Аз воздам или Круги на воде (джен)

Портал перенёс Гарри и Лестрейнджа к министерству.

— Иди в Мунго, — решил Лестрейндж. — Времени нет всё оформлять по правилам — я пойду к Кингсли, может быть, успеем. Возьми с собой Джона — он и с ведущими наших пострадавших целителями знаком, и оформить всё поможет побыстрее. Для сопровождения понадобится целитель, полагаю. Возвращайтесь потом в отдел — если всё получится, полетишь ты.

— Я могу и завтра подежурить, — предложил Гарри. — Высплюсь по дороге.

— Хорошо, дежурь, — согласился Лестрейндж — и это прозвучало почти как прощение. Ещё бы Гарри самому себя простить…

В отделе Долиша не оказалось — тот нашёлся в Мунго. Они с Гарри встретились, когда тот вышел из лифта на четвёртом этаже.

— Мальсибера тоже отравили, — сказал Гарри вместо приветствия. — Но он лучше себя чувствует — мы решили перевезти его сюда, и нужен вердикт наших целителей, перенесёт он портал или нет. А то итальянцы тут же запретили.

— Это сильно сужает круг подозреваемых, — сказал Долиш, разворачиваясь и тут же разочаровывая Гарри: — Сомневаюсь, что портал разрешат.

— Ну вдруг, — без особенной надежды сказал Гарри, и Долиш кивнул.

Долиш был, конечно, прав: сообразить, что для того, чтобы лишить министерство менталистов, нужно отравить сотрудников конкретного отдела, мог любой, просто ознакомившись с указателями расположения отделов министерства. Но вот про Мальсибера знал очень ограниченный круг лиц.

Гарри хотелось навестить хотя бы Маркс, но он не стал даже пытаться: вряд ли ей сейчас до посетителей. Они нельзя сказать, чтобы дружили, и вряд ли ей будет приятно сейчас видеть своего коллегу — Гарри на её месте наверняка бы не хотел. Потом, когда ей станет лучше, он зайдёт — а пока что они могут ей прислать цветы, к примеру. От всего отдела. Хотя лучше спросить целителей, уместно ли такое: если её тоже мутит всё время, запах может оказаться неуместным. Разве что зачаровать их или выбрать те, что не пахнут.

Портал, как и использование аппарации, целительница, которая руководила лечением всех пострадавших, запретила сразу и категорично.

— Портал — серьёзнейшее испытание для организма, — проговорила она с таким упрёком, словно Гарри предложил ей нечто неприличное. Маленькая, с несколько растрёпанной короткой стрижкой, она словно состояла из одних мягких и округлых линий — но твёрдый взгляд и уверенные жесты говорили, что это мягкость обманчива. — Даже если пациент и пострадал намного меньше ваших коллег, и помощь раньше получил, этот яд коварен. Никакого портала, нет.

— Тогда остаётся лишь карета, — сказал Гарри, и она опять нахмурилась.

— Его укачает, — она покачала головой. — И потом придётся…

— У нас нет выбора, — возразил Гарри и вежливо, и твёрдо. — Нам нужно перевезти его сюда каким-то способом. Не на метле же. Портал и аппарацию вы запретили — остаётся карета. И нам понадобится сопровождающий.

— Уж конечно, — очень недовольно согласилась с ним целительница. — Ладно, что же, оформляйте, — она поджала губы и сложила руки на груди.

— На чьё имя? — спросил молчавший до сего момента Долиш.

Сама целительница с ними, конечно, никуда не полетела, отправив в командировку вчерашнего стажёра — так, по крайней мере, думал Гарри, услышав про «недавнего коллегу». И очень удивился, увидев невысокого и щуплого на вид мужчину примерно своих лет.

— Сайрус Спарк, — представился тот, первым протягивая руку сперва Долишу, а затем Гарри.

Гарри попытался его вспомнить — и не смог. Тот точно не учился вместе с ним или с Джинни — её однокурсников Гарри, в общем, помнил. С остальными же учениками Гарри никогда особо близко не общался — были исключения, конечно, но в целом он помнил не так уж многих, в основном тех, кто входил в «Армию Дамблдора», и сейчас досадовал за это на себя. Причард, например, помнил вообще всех — даже тех, кто поступил на первый курс, когда он сам был на седьмом. А Гарри? И это называется «аврор»!

— Давно в Мунго? — спросил Долиш, дописывая запрос.

— Нет, не очень, — сказал Спарк и улыбнулся. — Да, я понимаю, для стажёра я немного староват — но я не сразу, так сказать, нашёл себя. Пошёл учиться не сразу после школы.

Гарри кивнул — и задумался, а как вообще обычно люди находят себе занятие после школы? У него всё вышло как-то само собой: он не помнил, чтобы вообще обдумывал этот вопрос, просто с какого-то момента он как будто знал, что пойдёт в авроры. Но ведь так наверняка бывает не со всеми — как люди принимают решение? Если у них есть какой-нибудь талант, ещё понятно — ну а если нет? У многих нет ведь — но они же чем-то занимаются обычно.

И вот каково магглорождённым? Что бы Гарри делал на их месте? В мир родителей им не вернуться: у них даже аттестата нет из школы. Допустим даже, министерство это как-нибудь решит — но что дальше? Они не учились в маггловской школе, они ничего почти не знают, не умеют — и им остаётся только мир, про который они толком ничего не знают тоже, и в котором им помочь никто не может. Гермиона не пример: она, наверное, и на Марсе адаптировалась бы и через пару лет бы знала о нём больше его жителей. Но не все такие, как она — им-то каково? Малознакомый мир, в котором ты никто, и если ты ещё к тому же и бездарен — а почему нет? Кто сказал, что все магглорождённые одарены талантами? — тебе светит лишь сидеть в какой-то лавке и жить на гроши. Зато волшебник…

Почему Спарк навёл его на эти мысли, Гарри бы сказать не мог: он ведь понятия не имел, магглорождённый ли тот. Но Гарри думал именно об этом, пока Долиш заканчивал оформление запроса и пока они его подписывали — сперва сами, затем у той самой целительницы. К директору пришлось идти домой, и сделал это Долиш — Гарри же со Спарком договорились встретиться через полчаса в отделе и аппарировали каждый по домам, собраться. Раз уж им обоим предстояло половину ночи провести в дороге, они имели право хотя бы переодеться и предупредить родных.

Только вот делать это Гарри пришлось заочно: прямо напротив выхода из камина на Гриммо его ждала парящая в воздухе записка от Джинни о том, что она в Норе — сегодня, в честь выходного, там собралась большая часть семьи, и вернутся они вечером, не раньше девяти. Значит, они не увидятся до послезавтра… Гарри написал об этом Джинни, и о том, что теперь он весь сентябрь дежурит по воскресеньям, потому что он — забывчивый придурок, быстро принял душ, переоделся, выхватил из холодильника какую-то еду — и аппарировал.

Кроме Лестрейнджа в отделе оказалась только Гор — сидела над старыми делами и что-то выписывала на большой пергамент.

— Мы теряем много времени, но вариантов нет, — сказал Лестрейндж. — Я бы полетел сам, но не могу себе сейчас позволить потерять весь вечер, — он придвинул Гарри какую-то коробку. — Это — Омут памяти. Возьмёшь его с собой, посмотришь по пути воспоминания Мальсибера о празднике — попробуй вычислить, кто его отравил и как. А это, — он отдал ему фиал, — покажешь в Омуте уже ему. Это то, что я увидел в голове задержанного — может быть, ему это поможет, — в его голосе прозвучало откровенное сомнение.

— Всё сделаю, — пообещал Гарри.

Лететь одному с Мальсибером — был ещё Спарк, конечно, но он не в счёт — ему совершенно не хотелось, но кто его спрашивал?

— Вам нужно где-то приземлиться, — продолжил Лестрейндж. — Я решу, где именно, к тому моменту, как вы достигните границы — вам там всё равно садиться промежуточно. Как сядете — мне сообщат, и я вас встречу… постараюсь. Или пришлю кого-нибудь. Аппарировать нельзя, а посреди Лондона карету не посадишь.

— А что, красиво было бы, — задумчиво проговорила Гор. — И, может, серые бы расшевелились.

— Может, — согласился Лестрейндж. — Но я пока что не готов уйти из аврората.

— Думаешь, тебя за это выгонят? — спросила она скептически, и он сказал серьёзно, не поддержав шутку:

— Уверен.

Гарри тоже было не до шуток, хотя он и понимал, что как раз именно Гор ведёт себя нормально: если не шутить, на их работе можно и рехнуться. Причём очень легко. Если бы он не ощущал такой вины, он бы тоже пошутил, но пока что у него не выходило, да и не хотелось.

— Слушай, а куда мы так спешим? — спросила Гор. — Поймали же убийцу. Школа вся закрыта, ночью будут патрули — сообщник туда не проберётся. Думаешь, он тут ещё кого-нибудь отравит?

— Я не поручусь, что в школе он один, — ответил Лестрейндж, и Гор удивилась:

— Как это? На той карте же всех видно? Даже под оборотным? А кстати, — она отложила папку, — расскажи хоть, как он прятался? Как вы его поймали?

— Нашли на карте и поймали, — коротко ответил Лестрейндж, глядя на часы. — Я после расскажу. Гарри, вам, наверное, пора — мистер Спарк ждёт в переговорной.

— Так как он может прятаться? — не унималась Гор. — Где?

— Я не знаю, — Лестрейндж чуть поморщился. — Но чувствую, что что-то тут не так, и там есть ещё кто-то. Полагаю, лучше поспешить напрасно, чем вновь не успеть. Гарри, — настойчиво повторил он, и тому не оставалось ничего кроме как уйти.

…Появление Спарка в госпитале святого Перегрина местные целители приняли ожидаемо в штыки. Гарри понимал их и очень постарался быть как можно вежливее и любезнее, заверив их, что вердикт синьора Бочелли абсолютно справедлив и точен, и лишь проклятая британская бюрократия не позволяет британскому аврорату просить местного сопровождающего — а перевозить мистера Мальсибера без оного будет неразумно.

Договорившись, что Бочелли подготовит пациента к транспортировке и введёт мистера Спарка во все тонкости истории болезни, Гарри аппарировал к вилле Кустодини — и, удивляясь, насколько ощутимо за прошедший час спала местная жара, дошёл до дверей и постучал. Нет, жарко, да и душно было всё равно, но теперь у него, по крайней мере, не было ощущения, что он вот-вот расплавится, и Гарри даже охлаждающие чары не стал на себя накладывать, решив, что перетерпит те несколько минут, что занимала дорога от места аппарации до двери.

Ему открыла сама синьора Кустодини — и сообщила вместо приветствия:

— Вас через четверть часа ждут.

И только тут, лишь в этот момент Гарри задал себе вопрос, а как Мальсибер попадёт в карету. Видимо, камином?

— Мадам… — ну вот, он всё-таки ошибся. Но исправляться будет только хуже, — вы нас проводите? И мистеру Мальсиберу понадобятся…

— Разумеется, — ответила она, похоже, на всё разом. — Прошу, — она отступила, пригласив его войти.

Пока он ждал, эльфийка предложила ему такой же ледяной апельсиновый сок, как и днём, и кофе с маленькими ореховыми печеньями — и Гарри даже не успел доесть их, когда вернулась Кустодини. У неё в руках был маленький обитый коричневой кожей чемоданчик — чьи скромные размеры не обманули бы ни одного волшебника. Наверняка там была собрана половина гардероба, книжки и что там ещё может понадобиться? Что угодно. Главное, чтобы…

— Мадам, — ну уж раз ошибся, нужно сделать это правилом, решил Гарри. В конце концов, он в первый раз общается с синьорой Кустодини наедине, без Лестрейнджа. — Мне нужно проверить, что там.

— Проверяйте, — спокойно согласилась Кустодини и, поставив чемоданчик на скамью возле стены, отошла на пару шагов.

Вытаскивать все вещи Гарри не собирался, сочтя, что заклинаний, обнаруживающих артефакты, будет вполне достаточно. Тех не оказалось — видимо, даже книги, которые виднелись там, внутри, были самыми обычными: синьора Кустодини внука любила и ссориться с британским авроратом не желала — в конце концов, те ведь могли и запретить Мальсиберу брать из дому хоть что-то.

В госпиталь Гарри с Кустодини аппарировали вместе. Их там уже ждали — и, похоже, только что закончили инструктаж Спарка, потому что тот всё ещё держал в своих руках блокнот и небольшой саквояж с вытесненной на нём змеёй, обвившей палочку. По видимому, эмблему госпиталя святого Перегрина.

— Мы готовы, — сообщил Бочелли через свою раковину. — Пациента тоже подготовили — пойдёмте, я вас познакомлю, — сказал он уже Спарку.

Они вчетвером дошли до комнаты с номером двести восемнадцать. Бочелли распахнул её, пропуская сперва Кустодини, а затем и Гарри.

— Добрый вечер, — сказал тот уже одетому в светлый пиджак и брюки, а не в мантию Мальсиберу, сидящему на краю кровати. — Мы всё же…

«…Полетим» он договорить не успел — потому что вошедший было в палату вслед за Бочелли Спарк вдруг отшатнулся, спал, что называется, с лица, дёрнулся — и аппарировал.