Не та цель. Том 3 (гет)

Утро самого важного дня в моей жизни наступило преступно быстро. Просто р-р-р-аз! И сквозь сон до меня доносится не привычный бубнеж Симми, а твердый, но в то же время необычно мягкий голос Августы:

— Невилл… Просыпайся!

Открыв глаза, я и правда увидел бабушку, которая стояла прямо около моей кровати в своей привычной позе, но вот в ее глазах я увидел что-то новое — какое-то едва уловимое тепло, которого я раньше не замечал.

Бабушка меня не торопила и не приказывала, как она это любила делать во времена «старого» Невилла… Она просто молча смотрела на меня, и как только убедилась в том, что я проснулся, коротко сказала:

— Завтрак будет подан через двадцать минут, не опаздывай.

Спустя десяток секунд она вышла, бесшумно притворив за собой дверь, а я сел на кровати, протер глаза… И кинув взгляд в окно, без особого удивления отметил, что солнце только начинало свой путь на небосводе, а значит время было около шести утра…

С наслаждением потянувшись, я прислушался к своему телу, и довольно улыбнулся, когда понял, что не чувствую ни одного источника боли или слабости, а значит последствия всех ритуалов остались позади, и этот день я встречу во всеоружии.

Откинув одеяло, я увидел, что заботливый домовик уже приготовил мне два комплекта одежды — один для того, чтобы ходить в нем дома, а другой мне потребуется уже тогда, когда я поеду на Хогвартс-экспресс…

Я быстренько умылся, привёл себя в относительный порядок и сразу же спустился вниз, не желая отхватить люлей от бабушки, и когда я спустился по лестнице, то увидел, что за большим дубовым столом в столовой не хватало только меня.

Августа невозмутимо сидела во главе стола, слева от нее восседал Люпин, который уже выглядел заметно лучше того дня, когда я впервые его увидел, а справа сидел мрачный и сосредоточенный Восс, с чашкой чёрного кофе в руке.

— Садись, — кивнула Августа на место напротив неё, и тут же добавила с заботой в голосе:

— Ешь… Поездка у тебя будет очень долгой…

Из канона я прекрасно помнил, что поезд приезжает к месту своего назначения только поздним вечером, поэтому не стал спорить, и покорно уселся за стол.

Как только я это сделал, то рядом со мной материализовался Симми, который с шальной улыбкой на лице поставил передо мной тарелку со здоровенным омлетом, тосты, масло, джем и большущую кружку горячего чая.

Поглощение пищи проходило в идеальной тишине, и на разговоры никто не отвлекался, что очень нравилось Августе, которая всегда была сторонником соблюдения столового этикета.

Когда все поели, Люпин отодвинул от себя пустую тарелку, после чего откинулся на спинку стула, и обведя всех быстрым взглядом, сказал:

— Я тут немного подумал, и хочу вам сказать, что лучшим решением будет то, что Невилла провожать пойдет только Августа.

Восс поднял на него глаза, вопросительно заломив бровь, на что Ремус тут же пояснил:

— Нет, мы конечно можем заявиться туда всей толпой, но я боюсь, что такой визит очень быстро станет достоянием общественности, которая сразу же начнет обсуждать принятие оборотня в чистокровный род… Да и про Дамблдора забывать не стоит. Больше, чем уверен, что если он узнает о старом мастере, который восстанавливает практически угасший род… Его длинный нос очень быстро окажется где-то рядом, а оно нам надо? Слишком много шума.

Августа на это кивнула и сказала:

— Полностью с тобой согласна, Ремус… Я пойду одна.

Я слушал этот разговор, и с удивлением отмечал про себя, что при мысли о Хогвартсе внутри меня нет привычной тревоги! Раньше, когда я — или, точнее, тот прежний Невилл — собирался в Хогвартс, его всегда мучил страх. Страх опоздать, забыть что-то важное, встретиться с насмешниками, провиниться перед Снейпом… А сейчас ничего этого не было и впомине!

Вместо тревоги в груди неудержимой волной разгорался азарт и интерес. Я хотел увидеть тех, с кем мне предстоит учиться, проверить свои силы, и понять, насколько хорошо я подготовился для интеграции в магическое общество.

Хогвартс воспринимался мной не просто как школа… В первую очередь он воспринимался мной как своеобразное поле битвы и место, где завязываются союзы и рождается репутация. «Старый» Невилл, конечно, несколько запорол свой первый выход, ну да ладно… Спишем это на малый возраст. Я же собирался выйти на эту арену не как пугливый мальчишка, а как глава древнего рода, который прямо сейчас потихоньку восставал из пепла, куда его загнали интриги и предательство…

— Ты что-то задумал, — неожиданно заметил Восс, глядя на меня поверх своей чашки.

— Просто немного задумался о школе, — ответил я, мысленно костеря себя за излишнюю мечтательность в не очень подходящем для этого месте, на что Теодор хмыкнул, но оставил свои мысли при себе, и это очень меня порадовало.

После завтрака у меня появилось немного свободного времени, пока Августа ушла в компании Симми разбираться с моим чемоданом, Люпин — проверять какие-то бумаги, а Восс — рванул в подвал, к источнику. Решив не терять времени понапрасну, я поднялся на второй этаж и направился в кабинет главы рода, чтобы попрощаться с Сибраном.

Он как обычно сидел в своём кресле, изображая крепкий сон, однако стоило мне переступить порог, как он тут же открыл свои глаза и уставился на меня своим фирменным сканирующим взглядом, после чего с привычной, едва уловимой насмешкой в голосе произнес:

— Наследник… Ну что, собираешься в эту вашу школу? В Хогвартс?

— Не то, чтобы мне этого хотелось… — ответил я, усаживаясь в кресло напротив портрета, — Но да, уже через несколько часов мы отправляемся.

— И что же, позволь спросить, ты собираешься там делать? — спросил Сибран, подавшись вперёд. — Кроме того, что получать новые знания, конечно.

Я сразу понял, что этот вопрос был задан далеко не просто так, и Сибран явно ждал не формального ответа… Школьник на моем месте может и стушевался бы, но я в своем мире на стройке и не из таких словесных ловушек выбирался, когда на меня наезжал прораб, а потому тут же начал шпарить, особо не задумываясь:

— В первую очередь я хочу заняться восстановлением репутации нашего рода, а еще начну заводить полезные знакомства и присматриваться к тем, кто может стать нашим союзником… Ну и учиться, конечно. Без учёбы никуда.

— Хороший ответ, — оценил Сибран, после чего нахмурил брови и добавил:

— Но я хочу тебя предостеречь об одной маленькой штуке, о которой ты, возможно, не подумал.

— О чём? — удивился я, на что Сибран посмотрел прямо в мои глаза и рубанул решительным голосом:

— О клятвах! Ты теперь не просто Невилл Лонгботтом, ученик Хогвартса, а в первую очередь ты — наследник рода. И не просто наследник, а полноправный наследник, признанный магией и источником. Именно поэтому любая твоя клятва, даже самая незначительная, отныне будет ложиться не только на тебя, но и на весь наш род. Не забывай об этом.

Я замер, после чего решил все-таки переспросить:

— Ты хочешь сказать, что если я кому-то что-то пообещаю, и не сдержу данного мной слова…

— То откат получит не только твоя магия, — закончил за меня Сибран. — Но и связь рода с источником вцелом. Ослабнет защита, уменьшится сила… И род Лонгботтомов, который ты так старательно восстанавливаешь, снова начнёт умирать.

Пока я обдумывал новую информацию — в комнате повисла тишина. Я смотрел на портрет и чувствовал, как по спине бегут мурашки, ведь все это было серьёзно. Очень серьёзно…

Сибран немного помолчал, позволяя мне максимально проникнуться его словами, после чего продолжил:

— Поэтому трижды подумай, кому и в чём ты будешь клясться, и никогда не давай пустых обещаний! Не разбрасывайся словами, а если кто-то из учеников попытается вынудить тебя поклясться — уклоняйся, отшучивайся, переводи разговор… Но не спеши связывать себя узами, от которых потом будет очень непросто избавиться…

— Я понял, — сказал я тихим голосом, на что Сибран откинулся на спинку своего кресла, и пробурчал:

— Очень на это надеюсь… — А потом вдруг усмехнулся, и тут же перевел тему:

— А второй мой совет тебе будет таким: присмотрись к маглорождённым!

Я удивлённо поднял бровь, что было правильно истолковано моим собеседником, и он тут же пояснил свои крайне странные слова:

— Да, именно к маглорожденным, потому что они — это будущее нашего мира. — он немного помолчал, явно думая о чем-то своем, после чего продолжил уже более тихим голосом:

— Старые рода вырождаются, Невилл, и это правда. Слишком много крови смешалось, что практически убило большую часть талантов! Маглорожденные же… Они действуют на родовую магию подобно жалящему проклятью, которым простимулировали очень ленивого человека.

Маглорожденные приносят свежую кровь, новую магию, новые идеи… И роду Лонгботтомов очень нужны такие волшебники, но не для браков, нет… Для этого еще слишком рано, но вот для союзов, дружбы, и взаимовыгодного сотрудничества — самое оно. Присмотрись к ним. Узнай, кто чего стоит, и ни в коем случае не повторяй ошибок тех, кто смотрит на них свысока.

Немного задумавшись, я был вынужден признать, что в этом и правда было зерно истины. Гарри Поттер, сын лучшего друга отца — чистокровный, но выросший среди магглов. Гермиона Грейнджер — сильнейшая ведьма своего поколения, дочь стоматологов. Они были не хуже, а во многом и лучше тех, кто кичился своей родословной.

— И последнее, — вырвал меня из размышлений Сибран, посмотрев на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Береги себя, наследник… Ведь ты теперь не просто мальчик, познающий новый, удивительный мир. Ты — надежда рода, и если с тобой что-то случится, то Лонгботтомы могут этого не пережить. Наш род и так уже был на грани, а ты его вытащил. Так не дай нам снова упасть!

— Я понял, — сказал я. — Спасибо, Сибран, а на счет последнего… Можешь не волноваться. От меня не так то и легко избавиться!

— Иди уже, — махнул он рукой. — А то опоздаешь на свой поезд… Только не забудь захватить комплект наследника со стола! Что-то мне подсказывает, что эта штука тебе очень пригодится во время твоих путешествий.

Улыбнувшись, я подхватил часть комплекта в футляре, после чего поднялся и вышел из кабинета, чтобы увидеть, что в холле меня уже ждали.

Большой, потертый чемодан стоял около двери, а рядом с ним суетился Симми, который в очередной раз проверял — ничего ли не забыто. Рядом с чемоданом стояла Августа, одетая в дорожную мантию, и держащая в руках знаменитую шляпу с чучелом грифона, а рядом с ней стояли Люпин с Воссом, которые едва слышно о чем-то переговаривались.

Я быстренько заскочил к себе в комнату, накинул на себя подготовленную домовиком форму, и чувствуя себя несколько нелепо (а вы попробуйте-ка в мантии побегать), я буквально скатился по лестнице, сразу после чего Августа протянула в мою сторону небольшой кожаный мешочек и сказала:

— Вот, здесь ровно сто пятьдесят галлеонов, и этого тебе на первое время должно хватить. Сильно не транжирь, но и особо не жадничай. Чуйка у тебя хорошо развита, так что если чувствуешь выгоду, то трать все, даже не раздумывая!

— Спасибо, бабушка, — поблагодарил я Августу, принимая у нее кошель, спрятав его во внутренний карман мантии, а сразу после этого ко мне подошел максимально серьезно настроенный Восс, который положил свою руку на мое плечо и тихо сказал:

— Не забудь, Невилл… Самайн. Ты должен вернуться в поместье на Самайн, потому что без тебя мы не сможем толком провести необходимые ритуалы, и их придется откладывать как минимум до сочельника, а до такого хотелось бы не доводить.

— Я помню, — кивнул я, и тут же добавил: — Я обязательно вернусь, можешь в этом не сомневаться.

Теодор немного успокоился и отошел в сторону, после чего мой взгляд упал на Люпина, который хоть и жил тут уже несколько дней, однако по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке, и сейчас стоял чуть в стороне, нервно перебирая пальцами край своей мантии.

Приблизившись к нему, я без лишних слов крепко обнял этого человека, и одновременно с этим сказал:

— Ремус, не грусти! Ты доверился мне, и я тут подумал… Возможно в школе у меня получится договориться с поставками аконитового зелья, и твоя «пушистая проблема» станет существенно меньше и безопасней для окружающих.

Ремус, услышав такое заявление, поднял на меня свои глаза, в которых я увидел настолько огромную благодарность, которой никогда раньше не встречал, при чем в обоих мирах!

— Ты… — его голос дрогнул. — Ты правда сделаешь это?

— Я никогда не бросаю своих слов на ветер, и если я тебе пообещал, то приложу все усилия, чтобы выполнить данное обещание, — ответил я, после чего добавил:

— Ты мой управляющий, Ремус. И я, как будущий глава рода, должен заботиться о тех, кто работает на меня.

Люпин без лишних слов сгреб меня в искренних объятиях, и когда у меня все-таки получилось из них выбраться, он сказал немного надтреснутым голосом:

— Спасибо тебе, Невилл… Я этого не забуду!

— Не за что, — ответил я и, чтобы хоть немного разрядить обстановку, повернулся к домовику и спросил:

— Ну что, Симми? Ты все провил?

— Да, хозяин, всё готово! — тут же закивал он головой. — Чемодан упакован, мантия поглажена, а учебники на месте! Симми всё проверил несколько раз!

— Ну вот и отлично. — сказал я, приближаясь к чемодану, после чего взялся за его ручку, и добавил:

— Тогда не будем больше задерживаться… А то поезд, чего доброго, уедет без нас…

Люпин через силу улыбнулся, а Августа уже открыла входную дверь, после чего мы вышли в прохладное, но солнечное утро, и вспомнив одну любопытную деталь из канона, я полюбопытствовал:

— Ба… А почему мы пошли не через камин?

— А как бы мы с тобой чемодан в камин-то запихали? — буркнула Августа. — Ну ничего… Прогуляемся с тобой напоследок до границы антиаппарационного купола, там и аппарируем.

Спустившись с крыльца, мы двинулись по дорожке, ведущей к воротам, а я неожиданно обратил внимание, что несмотря на кажущуюся массивность — чемодан оказался на удивление управляем, а иногда у меня вообще складывалось ощущение, что он практически ничего не весил.

Мы прошли мимо теплиц, мимо старого дуба, который начал постепенно оживать после восстановления источника, мимо заросшего фонтана во внутреннем дворе… С каждым новым шагом мой дом становился все дальше, но теперь я за него, как и за его обитателей, хотя бы был спокоен.

— Ты готов? — спросила Августа, когда мы остановились у старых чугунных ворот, на что я решительно выдохнул и ответил:

— Да, бабушка, готов!

После этого Августа взяла меня за руку и спустя несколько секунд мир вокруг меня сжался в знакомую трубу, чтобы через мгновение мы уже очутились на легендарной платформе 9¾.

Это место… Сюда мечтал попасть каждый подросток, который первый раз смотрел фильм культовой саги, и я, конечно же, не был исключением. Мне казалось, что это место должно быть буквально пропитано волшебством, однако реальность оказалась куда прозаичней.

Это была обычная платформа, где старомодно одетые родители провожали своих детей, которые старались как можно быстрее избавиться от родительского внимания, чтобы поделиться друг с другом новостями за лето… К этому всему добавлялось уханье многочисленных сов, мяуканье единичных кошек, и конечно же звуки работы парового двигателя, заключенного внутри монструозного локомотива ярко-красного цвета…

На меня никто не обращал особого внимания, ведь для окружающих я был самым обычным учеником с очень необычной бабушкой в комплекте, и это было хорошо.

— Не теряйся, — наставляла меня Августа, пока мы шли в сторону поезда. — Веди себя достойно, лишний раз не вздумай лезть в драки, но и себя обижать не позволяй! Ты — Лонгботтом, помни об этом!

— Помню, бабушка. — промямлил я, ощущая, что меня уже начинают подбешивать эти нотации, как вдруг Августа выдала то, от чего я едва не споткнулся:

— И про Луну не забывай! Она хорошая девочка… Странная, но хорошая.

Не удержав эмоции под контролем, я покраснел, и Августа тут же довольно усмехнулась, заметив что ее выпад попал в цель.

— Иди уже, — сказала она, останавливаясь около вагона. — И не подведи нас.

— Не подведу, в этом можешь не сомневаться…

После того как Августа отпустила мою руку и скрылась в толпе, я наконец оказался предоставлен сам себе. Двинувшись в сторону поезда я невольно поразился царящему здесь шуму и суете, которая на мой взгляд была сугубо излишней.

Тяжело вздохнув, я продолжил свое движение вдоль вагонов нереально длинного состава, и во время этого движения мне приходилось отчаянно лавировать между группами учеников, прощающихся с родителями, между бегающими младшекурсниками, которые, кажется, не видели ничего вокруг себя, и между застывшими статуями старшекурсников, взиравших на всё это с философским спокойствием.

Как я уже говорил — мой чемодан был совсем не маленького размера, и иногда я чувствовал, как его колесики натыкались на чьи-то ноги… Но мне было плевать. Наконец, я умудрился найти вагон, который показался мне несколько свободней остальных, после чего с некоторым трудом затащил свой чемодан в тамбур, а потом и в узкий коридор.

В первом купе сидела какая-то девчонка с книгой, и я решил не навязывать ей свое общество, во втором — трое первокурсников, которые посмотрели на меня так испуганно, будто я был как минимум воплощением Темного Лорда и собирался их съесть…

Пройдя дальше, я наконец нашел купе, которое было совершенно пустым, и с довольной улыбкой на лице вошел внутрь. В купе оказались два дивана средней мягкости напротив друг друга, большое окно, за которым продолжалось хаотическое движение учеников, и багажные полки сверху.

— Идеально, — пробормотал я, втягивая чемодан внутрь, после чего закрыл дверь и достав свою палочку, пробурчал:

— Вингардиум левиоса!

Чемодан послушно поднялся в воздух и плавно улёгся на верхнюю полку, что вызвало у меня еще одну довольную усмешку. После этого я убрал палочку и сел у окна, глядя, на своих будущих товарищей по несчастью, а внутри меня неудержимо нарастало странное, почти эйфорическое чувство от мыслей, что я, черт побери, еду в самый настоящий Хогвартс!

Ещё несколько месяцев назад я был самым обычным маглом, и моим пределом мечтаний было выехать куда-нибудь в Сочи, а теперь я сижу в Хогвартс-экспрессе, в моем кармане лежит кошель с полутора сотнями золотых монет, а в груди пульсирует сила древнего рода…

В этот самый момент я поймал себя на мысли, что глаза мои блуждают по толпе за окном далеко не просто так, а постоянно останавливаются на девчонках-старшекурсницах, большинство из которых обладали идеальными причёсками и гордой осанкой…

Я сглотнул и заставил себя отвернуться в сторону прохода.

«Чёрт… Подростковые гормоны — это действительно очень серьёзно. Я думал, что, будучи взрослым в душе, я смогу контролировать такие вещи, однако тело уверенно брало своё, и мой взгляд невольно провожал каждую красивую девушку, проходящую мимо.»

— Спокойно, Невилл, — прошептал я себе под нос. — Ты здесь совсем не для этого…

Именно в этот момент до моего слуха донёсся знакомый, вальяжный, и до омерзения самодовольный голос, который доносился со стороны перрона, и говоривший явно не стеснялся в выражениях:

— …отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс, понимаете? Он знаком с его директором, ну и вам прекрасно известно его мнение о Дамблдоре — любителе грязнокровок! В Дурмстранг эту сволочь на пушечный выстрел бы не подпустили, но мама не одобрила идеи отослать меня в школу так далеко… А ведь отец говорил, что в Дурмстранге подход к Тёмным Искусствам куда более разумный, чем в Хогвартсе — студенты их там действительно изучают, а не занимаются всей этой чепухой на защите, как мы…

Этот голос оказался мне прекрасно знаком, ведь это был наследник Малфоев собственной персоной! Наследник, который по совместительству был главным слизеринским задирой и ярым сторонником идеи чистокровности, хоть и не понимал всей ее сути.

Но все это меркло по сравнению с тем, что этот монолог… Он оказался просто до безобразия мне знаком, а значит он был в каноне! Волей судьбы или злого рока я выбрал именно тот вагон, в котором ехал Избранный со своими верными подпевалами, и с самого начала оказался в центре событий.

Усмехнувшись тому, что не смотря на мое вмешательство канон шёл своим чередом, я уже было собрался выйти из купе и, может быть, зайти к Гарри, чтобы держать, так сказать, руку на пульсе, но именно в этот момент дверь моего купе с грохотом распахнулась и в купе ворвались двое, которые тут же начали голосить на весь состав:

— Невилл! А мы уже весь поезд перевернули, пока тебя искали!

Память Невилла тут же подкинула мне воспоминание, что эти парни — чуть ли не лучшие его друзья. Симус Финниган — темноволосый парень, с веснушчатым лицом и вечно взлохмаченными волосами, который напялил на свою мантию большую ирландскую розетку, чья магическая сила уже порядком подвыветрилась, но она всё равно время от времени скандировала: «Трой! Маллет! Моран!»…

Я заставил себя улыбнуться, после чего воскликнул: — Симус! Дин! Проходите скорее!

Дин Томас был высоким чернокожим парнем с коротко стриженными волосами и приятной, открытой улыбкой. — Он кивнул на мое приглашение и тут же опустился на диван напротив, после чего с интересом меня разглядывая, спросил:

— Ну, как ты провел лето, Невилл? Выглядишь… Сильно изменившимся.

Раскрывать свои карты вот так сразу я не желал, а потому постарался ответить максимально уклончиво, после чего сразу перевел стрелки:

— Отдыхал, но в основном помогал бабушке. А вы?

— Ах, Невилл, ты не представляешь! — крикнул Симус буквально подпрыгивая на месте. — Чемпионат! Это было нечто! Мы с Дином были там и видели Крама вживую! Он ловил снитч, как…

— Погоди, — перебил я, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос. — Вы что, были на чемпионате?

— А ты нет? — вытаращил глаза Симус. — Но ты же…

— Бабушка не смогла достать билеты, — соврал я, на что Симус сочувственно покачал головой и сказал:

— Ох… А мы с Дином… Мы были в верхней ложе, представляешь?! Прямо над самой ареной! Я видел, как Крам спикировал за снитчем, а ирландский ловец Линч просто висел на хвосте, и…

— Симус, дай человеку хоть слово вставить, — усмехнулся Дин, хоть по его глазам было видно, что он тоже не прочь поделиться впечатлениями.

— Ладно-ладно, — Симус махнул рукой и откинулся на спинку дивана. — Но ты, Невилл, много потерял, потому что это был лучший финал в истории! Ирландия выиграла, но Крам поймал снитч! Ты представляешь? Он проиграл, но выиграл! Это как…

— Это как если бы ты на экзамене решил самую сложную задачу, но всё равно завалил остальные, — подхватил Дин. — Ирландцы играли как команда, а у Болгар — один Крам. И всё.

— А я говорю тебе, что Крам — гений! — начал активно жестикулировать Симус, вскочив со своего места. — Он один вытащил их в финал, и без него Болгария вообще бы не…

— Спорите о квиддиче? — раздался голос из коридора, и когда я поднял голову, то увидел, что в дверях нашего купе стояли Терри Бут и Энтони Голдштейн — оба уже переодетые в мантии, а за их спинами маячила знакомая копна светлых волос, которую я узнаю из тысячи. Это была Луна, и судя по ее отрешенному виду — она уже порядком устала от этих бесконечных квиддичных разговоров.

— Терри! Энтони! — обрадовался Симус. — А мы как раз тут спорили! Дин говорит, что у Ирландии играют все, а у Болгар только Крам! А я говорю, что Крам даст сто очков вперед любой команде!

— Присоединяйтесь, — махнул рукой Дин. — Нам нужен третейский судья.

Тэрри и Энтони переглянулись, а потом приняли приглашение Дина и зашли в купе. Места сразу же стало впритык, но мы потеснились и Терри уселся рядом с Симусом, а Энтони — рядом со мной. В этот момент в купе наконец смогла зайти Луна, которая при виде меня, сразу же радостно воскликнула:

— Невилл! А я знала, что ты здесь!

Я же в этот момент в очередной раз ловил себя на мысли, что залюбовался этой невероятной девушкой. Луна буквально излучала чистую, ничем не замутненную радость от нашей встречи, и хоть на ней тоже была надета мантия Хогвартса — она все равно нашла, как придать своему образу немного эксцентричности и вставила в заплетенные косы какие-то странные подвески, которые были похожи то ли на засушенных жуков, то ли на маленькие ракушки…

Девушка тем временем скользнула в купе и так как места на диванах практически не было, она не колеблясь ни секунды, опустилась на диван рядом со мной — так близко, что меня сразу же окутало знакомым ароматом полевых цветов. Когда Луна уселась, её рука коснулась моей, от чего по телу пробежала тёплая волна, после чего она заглянула в мои глаза, и полностью игнорируя сидящих в купе парней, тихо сказала:

— Ты хорошо выглядишь, Невилл… Твоя магия стала… спокойнее, и теперь похожа на горное озеро, в которое наконец вернулась вода.

— Спасибо, — неловко улыбнулся я, и тут же добавил:

— Ты тоже… выглядишь сногсшибательно.

В этот момент Дин издал странный звук, и когда я посмотрел в его сторону, то как раз успел заметить, как его взгляд скользнул по растрёпанным косам, по подвескам, по мечтательному выражению лица, а потом на его губах появилась немного снисходительная усмешка, после чего он попытался поумничать:

— Невилл, ты что, с Лунати…

— Симус, — перебил я друга «старого» Невилла, и в этот момент мой голос прозвучал намного жёстче, чем я того ожидал. — Луна — мой друг, и я бы очень не хотел, чтобы ты называл её этим словом в моём присутствии… Если ты, конечно, хочешь сохранить нашу дружбу.

Симус после этих слов вытаращил глаза, а Дин, стоявший за его спиной, удивлённо приподнял бровь.

— Я… — Симус запнулся, явно не ожидая такого отпора. — Я не хотел…

Луна вдруг мягко погладила меня по руке, словно успокаивая, после чего сказала тихим, немного мечтательным голосом:

— Невилл, не ругайся! Это всё мозгошмыги. Они, наверное, поселились летом у Симуса в голове, и размягчили ему мозги!

Она говорила это с такой искренней доброжелательностью, что на нее было решительно невозможно обидеться, и Симус был тому подтверждением. Он открывал рот, потом закрывал, потом снова открывал, не в силах подобрать нужных слов, и где-то через минуту наконец выдавил:

— Мозго… что?

— Мозгошмыги, — терпеливо объяснила Луна. — Маленькие невидимые существа, которые живут в головах у людей и питаются их глупостью. Но они безобидные, если их вовремя выкурить… Нужно просто читать больше умных книг, и они сами от тебя убегут!

Услышав такое объяснение, Дин не сдержал улыбки, и даже Терри сдавленно хмыкнул, после чего я примирительно сказал, стараясь разрядить обстановку:

— Так что вы там говорили, когда пришла Луна с парнями?

Симус явно обрадовался, что я перевел тему и с готовностью ответил:

— Я говорил, что Болгария — это лучшая команда, потому что там есть Крам, а Дин говорит, что у Ирландии играют все, а у Болгар только Крам!

— Мы тоже были на чемпионате, — сказал Терри, с загоревшимися глазами. — В верхней ложе, и оттуда всё было видно как на ладони!

— И что ты думаешь? — Симус подался вперёд. — Кто круче — Ирландия или Крам?

— Ирландия выиграла, — пожал плечами Терри. — Но Крам поймал снитч, а это говорит о многом.

— Потому что Крам — это лучший игрок столетия! — не сдавался Симус.

— Лучший игрок столетия — это тот, кто приводит команду к победе, — возразил Дин. — А Крам привёл Болгарию к поражению.

— К поражению? Да он проиграл всего в десять очков! Если бы его команда забила хотя бы на два гола больше…

Я слушал этот спор, и с ужасом для себя понимал, что не смотря на его эмоциональность — мне было скучно! Все эмоции этих детей лежали как на ладони, а их разговоры, переливающие из пустого в порожнее не несли совершенно никакого смысла!

В этот момент поезд наконец издал гудок и мы тронулись. За окном замелькал пригород, который сменили леса и маленькие деревушки. Время шло, а разговоры о квиддиче, к моему сожалению, даже не думали утихать. Симус и Дин спорили с таким жаром, будто от этого как минимум зависела судьба целого мира, Терри иногда вставлял свои пять копеек, тем самым разжигая спор с новой силой, а Энтони только кивал или качал головой, рассеяно залипая в окно.

— …Крам поймал снитч, и это главное! — Симус уже охрип от крика. — Снитч приносит сто пятьдесят очков! Если бы он поймал его раньше, Болгария бы выиграла!

— А если бы у твоей бабушки были колёса, она была бы телегой! — парировал Дин. — Игры не выигрывают на «если бы»!

— А я говорю…

В этот момент я услышал какое-то странное бренчание, которое тут же идентифицировал Симус с загоревшимися глазами:

— Тележка с едой!

Дин, который только что до хрипа спорил с ним, отстаивая свое мнение, тоже оживился и сказал:

— Давайте возьмем что-нибудь, и пошли найдём Гарри с Роном! Я видел их на чемпионате и они то уж точно смогут нас рассудить!

Симус, который то и дело странно поглядывал на Луну, с радостью поддержал предложение своего друга и обрадованно воскликнул:

— Это просто замечательная идея! Пошли!

В этот момент Энтони с Терри поднялись и после молчаливого диалога с помощью только им понятных жестов, Терри сказал:

— Ребят, вы нас извините, но мы наверно пойдем… А то уже обед, а Энтони так и не нашел свою Кристал. — После этого он посмотрел в сторону моей подруги, и спросил:

— Луна, ты с нами?

Девушка на это тут же помотала головой, и едва уловимо сжав мою руку под столом, произнесла своим фирменным монотонным голосом:

— Нет, спасибо мальчики, но я сейчас нахожусь на своем месте.

Уговаривать ее никто не стал, и сначала наше купе покинули когтевранцы, а следом за ними со своих мест вскочили и Дин с Симусом, которые сразу же рванули в коридор, даже не спросив моего мнения по этому вопросу.

Несколько мгновений я раздумывал над своими следующими действиями, а потом вздохнул и все-таки последовал за ними, потому что мне было очень интересно увидеть Поттера и остальных не на экране телевизора, а вживую.

Именно поэтому я встал, после чего помог подняться Луне, и мы направились следом за очень шумными ребятами, которые очень быстро нашли нужное купе, расположенное, как я и подозревал, в нашем вагоне.

Мы с Луной как раз успел дойти до них, как Дин открыл нужную дверь, заглянул туда, и радостным голосом воскликнул:

— Привет! Можно к вам?

— Конечно, — раздался голос Рона. — Заходите, места всем хватит!

И тут я впервые увидел вживую легендарное «золотое трио», участники которого сидели передо мной, прямо на расстоянии вытянутой руки.

Гарри Поттер сидел около окна, и когда мы зашли, я увидел, что на его лице было выражение лёгкой усталости, будто он нёс на плечах груз, который некому было снять, и которым он ни с кем не мог поделиться. Чёрные, вечно взъерошенные волосы, круглые очки, зелёные глаза — и шрам в виде молнии, который я умудрился разглядеть довольно чётко.

В целом он выглядел… нормально. Обычный, немного бледный подросток, которого, судя по худобе, явно не привыкли баловать едой… В целом — он не вызывал у меня никакого отторжения, в отличии от его лучшего друга — Рона Уизли.

Я и раньше был настроен к нему весьма скептически, а сейчас, когда увидел его вживую, убедился в правильности своих суждений.

Этот кадр сидел напротив Поттера, развалившись на диване, а его длинные ноги были вытянуты почти до середины купе, что явно создавало неудобство всем присутствующим. Рыжие волосы, веснушчатое лицо, голубые глаза и с невероятной силой чавкающий рот, который прямо на моих глазах перемалывал какой-то кекс.

Мантия Уизли была расстёгнута, благодаря чему каждый желающий мог видеть, что под ней находилась старая заношенная футболка, что создавало образ неопрятности и какой-то… неуклюжести.

Я не хотел быть снобом, но воспитание Августы и принадлежность к древнему роду делали своё дело, а потому Рон Уизли сразу показался мне человеком, который совершенно не заботится о своём внешнем виде, и меня это весьма раздражало. Помимо этого, я вдруг вспомнил, что в каноне этот человек очень часто вёл себя крайне эгоистично и ревниво, и это воспоминание тоже добавило свою ложку дёгтя в сформировавшееся мнение.

Что касается Гермионы Грейнджер, то когда мы зашли — она сидела рядом с Роном, а у нее на коленях лежала толстая книга, которую она внимательно изучала. Чтобы не мешаться, её каштановые волосы были собраны в немного небрежный пучок, и она оказалась единственным человеком, кто хоть и немного отстраненно, но тем не менее вежливо улыбнулась нам, после чего заслужила в моих глазах еще несколько очков, когда абсолютно нейтральным голосом спросила у моей подруги:

— Привет, Луна… Как прошло твое лето?

— Хорошо, — мечтательно ответила она. — Мы с папой искали мозгошмыгов в Шотландии, но так как они особенно активны в августе, то времени нам не хватило и мы так никого и не нашли…

Рон, услышав такой ответ, поперхнулся кексом, и чтобы он не совершал ошибок, которые могли еще сильнее испортить мое о нем впечатление, я тяжело вздохнул, после чего сказал Симусу:

— Так что вы там хотели решить?

Симус, плюхнувшись рядом с Роном, тут же принял мою подачу и объяснил:

— Мы с Дином спорим о чемпионате мира по квиддичу! Дин говорит, что лучшая команда у Ирландии, потому что там якобы играет вся команда, а я ему говорю, что лучшая команда у Болгар, потому что у них Крам! И проиграла Болгария только из-за того, что остальные игроки не смогли организовать ему нормальные условия для победы!

— А ты что думаешь по этому поводу, Гарри? — спросил Дин, глядя на Поттера, на что тот пожал плечами и вежливо, но совершенно без смысла ответил:

— Ирландия выиграла, это факт… Но Крам действительно гениальный ловец.

— Вот видишь! — Симус ткнул пальцем в Дина. — Даже Гарри со мной согласен!

— Не совсем, — усмехнулся Гарри. — Я сказал, что Крам гениален, но Ирландия всё равно была сильнее.

Симус вздохнул и откинулся на спинку дивана, после чего сказал:

— А бабка Невилла не захотела брать ему билеты, представляете?

Рон, услышав про такое «страшное» деяние расширил глаза, после чего вытер свои руки прямо о мантию, и вскочив на ноги, полез на багажную полку, где принялся активно шарить в чемодане, выставив на обозрение свою не слишком впечатляющую футболку…

Наконец он спустился обратно, и сказал мне, протягивая руку:

— Взгляни-ка сюда, Невилл…

Этим простым действием Уизли очень серьезно пошатнул мое мнение о нем, потому что на его ладони находилась миниатюрная фигурка Виктора Крама, которая, не смотря на свой размер, была очень хорошо детализирована и изображала ловца в зеленой мантии, с метлой в одной руке и снитчем в другой.

— Ух ты, — вырвалось у меня, помимо воли, когда Рон поставил эту фигурку на мою ладонь, а тот тем временем начал с гордостью хвастаться:

— Я видел его так же близко, как тебя сейчас, потому что мы были в верхней ложе!

— Первый и последний раз в твоей жизни, Уизли.

« Ну куда же без него…» — отстраненно подумал я, когда увидел в дверях младшего Малфоя, чей сладко-ядовитый голос разрезал воздух, хотя его об этом никто и не просил…

Драко Малфой решил заняться своей традиционной забавой — позадирать гриффиндорцев, а чтобы не отхватить приключений на свою тощую задницу — взял с собой Крэбба и Гойла, чьи огромные фигуры маячили прямо за его спиной, и они реально были настолько здоровыми, что даже большинство взрослых мужиков не могли похвастаться такой фигурой.

— Что-то не припомню, чтобы мы тебя приглашали, Малфой, — холодно заметил Гарри.

Но Драко полностью проигнорировал его… Упражняться в остроумии — это было слишком скучно, а потому его взгляд быстро скользил по купе, желая прицепиться хоть к чему-нибудь, и остановился он на клетке с крошечной Роновской совой по имени Сычик.

В обычное время он бы не смог до нее докопаться, но дело в том, что Сычик вел себя очень шумно, и Рон, чтобы хоть как-то его успокоить, не придумал ничего лучше, чем накрыть его клетку своей злополучной выходной мантией, рукав которой покачивался в такт движению поезда, выставляя на всеобщее обозрение полуистлевшее кружево на манжете.

Рон очень быстро заметил направление Малфоевского взгляда и потянулся, чтобы убрать мантию, но Драко оказался быстрее. Он ухватил ее за рукав и дернул к себе, после чего поднял свою добычу, показывая ее Креббу с Гойлом, и возликовал:

— Вы только взгляните! Уизли, ты что же, всерьёз собирался это надевать?! По-моему, это было очень модно году так в одна тысяча восемьсот девяностом…

— Чтоб тебе дерьмом подавиться, Малфой! — воскликнул Рон, сделавшись примерно одного цвета со своим выходным одеянием и рванул мантию назад из рук Малфоя.

Тот на это издевательски захохотал, а Крэбб и Гойл с готовностью подддержали его, разразившись идиотским гоготом, а Драко тем временем успокоился и манерно растягивая нотки, сказал:

— Что, неужели ты тоже собираешься принять участие, Уизли? Хочешь принести немного славы родовому имени? Что ж… Говорят, там и деньги прилагаются… Сможешь позволить себе приличную мантию, если выживешь конечно…

— Ты это о чём? — прорычал Рон, и Малфой повторил, игнорируя прозвучавший вопрос:

— Если ты собираешься принять участие, то я так полагаю и ты, Поттер, не упустишь своего шанса покрасоваться, верно?

— Или объясни, о чём речь, или убирайся прочь, Малфой, — с раздражением сказала Гермиона поверх учебника, сразу после чего он наконец осознал простую истину и в то же мгновение по его бледному лицу пробежала радостная улыбка.

— Только не говорите мне, что вы не знаете! — с восторгом воскликнул он. — У тебя же отец и брат в Министерстве, а ты даже не слышал? Господи боже, да мой отец всё рассказал мне сто лет назад! Он узнал это от Корнелиуса Фаджа.

Впрочем, я немного упустил из виду, что мой отец всегда общается только с высшими чинами Министерства… Скорее всего твой отец занимает слишком незначительную должность, чтобы его посвящали в подобные вещи, Уизли… Да… скорее всего, они просто не обсуждают серьёзных дел в его присутствии…

Он ещё раз издевательски захохотал, после чего заметил по цвету Роновского лица, что до взрыва осталось совсем немного, и дабы не огрести чем-то вроде детского выброса, кивнул Крэббу с Гойлом, после чего вся троица скрылась восвояси.

Как только они ушли — Рон тут же вскочил и захлопнул за ними дверь с такой яростью, что вставленное в него стекло тут же разлетелось вдребезги, а дальше мой организм сработал раньше сознания…

Дело в том, что Луна сидела ближе всех к двери, и как только я увидел — какую силу прилагает Рон, то тут же на одних рефлексах повернулся к девушке, и подгребая ее под себя, накрыл ее своим телом, а в следующее мгновение раздался звон осколков…

Взгляд Луны, направленный на меня, был громче любых слов, и когда я слез с нее, мысленно отметив отсутствие болевых ощущений, то девушка молча обхватила мою руку и положила голову на плечо, всем своим видом выражая искреннюю благодарность за проявленную заботу.

— Рон! — укоризненно покачала головой Гермиона, кинув в нашу сторону странный взгляд, после чего вынула из кармана мантии свою волшебную палочку, и прошептала:

— Репаро!

Осколки тут же взлетели в воздух и вновь стали целым стеклом, а Рон, даже не думая извиняться, продолжал рычать с искренней злостью в голосе:

— Вот ведь урод… Делает вид, будто знает всё на свете, и выставляет нас олухами! Отец общается с высшими чинами… Ага… Да мой папа может получить повышение в любое время, но ему нравится работать там, где он работает, и что теперь?!

— Не позволяй Малфою достать тебя, Рон… Ты знаешь о возможностях своего отца, а он нет… Вот пусть и дальше остается в неведении, — спокойно сказала Гермиона, после чего добавила:

— Ты бы лучше извинился перед Невиллом и Луной! Из-за твоей вспышки они вполне могли пострадать!

— Подумаешь… Не пострадали ведь? Да и вообще, это не из-за меня, а из-за Малфоя! Тоже мне… Достать меня! Как же, сейчас! — с этими словами Рон взял один из оставшихся кексов и сплющил его в лепешку, вымещая на ни в чем не повинной выпечке свою злость.

Я же, глядя на эту сцену, очень остро понял один факт — после слов Уизли, который сказал «Подумаешь» в наш с Луной адрес — друзьями мы с ним не будем, это точно. Да, Малфой тоже был виноват в этой ситуации, но он просто самоутверждался за счет других, не переступая той тонкой грани, когда человеку наносится настоящий вред, а вот Уизли…

Но больше всего меня интересовало другое — Малфой очень старательно намекал на что-то, о чём, как он думал, никто из нас не знал, но я прекрасно понимал, что он говорит про турнир трёх волшебников, чемпион которого едет со мной в одном купе…

В следующий момент я выкинул эти мысли из головы, прекрасно понимая, что канон мог еще десять раз поменяться, и я был живым доказательством того, что всё может пойти не по плану.

— Интересно, о чем он говорил? — задумчиво спросил Поттер. — Он явно имел в виду какое-то соревнование, но при чем здесь…

— Да плевать, — буркнул Рон. — Он просто хотел нас задеть.

— А вдруг это и правда что-то важное? — вмешался Симус напряженным голосом — Может быть, нам стоит об этом спросить у кого-нибудь?

— Спросить у кого? — фыркнул Рон. — У Малфоя? Спасибо, мне хватило издевательств с его стороны.

— Не у Малфоя, — покачал головой Дин. — Может быть, у кого-то из старшекурсников? Или у преподавателей?

— Мальчики, приедем — и все узнаем, — резюмировала Гермиона, снова уткнувшись в книгу, после чего добавила:

— И вообще — вам всем было бы неплохо переодеться… Судя по времени — мы уже совсем скоро приедем.

Я воспользовался этим предложением, чтобы покинуть их купе, уводя с собой Луну, а на том самом месте, где я недавно сидел, осталась лежать невероятно точно выполненная фигурка Виктора Крама…

Мы с Луной вышли в коридор, и я с облегчением вздохнул, когда дверь в купе «золотого трио» захлопнулась за нашей спиной, отсекая от нас с новой силой разгорающийся спор, который не имел для меня больше совершенно никакого значения.

— Спасибо тебе, Невилл… Я даже понять ничего не успела, а ты уже среагировал, — сказала Луна тихим голосом, пока мы шли по коридору в сторону нашего купе. Её рука по-прежнему лежала на моём локте, и благодаря этому я прекрасно чувствовал, что она слегка дрожит. — Ты заслонил меня своим телом, как настоящий защитник!

— Я просто понял, что ты сидишь ближе всех к дверям, и…

— И твоё тело сработало быстрее, чем голова, — закончила она за меня. — Это признак настоящего защитника. Папа говорил, что так бывает только у тех, кто действительно заботится о других… Спасибо тебе, Невилл.

В этот момент мы наконец вернулись в занятое мной купе, где в настоящий момент никого не было, после чего уселись напротив друг друга, а потом Луна заглянула в мои глаза и неожиданно попросила:

— Невилл, а расскажи мне о своём доме? Чем ты занимался этим летом, помимо спасения своих родителей? Я чувствую, что с тобой произошло что-то важное… Что-то, что изменило твою магию, но у меня никак не получается понять природы этих изменений…

На несколько мгновений я и правда задумался о том, чтобы рассказать ей все, ведь Луна, без всяких шуток, была практически единственной, в ком я был уверен на все 100%, однако в этот момент я вспомнил хитрые глаза за очками-половинками, и понял, что всю правду лучше все-таки придержать у себя, под защитой родовых артефактов, а Луне можно сказать то, что и так рано или поздно станет всем известно.

С этими мыслями я начал отвечать, осторожно подбирая слова:

— Да, ты действительно права… Этим летом и правда многое изменилось. Во-первых — я стал полноправным наследником рода Лонгботтомов, и род признал меня, со всеми вытекающими последствиями. Помимо этого мы смогли найти специалиста, который прямо сейчас занимается восстановлением поместья, ну и конечно же… У нас получилось решить финансовые вопросы и в роду появились деньги.

— Деньги — это хорошо, — кивнула Луна. — Папа часто говорит, что без них трудно, но и счастье не в них. Я рада, что у тебя появилась цель, и ты ее постепенно достигаешь.

— Да, — согласился я. — У меня и правда есть цель: восстановить род, защитить тех, кто мне дорог, и… не дать миру скатиться в ту тьму, которая на него неудержимо надвигается.

В этот момент Луна очень задумчиво на меня посмотрела, а потом я заметил, что в её обычно мечтательных и отстранённых глазах, вдруг появилась неожиданная острота.

— Ты знаешь что-то, о чём не знают другие, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Ты видишь дальше. Как будто… смотришь с высокой башни.

— Может быть, — уклончиво ответил я. — Но я не могу рассказать об этом. Пока не могу.

— Я понимаю, — улыбнулась девушка, после чего откинулась на спинку сиденья и добавила: — У каждого из нас есть свои секреты… Я, например, видела, что в этом году в Хогвартсе будет темно… Очень темно… Но рядом с тобой, Невилл, мне эта темнота не страшна.

После этого мы задумались каждый о своем, а потом поезд постепенно начал замедлять свой ход, и самые нетерпеливые ученики уже начали выходить в коридор, из-за чего там стало очень шумно.

Я уже тоже собирался было выходить, как вдруг Луна наклонилась ко мне, и взяв за руки, сказала тихим голосом:

— Невилл, тот мальчик, Рон… Он не злой! Просто… он несчастный и завистливый, но это не делает его плохим человеком! Он просто слаб…

— Я знаю, — ответил я. — Но это не значит, что я должен терпеть его выходки.

— Конечно, нет, — согласилась Луна. — Но и злиться на него не стоит. Он сам себя наказывает каждый день.

В этот момент поезд наконец последний раз дернулся и остановился, сразу после чего по коридору за дверьми протопало множество ног студентов, которым не терпелось вернуться в любимую школу.

— Пойдём, — я поднялся и потянулся к чемодану, но Луна меня остановила и сказала:

— Оставь, домовики Хогвартса сами доставят наши вещи в спальни, так что мы вполне можем идти налегке.

Мысленно поморщившись, от того, что забыл эту деталь из канона, я открыл дверь купе, галантно предложив своей подруге пройти первой, после чего пошел следом за ней, не веря самому себе, что совсем скоро увижу легендарный Хогвартс.

Как только мы выбрались на перрон, то нам в лицо тут же ударил холодный, противный ветер, который принес с собой ничем не передаваемый запах леса.

— Первокурсники! Ко мне! Первокурсники! — услышал я голос Хагрида, который собирал рядом с собой дрожащих первогодок, чтобы показать им тот вид замка, который они не забудут уже никогда.

— Жаль, — сказал я, глядя, как первокурсники собираются вокруг Хагрида. — Мне бы хотелось еще раз прокатиться на лодке, чтобы вновь увидеть впечатляющий вид замка с озера.

— Сомневаюсь, что в такую погоду там можно увидеть хоть что-нибудь, — пробурчала Луна, поежившись от особенно сильного порыва ветра, после чего сказала:

— А теперь пойдём! Я уже вся замерзла и хочу побыстрее оказаться в карете…

С этими словами она взяла меня за руку и повела к тому месту, где в темноте сгрудились чёрные силуэты карет, в которые были запряжены они… фестралы.

Крылатые чёрные лошади с костлявыми телами и перепончатыми крыльями молча стояли и терпеливо ждали, пока студенты погрузятся в кареты, и я совсем не удивился тому факту, что прекрасно видел их. После событий в лесу и смерти Уизерби по-другому быть просто не могло.

— Они удивительные, правда? — услышал я тихий вопрос Луны, которая подошла к одному из фестралов и протянула руку в его сторону, сразу после чего животное с готовностью подставило свою морду и девушка начала его гладить, словно это была самая обычная лошадь.

— Да, — согласился я, подходя ближе. — Они действительно очень необычны.

— Я почему-то даже не сомневалась, что ты их видишь… — задумчиво протянула Луна, но весьма тактично не стала спрашивать о причинах, и этим заработала в моих глазах еще несколько баллов.

Тем временем девушка пошла в сторону свободной кареты, и остановившись перед ней, протянула в мою сторону руку.

— Поможешь?

Я заскочил в карету и взяв маленькую девичью ладошку в свою руку, буквально втянул ее наверх, после чего мы уселись на старые, потертые сиденья, и в этот момент я услышал с улицы чей-то насмешливый голос:

— Надо же, вы видели? Лунатичка нашла себе идеальную пару — они только что вдвоем гладили воздух!

Я выглянул из кареты, и успел заметить парней в слизеринских мантиях, которые гогоча направлялись в сторону одной из карет и что-то очень бурно обсуждали.

На несколько мгновений во мне возобладало просто безудержное желание послать им в спину парочку бомбард, но в этот момент Луна положила свою ладонь на мой сжатый кулак, и сказала нежным голосом:

— Невилл, не обращай внимания… Они просто не видят и никогда нас не поймут, даже если ты сможешь им все объяснить.

Я кивнул, принимая ее слов, но внутри меня закипала глухая злость на этих недалеких детей, и в этот момент я дал себе слово, что сделаю всё возможное, чтобы после этого года ни один школьник не посмел называть Луну этим обидным словом — «Лунатичка». Ни один.

Спустя несколько минут карета наконец дернулась и медленно покатилась в сторону замка. К нам не стал никто подсаживаться, и благодаря этому Луна смогла пересесть ко мне и положив голову мне на плечо, уже несколько привычно обхватила мою руку, после чего неожиданно произнесла едва слышным голосом:

— Спасибо, что ты есть, Невилл…

Всё хорошее имеет свойство рано или поздно заканчиваться, и уже совсем скоро карета остановилась, после чего я выглянул в окно и обомлел.

Хогвартс… Величественный замок возвышался прямо передо мной во всей своей мрачной красе. Его башни и шпили уходили в чёрное, раздираемое молниями небо, а десятки окон светились тёплым золотым сиянием, обещая уют и покой.

Что ни говори, а я действительно оказался поражен. Потому что видеть это на картинке или в фильме — одно, а видеть его своими глазами и чувствовать его магию, исходящую буквально каждого камня, — это совсем другое…

— Красиво, правда? — спросила Луна, подталкивая меня на выход из кареты, на что я смог выдохнуть только одно единственное слово:

— Невероятно…

Спустя десяток секунд мы наконец вышли из кареты, сразу после чего коварный ветер бросил нам в лица целую пригоршню дождевой воды, и чтобы не намокнуть еще сильнее, мы прикрыли глаза, после чего вместе с толпой других учеников побежали к гигантским парадным дверям.

В замковом холле было светло и очень людно, но мне было не до этого… Я завороженно любовался как множество факелов отбрасывали на каменные стены пляшущие тени, а невероятно высокий потолок терялся где-то в темноте…

Опустив глаза ниже, я заметил, что из холла в глубины замка вела величественная мраморная лестница, на первом пролете которой стояла декан Гриффиндора, и поджав губы смотрела на промокших детей…

— Вот это да! — раздался рядом голос Рона, который тряс мокрой головой, и с которого натекло столько воды, будто он по пути решил искупаться в Черном озере, при чем прямо в одежде. — Если дождь так и будет лить, того и гляди озеро выйдет из берегов. Мерлин, я весь вымок! Надеюсь, они не будут слишком тянуть с распределением, а то я умру с голода…

В моменте Уизли начал меня невероятно раздражать, и я немного сместился в сторону, стараясь не показывать нахлынувшего раздражения, но Рон мой маневр все-таки заметил, однако говорить ничего не стал.

Небеса услышали мои молитвы, и прямо на моих глазах на голову Рону упал тяжелый шар красного цвета, который был под завязку наполнен водой, и в момент касания рыжей макушки этот снаряд с готовностью лопнул, окатив незадачливого пацана с ног до головы.

— А-а-а! — взвыл Рон, шарахаясь в сторону, и случайно толкнул в бок Поттера, благодаря чему он избежал уготованной ему водяной бомбы, и она возрвалась у ног Гарри, насквозь промочив его ноги и заодно ноги Гермионы, которая не отходила далеко от своих друзей.

— Кто это сделал? — заорал Рон, безуспешно отплёвываясь от воды, а я же просто поднял голову и сразу же увидел виновника переполоха, которым оказался местный портелгейст по имени Пивз. Он был одет в странную шляпу с колокольчиком, который совершенно не сочетался с оранжевым галстуком-бабочкой, намотанным на его шее.

Должен признаться, что на несколько мгновений мне даже стало жутковато, потому что до этого момента я воспринимал привидений как своего рода вымышленных персонажей, а тут — пожалуйста… Всего в двадцати футах от нас парил самый настоящий портелгейст, чья широкая и злобная физиономия была искажена от напряжения, потому что он снова прицеливался с очередной водяной бомбочкой в руках.

— Пивз! — прогремел сердитый женский голос. — Немедленно прекрати и спускайся сюда!

Этот голос принадлежал профессору МакГонагалл, которая попыталась поддержать споткнувшуюся Гермиону и в результате сама поскользнулась на залитом водой полу, после чего была вынуждена ухватиться за Гермиону, чтобы не упасть.

Эта ситуация несколько смутила женщину, и она тут же извинилась перед своей ученицей:

— О, прошу прощения, мисс Грэйнджер…

— Всё в порядке, профессор, — с трудом выговорила Гермиона, которая явно не ожидала такого развития событий.

— Пивз, спускайся сейчас же! — снова рявкнула профессор МакГонагалл, поправляя свою шляпу и кинула в направлении портелгейста свирепый взгляд.

— А что я? Я ничего не делаю! — прокудахтал Пивз, запустив следующей бомбой в группу пятикурсниц, которые с визгом бросились в сторону большого зала. — Они всё равно уже все мокрые, ведь так? Я просто смываю с них уличную грязь!

После этих слов он швырнул очередной снаряд в компанию только что вошедших второкурсников, но в этот момент декан Гриффиндора запустила в него каким-то заклинанием, что сбило портелгейсту прицел, и бомба пролетела мимо.

— Если ты не прекратишь, то я прямо сейчас позову сюда директора! — пригрозила профессор МакГонагалл, и тут же добавила:

— Я тебя предупреждаю последний раз, Пивз!

Портелгейст на это предупреждение высунул язык, швырнул, не глядя, последнюю бомбу и унесся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший.

— Ну, что замерли? Все ждут только вас! Пойдёмте! — строго обратилась к нам профессор МакГонагалл, после чего мы с Луной переглянулись, а потом я ей кивнул и сказал:

— Увидимся после ужина, хорошо?

— Обязательно, — улыбнулась девушка и танцующей походкой вбежала в большой зал и направилась к столу Когтеврана.

Проводив девичью фигурку задумчивым взглядом, я нашел взглядом рыжую макушку, которая служила для меня своеобразным маяком, и пошел в ту сторону, невольно восхищаясь этим местом…

Большой зал и правда был великолепен. Тысячи свечей плавали в воздухе над четырьмя длинными столами факультетов, а их свет отражался в золотых тарелках и кубках. Вместо потолка здесь было грозовое небо, на котором периодически мелькали всполохи молний.

На столах стояла пустая посуда, но это меня не смутило, потому что из канона я прекрасно знал, что по сигналу директора домовики за несколько секунд сделают так, что столы будут буквально ломиться от различных явств, но только после церемонии распределения.

Я прошел мимо слизеринцев, когтевранцев и пуффендуйцев и уселся рядом с Симусом, который великодушно придержал для меня свободное местечко.

Усевшись за стол, мой взгляд практически сразу упал на факультетское привидение — Почти Безголового Ника? Который сегодня был одет в обычный вроде бы камзол, на котором был просто необъятных размеров кружевной воротник.

— А где новый преподаватель защиты от тёмных искусств? — неожиданно спросила Гермиона, глядя на преподавательский стол, и я на автомате тоже кинул туда свой взгляд.

В центре их стола сидел Дамблдор, чья серебряная борода и мантия, расшитая звёздами, блестели в свете свечей. Рядом с ним было пустое место, которое, судя по всему, было предназначено для профессора МакГонагалл, которая сейчас занималась с первокурсниками. С другой стороны от директора сидел вечно мрачный профессор Снейп, который буквально сверлил взглядом макушку Поттера, а вот кресло преподавателя защиты от тёмных искусств и правда пустовало.

— Может, в этот раз они не сумели никого найти? — обеспокоенно спросила Гермиона, но отвечать ей никто не стал.

Я знал, что это не так, и что Барти под личиной Аластора Грюма обязательно появится, но по понятным причинам делиться я этим знанием ни с кем не стал.

— Эй, Гарри! — раздался слабый и дрожащий от волнения голос от белобрасого мальчугана, в котором я почти мгновенно опознал Колина Криви — третьекурсника, который просто обожал все, что так или иначе было связано с Поттером.

— Привет, Колин, — настороженно отозвался Гарри, а тот уже тараторил, чуть ли не подпрыгивая на месте:

— Гарри, ты даже себе не представляешь! Мой брат! Он поступает в этом году! Он так волнуется! Надеюсь, он попадёт в Гриффиндор!

— Хорошо, — пробормотал Гарри, явно надеясь, что Колин на этом успокоится, и это действительно помогло, потому что мальчуган убежал в начало зала, выглядывая своего брата.

В этот момент Поттер посмотрел на своих друзей и тихо спросил:

— Братья и сёстры обычно ведь поступают на один факультет? Ну, как Уизли — все в Гриффиндоре.

— Совсем не обязательно, — услышал я голос Гермионы. — Сестра Парвати Патил учится в Когтевране, а они ведь близнецы! Так что здесь все зависит непосредственно от качеств человека.

Я слушал эти разговоры, но мысли мои были совсем о другом. О Луне, которая сидела за соседним столом, о Грюме, который появится чуть позже, и о турнире, который изменит всё.

В этот момент в зале зазвучали фанфары, и сразу после этого в его дверях появилась декан Гриффиндора, ведущая за собой насквозь промокших первогодок.

Церемония распределения начиналась…

В такую погоду плыть по озеру было крайне необдуманным решением, и результатом этого решения стали отчаянно дрожащие первокурсники. Выглядели они при этом крайне уязвимо, но не смотря на это все равно смотрели по сторонам с неискоренимым любопытством.

— Ох, ну когда же уже? — простонал Рон, кинув тоскливый взгляд на пустую тарелку. — Я готов съесть целого гиппогрифа!

Покосившись на него, я увидел что Уизли уже даже побледнел от голода и сжимал вилку с такой силой, будто был готов атаковать первое же блюдо в зоне своей досягаемости.

Не знаю, почему, но я правда ничего не мог с собой поделать и он по-прежнему мне не нравился из-за своего эгоизма и несдержанности, а при мыслях о том, что мне придется делить с ним одну спальню мне вообще становилось очень грустно, и накатывало желание думать о вечном.

Тем временем профессор МакГонагалл провела длинную цепочку первогодков к учительскому столу, и когда они проходили мимо нас, я обратил внимание, что Гарри, Рон и Гермиона хоть и промокли от водяных бомб Пивза, казались совершенно сухими по сравнению с этими детьми.

Честное слово, некоторое время я даже думал, что они единогласно решили не пользоваться лодками и добирались вплавь! Но хуже всего было то, что школьной администрации в лице той же МакГонагалл было совершенно плевать, не состояние детей, и она не удосужилась наложить на них даже элементарных согревающих чар!

Из-за этого первокурсники ежились от холода, и волнения, а когда они выстроились перед преподавательским столом, я вообще увидел, что самый маленький мальчик был закутан в огромное кротовое пальто Хагрида, которое было настолько ему велико, что при взгляде на это зрелище мне казалось, будто он выглядывает из черного мехового шатра!

Его болезненно-взволнованное лицо отчаянно выискивало кого-то в толпе студентов, и когда он поймал взгляд Колина Криви, то выставил два больших пальца, а потом звонким голосом сообщил:

— Колин, я упал в озеро!

Судя по его виду — он явно этим очень гордился, и увидев это зрелище я невольно улыбнулся, мысленно подумав о том, что младший Криви был самым натуральным гриффиндорцем, и это было понятно даже без вмешательства шляпы…

Профессор МакГонагалл тем временем выставила перед первокурсниками трёхногую табуретку, а потом водрузила на неё необычайно старую, заплатанную Волшебную шляпу, к которой моментально прикипели взгляды всех студентов. Несколько мгновений в зале была звенящая тишина, а потом у самых полей этой шляпы открылась широкая щель наподобие рта, и она запела.

Когда я читал книги про Гарри Поттера, то никогда не понимал всех этих песенок, которые были для меня не более, чем простым набором совсем не рифмованных слов, однако здесь… Когда шляпа запела — я слушал эту песню и у меня внутри все буквально переворачивалось, потому что эти слова, которые я уже когда-то давно читал на страницах книг, здесь и сейчас, под сводами реального Большого зала переплетались с аккомпанементом грозы за окном, и звучали совершенно иначе. В этих слов чувствовалась настоящая, древняя магия, которая еще помнила основателей и их мечту.

— Наверно, тыщу лет назад, в иные времена… — пела Шляпа, а я смотрел на четырёх привидений, стоявших в разных концах зала, и понимал, что все они были частью этой легендыи прекрасно помнили основателей…

Когда Шляпа закончила, зал взорвался аплодисментами, и я с радостью к ним присоединился.

— Когда распределяли нас, она пела другую песню, — заметил Гарри, на что Рон кивнул и ответил:

— Да, она каждый год поёт новую песню, потому что согласись… Это, наверное, довольно скучное занятие — быть Шляпой… Я так думаю, что она целый год занята составлением новой песни.

Профессор МакГонагалл не стала дожидаться, пока зал успокоиться, и уже разворачивала довольно длинный свиток пергамента, после чего обратилась к новичкам несколько усталым голосом:

— Когда я назову ваше имя, вы должны будете надеть шляпу и сесть на табурет. Акерли, Стюарт!

Вперёд вышел дрожащий паренек, который послушно одел шляпу и сел на табурет, после чего великий артефакт немного шевельнулся, а в следующее мгновение по залу разнеслось громогласное объявление:

— КОГТЕВРАН!

Стол когтевранцев радостно зааплодировал, и я воспользовался этим моментом, чтобы поймать взгляд Луны, которая искренне улыбалась и хлопала, глядя на новенького, щедро транслируя искреннюю радость за человека, который нашел свой дом.

— Бэддок, Малькольм!

— СЛИЗЕРИН!

Стол слизеринцев взорвался аплодисментами, и я успел заметить, как Малфой, сидевший ближе всех к преподавательскому столу, самодовольно ухмыльнулся, будто принятие этого Бэддока было целиком и полностью его заслугой.

Тяжело вздохнув, я мысленно поморщился от его поведения, после чего немного тоскливо подумал о том, что канон ни капельки не врал, и этот Малфой был тем еще засранцем…

— Криви, Дэннис!

Маленький человечек в хагридовском пальто двинулся вперёд, путаясь в полах, а когда он наконец дошел до табурета, то с трудом на него забрался, после чего надел шляпу, в которой утонула практически вся его голова, и все замерли… Чтобы в следующую секунду услышать уверенное:

— ГРИФФИНДОР!

Я зааплодировал вместе со всеми, а Хагрид, сидевший на краю преподавательского стола, вообще захлопал настолько активно, что чуть не уронил свою здоровенную кружку.

Тем временем сияющий Дэннис снял шляпу, положил её на место и поспешил в сторону брата, на ходу пронзительно закричав:

— Колин, я поступи-и-ил! Это так замечательно! А еще представляешь? Меня кто-то схватил в воде и забросил обратно в лодку!

— Здорово! — не менее возбуждённо воскликнул Колин. — Наверное, это был гигантский кальмар, Дэннис!

— Ого! — восхитился паренек, а я наблюдал за этой сценой, и неожиданно для себя почувствовал легкий укол зависти, потому что в моей прошлой жизни подобного не было даже рядом. Школа была скучной, учителя — равнодушными, а магия — выдумкой.

— Дэннис! — продолжал радостный Колин. — Видишь вон того мальчика? Того, с чёрными волосами и в очках? Видишь его? Знаешь, кто это, Деннис?

В этот момент я заметил, как Гарри поспешно отвернулся, сделав вид, что внимательно наблюдает за распределением, и едва заметно усмехнулся, подумав о том, что бедному Поттеру похоже никогда не дадут покоя…

Распределение продолжалось. Я слушал имена и наблюдал за первокурсниками, которые весьма сноровисто проходили распределение, а сам в это время думал о том, что многие из этих детей, которые сейчас очень боятся обычной шляпы, совсем скоро предстоит сделать еще один выбор, который был куда более важен и суров.

Кто-то из них станет героем, а кто-то выберет путь злодея, и зная канон, я прекрасно понимал, что некоторые из них имеют все шансы не дожить до выпуска…

— Ох, да скорее бы уже, — вздыхал Рон, массируя себе желудок, и сделал он это настолько громко, что даже Почти Безголовый Ник отреагировал, сделав замечание:

— Держи себя в руках, мальчик… Распределение первокурсников гораздо важнее любой еды!

Однако Рон не отличался особой толерантностью, и поэтому буркнул:

— Конечно, если ты уже умер!

— Я очень надеюсь, что пополнение Гриффиндора в этом году будет куда более воспитанней прошлых наборов, — заметил призрак, после чего сделал вид, что хлопает, когда Макдональд, Натали присоединилась к нашему столу.

Наконец молитвы рыжего были услышаны, и декан Гриффиндора зачитала последнюю фамилию:

— Уитби, Кевин!

Этот мальчишка отправился к столу Пуффендуя, и на этом распределение успешно завершилось, после чего профессор МакГонагалл унесла шляпу с табуреткой, а Рон пробурчал, схватив вилку с ножом и с нетерпением уставившись в золотую тарелку:

— Самое время…

В этот момент из-за учительского стола поднялся профессор Дамблдор, который мягко улыбнулся всем студентам, стараясь показаться эдаким добрым дедушкой, но я не обманывался и прекрасно понимал, что за этой улыбкой скрывается холодный, прагматичный разум политика. Дамблдор тем временем дождался, пока в зале установится идеальная тишина, а потом произнес звучным голосом, который было прекрасно слышно в каждом углу зала:

— Скажу вам только одно… Ешьте!

— Ура-а! Наконец-то! — с неподдельным чувством закричали Уизли с Поттером, и в то же мгновение пустые блюда перед нами «волшебным» образом заполнились едой. Из пустоты возникали целые горы картофельного пюре, поджаристые куски мяса, овощи, подливы, и даже я, глядя на все это разнообразие, чувствовал, как желудок требовательно заурчал.

Почти Безголовый Ник со скорбным видом наблюдал, как мы нагружаем свои тарелки, и если я положил себе всего по чуть-чуть, стараясь не набрасываться на еду как оголодавший пес, то Рон не утруждал себя такими мелочами.

— А-а-а, от ак лушше, — пробормотал Рон с набитым ртом, а призрак тем временем продолжал прерванную беседу:

— Вам повезло, что банкет проходит поздно вечером, знаете ли, а то сегодня на кухне были небольшие неприятности…

— Пошшему? Чшо слушшилось? — поинтересовался Гарри, стараясь проглотить изрядный ломоть бифштекса, на что Ник сокрушенно покачал головой, которая едва не отвалилась, а потом сказал:

— Разумеется, дело в Пивзе… Он выразил желание присутствовать на банкете, но так как все прекрасно знают, что он совершеннейший дикарь, и не может смотреть на тарелку с едой без того, чтобы не швырнуть ею куда-нибудь — мы собрали Совет призраков. Толстый Монах был за то, чтобы предоставить ему шанс — хотя, на мой взгляд, куда более мудрой была позиция Кровавого Барона, который решительно воспротивился этой идее.

— Мы так и поняли, что Пивза кто-то сильно расстроил, — мрачно отозвался Рон, а потом полюбопытствовал:

— А что такого он натворил на кухне?

— Всё как обычно, — пожал плечами Ник. — Все раскидал и учинил скандал. Вся кухня утонула в супе, а домашние эльфы чуть с ума от страха не посходили.

— Блямс!

Переведя взгляд чуть в сторону, я увидел что Гермиона опрокинула свой золотой кубок, из-за чего тыквенный сок разлился по всей скатерти, но Гермиона даже не обратила внимания на это досадное недоразумение. Она ошеломленно уставилась на Ника и спросила недоверчивым голосом:

— Здесь что… Правда есть домашние эльфы? Здесь, в Хогвартсе?

— Разумеется, — ответил Ник, порядком удивлённый её реакцией. — В Хогвартсе проживает одна из самых больших общин в Британии — здесь около сотни домовиков!

— Но я никогда их не видела! — поразилась Гермиона, а я мысленно закатил глаза, осознавая, что прямо сейчас происходит исторический разговор, который закончится созданием «Г.А.В.Н.Э.» и всей той историей с эльфами, которая будет одновременно и смешной, и грустной. Гермиона была в чем-то права, но вот её методы… Поражали своей наивностью.

— Это все потому, что днём они практически не покидают территорию кухни, — ответил Ник, и тут же продолжил:

— Обычно они выходят только ночью, чтобы убраться в замке, проверить факелы, и сделать другую необходимую работу. Я хочу сказать, что вы и не должны их видеть, ведь это и есть признак хорошего домашнего эльфа, не так ли?

Гермиона негодующе посмотрела на призрака, после чего начала выпуливать свои типичные вопросы:

— Но им хотя бы платят? У них есть выходные? А отпуска по болезни, пенсии и всё такое?

Почти Безголовый Ник фыркнул с таким изумлением, что его голова все-таки свалилась, повиснув на том самом дюйме призрачной кожи, что всё ещё удерживал её на шее, после чего водрузил ее обратно на плечи, и переспросил:

— Отпуска и пенсии? Но зачем это домовикам? Им это вовсе не нужно!

— О-м-м, фы фаешь, Эммиончик, — попытался что-то сказать Рон, но из-за набитого рта у него ничего не вышло, зато он щедро окатил Поттера брызгами йоркширского пудинга.

— О-о, ишвини, Арри. — Сказал он, после чего сделал могучее глотательное движение и наконец обрел нормальный дар речи:

— Гермиона, ты ничем им не поможешь, если уморишь себя голодом!

Девушка, услышав такое заявление, буквально задохнулась от гнева, после чего она посмотрела на Уизли и прошипела:

— Рон, как ты можешь?! Это же рабский труд! Весь этот ужин приготовлен благодаря рабскому труду!!!

После этих слов она не взяла в рот ни единого кусочка, а ведь Уизли (вот ведь чудо) был действительно прав… В магическом мире традиции были слишком сильны, и борьба магглорожденной девочки явно никак не могла исправить ситуацию.

Да и что в этом было плохого? Даже я, попаданец из двадцать первого века, уже начал привыкать к тому, что Симми считает себя счастливым, служа моей семье. Да, поначалу мне было это немного дико, но потом я привык, и уже не представляю своей жизни без этого крайне полезного существа.

В этот момент первый блюда исчезли, а на их месте появилось множество пирогов с различными вкусами, и Рон предпринял еще одну попытку заставить Гермиону поесть. Он схватил один кусок и начал буквально махать им перед лицом девушки, громко приговаривая:

— Гермиона, смотри! Это пирог с патокой! А вот, смотри-ка, пудинг с изюмом! Шоколадное печенье!

Но ответный взгляд Гермионы до того напомнил ему профессора МакГонагалл, что Рон сразу же умолк, после чего поспешно уткнулся в свою тарелку, заставив меня усмехнуться, что даже такой парень, как Уизли, иногда умел считывать настроение.

Когда были уничтожены все пироги с пудингами, и со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места, сразу после чего монотонный гул от множества разговоров сразу же сошел на нет, и в установившейся тишине было прекрасно слышно завывание ветра и непрекращающийся стук дождя о витражи.

— Итак, — заговорил, Дамблдор, мягко улыбнувшись. — Теперь, когда мы все наелись и напились…

— Хм! — с сомнением произнесла Гермиона, всё ещё обиженно глядя на свою пустую тарелку.

— …я должен ещё раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений.

Дамблдор обвёл зал внимательным взглядом, и на мгновение мне даже показалось, что его глаза замерли на мне, но это длилось не дольше секунды.

— Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещённых в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырёхсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.

Помимо этого, как и всегда, мне хотелось бы вам напомнить, что Запретный лес является для студентов запрещенной для посещения территорией, равно как и деревня Хогсмид вне выходных дней.

После этого старик сделал небольшую паузу, а потом с посерьезневшим лицом добавил:

— Также я должен сообщить вам крайне неприятную весть, которая заключается в том, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет!

— Что? — ахнул Поттер так громко, что моментально привлек к себе кучу ненужного внимания, однако удивился не только он… Глядя на наш стол я увидел, что близнецы Уизли тоже сидели с открытыми ртами, уставившись на Дамблдора. Квиддич был их страстью, и отмена чемпионата закономерно стала для них крайне серьезным ударом.

Дамблдор тем временем продолжал уже несколько громче, чтобы перекричать поднявшийся гул:

— Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и которые будут продолжаться весь учебный год. Они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но я уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием я должен вам объявить, что в этом году в Хогвартсе…

От автора:

А на бусти завтра уже выложу 10ю главу)

https://boosty.to/ddemidof

Когда старик должен был сказать самое важное — за окном грянул настолько оглушительный громовой раскат, что на несколько мгновений мне показалось, будто само небо раскололось надвое. Стёкла в высоких окнах Большого зала задребезжали, а несколько первокурсников даже вскрикнули от неожиданности, но самое интересное заключалось в том, что одновременно с этим раскатом двери Большого зала с грохотом распахнулись, явив нашему вниманию человеческую фигуру.

«Незнакомец» был закутан в черный дорожный плащ с ног до головы, и несколько мгновений постоял на пороге, опираясь на длинный посох. Благодаря накинутому капюшону его лица не было видно, но он это быстро исправил ровно в тот момент, когда на наколдованном небе Большого зала ярко полыхнула молния.

Одновременно с этой вспышкой незнакомец резким, почти театральным жестом откинул свой капюшон, заставив встревоженно сглотнуть каждого мало-мальски впечатлительного человека.

Дело в том, что каждый дюйм его лица покрывали бесчисленные шрамы, которые превращали его в карту когда-то пережитой боли. Один глаз у него был нормальный, а другой — огромный, ярко-голубой, бешено вращался, заглядывая то в стены, то, казалось, в самую душу каждого из нас.

Этот человек носил имя Аластор Грюм, и был настоящей легендой аврората, а по совместительству — одним из лучших охотников на тёмных магов. Имя этого человека до сих пор произносили с трепетом, и надо признать — делали это вполне заслуженно.

С каждым шагом Грозного Глаза по всему залу разносилось глухое клацанье от его металлической ступни, и этот звук был настолько чужд обстановке, царящей за столами, что никто не проронил ни единого слова, пока Грюм не дошел до преподавательского стола, после чего остановился, тяжело опираясь на свой посох.

— Ну здравствуй, Барти, — прошептал я одними губами настолько тихо, что услышать меня не мог никто, даже в теории.

Да, из канона я прекрасно помнил, что пожиратель смерти, в лице Бартемиуса Крауча-младшего, сбежавшего из Азкабана, подменил настоящего Грюма, чтобы приготовить ловушку для ничего не подозревающего Поттера.

Глядя на этого человека я чувствовал странную смесь отвращения, страха и… предвкушения, а все из-за того, что я знал его тайну, а так же прекрасно знал — чем все это закончится.

Прямо на моих глазах Грюм, а вернее, тот, кто скрывался под его личиной — подошёл к Дамблдору, после чего протянул ему руку, и Дамблдор с готовностью ее пожал, одновременно с чем наклонился, чтобы что-то сказать. Грюм в ответ только покачал головой и что-то буркнул в ответ, после чего опустился на свободное место справа от директора.

Старик тем временем обвел зал своим фирменным взглядом, и громогласно заявил:

— Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств: профессор Грюм!

Обычно в таких случаях полагалось аплодировать, но в этот раз после представления директора в зале воцарилась идеальная тишина, и только лишь сидевший на краю преподавательского стола Хагрид, заколотил своими огромными ладонями, да сам Дамблдор обозначил несколько ударов, а все студенты никак не могли отвести своего взгляда от лица нового профессора.

— Грюм? — шёпотом спросил Рон, наклоняясь к Поттеру. — Грозный Глаз Грюм? Тот самый, которому мой отец сегодня помогал разобраться с какими-то проблемами?

— Очень похоже, что так… — пробормотал Гарри, после чего Гермиона спросила, внимательно изучая нового профессора:

— А что с ним случилось? Почему его лицо выглядит… Так плохо?

— Понятия не имею, — ответил Уизли, пожав своими плечами.

Грозный Глаз, казалось, совершенно не замечал производимого им эффекта. Прямо на наших глазах он совершенно спокойно полез во внутренний карман, вынул оттуда плоскую флягу и начисто игнорируя стоящую перед ним кружку с тыквенным соком, сделал из нее большой глоток.

Тем временем Дамблдор прокашлялся, привлекая к себе внимание студентов, после чего улыбнулся и продолжил:

— Как я уже говорил — соревнований по квиддичу в этом году не будет, а все потому, что в ближайшие месяцы наша школа будет иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, которого не проводилось уже очень много лет… С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников!

— Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнёс Фред Уизли во весь голос, и эта его фраза моментально разрядила охватившее зал напряжение, после чего большая часть студентов разразилась хохотом, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул, после чего сказал, блеснув своими очками-половинками:

— Я вовсе не шучу, мистер Уизли… Хотя, если уж вы заговорили на эту тему… Этим летом мне посчастливилось услышать анекдот… Словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон…

В этот момент со стороны профессора МакГонагалл, раздался многозначительный кашель, после чего Дамблдор смущенно почесал свою кустистую бровь и сказал:

— Э-э-э… но, возможно, сейчас не время… н-да… Так о чём бишь я? Ах да, Турнир Трёх Волшебников… Я думаю, некоторые из вас даже представления не имеют о том, что это за соревнование, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения…

Я слушал его, восхищаясь демонстрируемой актерской игрой, а краем глаза продолжал следить за Грюмом, который ни капли не нервничая, достал из своей мантии маленький нож, и отрезал им кусок сосиски, после чего придирчиво обнюхивал и только после этого отправлял его в рот.

Его нормальный глаз во время этого процесса был устремлён на еду, а вот волшебный продолжал своё бесконечное вращение, и несколько раз мне даже казалось, что он останавливался на мне.

…Турнир Трёх Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти трое состязались в трёх магических заданиях.

В то время школы решили между собой, что этот Турнир следует проводить каждые пять лет, и было общепризнанно, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей… Так оно и продолжалось до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.

— Жертв? — тихо переспросила Гермиона, встревоженно оглядываясь, но большинство студентов восприняли эту новость как данность, не проявляя при этом ни капли волнения.

— За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департамент магического сотрудничества и департамент магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать ещё раз, и должен вам сказать, что после этого мы всё лето упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не стал бы подвергаться смертельной опасности.

Услышав эти слова, я с трудом подавил усмешку:

«Смертельная опасность? Да она будет поджидать чемпионов буквально на каждом шагу! Драконы, озёрные твари, лабиринт, полный чудовищ… И бедный Поттер, втянутый во все это против своей воли…»

Дамблдор тем временем продолжал:

— Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, а чемпионов мы с вами выберем на Хэллоуин. Именно в этот праздник наш беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трёх Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.

— Тысяча галлеонов! — прошипел Фред Уизли, чьи глаза загорелись алчным блеском.

Я же радость близнецов разделять не спешил, и вообще отнёсся к озвученной сумме с полным равнодушием. Тысяча галлеонов — это, конечно, хорошие деньги, но после выигрыша ставки на Чемпионате мира, после того, как я увидел золотую гору на своем столе, эта сумма казалась мне почти смешной, а с учетом цены, которую пришлось бы за нее заплатить… Это было совершенно неприемлемо.

При мыслях о цене перед глазами пронеслись моменты, которые пришлось пережить Гарри в каноне: возрождение Волдеморта, тело Седрика Диггори и его рыдающего отца… А еще целое море негатива от магической общественности… Нет уж. Эти галлеоны совсем того не стоили.

— Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать Кубок Трёх Волшебников для Хогвартса, — продолжал Дамблдор, заставив этой фразой заерзать близнецов Уизли, но потом он безжалостно разбил все их надежды:

— Однако в этом году главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Согласно этому ограничению — только студенты в возрасте — я подчёркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение.

В то же мгновение по залу прокатился многоголосый возмущённый ропот, а близнецы Уизли, которым восемнадцать должно было исполниться только в апреле, выглядели так, будто их без предупреждения облили ледяной водой.

— Это, — Дамблдор слегка повысил голос, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, не смотря на все предосторожности, какие б мы ни предпринимали. А потому я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру.

После этих слов его голубые глаза скользнули по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа, которых ни капли не испугало предостережение директора, и которые упрямо встретили его взгляд.

Из канона я прекрасно знал, что обхитрить директора у них не получится, но конкретно здесь и сейчас многие студенты за столом Гриффиндора одобрительно поддерживали их боевой настрой, а кто-то даже давал советы по обходу возрастного ограничения…

Спустя несколько минут Дамблдор закончил свою речь напоминанием о скором отбое и о завтрашних уроках, после чего зал взорвался гулом голосов от множества студентов, которые начали подниматься из-за столов, наперебой обсуждая полученные новости.

— Они не могут так поступить! — громко заявил Джордж, останавливаясь у дверей. — Семнадцать нам исполняется в апреле, почему мы не должны участвовать?

— Тысяча галлеонов… — с мечтательным видом протянул Рон, который наверняка в своих влажных мечтах уже выиграл и начал их тратить, а я же шел немного в стороне, и никак не мог отделаться от чувства легкой горечи, слушая их разговоры.

«Бедный Поттер… Он пока еще даже не представляет, что на него свалится, но с учетом того, что добрый дедушка чутко отслеживает каждую его мысль — просвещать я его конечно же не буду…» — подумал я, и в этот момент Гарри полюбопытствовал у близнецов:

— А кто этот беспристрастный судья?

— Понятия не имею, — ответил Фред, — но я думаю, что уже понял как нам его провести… Я полагаю, Джордж, тут сработает пара капель Старящего зелья…

— Но Дамблдор знает, что вы не проходите по возрасту, — возразил Рон.

— Это-то да, но ведь не он решает, кто станет чемпионом, правильно? — весьма проницательно отметил Фред. — Сдаётся мне, что как только этот судья узнает, кто хочет участвовать, то просто выберет лучшего из каждой школы и внимания не обратит, сколько тому лет.

— Но там гибли люди! — с беспокойством напомнила Гермиона, когда мы уже начали подходить к лестнице, на что Фред беззаботно кивнул и сказал:

— Ну да, вот только когда это было… Да хоть бы и так — что за удовольствие без элемента риска? Эй, Рон, а что, если мы и впрямь отыщем способ, как обойти Дамблдора? Представляешь?

— А ты как думаешь? — спросил Рон у Гарри. — Было бы круто принять участие, верно? Но боюсь, они могут захотеть выбрать кого-нибудь постарше…

В этот момент мы уже поднялись на четвёртый этаж и я даже успел увидеть легендарный портрет Полной Дамы, как вдруг вспомнил, что обещал Луне встретиться после ужина, сразу после чего резко развернулся, и сказал удивленно посмотревшему на меня Симусу, который шел неподалеку от меня:

— Вы идите, я сейчас сгоняю в одно место и догоню.

— Пошел к Луне? — понимающе усмехнулся Финниган, после чего сказал:

— Ладно, не торопись… Если что — скажу, что у тебя живот прихватило.

Поблагодарив парня, я развернулся и пошёл обратно, вниз по лестнице, лавируя между потоком гриффиндорцев, поднимающихся в спальни. Благодаря памяти Невилла у меня не возникло проблем с ориентацией в замке, и уже совсем скоро я вышел на третий этаж, где практически сразу заметил знакомую светлую макушку.

Луна стояла около окна, прислонившись попой к подоконнику, и задумчиво смотрела на поток снующих студентов. На её лице в это время играла лёгкая, мечтательная улыбка, и при взгляде на нее складывалось стойкое ощущение, что она была настолько умиротворенной, что совершенно не замечала суеты вокруг себя.

— Луна, — окликнул я девушку, подходя немного ближе, и как только она услышала мой голос, то тут же повернулась и ласково улыбнулась:

— Невилл! А я уже подумала, что ты забыл про меня и ушел в башню к своим друзьям…

— Я же обещал тебя найти, так что ни о каких друзьях пока не может быть и речи, — ответил я, буквально ощущая, как от этих слов связь между нами только крепнет.

— Да… Ты всегда держишь свое слово, — буквально пропела она, после чего посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, а потом ее рука мягко легла на мою щеку, и она внезапно произнесла очень мягким голосом, который был ей совершенно не свойственен.

— Ты чем-то озадачен, Невилл… Мозгошмыги тебя совсем не красят.

Сказать, что я опешил — это считай промолчать. И нет, не от слов… Я опешил от ее жеста, который был настолько неожиданнен и в то же время естественнен, что я на мгновение даже забыл, что хотел сказать.

— Мозгошмыги? — переспросил я, чтобы выиграть немного времени, на что Луна кивнула, убирая свою руку, и ответила, глядя прямо в мои глаза:

— Ну да… Мы же с тобой обсуждали их, помнишь? Маленькие невидимые существа, которые питаются твоими тревогами и сомнениями. Ты, наверное, весь ужин переживал о чём-то. О Турнире? Или о новом профессоре?

Меня всегда восхищало, как эта девушка умудряется тонко чувствовать мое состояние, но правду я ей к сожалению сказать не мог… По крайней мере, сейчас.

— Есть немного, — наконец «признался» я. — Но я справлюсь.

— Конечно, справишься, — улыбнулась Луна, в чьем голосе вдруг зазвучала тёплая, почти материнская нотка. — Ты сильный, Невилл. Намного сильнее, чем ты думаешь… Но обещай мне — не позволяй этим мозгошмыгам заедать твои мысли, потому что от них потом практически невозможно избавиться.

— Хорошо, я тебе это обещаю, — с готовностью пообещал я, после чего девушка кивнула, и взяв меня за руку сказала:

— Ну вот и славненько… Ладно, мне пора идти в свою гостиную, пока еще не все наши поднялись с ужина, а то говорят, что сегодня у нас на удивление мерзкая загадка, а сидеть и ждать на лестнице я совсем не хочу…

— Завтра увидимся, — тепло улыбнулся я, на что Луна кивнула и неожиданно сказала:

— Удачи на первом уроке, Невилл. И помни — я рядом.

После этих слов она развернулась и пошла в сторону своей гостиной лёгкой, танцующей походкой, а я смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за поворотом, и отчаянно гадал — что она имела ввиду своей таинственной фразой…

Наконец я вышел из состояния задумчивости и пошел в сторону Гриффиндорской башни, отчаянно пытаясь вспомнить — какой именно предмет стоял первой парой на завтра…

К моему большому сожалению вспомнить то, что и так не знал было очень и очень проблематично. Я был уверен, что в каноне упоминался первый урок этого года, вот только куча произошедших со мной событий, куда входили Пивз, водяные бомбы, новости о Турнире и появление Грюма напрочь затмили собой все остальные воспоминания, что не очень-то меня радовало.

— Защита от тёмных искусств? — пробормотал я себе под нос. — Или травология? Нет, травология вроде послезавтра…

Я брел по коридору в сторону лестницы, и так увлекся своими мыслями, что толком даже не смотрел себе под ноги, поэтому тот факт, что я умудрюсь на кого-то налететь был лишь вопросом времени… Когда это все-таки произошло, я на автомате сказал:

— Ой, простите, я не…

А потом я поднял глаза, и испуганно замер.

Дело в том, что передо мной во всем своем великолепии стоял профессор Северус Снейп, закутанную в свою фирменную мантию. Его длинные сальные волосы обрамляли бледное лицо с резкими чертами, а чёрные глаза смотрели на меня с холодным, почти физически ощутимым презрением. Он возвышался надо мной, уперев руки в боки, и всем своим видом показывал, что я — ничтожество, которое смеет тратить его невероятно драгоценное время.

— Мистер Лонгботтом, — процедил он сквозь зубы, из-за чего его голос прозвучал как змеиное шипение. — Что это вы делаете в коридоре в такое позднее время? Все ваши… однокурсники уже давно в своих спальнях, а вы бродите здесь, словно заблудший призрак, не способный найти дорогу даже с помощью указателей!

Я открыл было рот, чтобы ответить что-то колкое, но именно в этот момент на моей груди сработал амулет из комплекта наследника, который должен был защищать мое сознание от ментальных атак. Он слегка нагрелся и начал пульсировать, подавая сигнал, что прямо сейчас кто-то пытался крайне осторожно проникнуть в мои мысли, от чего мое сердце предательски пропустило удар и начало биться где-то в горле.

Не нужно быть доктором наук, чтобы понять, что эта атака — дело рук Снейпа, вот только… Канонный Невилл никогда бы не заподозрил преподавателя в таком откровенном нарушении закона, а потому действовать в свойственной мне манере пока что нельзя…

Я быстро перебрал в уме подходящие варианты, после чего принял решение поддерживать амплуа пугливого, неуклюжевого мальчика, который отчаянно нуждается в защите, и дрогнувшим голосом начал причитать:

— П-профессор Снейп! Б-бабушка… она дала мне с собой амулет, и сейчас этот амулет говорит мне о том, что к-кто-то пытается залезть ко мне в голову! — После этих слов я схватился за воротник мантии, изображая панику, а потом продолжил, умоляюще глядя на Снейпа:

— П-помогите, профессор! Так же нельзя! Нужно немедленно поймать злодея и отвести его к директору!

Как только я сказал эти слова, то в то же мгновение давление на границу моего сознания прекратилось с такой скоростью, будто кто-то резко отдёрнул руку от горячей плиты, и амулет тоже перестал пульсировать, снова замирая безобидным кусочком зачарованного металла на моей груди.

Снейп в это время смотрел на меня с очень странным выражением, прочитать которое у меня совершенно не получалось. Его чёрные глаза сузились, и на несколько мгновений мне показалось, что прямо сейчас он схватит меня за шкирку и поволочет к Дамблдору, чтобы тот выбил из меня все секреты, но потом его лицо приняло обычное брезгливо-презрительное выражение, и он снова процедил:

— Не говорите ерунды, мистер Лонгботтом! Я сомневаюсь, что в вашем разуме есть хоть что-то, ради чего кто-то мог бы попытаться в него залезть… Вероятнее всего ваш амулет среагировал на магический фон старого замка, что совсем не удивительно… На Хогвартс наложено слишком много чар, и дурацкие поделки вашей бабушки вряд ли будут тут работать как полагается.

«Ага, поделки бабушки… Как же!» — подумал я, а Снейп тем временем наконец собрался с мыслями, и сверля меня своими глазищами сказал:

— А теперь — марш в свою спальню, и если я встречу вас после отбоя, то Гриффиндор потеряет очки, даже не успев их заработать. Я доступно объясняю?

— Д-да, профессор, — пролепетал я, старательно изображая испуг, после чего Снейп резко развернулся, и взмахнув своей черной мантией быстрым, бесшумным шагом ушёл дальше по коридору, чтобы поймать ещё несколько нерадивых учеников…

«Надо же… Кажись и правда пронесло!» — облегченно подумал я, после чего мысленно поздравил себя с первой, пусть и небольшой победой, а потом навсегда зарёкся снимать с себя комплект наследника, пока нахожусь в этих крайне «гостеприимных» стенах и пошел в сторону Гриффиндорской башни.

Дальнейший путь прошёл без особых эксцессов. Я миновал ещё пару коридоров, поднялся по одной лестнице, которая, к счастью, не вздумала менять направление, и наконец оказался перед портретом Полной Дамы.

На этом портрете была изображена толстая женщина в розовом платье, которая в настоящее время дремала, прислонившись к раме, и издавала при этом лёгкие посапывания.

Глядя на это зрелище я немного замялся, потому что не понаслышке знал истеричный характер этой особы, а с тем учётом, что пароля я не знал… Разбуженный портрет скорее всего устроил бы мне царский разнос, чего бы мне совсем не хотелось.

Слава всем богам, что именно в этот момент из-за поворота показались несколько старшекурсников — двое парней и девушка, которые громко обсуждали предстоящий турнир.

— …а я говорю, что если бы не запрет, я бы обязательно попытался…

— Ты? Да ты же ничего не умеешь, кроме как конспекты списывать…

— А ты? Твои зелья вообще годятся в лучшем случае как краска для стен!

Они уверенной походкой подошли к портрету, смерив меня безразличным взглядом, после чего один из парней небрежно бросил:

— Чепуха.

Полная дама на портрете мгновенно открыла глаза, сладко потянулась и, кивнув, распахнула проход в гостиную, куда я сразу же и прошмыгнул, следом за старшекурсниками, стараясь при этом особо не шуметь, дабы не привлекать внимания.

Гостиная Гриффиндора встретила меня теплом и уютом. Камин, в котором весело потрескивали дрова, отбрасывал на стены пляшущие тени, а сами стены были щедро обиты красными и золотыми полотнами. Напротив камина стояли низенькие столики, вокруг которых расположились мягкие кресла и диваны, которые так и манили усталых студентов, которых, к слову, было очень мало… Видимо мои однокурсники настолько сильно устали после поездки и обильного ужина, что решили особо не задерживаться, и сразу разошлись по своим спальням.

Только в углу сидели несколько парней, которые вполголоса обсуждали события на недавнем чемпионате мира, да Гермиона сидела перед огнем, погруженная в свои мрачные думы по поводу «несчастных» домовиков, и строила в своей головушке совершенно безумные планы по их освобождению.

Я решил пока что не вмешиваться в происходящее, но если все действительно дойдет до создания Г.А.В.Н.Э., то так уж и быть — донесу до этой ведьмочки, что домовики и сами не хотели никакой свободы, потому что их силы напрямую зависели от сил волшебника, которому они служат…

Именно поэтому я пошел мимо нее в сторону спален, и на автомате тихо сказал:

— Спокойной ночи, Гермиона…

Девушка вздрогнула, выплывая из своих дум, после чего обернулась и, кажется, только сейчас заметила моё присутствие, и сказала рассеянным голосом:

— А, Невилл… И тебе спокойной ночи.

Она явно не торопилась в спальню, на что я пожал плечами и отправился по винтовой лестнице, мыслями уже находясь в собственной кровати. Спустя несколько минут я наконец толкнул тяжёлую дубовую дверь и вошёл внутрь спальни, где было весьма тепло и сумрачно. Вдоль стен стояли пять кроватей с тёмно-красными пологами, и у каждой в ногах находился чемодан ее владельца.

Дин и Симус уже лежали в своих постелях, а последний, как я и ожидал, перед сном успел приколоть свою ирландскую розетку прямо в изголовье кровати, и что самое ужасное — она все еще продолжала периодически выкрикивать фамилии игроков, хоть и делала это намного тише.

Дин в свою очередь прикрепил над прикроватным столиком большой плакат с Виктором Крамом, на котором всемирно известный ловец был одет в зеленую мантию, и смотрел вдаль с метлой в одной руке и снитчем в другой. Над кроватью Поттера к моему удивлению оказался прикреплен плакат с маггловской футбольной командой «Вест Хэм», и когда я зашел в спальню — Рон как раз его изучал, тихо приговаривая:

— Бред какой-то… Никогда не понимал маггловский футбол. Они же просто бегают за мячом! Что в этом интересного?

— А мы просто летаем на метлах, — заметил я, стаскивая с себя мантию, на что Рон фыркнул, но в спор вступать благоразумно не стал…

В скором времени все мы лежали в своих кроватях, а я все никак не мог поверить, что я, мать его, реально в Хогвартсе! В замке, полном волшебства, и уже завтра меня начнут учить настоящей магии! Когда я был в поместье Лонгботтомов — это все равно воспринималось мной как некая обыденность, но здесь… Здесь все было по-другому.

С этими мыслями я наконец закрыл глаза, и поморщившись от громогласного храпа Уизли, отправился в свою персональную «комнату по требованию»…

* * *

Проснулся я от того, что настроенные за время летних каникул внутренние часы, дали о себе знать. В поместье я привык вставать с рассветом, после чего идти на пробежку и заниматься делами, но вот то, что эта привычка уйдет за мной и в школу — я совсем не ожидал.

Приподнявшись на локтях, я огляделся и констатировал, что все остальные ребята благополучно спали под богатырский храп Рональда, услышав который, я сразу же осознал, что уснуть мне уже было не суждено.

Поэтому я постарался осторожно выбраться из своей кровати, после чего натянул на себя спортивные штаны с футболкой, сунул ноги в тапки, и взяв с собой умывательные принадлежности, отправился в сторону душевых.

Винтовая лестница, ведущая в гостиную, была пуста, точно так же, как и сама гостиная. Кресла и диваны стояли пустые, а в камине вместо дров тлели красноватые угли, отбрасывая слабое свечение.

Мысленно пожав плечами, я дошел до двери, над которой было выведено: «Мужские купальни», и толкнув ее, вошел внутрь.

В факультетских душевых было достаточно чисто и просторно: каменные стены, пол, выложенный плиткой, десяток душевых кабинок с занавесками, и конечно же скамейки для одежды.

Выбрав одну из кабинок, я разделся и включил теплую воду, которая с готовностью ударила о кафель, и спустя несколько мгновений меня начал обволакивать теплый пар, даруя чувство небывалого наслаждения.

Не знаю, сколько я стоял под тугими струями, однако конкретно здесь и сейчас мне было абсолютно на это плевать, потому что этот душ неожиданно помог мне расслабиться и я почувствовал, как напряжение последних дней начинает потихоньку меня отпускать.

В мужской душевой по-прежнему никого не появилось, но тут я неожиданно услышал приглушенные женские голоса, доносящиеся до меня с другой стороны стены:

— …ты видела этого нового профессора? Я чуть не закричала, когда увидела его лицо… И почему они не могут найти кого-то, кто был бы похож на милашку Златопуста…

— А я слышала, что говорят, будто он половину тёмных магов посадил в Азкабан! Даже мой отец его опасается…

— А мне он показался… интересным. Таким загадочным…

Женские голоса доносились приглушённо, но вполне себе отчётливо, видимо стена между мужской и женской половинами душевых была не очень толстой, в результате чего плеск воды, смех и обрывки фраз создавали странную, почти интимную атмосферу, которая оказалась очень не кстати.

Я поспешно выключил воду, вытерся полотенцем, после чего быстро оделся и вышел из душевой, а когда вернулся к себе в спальню, то застал там ровно ту же самую картину, которая была во время моего пробуждения.

Рон по-прежнему храпел, остальные тоже спали как убитые, часы показывали половину седьмого, а значит до подъёма оставалось ещё целых полчаса.

Чтобы не терять времени понапрасну, я сел на кровать, открыл свой чемодан и начал собирать сумку, стараясь запихнуть туда все, что по-моему мнению могло мне потребоваться на сегодняшних занятиях.

Учебники, пергамент, чернила, перья… Всё это аккуратно укладывалось в обычную ученическую сумку из плотной кожи. Но когда пришла очередь учебников и я положил туда «Стандартную книгу заклинаний», учебник по травологии и «Историю магии»… Тут то до меня наконец дошло, что я беспросветный тупень.

Безразмерный чемодан у меня был, безразмерный кошель — тоже… А вот о безразмерной сумке для переноски учебных принадлежностей я как-то совсем не позаботился… Ну не идиот ли?

Вздохнув, я оставил все на своей кровати, после чего достал свою палочку и прошептал:

— Темпус!

Над кончиком палочки сразу же вспыхнули серебристые цифры: 6:35, а значит я должен был успеть…

С этими мыслями я спустился в гостиную, где уже появилась первая старшекурсница, которая что-то задумчиво читала при свете магического светильника, после чего отошел в самый дальний от нее угол, и тихим голосом позвал:

— Симми!

Спустя несколько мгновений передо мной дрогнул воздух, а потом на этом месте появился домовик, чтьи огромные глазищи буквально сияли от счастья, что хозяин его позвал.

— Хозяин! — воскликнул он, после чего я прижал палец к его губам и протараторил:

— Тише, Симми, не надо так громко, ладно?

Домовик виновато прижал уши и зашептал:

— Хозяин, Симми так рад! Симми переживал, как вы там, не обижают ли вас, не голодны ли…

— Всё хорошо, Симми, — перебил я причитания домовика и сказал: — Слушай, у меня к тебе есть одно очень важное дело…

— Симми слушает! — с готовностью сообщил домовик, и в этот момент я понял, что жизнь начинает налаживаться…

P.S.

На моём бусти выложено больше глав)