Не та цель. Том 3 (гет)

Когда я вышел из библиотеки — меня преследовало чувство лёгкой эйфории из-за новых изученных заклинаний, и я горел безумным желанием опробовать их как можно скорее…

Благодаря моей личной «комнате по требованию» с местом для тренировок у меня не было никаких проблем, однако чтобы туда попасть — мне требовалось какое-то укрытие, где меня какое-то время никто не потревожит… Башня Гриффиндора отпадала сразу, потому что «дорогие» однокурсники непременно начали бы приставать ко мне с бестолковыми расспросами или, того хуже, предложили бы свою компанию… Нет. Мне нужна была тишина.

С этими мыслями я медленно брел по коридорам третьего этажа, временами сворачивая то в одну, то в другую сторону, и поражался тому — насколько это все-таки большой замок… Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы зайти в ту часть, где практически не было студентов, и нет бы успокоиться на этом, но мне упорно казалось, что меня обязательно тут найдут, а потому я забирался все дальше и дальше, чтобы в конечном итоге осознать, что заблудился, однако отчаиваться я не спешил, потому что чем дальше от общественных мест, тем выше шанс найти заброшенный класс, куда уже очень давно не ступала нога студента.

Несколько раз я и правда находил пустые классы, вот только весьма недвусмысленные следы в пыли говорили о том, что в этих местах очень часто бывают парочки, поэтому я уходил все дальше, и наконец в одном из узких коридоров пятого этажа (сам не понял, как поднялся), я наткнулся на дверь, которая уже очень давно не открывалась…

Попытавшись попасть внутрь, я поднял целое облако пыли, но все равно продолжил свое занятие и в конце концов попал в заброшенный класс со старыми партами, сдвинутыми к стенам, и непонятными плакатами на стенах, содержимое которых было скрыто под толстым слоем пыли…

— Идеально, — прошептал я, закрывая за собой дверь, после чего подошел к одной из парт, и смахнув с нее пыль, принял позу любого уважающего себя студента, и закрыл глаза, отправляясь в свою личную комнату «по-требованию»…

Как только я оказался в до боли знакомой комнате, то тут же мысленно поставил таймер на один час, а в следующее мгновение вокруг меня возникло множество мишеней, словно приглашая в них попасть, и я не стал отказываться…

— Импедимента! — произнёс я, направив палочку на ближайшую мишень, и золотистый луч пролетел рядом с манекеном, что вызвало у меня раздосадованную гримассу и я тут же принялся за усиленную отработку заклинаний…

К моему безграничному удивлению выученные заклинания начали получаться практически сразу, и если я сначала просто тренировался на мишенях комбинировать эти заклинания, то уже совсем скоро перешел на движущиеся мишени, чтобы тренировать еще и меткость…

— Импедимента! Лингуа Сурдас! — выкрикнул я, и спустя мгновение два луча ударили в двух противников одновременно, что вызвало у меня внутреннее удовлетворение, сразу после чего я обрел стойкую уверенность в благоприятном исходе запланированного мероприятия и покинул свой тренировочный зал, чтобы отправиться на ужин…

Благодаря помощи портретов я достаточно быстро вышел в обжитой район замка, и уже очень скоро попал в шумный Большой зал, где сразу же уселся между Дином и Симусом, после чего с совершенно невозмутимым видом налил себе тыквенного сока и принялся за еду.

Говядина в горшочках оказалась на удивление вкусной, хотя в целом хогвартская кухня меня не сильно то и радовала своей излишней жирностью и калорийностью, но на безрыбье, как говорится… Именно поэтому я быстро проглотил ужин, и уже собрался выдвигаться на «операцию», как заметил краем глаза, что «золотое трио» тоже завершили прием пищи и поднимаются из-за стола.

Честно говоря — из моей памяти совершенно вылетел этот фрагмент канона, а потому я спокойно пристроился за спиной Гермионы, думая о своем, как вдруг в холле, около самых дверей в зал, мы увидели толпу студентов, в центре которой стоял довольный Малфой, радостно кричавший:

— Уизли! Эй, Уизли!

Немного удивляясь не типичному поведению Малфоя, я увидел что он и два его верных телохранителя с неимоверно довольным видом скалились, глядя на Рона, а в руке у Малфоя был зажат развернутый номер «Ежедневного Пророка».

— Что тебе надо? — резко спросил Рон, на что Малфой начал размахивать газетой, и завопил, стараясь чтобы его услышало как можно больше народу:

— Твой отец попал в газету, Уизли! Вот только послушай это: «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Создается впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер.

Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов».

Тут Малфой поднял глаза, и довольно оскалившись сказал:

— Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли?

Тем временем народу вокруг становилось все больше, и Малфой тут же эффектным жестом расправил газету и продолжил читать дальше:

— «Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями закона (так называемыми „полицейскими“) из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков.

Мистер Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму — престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к мистеру Грюму в его строго охраняемый дом, мистер Уизли обнаружил, что мистер Грюм в который уже раз поднял ложную тревогу.

В ходе дальнейших событий мистеру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом мистер Уизли отказался отвечать на вопросы «Ежедневного Пророка» о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую скандалом историю».

Тут и картинка есть, Уизли! — ликовал Малфой, развернув и подняв перед собой газету. — Фотография твоих родителей перед домом — если это конечно можно назвать домом… Кстати! Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь?

После этих слов Рона, под взглядами целой толпы студентов, буквально затрясло от бешенства, но непоправимого не произошло, потому что в происходящее вмешался Поттер:

— Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? — сказал Гарри. — Пошли отсюда, Рон…

— Ах да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? — тут же нашел новую цель веселящийся Малфой. — Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или это такая фотография неудачная?

— А твоя мамаша, Малфой? — огрызнулся Гарри, который вдвоём с Гермионой оттаскивали Рона за мантию. — Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом — скажи-ка, у неё всегда такой вид или это от того, что просто ты был рядом?

Бледное лицо Малфоя тут же порозовело, и он буквально прошипел:

— Не смей оскорблять мою мать, Поттер!

— Тогда заткни свою грязную пасть! — отрезал Гарри и повернулся, чтобы уйти в сторону башни.

Все это время я находился немного в стороне, молча наблюдая за этой перепалкой, и наконец дождался… Взбешенный Драко поднял свою палочку, нацелив ее на спину Поттера, и совсем не обращал внимания на происходящее за спиной, где по лестнице хромающей походкой спускался Грюм.

Я прекрасно знал, что под личиной великого мракоборца находился верный последователь Темного Лорда — Бартемиус Крауч-младший, и глядя на него внутри меня росло странное восхищение. Нет, не самим Краучем, конечно, — все-таки он был ярым пожирателем смерти, безумцем, предавшим своего отца… Но вот то, как он отыгрывал свою роль… Это было по-настоящему бесподобно!

Я прямо чувствовал его искреннюю радость, когда он получил законный со своей точки зрения повод воспитать сына тех, кто по его мнению предал Темного Лорда, хорошенько его унизив на глазах сверстников, а заодно обелить себя в глазах Дамблдора тем, что спас его «золотого мальчика» от нападения. Это было гениально.

Грюм на глазах у всей школы превратил Малфоя в хорька, и начал подбрасывать его в воздух в гробовой тишине.

— Ну уж нет, парень! Это ж кто тебя учил нападать со спины? Твой трусливый отец?! — рычал Грюм, раз за разом шмякая хорька об пол и поднимая его обратно.

Это была не просто жестокость — это было самое настоящее искусство. Каждое его движение, каждое слово были рассчитаны на то, чтобы максимально унизить врага, но при этом остаться в рамках «дисциплинарного воздействия». Крауч-младший был талантливым актёром, и его выступление было достойно по-настоящему бурных оваций.

— Профессор Грюм! — раздался возмущённый голос той, кто пришел испортить все веселье, но Барти даже не подумал отвлекаться от своего занятия и спокойным голосом сказал, не прекращая подбрасывать хорька:

— Привет, профессор МакГонагалл.

Декан Гриффиндора непонимающе уставилась на происходящее, а потом спросила:

— Что… что это вы делаете?!

— Учу, — коротко ответил Грюм, чуть язык не высунув от усердия, на что МакГонагалл ахнула, и прошептала:

— Вы хотите сказать, что это студент?!

После этих слов она тут же отменила трансфигурацию и на пол тут же шлепнулся красный от унижения Малфой, который что-то постоянно бормотал о своем отце.

Грюм решил не оставлять этого просто так, и с искренним злорадством в голосе произнес:

— Что ж, я давно знаю твоего отца, парень… Передай ему, что старина Грюм как следует присмотрит за его сыном…

Не передать словами — какое наслаждение мне доставило это зрелище. МакГонагалл еще некоторое время попесочила Грюма, который по приколу решил еще назначить Малфою отработки, а потом все начали расходится по своим спальням.

Я понимал, что аплодировать такому нельзя, но никак не мог отделаться от шевельнувшейся внутри какой-то тёмной, почти запретной симпатии к методам этого «учителя», ведь он делал то, что я и сам бы хотел сделать с некоторыми людьми, но в силу целого ряда причин не мог.

«Невилл, очнись, — сказал я себе. — Он — враг. Ты знаешь, кто он на самом деле, а потому не поддавайся на его игру!».

Все это время я поглядывал на вход в Большой зал, но две мои цели, которые издевались на Луной совсем не торопились в свою гостиную, а потому мне не оставалось ничего другого, кроме как отойти в тень высокой статуи какого-то древнего волшебника с мечом и терпеливо ждать…

Несколько человек явно удивились такому совершенно не типичному поведению тюфяка Невилла, однако мне очень сильно повезло, что все они были со Слизерина, где не было принято лезть в чужие дела, и ко мне так никто и не подошел…

«И снова я забыл выучить дезиллюминационное заклинание», — мысленно выругал я себя, представив, что это были бы гриффиндорцы, и поставив себе огромную мысленную зарубку, приготовился ждать, всматривая в поток студентов, выходящих из зала.

Спустя некоторое время основная толпа наконец схлынула, и вскоре после этого мои цели наконец-то вышли в сторону гостиной. Они шли, громко переговариваясь, и вели себя настолько беспечно, что это казалось чуть ли не преступным. За весь путь они даже ни разу не оглянулись! Хотя… Чего ещё ждать от тех, кто привык чувствовать себя безнаказанным?

Дождавшись, пока они отойдут подальше от Большого зала, я не теряя ни секунды, догнал их, после чего вскинул палочку и дважды прошептал:

— Импедимента!

Золотистые сгустки ударили в парней, которые сразу же застыли и начали падать, широко открыв рот, чтобы закричать, но мне этого было совсем не нужно, а потому я тут же добавил:

— Лингуа Сурдас!

Серебристые лучи мгновенно достигли своих целей, что заставило меня удовлетворенно улыбнуться, а потом равнодушно произнести:

— Левикорпус!

Два тела тут же поднялись в воздух, ногами вверх, и я направил их в ближайший класс, совершенно не заботясь при этом о сохранности пустых голов — пусть почувствуют хотя бы малую толику того дискомфорта, который испытывала Луна от их насмешек.

Когда мы зашли в класс — я бросил их на пол, позаботившись о том, чтобы они не видели мое лицо, и с наслаждением почувствовал их отчаяние и беспомощность, которые раньше испытывали только их жертвы…

Произведенных действий было решительно недостаточно для усвоения урока, а потом я произнес нарочито хриплым голосом, стараясь их посильнее напугать:

— Ну и что же мне с вами, уродами, сделать?

Реакция последовала незамедлительно, и совсем не такой, какой я ожидал… После моих слов один из них — кажется, Грегори — настолько сильно испугался, что у него произошел спонтанный выброс магии, который практически развеял оковы «Импедименты», и он начал пытаться встать.

— Ну что ж ты так… — прохрипел я, после чего не церемонясь, наложил на него заклинание снова. — Не стоит дёргаться, а то будет только хуже…

После этих слов он замер, а я почувствовал волну настоящего ужаса, исходящую от них обоих.

Доводить бедолаг до сердечного приступа не входило в мои планы, а потому я решил перейти к цели всего мероприятия, избегая при этом любых имен:

— Знаете… Мне очень не нравится, когда такие шакалы, как вы, нападают и издеваются над беззащитными девушками… Я хотел показать вам — что они чувствуют от ваших нападок, и знаете… Если я ещё раз увижу подобное — мокрыми штанами и одной лишь демонстрацией вы не отделаетесь…

Для усиления эффекта я поднял палочку и призвал теневую плеть, которая с готовностью поднялась из пола прямо перед парнями, сразу после чего зависла перед их лицами, медленно покачиваясь.

Я выждал немного времени, чтобы они прониклись всей печалью своего положения, а потом сказал, отзывая плеть:

— Я надеюсь, вы меня поняли…

Я был очень доволен произведенной беседой, и теперь мне нужно было уходить, но вот ведь в чем загвоздка… Остатки моей совести не позволяли просто оставить их обездвиженными, потому что вдруг их никто не найдёт до утра? Я не хотел такой мести, а потому вздохнул, и направив палочку на их тела, дважды произнес:

— Ступефай!

Это было заклинание оглушения, которое было подобно сну, и которое должно было автоматически развеяться где-то через пол часа, а если за это время их найдут преподаватели — что ж… То уже не моя забота.

Я бы соврал, если бы сказал, что мне было их жаль. Ни капли. Эти двое заслужили гораздо больше, но я сдержался, потому что мне ещё учиться в этой школе, а убийство учеников, даже если они козлы, как-то не входило в мои планы.

С этими мыслями я вышел из класса, тихо притворив за собой дверь, и направился в Гриффиндорскую башню, чувствуя необычайную легкость на душе, ведь теперь Луна может спать спокойно…

Портрет Полной Дамы встретил меня сонным взглядом.

— Капут драконис, — сказал я, и она, кивнув, открыла проход, после чего я прошмыгнул в гостиную, где практически все раз за разом обсуждали случившееся с Малфоем. Кто-то хохотал, кто-то возмущался, а Рон выглядел так, будто это он лично сделал с Малфоем, взахлеб рассказывая о каждом его пируэте…

Я не стал присоединяться к общим разговорам, а прямой наводкой отправился в спальню, чтобы обдумать события сегодняшнего дня…