание, животное влечение, секс. Без ваших бесконечных перепалок, криков и драмы.

— Иногда мы вообще только ругаемся, — пробормотала Гермиона. — А потом...

— Целуетесь. Мы в курсе, — сухо закончил Снейп. — Интереснее другое — почему он не заставляет вас идти до конца.

— И кого вы подозреваете? — спросил Драко.

— Между собой мы называем его Кукловодом, — ответил Люциус.

— Вы знаете, кто это?

— Вопрос на тысячу галлеонов, — усмехнулся Люциус.

— Вы нашли способ вычислить его? Как?

— Методом исключения, — ответил Снейп.

— Несколько месяцев мы проверяли разные версии, — продолжил Люциус. — А сегодня провели последний эксперимент.

— Какой?

— Мы одновременно подбросили нескольким людям разные идеи, где провести "свидание": подвал, беседка, малая гостиная, еще несколько мест. И ждали, где окажетесь вы двое, — закончил Снейп.

— И кому досталась библиотека? — сглотнул Драко.

Гермиона побледнела.

— Темному Лорду, — наконец произнес Снейп.

— Готова? — Драко обеспокоенно посмотрел на Грейнджер.

Та кивнула.

Он видел, как она пытается скрыть нервозность. Получалось откровенно плохо.

— Он ничего нам не сделает. Я уверен.

Драко намеренно преувеличивал свое спокойствие, пытаясь ее подбодрить.

До свадьбы, а значит, и до битвы оставалось всего четыре дня. Впервые в жизни он понял, насколько буквальной может быть фраза "промедление смерти подобно".

Тот первый разговор со Снейпом и отцом закончился далеко за полночь. После этого они встречались каждый день, но так и не пришли к единому мнению, был ли Темный Лорд Кукловодом.

Драко полностью разделял мнение отца.

Темный Лорд был последним человеком, которого можно было представить наблюдающим за чужими ссорами, ревностью и поцелуями. Он вел войну и охотился за Поттером. Чужая жизнь значила для него не больше, чем разменная монета.

Поэтому происходящее никак не укладывалось в голове.

Зачем маньяку, развязавшему войну, вообще понадобилось насылать Империо-Амортенцию на собственных сторонников? Это не помогало ловить Поттера. Не помогало выигрывать войну. Наоборот. Люди теряли концентрацию, срывали задания и переставали быть полезными.

Если самого Драко тянуло к Грейнджер так, что он целовал ее как безумный, то о том, что происходило с остальными, он предпочитал не думать. Не представлять.

Нет.

Во всем этом не было ни смысла, ни логики.

Но упрямые факты и не менее упрямый Снейп твердили иное.

Темный Лорд знал обо всех перемещениях. Мог безнаказанно влиять на происходящее в мэноре. А библиотека досталась именно ему.

Довольно неожиданно выяснилось и другое: за пределы мэнора забрасывало лишь их с Грейнджер. Первый же приступ перенес их в Хогвартс, и Снейп вцепился в этот факт мертвой хваткой.

Они с Грейнджер даже слили воспоминания в Омут памяти: первый прыжок, первую встречу, допрос Темного Лорда. Разобрали все по деталям, по словам, по взглядам.

В итоге пришли к выводу, что это не настоящий Хогвартс. Люциус назвал увиденное реконструкцией на основе памяти.

Они изучили и другие воспоминания, всматриваясь в каждый жест и прислушиваясь к каждому слову Темного Лорда. Очень быстро стало ясно, что им ничего не показалось. Стоило разговору зайти о наказании или угрозах, как по лицу Волдеморта пробегала тень боли.

Что именно это означало, они так и не поняли. Зато заметили другое. Темному Лорду явно нравилось наблюдать за ними. Особенно во время споров. Подколок. Разговоров о Хогвартсе и старых школьных стычках. В такие моменты он переставал выглядеть раздраженным. Словно зависал, впитывая каждую эмоцию.

Дверь перед ними неожиданно распахнулась.

— Темный Лорд ожидает вас, — проговорил Эйвери, отступая в сторону.

* * *

Драко первым вошел в кабинет.

Волдеморт сидел за столом и что-то писал. При их появлении он поднял голову и отложил перо.

Красные глаза скользнули по ним обоим и ненадолго задержались на сцепленных руках.

— Садитесь.

Они молча выполнили приказ.

Теперь Волдеморт смотрел только на Грейнджер.

— До свадьбы осталось четыре дня, — он отложил перо. — Нарцисса займется твоей подготовкой.

Гермиона едва заметно напряглась.

— Платье, прическа, украшения. Все, что обычно требуется для подобных мероприятий.

В голосе Темного Лорда звучало такое раздражение, словно сама необходимость обсуждать подобные вещи была личным оскорблением. Он окинул Грейнджер взглядом.

— Думаю, она сможет что-нибудь сделать хотя бы с этим. — Волдеморт неопределенно указал на ее волосы.

Гермиона вспыхнула. Драко едва заметно усмехнулся. Красные глаза тут же метнулись к нему.

— Тебе есть что сказать, Драко?

— Тогда, на балу... — он замялся. — У нее получилось.

— На балу? — мгновенно переспросил Волдеморт.

— Ничего важного, мой Лорд.

— Неужели? — Волдеморт медленно поднял палочку. — Легилименс.

Драко почувствовал, как в сознание что-то ворвалось. Перед глазами тут же всплыло воспоминание.

Святочный бал.

Большой зал сиял сотнями свечей. Рядом что-то увлеченно рассказывала Панси. Кажется, обсуждала девушек Поттера и Уизли. Драко уже не помнил.

Он тогда бросил случайный взгляд на лестницу и замер.

Грейнджер.

На мгновение он ее даже не узнал.

Аккуратные локоны спадали на плечи. Вечернее платье подчеркивало фигуру. Она медленно спускалась по лестнице, а он стоял посреди зала и смотрел как идиот.

Панси продолжала что-то говорить, но Драко не слышал ни слова.

— Интересно... — протянул Волдеморт.

Воспоминание не исчезло. Наоборот. Большой зал вдруг стал ярче, музыка — громче, а голоса вокруг — отчетливее.

Драко нахмурился. Что происходит? Прошло уже несколько минут, а он по-прежнему стоял посреди Святочного бала. У выхода он заметил Грейнджер. Надо ее догнать.

Ноги сами несли его вперед. Поворот. Еще один. Куда она идет? Крикнуть ей вслед не казалось разумным — так он ее только спугнет.

— Гермивона... — раздался каркающий голос Виктора Крама. — Ты...

Драко резко остановился. Крам. Ну конечно.

Грейнджер стояла напротив знаменитого болгарина и улыбалась. Не той раздражающей усмешкой, которая обычно доставалась ему, а совершенно другой. Мягкой. Теплой. Крам наклонился к ней и что-то зашептал на ушко, Грейнджер в ответ захихикала и покраснела.

Черт.

В груди разгоралось пламя.

Драко и на миг не задумался, почему его это бесит. Просто бесит. До скрежета зубов. До желания схватить Крама за воротник и убрать подальше от Грейнджер.

Когда болгарин обнял ее за талию, а она устроила ладони ему на грудь, терпение лопнуло.

— Ты просто посмешище, Грейнджер, — зло бросил Драко, подходя к парочке. — Позор Гриффиндора!

— Малфой? — вздрогнула Гермиона.

— Неужели никого получше не нашлось? — Драко насмешливо смотрел то на Крама, то на Грейнджер. — В школе столько достойных девчонок, а ты... Чемпион называется.

— Не сметь оскорблять Гермивона. — Крам нахмурился и притянул Грейнджер чуть ближе к себе.

— Малфой, вот сам и проваливай к тем самым достойным, а нам не мешай.

— Не мешать чему? Сосаться с ним посреди школы при всех?

— Единственный, кто здесь "все" — это ты. И ты за нами следил. Зачем, Малфой? Любишь подглядывать?

Драко шагнул ближе к Гермионе, сверля глазами. Все, что он видел — ее взгляд. Без грамма страха или стыда.

— Ты... ты...

Он не мог придумать, что сказать, чтобы выразить все свое негодование. Крам остался где-то там, за пределами его внимания и, кажется, просто исчез. Все что сейчас было важно — это пылающее лицо Грейнджер. Ее сжатые в кулачки пальцы, отлипшие от груди Крама. Драко видел, как она медленно развернулась и шагнула к нему.

— Ты ведешь себя как ребенок, Малфой, у которого отобрали понравившуюся игрушку.

Грейнджер наступала на него, а он не сводил с нее глаз.

— Игрушка? — переспросил Драко. — А мне нравится ход твоих мыслей.

Грейнджер вспыхнула еще сильнее.

— Идиот.

— Возможно.

Он шагнул к ней. Слишком близко. Так, что между ними почти не осталось места.

— Тогда отойди, — процедила Гермиона.

— Заставь меня.

— С удовольствием.

Она толкнула его в грудь.

Драко даже не пошатнулся.

— Слабовато, Грейнджер.

— Не испытывай мое терпение.

— А что будет? Пожалуешься Краму? Или Поттеру? Уизли?

Гермиона резко вскинула голову.

— Ты ревнуешь.

Драко расхохотался.

— Я? Ревную? Тебя?

— Это очевидно. Хоть и бессмысленно.

— Бессмысленно? — опасно тихо переспросил Драко.

— Конечно. Мы же терпеть друг друга не можем.

— Тогда почему ты здесь, со мной? И напрочь забыла обо всем.

Гермиона нахмурилась.

— О чем ты вообще говоришь?

— О нем, например, — Драко кивнул ей за плечо.

Грейнджер обернулась. Крама не было.

Потом она снова посмотрела на Драко и прищурилась.

— Доволен?

— Еще бы, — Он протянул руки и обнял ее. — Когда ты уже поймешь, что ты только моя?

— Правда? — Гермиона приподняла бровь. — А мне казалось, все началось совсем не с меня.

Драко замер.

А ведь Грейнджер права.

Мир вокруг дрогнул.

В следующий миг Хогвартс исчез.

— Достаточно, — процедил Волдеморт.

Перо в его руке треснуло пополам.

* * *

На то, чтобы выполнить приказ и убраться с глаз долой Волдеморта, ушло не больше минуты.

— К профессору, — выдохнула Грейнджер.

Драко согласно кивнул, взял ее за руку и повел за собой.

Их уже ждали. Просмотр воспоминания занял гораздо больше времени, чем они рассчитывали. Показать удалось лишь то, что происходило до и после мнимого Святочного бала.

— Что из увиденного было на самом деле? — спросил Снейп.

— Только лестница, — он почувствовал, что щеки заливает краска. — Тогда, на балу, я действительно смотрел на Грейнджер. Она была такая... неземная.

— О... — выдохнула Грейнджер и зарделась.

— Как мило, — усмехнулся Люциус. — Мы как будто в женском романе, а не на войне.

— Значит, ты не преследовал мисс Грейнджер? И не видел ее с Крамом?

— Кукловод взял реальное воспоминание и развил. Интересно... — Снейп на несколько секунд прикрыл глаза.

— Это что-то значит, сэр? — Гермиона подалась вперед.

— Думаю, да. Точнее, надеюсь.

— Вы все-таки считаете, что Кукловод и есть Тот-Кого-Нельзя-Называть? — осторожно спросила она.

— Сложно сказать. У нас есть разные предположения, но в целом — да. Они единое целое, что бы это ни значило, — проговорил Снейп.

— Раздвоение личности? — спросил Драко. — Мы думали об этом варианте.

Люциус усмехнулся, наблюдая за сыном.

— Как вариант — вполне возможно, — проговорил Люциус.

— Что бы это ни было, важно одно: Кукловод действует одновременно с Темным Лордом. Сегодня мы окончательно в этом убедились. И его интерес к вам двоим иррационален, но очевиден, — сказал Снейп.

— Когда он услышал про бал, то буквально вцепился в Драко, — подтвердила Гермиона. — И нас быстро затянуло в его фантазию.

Люциус обменялся со Снейпом коротким взглядом.

— Вы что-то задумали? — Драко посмотрел на отца, затем на профессора.

— Да. Но главные роли здесь у вас с мисс Грейнджер.

— Уверен, нам это не понравится, — пробормотал Драко.

— Что мы должны сделать? — Гермиона выпрямилась в кресле.

— Мы перерыли всю библиотеку мэнора, — начал Люциус, — и нашли записи Арманда Малфоя, посвященные редким проявлениям магии. Там говорится, что при определенных условиях и влиянии извне можно довести мага до выброса колоссальной магической энергии. Настолько мощного, что будут нарушены даже фундаментальные законы магии, вплоть до перемещения во времени.

— Но... — глаза Гермионы расширились от удивления. — Согласно теории временных перемещений, прошлое нельзя изменить. Именно поэтому работают маховики времени. Все уже произошло.

— Изменить прошлое возможно, мисс Грейнджер. — Снейп усмехнулся, наблюдая за ее растерянностью. — Но это опасно. Непредсказуемо. И неизвестно, сможем ли мы такое вообще.

— Чего вы добиваетесь? — спросил Драко.

— Мы хотим изменить прошлое, передав информацию о нашем настоящем Дамблдору.

— Но... — Гермиона потрясенно уставилась на Люциуса. — Вы готовы пойти против Него?

Последние слова она произнесла почти беззвучно.

Драко удивленно моргнул. Она смотрела только на Люциуса. Словно участие Снейпа в заговоре против Темного Лорда было чем-то совершенно естественным.

— Вы?..

Люциус едва заметно усмехнулся.

— Если у нас разные системы ценностей, мисс Грейнджер, — осторожно, подбирая слова, ответил он, — это не значит, что мы не ценим нашу жизнь.

Впервые Драко услышал в голосе отца не расчет, а тоску по прежним временам.

— Что от нас требуется? — прошептала Гермиона.

Люциус не ответил сразу.

Гермиона посмотрела на Драко, затем перевела взгляд на Снейпа и коротко кивнула.

— Мы вас слушаем. — Драко подался вперед и положил руку на спинку ее стула.

* * *

Костлявые пальцы стиснули перо.

Щелк.

Третье за утро.

Волдеморт несколько секунд смотрел на обломки в своей ладони, потом медленно смел их со стола.

Голова раскалывалась так, словно вот-вот взорвется. Он сжал зубы до боли в челюсти. К горлу подкатывала тошнота. Перед глазами то и дело темнело. Исписанные листы громоздились на столе неровной стопкой, но он уже не мог вспомнить, что именно писал последние несколько часов.

"Ты опять сопротивляешься", — голос в голове прозвучал устало.

Волдеморт медленно поднял голову.

"Чего ты хочешь?"

"Вызови их".

"Нет", — отрезал он.

"Тогда продолжай ломать перья".

"Замолчи".

"Ты знаешь, что я прав. Их эмоции успокаивают тебя лучше любого зелья".

Волдеморт поморщился. Этот гад был прав. После разговоров с Малфоем и Грейнджер боль действительно отступала. Ненадолго. На час. Иногда на два. Потом все начиналось заново.

"Ненавижу тебя".

"Знаю".

"Я не буду плясать под твою дудку! Я..."

Боль ударила так резко, что Волдеморт пошатнулся и вцепился в край стола.

Перед глазами вспыхнули белые пятна.

— Эйвери, — хрипло выдавил он.

Дверь распахнулась почти мгновенно.

— Мой Лорд?

— Приведи их.

Минуты тянулись медленно. Но стоило отдать приказ, как стало немного легче. Малфой и Грейнджер появились через несколько минут. Волдеморт долго смотрел на них.

— Драко... — неожиданно мягко произнес он. — Ты пришел рассказать мне свой секрет.

В кабинете повисла тишина. Малфой нахмурился.

— Мой Лорд?

— Когда ты заметил Грейнджер? Покажи мне. Я должен знать. Должен... да...

Он сжал виски руками.

На несколько секунд зажмурился.

Потом резко потер лицо ладонями и вновь уставился на Драко.

— Как она тебя впечатлила? Чем? Никогда не понимал, как это происходит.

Малфой побледнел. Красноречивый взгляд метнулся к Грейнджер и тут же вернулся обратно.

Интересно...

Волдеморт подался вперед, не сводя глаз с Драко.

— Покажи мне, как это было. — Волдеморт протянул руку. Палочка в его пальцах заметно дрожала. — Легилименс.

Взгляд до смерти испуганных серых глазах сменился картинками. Территория школы. Третий курс. Разъяренная Грейнджер неслась прямо на Малфоя, размахивая палочкой.

— Ты! Ты — мерзкий, отвратительный, грязный... таракан!

Палочка уперлась ему в горло. Уизли что-то говорил. Поттер стоял рядом. А потом Грейнджер ударила.

Что-то дрогнуло внутри.

Магия привычно отозвалась на воспоминание. Знакомый зуд пробежал по пальцам. Воздух словно стал плотнее.

"Это ерунда, — раздраженно произнес голос. — Вернись к балу".

Но Волдеморт не слушал. Он смотрел на разъяренную Грейнджер. На Малфоя. На удар.

Палочка в его руке дрогнула.

— Дальше, — прошептал он. — Покажи дальше.

"Ты смотришь не туда, — резко прервал его Чужой. — Здесь ничего нет. Совсем ничего".

Драко заметно побледнел.

— Мой Лорд, — осторожно начал он, — это действительно не самое интересное воспоминание.

Волдеморт даже не повернул головы.

— Вот как?

— Если вы хотите понять, то бал подойдет гораздо лучше.

Рядом едва слышно выдохнула Грейнджер.

Малфой молчал.

Волдеморт сжал палочку сильнее. Этого было недостаточно. Слова. Чужие слова. Он хотел увидеть сам. Хотел стоять там, смотреть его глазами, чувствовать то же самое. Понять.

По руке пробежала знакомая дрожь. Магия отзывалась все сильнее, а вместе с ней росло и раздражение. Почему все упорно пытались увести его от этого воспоминания? Что такого было в обычной школьной разборке?

"Бал, — снова произнес голос. — Вернись к балу".

Волдеморт даже не ответил.

Грейнджер что-то говорила. Малфой пытался объяснить. Голос продолжал спорить.

Он не слушал никого.

Перед глазами стояли испуганный мальчишка и разъяренная девчонка с поднятой палочкой. Где-то там было что-то важное. Он чувствовал это почти физически. Чувствовал и не собирался отпускать след.

Волдеморт взмахнул палочкой и закрыл глаза, желая воссоздать ту сцену.

"Стой! Прекрати!" — голос впервые звучал по-настоящему испуганно.

Слишком поздно.

В лицо ударил холодный ветер.

Он моргнул.

Палочка упиралась ему в горло.

Слишком близко.

На лице Грейнджер была отчетливо видна каждая веснушка. Выбившийся из прически локон бился на ветру. От ярости ее глаза казались почти черными.

— Ты! Ты — мерзкий, отвратительный, грязный... таракан!

Где-то справа что-то говорил Уизли.

Он не слушал. Весь мир сузился до девчонки перед ним. До ее палочки. До ее глаз. Он чувствовал, как сердце колотится быстро-быстро. Резкий выпад — и Грейнджер врезала ему по лицу.

* * *

Драко зажмурился от резкого удара в нос. Боль обожгла так, что на глаза навернулись слезы. Открыв глаза, он увидел ошарашенное лицо Гермионы.

Первым порывом было бегство.

— Уходим, — пробубнил Крэбб.

Драко не отвечал, уставившись на Гермиону.

Та выглядела значительно младше, чем несколько секунд назад.

Несколько мгновений она смотрела на Драко, словно увидела впервые.

— Пойдем, Гермиона... — позвал Уизел.

Та пришла в себя и сделала шаг назад, намереваясь уйти.

— Грейнджер! — Драко рванулся к ней.

— А ну не тронь ее, — прошипел Поттер и достал палочку.

Уизел молча достал свою.

— Грейнджер... — Драко поднял руки, показывая, что не собирается нападать.

— Гермиона, идем, — набычился Уизел.

Она перевела взгляд с него на Драко.

— Да?

— Поттер, — Драко не шевелился, — Уизли... — последнее далось с большим трудом. — Грейнджер, надо поговорить.

— Никуда она с тобой не пойдет, — бросил Поттер.

— Я и не прошу. Просто хотел сказать, что сожалею. Правда. И хочу извиниться.

Поттер недоверчиво уставился на него.

— Ты сейчас серьезно?

— Более чем.

— После всего, что натворил? — Уизел покрутил пальцем у виска. — Малфой, ты головой ударился?

— Возможно. — Драко невольно коснулся носа и поморщился.

— Потом поговорим, — спокойно проговорила Гермиона, отступая назад.

— Даже не думай, — заверещал рыжий. — Он же тебя... после всего...

— А я отведу его к Дамблдору. Часов в одиннадцать. Хочешь, Рон?

Она вдруг улыбнулась и посмотрела Драко в глаза.

Уизел открыл рот, потом закрыл его и беспомощно посмотрел на Поттера.

— Вы с ума сошли. Оба, — наконец постановил он.

— Не исключено, — согласилась Гермиона. — Но сейчас мы торопимся, забыл?

Она развернулась и потянула друзей в сторону.

Сделав несколько шагов, Драко не выдержал и обернулся.

"К Дамблдору, говоришь? Как скажешь, Грейнджер".

* * *

Альбус Дамблдор взглянул на часы и вздохнул. Сегодня был очень длинный день.

Он невольно усмехнулся. Грейнджер молодец. Сразу поняла его намек насчет маховика времени и помогла Гарри со всем справиться. Умница.

Он не ожидал увидеть ее снова этим вечером. Но Гермиона сумела удивить его еще сильнее. После спасения Сириуса Блэка и Клювокрыла она притащила в его кабинет Драко Малфоя.

Само по себе это уже было странно. Но когда они вошли, держась за руки, Дамблдор понял, что странности только начинаются.

А потом они заговорили. Показывали воспоминания. Отвечали на вопросы. Спорили между собой.

К полуночи Дамблдор знал достаточно, чтобы потерять сон до конца жизни.

Он снял очки и потер глаза.

Мерлин, помоги.

Взгляд упал на раскрытую книгу, так и оставшуюся лежать на столе. Перед самым приходом Гермионы и Драко он читал главу, посвященную редчайшим способам исцеления души.

Последние несколько недель Дамблдора занимала одной крайне любопытная находка. Старое, почти забытое заклятие утверждало, что к душе, стоящей на самом краю гибели, можно подселить другую — целую. Не словами и не воспоминаниями, а на примере она должна была показать то, чего та никогда не знала сама: любовь, привязанность, дружбу, сострадание.

Если связь приживалась, душа постепенно начинала исцеляться. Если нет — разум носителя мог не выдержать.

До сегодняшнего вечера Дамблдор считал эту теорию не более чем занятной гипотезой.

* * *

Дверь кабинета закрылась за их спинами. Они медленно спускались по винтовой каменной лестнице в тишине.

— И что теперь? — тихо спросила Гермиона, когда они вышли в коридор.

Драко посмотрел на нее: юная, еще с милой подростковой угловатостью, растрепанная после долгого дня и совершенно настоящая.

— Выжить у нас получилось. — Драко остановился и встал перед ней. — Следующий план — просто жить.

— Мне нравится, — наклонила голову Гермиона. — Звучит отлично.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

Получилось.

Они были здесь. Не в воспоминании. Не в видении. Не в чужой фантазии. И они были свободны.

Драко смущенно посмотрел на нее.

— Рад тебя видеть... такой.

Гермиона внимательно вгляделась в его лицо.

— Ты так изменился...

Он неуверенно поправил волосы.

— Тебе не нравится?

Она покачала головой.

— Твой взгляд. Он совсем другой.

Гермиона улыбнулась и шагнула к нему.

— А как еще я могу смотреть на такую девушку? — тихо спросил Драко.

Она взглянула на Драко из-под опущенных ресниц.

— Ты меня смущаешь.

— А мне нравится тебя смущать.

Он привлек ее к себе и поцеловал нежно-нежно, даже робко.

— Первый поцелуй? — улыбнулась Гермиона, спрятав голову у него на груди.

— Ага. — Он обнял ее, словно хотел спрятать от всего мира. — Твои друзья меня убьют.

Драко потянулся к ее губам.

— Мы что-нибудь придумаем, — ответила на поцелуй Гермиона.