Не та цель. Том 3 (гет)

Утро самого важного дня в моей жизни наступило преступно быстро. Просто р-р-р-аз! И сквозь сон до меня доносится не привычный бубнеж Симми, а твердый, но в то же время необычно мягкий голос Августы:

— Невилл… Просыпайся!

Открыв глаза, я и правда увидел бабушку, которая стояла прямо около моей кровати в своей привычной позе, но вот в ее глазах я увидел что-то новое — какое-то едва уловимое тепло, которого я раньше не замечал.

Бабушка меня не торопила и не приказывала, как она это любила делать во времена «старого» Невилла… Она просто молча смотрела на меня, и как только убедилась в том, что я проснулся, коротко сказала:

— Завтрак будет подан через двадцать минут, не опаздывай.

Спустя десяток секунд она вышла, бесшумно притворив за собой дверь, а я сел на кровати, протер глаза… И кинув взгляд в окно, без особого удивления отметил, что солнце только начинало свой путь на небосводе, а значит время было около шести утра…

С наслаждением потянувшись, я прислушался к своему телу, и довольно улыбнулся, когда понял, что не чувствую ни одного источника боли или слабости, а значит последствия всех ритуалов остались позади, и этот день я встречу во всеоружии.

Откинув одеяло, я увидел, что заботливый домовик уже приготовил мне два комплекта одежды — один для того, чтобы ходить в нем дома, а другой мне потребуется уже тогда, когда я поеду на Хогвартс-экспресс…

Я быстренько умылся, привёл себя в относительный порядок и сразу же спустился вниз, не желая отхватить люлей от бабушки, и когда я спустился по лестнице, то увидел, что за большим дубовым столом в столовой не хватало только меня.

Августа невозмутимо сидела во главе стола, слева от нее восседал Люпин, который уже выглядел заметно лучше того дня, когда я впервые его увидел, а справа сидел мрачный и сосредоточенный Восс, с чашкой чёрного кофе в руке.

— Садись, — кивнула Августа на место напротив неё, и тут же добавила с заботой в голосе:

— Ешь… Поездка у тебя будет очень долгой…

Из канона я прекрасно помнил, что поезд приезжает к месту своего назначения только поздним вечером, поэтому не стал спорить, и покорно уселся за стол.

Как только я это сделал, то рядом со мной материализовался Симми, который с шальной улыбкой на лице поставил передо мной тарелку со здоровенным омлетом, тосты, масло, джем и большущую кружку горячего чая.

Поглощение пищи проходило в идеальной тишине, и на разговоры никто не отвлекался, что очень нравилось Августе, которая всегда была сторонником соблюдения столового этикета.

Когда все поели, Люпин отодвинул от себя пустую тарелку, после чего откинулся на спинку стула, и обведя всех быстрым взглядом, сказал:

— Я тут немного подумал, и хочу вам сказать, что лучшим решением будет то, что Невилла провожать пойдет только Августа.

Восс поднял на него глаза, вопросительно заломив бровь, на что Ремус тут же пояснил:

— Нет, мы конечно можем заявиться туда всей толпой, но я боюсь, что такой визит очень быстро станет достоянием общественности, которая сразу же начнет обсуждать принятие оборотня в чистокровный род… Да и про Дамблдора забывать не стоит. Больше, чем уверен, что если он узнает о старом мастере, который восстанавливает практически угасший род… Его длинный нос очень быстро окажется где-то рядом, а оно нам надо? Слишком много шума.

Августа на это кивнула и сказала:

— Полностью с тобой согласна, Ремус… Я пойду одна.

Я слушал этот разговор, и с удивлением отмечал про себя, что при мысли о Хогвартсе внутри меня нет привычной тревоги! Раньше, когда я — или, точнее, тот прежний Невилл — собирался в Хогвартс, его всегда мучил страх. Страх опоздать, забыть что-то важное, встретиться с насмешниками, провиниться перед Снейпом… А сейчас ничего этого не было и впомине!

Вместо тревоги в груди неудержимой волной разгорался азарт и интерес. Я хотел увидеть тех, с кем мне предстоит учиться, проверить свои силы, и понять, насколько хорошо я подготовился для интеграции в магическое общество.

Хогвартс воспринимался мной не просто как школа… В первую очередь он воспринимался мной как своеобразное поле битвы и место, где завязываются союзы и рождается репутация. «Старый» Невилл, конечно, несколько запорол свой первый выход, ну да ладно… Спишем это на малый возраст. Я же собирался выйти на эту арену не как пугливый мальчишка, а как глава древнего рода, который прямо сейчас потихоньку восставал из пепла, куда его загнали интриги и предательство…

— Ты что-то задумал, — неожиданно заметил Восс, глядя на меня поверх своей чашки.

— Просто немного задумался о школе, — ответил я, мысленно костеря себя за излишнюю мечтательность в не очень подходящем для этого месте, на что Теодор хмыкнул, но оставил свои мысли при себе, и это очень меня порадовало.

После завтрака у меня появилось немного свободного времени, пока Августа ушла в компании Симми разбираться с моим чемоданом, Люпин — проверять какие-то бумаги, а Восс — рванул в подвал, к источнику. Решив не терять времени понапрасну, я поднялся на второй этаж и направился в кабинет главы рода, чтобы попрощаться с Сибраном.

Он как обычно сидел в своём кресле, изображая крепкий сон, однако стоило мне переступить порог, как он тут же открыл свои глаза и уставился на меня своим фирменным сканирующим взглядом, после чего с привычной, едва уловимой насмешкой в голосе произнес:

— Наследник… Ну что, собираешься в эту вашу школу? В Хогвартс?

— Не то, чтобы мне этого хотелось… — ответил я, усаживаясь в кресло напротив портрета, — Но да, уже через несколько часов мы отправляемся.

— И что же, позволь спросить, ты собираешься там делать? — спросил Сибран, подавшись вперёд. — Кроме того, что получать новые знания, конечно.

Я сразу понял, что этот вопрос был задан далеко не просто так, и Сибран явно ждал не формального ответа… Школьник на моем месте может и стушевался бы, но я в своем мире на стройке и не из таких словесных ловушек выбирался, когда на меня наезжал прораб, а потому тут же начал шпарить, особо не задумываясь:

— В первую очередь я хочу заняться восстановлением репутации нашего рода, а еще начну заводить полезные знакомства и присматриваться к тем, кто может стать нашим союзником… Ну и учиться, конечно. Без учёбы никуда.

— Хороший ответ, — оценил Сибран, после чего нахмурил брови и добавил:

— Но я хочу тебя предостеречь об одной маленькой штуке, о которой ты, возможно, не подумал.

— О чём? — удивился я, на что Сибран посмотрел прямо в мои глаза и рубанул решительным голосом:

— О клятвах! Ты теперь не просто Невилл Лонгботтом, ученик Хогвартса, а в первую очередь ты — наследник рода. И не просто наследник, а полноправный наследник, признанный магией и источником. Именно поэтому любая твоя клятва, даже самая незначительная, отныне будет ложиться не только на тебя, но и на весь наш род. Не забывай об этом.

Я замер, после чего решил все-таки переспросить:

— Ты хочешь сказать, что если я кому-то что-то пообещаю, и не сдержу данного мной слова…

— То откат получит не только твоя магия, — закончил за меня Сибран. — Но и связь рода с источником вцелом. Ослабнет защита, уменьшится сила… И род Лонгботтомов, который ты так старательно восстанавливаешь, снова начнёт умирать.

Пока я обдумывал новую информацию — в комнате повисла тишина. Я смотрел на портрет и чувствовал, как по спине бегут мурашки, ведь все это было серьёзно. Очень серьёзно…

Сибран немного помолчал, позволяя мне максимально проникнуться его словами, после чего продолжил:

— Поэтому трижды подумай, кому и в чём ты будешь клясться, и никогда не давай пустых обещаний! Не разбрасывайся словами, а если кто-то из учеников попытается вынудить тебя поклясться — уклоняйся, отшучивайся, переводи разговор… Но не спеши связывать себя узами, от которых потом будет очень непросто избавиться…

— Я понял, — сказал я тихим голосом, на что Сибран откинулся на спинку своего кресла, и пробурчал:

— Очень на это надеюсь… — А потом вдруг усмехнулся, и тут же перевел тему:

— А второй мой совет тебе будет таким: присмотрись к маглорождённым!

Я удивлённо поднял бровь, что было правильно истолковано моим собеседником, и он тут же пояснил свои крайне странные слова:

— Да, именно к маглорожденным, потому что они — это будущее нашего мира. — он немного помолчал, явно думая о чем-то своем, после чего продолжил уже более тихим голосом:

— Старые рода вырождаются, Невилл, и это правда. Слишком много крови смешалось, что практически убило большую часть талантов! Маглорожденные же… Они действуют на родовую магию подобно жалящему проклятью, которым простимулировали очень ленивого человека.

Маглорожденные приносят свежую кровь, новую магию, новые идеи… И роду Лонгботтомов очень нужны такие волшебники, но не для браков, нет… Для этого еще слишком рано, но вот для союзов, дружбы, и взаимовыгодного сотрудничества — самое оно. Присмотрись к ним. Узнай, кто чего стоит, и ни в коем случае не повторяй ошибок тех, кто смотрит на них свысока.

Немного задумавшись, я был вынужден признать, что в этом и правда было зерно истины. Гарри Поттер, сын лучшего друга отца — чистокровный, но выросший среди магглов. Гермиона Грейнджер — сильнейшая ведьма своего поколения, дочь стоматологов. Они были не хуже, а во многом и лучше тех, кто кичился своей родословной.

— И последнее, — вырвал меня из размышлений Сибран, посмотрев на меня долгим, тяжёлым взглядом. — Береги себя, наследник… Ведь ты теперь не просто мальчик, познающий новый, удивительный мир. Ты — надежда рода, и если с тобой что-то случится, то Лонгботтомы могут этого не пережить. Наш род и так уже был на грани, а ты его вытащил. Так не дай нам снова упасть!

— Я понял, — сказал я. — Спасибо, Сибран, а на счет последнего… Можешь не волноваться. От меня не так то и легко избавиться!

— Иди уже, — махнул он рукой. — А то опоздаешь на свой поезд… Только не забудь захватить комплект наследника со стола! Что-то мне подсказывает, что эта штука тебе очень пригодится во время твоих путешествий.

Улыбнувшись, я подхватил часть комплекта в футляре, после чего поднялся и вышел из кабинета, чтобы увидеть, что в холле меня уже ждали.

Большой, потертый чемодан стоял около двери, а рядом с ним суетился Симми, который в очередной раз проверял — ничего ли не забыто. Рядом с чемоданом стояла Августа, одетая в дорожную мантию, и держащая в руках знаменитую шляпу с чучелом грифона, а рядом с ней стояли Люпин с Воссом, которые едва слышно о чем-то переговаривались.

Я быстренько заскочил к себе в комнату, накинул на себя подготовленную домовиком форму, и чувствуя себя несколько нелепо (а вы попробуйте-ка в мантии побегать), я буквально скатился по лестнице, сразу после чего Августа протянула в мою сторону небольшой кожаный мешочек и сказала:

— Вот, здесь ровно сто пятьдесят галлеонов, и этого тебе на первое время должно хватить. Сильно не транжирь, но и особо не жадничай. Чуйка у тебя хорошо развита, так что если чувствуешь выгоду, то трать все, даже не раздумывая!

— Спасибо, бабушка, — поблагодарил я Августу, принимая у нее кошель, спрятав его во внутренний карман мантии, а сразу после этого ко мне подошел максимально серьезно настроенный Восс, который положил свою руку на мое плечо и тихо сказал:

— Не забудь, Невилл… Самайн. Ты должен вернуться в поместье на Самайн, потому что без тебя мы не сможем толком провести необходимые ритуалы, и их придется откладывать как минимум до сочельника, а до такого хотелось бы не доводить.

— Я помню, — кивнул я, и тут же добавил: — Я обязательно вернусь, можешь в этом не сомневаться.

Теодор немного успокоился и отошел в сторону, после чего мой взгляд упал на Люпина, который хоть и жил тут уже несколько дней, однако по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке, и сейчас стоял чуть в стороне, нервно перебирая пальцами край своей мантии.

Приблизившись к нему, я без лишних слов крепко обнял этого человека, и одновременно с этим сказал:

— Ремус, не грусти! Ты доверился мне, и я тут подумал… Возможно в школе у меня получится договориться с поставками аконитового зелья, и твоя «пушистая проблема» станет существенно меньше и безопасней для окружающих.

Ремус, услышав такое заявление, поднял на меня свои глаза, в которых я увидел настолько огромную благодарность, которой никогда раньше не встречал, при чем в обоих мирах!

— Ты… — его голос дрогнул. — Ты правда сделаешь это?

— Я никогда не бросаю своих слов на ветер, и если я тебе пообещал, то приложу все усилия, чтобы выполнить данное обещание, — ответил я, после чего добавил:

— Ты мой управляющий, Ремус. И я, как будущий глава рода, должен заботиться о тех, кто работает на меня.

Люпин без лишних слов сгреб меня в искренних объятиях, и когда у меня все-таки получилось из них выбраться, он сказал немного надтреснутым голосом:

— Спасибо тебе, Невилл… Я этого не забуду!

— Не за что, — ответил я и, чтобы хоть немного разрядить обстановку, повернулся к домовику и спросил:

— Ну что, Симми? Ты все провил?

— Да, хозяин, всё готово! — тут же закивал он головой. — Чемодан упакован, мантия поглажена, а учебники на месте! Симми всё проверил несколько раз!

— Ну вот и отлично. — сказал я, приближаясь к чемодану, после чего взялся за его ручку, и добавил:

— Тогда не будем больше задерживаться… А то поезд, чего доброго, уедет без нас…

Люпин через силу улыбнулся, а Августа уже открыла входную дверь, после чего мы вышли в прохладное, но солнечное утро, и вспомнив одну любопытную деталь из канона, я полюбопытствовал:

— Ба… А почему мы пошли не через камин?

— А как бы мы с тобой чемодан в камин-то запихали? — буркнула Августа. — Ну ничего… Прогуляемся с тобой напоследок до границы антиаппарационного купола, там и аппарируем.

Спустившись с крыльца, мы двинулись по дорожке, ведущей к воротам, а я неожиданно обратил внимание, что несмотря на кажущуюся массивность — чемодан оказался на удивление управляем, а иногда у меня вообще складывалось ощущение, что он практически ничего не весил.

Мы прошли мимо теплиц, мимо старого дуба, который начал постепенно оживать после восстановления источника, мимо заросшего фонтана во внутреннем дворе… С каждым новым шагом мой дом становился все дальше, но теперь я за него, как и за его обитателей, хотя бы был спокоен.

— Ты готов? — спросила Августа, когда мы остановились у старых чугунных ворот, на что я решительно выдохнул и ответил:

— Да, бабушка, готов!

После этого Августа взяла меня за руку и спустя несколько секунд мир вокруг меня сжался в знакомую трубу, чтобы через мгновение мы уже очутились на легендарной платформе 9¾.

Это место… Сюда мечтал попасть каждый подросток, который первый раз смотрел фильм культовой саги, и я, конечно же, не был исключением. Мне казалось, что это место должно быть буквально пропитано волшебством, однако реальность оказалась куда прозаичней.

Это была обычная платформа, где старомодно одетые родители провожали своих детей, которые старались как можно быстрее избавиться от родительского внимания, чтобы поделиться друг с другом новостями за лето… К этому всему добавлялось уханье многочисленных сов, мяуканье единичных кошек, и конечно же звуки работы парового двигателя, заключенного внутри монструозного локомотива ярко-красного цвета…

На меня никто не обращал особого внимания, ведь для окружающих я был самым обычным учеником с очень необычной бабушкой в комплекте, и это было хорошо.

— Не теряйся, — наставляла меня Августа, пока мы шли в сторону поезда. — Веди себя достойно, лишний раз не вздумай лезть в драки, но и себя обижать не позволяй! Ты — Лонгботтом, помни об этом!

— Помню, бабушка. — промямлил я, ощущая, что меня уже начинают подбешивать эти нотации, как вдруг Августа выдала то, от чего я едва не споткнулся:

— И про Луну не забывай! Она хорошая девочка… Странная, но хорошая.

Не удержав эмоции под контролем, я покраснел, и Августа тут же довольно усмехнулась, заметив что ее выпад попал в цель.

— Иди уже, — сказала она, останавливаясь около вагона. — И не подведи нас.

— Не подведу, в этом можешь не сомневаться…

После того как Августа отпустила мою руку и скрылась в толпе, я наконец оказался предоставлен сам себе. Двинувшись в сторону поезда я невольно поразился царящему здесь шуму и суете, которая на мой взгляд была сугубо излишней.

Тяжело вздохнув, я продолжил свое движение вдоль вагонов нереально длинного состава, и во время этого движения мне приходилось отчаянно лавировать между группами учеников, прощающихся с родителями, между бегающими младшекурсниками, которые, кажется, не видели ничего вокруг себя, и между застывшими статуями старшекурсников, взиравших на всё это с философским спокойствием.

Как я уже говорил — мой чемодан был совсем не маленького размера, и иногда я чувствовал, как его колесики натыкались на чьи-то ноги… Но мне было плевать. Наконец, я умудрился найти вагон, который показался мне несколько свободней остальных, после чего с некоторым трудом затащил свой чемодан в тамбур, а потом и в узкий коридор.

В первом купе сидела какая-то девчонка с книгой, и я решил не навязывать ей свое общество, во втором — трое первокурсников, которые посмотрели на меня так испуганно, будто я был как минимум воплощением Темного Лорда и собирался их съесть…

Пройдя дальше, я наконец нашел купе, которое было совершенно пустым, и с довольной улыбкой на лице вошел внутрь. В купе оказались два дивана средней мягкости напротив друг друга, большое окно, за которым продолжалось хаотическое движение учеников, и багажные полки сверху.

— Идеально, — пробормотал я, втягивая чемодан внутрь, после чего закрыл дверь и достав свою палочку, пробурчал:

— Вингардиум левиоса!

Чемодан послушно поднялся в воздух и плавно улёгся на верхнюю полку, что вызвало у меня еще одну довольную усмешку. После этого я убрал палочку и сел у окна, глядя, на своих будущих товарищей по несчастью, а внутри меня неудержимо нарастало странное, почти эйфорическое чувство от мыслей, что я, черт побери, еду в самый настоящий Хогвартс!

Ещё несколько месяцев назад я был самым обычным маглом, и моим пределом мечтаний было выехать куда-нибудь в Сочи, а теперь я сижу в Хогвартс-экспрессе, в моем кармане лежит кошель с полутора сотнями золотых монет, а в груди пульсирует сила древнего рода…

В этот самый момент я поймал себя на мысли, что глаза мои блуждают по толпе за окном далеко не просто так, а постоянно останавливаются на девчонках-старшекурсницах, большинство из которых обладали идеальными причёсками и гордой осанкой…

Я сглотнул и заставил себя отвернуться в сторону прохода.

«Чёрт… Подростковые гормоны — это действительно очень серьёзно. Я думал, что, будучи взрослым в душе, я смогу контролировать такие вещи, однако тело уверенно брало своё, и мой взгляд невольно провожал каждую красивую девушку, проходящую мимо.»

— Спокойно, Невилл, — прошептал я себе под нос. — Ты здесь совсем не для этого…

Именно в этот момент до моего слуха донёсся знакомый, вальяжный, и до омерзения самодовольный голос, который доносился со стороны перрона, и говоривший явно не стеснялся в выражениях:

— …отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс, понимаете? Он знаком с его директором, ну и вам прекрасно известно его мнение о Дамблдоре — любителе грязнокровок! В Дурмстранг эту сволочь на пушечный выстрел бы не подпустили, но мама не одобрила идеи отослать меня в школу так далеко… А ведь отец говорил, что в Дурмстранге подход к Тёмным Искусствам куда более разумный, чем в Хогвартсе — студенты их там действительно изучают, а не занимаются всей этой чепухой на защите, как мы…

Этот голос оказался мне прекрасно знаком, ведь это был наследник Малфоев собственной персоной! Наследник, который по совместительству был главным слизеринским задирой и ярым сторонником идеи чистокровности, хоть и не понимал всей ее сути.

Но все это меркло по сравнению с тем, что этот монолог… Он оказался просто до безобразия мне знаком, а значит он был в каноне! Волей судьбы или злого рока я выбрал именно тот вагон, в котором ехал Избранный со своими верными подпевалами, и с самого начала оказался в центре событий.

Усмехнувшись тому, что не смотря на мое вмешательство канон шёл своим чередом, я уже было собрался выйти из купе и, может быть, зайти к Гарри, чтобы держать, так сказать, руку на пульсе, но именно в этот момент дверь моего купе с грохотом распахнулась и в купе ворвались двое, которые тут же начали голосить на весь состав:

— Невилл! А мы уже весь поезд перевернули, пока тебя искали!

Память Невилла тут же подкинула мне воспоминание, что эти парни — чуть ли не лучшие его друзья. Симус Финниган — темноволосый парень, с веснушчатым лицом и вечно взлохмаченными волосами, который напялил на свою мантию большую ирландскую розетку, чья магическая сила уже порядком подвыветрилась, но она всё равно время от времени скандировала: «Трой! Маллет! Моран!»…

Я заставил себя улыбнуться, после чего воскликнул: — Симус! Дин! Проходите скорее!

Дин Томас был высоким чернокожим парнем с коротко стриженными волосами и приятной, открытой улыбкой. — Он кивнул на мое приглашение и тут же опустился на диван напротив, после чего с интересом меня разглядывая, спросил:

— Ну, как ты провел лето, Невилл? Выглядишь… Сильно изменившимся.

Раскрывать свои карты вот так сразу я не желал, а потому постарался ответить максимально уклончиво, после чего сразу перевел стрелки:

— Отдыхал, но в основном помогал бабушке. А вы?

— Ах, Невилл, ты не представляешь! — крикнул Симус буквально подпрыгивая на месте. — Чемпионат! Это было нечто! Мы с Дином были там и видели Крама вживую! Он ловил снитч, как…

— Погоди, — перебил я, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос. — Вы что, были на чемпионате?

— А ты нет? — вытаращил глаза Симус. — Но ты же…

— Бабушка не смогла достать билеты, — соврал я, на что Симус сочувственно покачал головой и сказал:

— Ох… А мы с Дином… Мы были в верхней ложе, представляешь?! Прямо над самой ареной! Я видел, как Крам спикировал за снитчем, а ирландский ловец Линч просто висел на хвосте, и…

— Симус, дай человеку хоть слово вставить, — усмехнулся Дин, хоть по его глазам было видно, что он тоже не прочь поделиться впечатлениями.

— Ладно-ладно, — Симус махнул рукой и откинулся на спинку дивана. — Но ты, Невилл, много потерял, потому что это был лучший финал в истории! Ирландия выиграла, но Крам поймал снитч! Ты представляешь? Он проиграл, но выиграл! Это как…

— Это как если бы ты на экзамене решил самую сложную задачу, но всё равно завалил остальные, — подхватил Дин. — Ирландцы играли как команда, а у Болгар — один Крам. И всё.

— А я говорю тебе, что Крам — гений! — начал активно жестикулировать Симус, вскочив со своего места. — Он один вытащил их в финал, и без него Болгария вообще бы не…

— Спорите о квиддиче? — раздался голос из коридора, и когда я поднял голову, то увидел, что в дверях нашего купе стояли Терри Бут и Энтони Голдштейн — оба уже переодетые в мантии, а за их спинами маячила знакомая копна светлых волос, которую я узнаю из тысячи. Это была Луна, и судя по ее отрешенному виду — она уже порядком устала от этих бесконечных квиддичных разговоров.

— Терри! Энтони! — обрадовался Симус. — А мы как раз тут спорили! Дин говорит, что у Ирландии играют все, а у Болгар только Крам! А я говорю, что Крам даст сто очков вперед любой команде!

— Присоединяйтесь, — махнул рукой Дин. — Нам нужен третейский судья.

Тэрри и Энтони переглянулись, а потом приняли приглашение Дина и зашли в купе. Места сразу же стало впритык, но мы потеснились и Терри уселся рядом с Симусом, а Энтони — рядом со мной. В этот момент в купе наконец смогла зайти Луна, которая при виде меня, сразу же радостно воскликнула:

— Невилл! А я знала, что ты здесь!

Я же в этот момент в очередной раз ловил себя на мысли, что залюбовался этой невероятной девушкой. Луна буквально излучала чистую, ничем не замутненную радость от нашей встречи, и хоть на ней тоже была надета мантия Хогвартса — она все равно нашла, как придать своему образу немного эксцентричности и вставила в заплетенные косы какие-то странные подвески, которые были похожи то ли на засушенных жуков, то ли на маленькие ракушки…

Девушка тем временем скользнула в купе и так как места на диванах практически не было, она не колеблясь ни секунды, опустилась на диван рядом со мной — так близко, что меня сразу же окутало знакомым ароматом полевых цветов. Когда Луна уселась, её рука коснулась моей, от чего по телу пробежала тёплая волна, после чего она заглянула в мои глаза, и полностью игнорируя сидящих в купе парней, тихо сказала:

— Ты хорошо выглядишь, Невилл… Твоя магия стала… спокойнее, и теперь похожа на горное озеро, в которое наконец вернулась вода.

— Спасибо, — неловко улыбнулся я, и тут же добавил:

— Ты тоже… выглядишь сногсшибательно.

В этот момент Дин издал странный звук, и когда я посмотрел в его сторону, то как раз успел заметить, как его взгляд скользнул по растрёпанным косам, по подвескам, по мечтательному выражению лица, а потом на его губах появилась немного снисходительная усмешка, после чего он попытался поумничать:

— Невилл, ты что, с Лунати…

— Симус, — перебил я друга «старого» Невилла, и в этот момент мой голос прозвучал намного жёстче, чем я того ожидал. — Луна — мой друг, и я бы очень не хотел, чтобы ты называл её этим словом в моём присутствии… Если ты, конечно, хочешь сохранить нашу дружбу.

Симус после этих слов вытаращил глаза, а Дин, стоявший за его спиной, удивлённо приподнял бровь.

— Я… — Симус запнулся, явно не ожидая такого отпора. — Я не хотел…

Луна вдруг мягко погладила меня по руке, словно успокаивая, после чего сказала тихим, немного мечтательным голосом:

— Невилл, не ругайся! Это всё мозгошмыги. Они, наверное, поселились летом у Симуса в голове, и размягчили ему мозги!

Она говорила это с такой искренней доброжелательностью, что на нее было решительно невозможно обидеться, и Симус был тому подтверждением. Он открывал рот, потом закрывал, потом снова открывал, не в силах подобрать нужных слов, и где-то через минуту наконец выдавил:

— Мозго… что?

— Мозгошмыги, — терпеливо объяснила Луна. — Маленькие невидимые существа, которые живут в головах у людей и питаются их глупостью. Но они безобидные, если их вовремя выкурить… Нужно просто читать больше умных книг, и они сами от тебя убегут!

Услышав такое объяснение, Дин не сдержал улыбки, и даже Терри сдавленно хмыкнул, после чего я примирительно сказал, стараясь разрядить обстановку:

— Так что вы там говорили, когда пришла Луна с парнями?

Симус явно обрадовался, что я перевел тему и с готовностью ответил:

— Я говорил, что Болгария — это лучшая команда, потому что там есть Крам, а Дин говорит, что у Ирландии играют все, а у Болгар только Крам!

— Мы тоже были на чемпионате, — сказал Терри, с загоревшимися глазами. — В верхней ложе, и оттуда всё было видно как на ладони!

— И что ты думаешь? — Симус подался вперёд. — Кто круче — Ирландия или Крам?

— Ирландия выиграла, — пожал плечами Терри. — Но Крам поймал снитч, а это говорит о многом.

— Потому что Крам — это лучший игрок столетия! — не сдавался Симус.

— Лучший игрок столетия — это тот, кто приводит команду к победе, — возразил Дин. — А Крам привёл Болгарию к поражению.

— К поражению? Да он проиграл всего в десять очков! Если бы его команда забила хотя бы на два гола больше…

Я слушал этот спор, и с ужасом для себя понимал, что не смотря на его эмоциональность — мне было скучно! Все эмоции этих детей лежали как на ладони, а их разговоры, переливающие из пустого в порожнее не несли совершенно никакого смысла!

В этот момент поезд наконец издал гудок и мы тронулись. За окном замелькал пригород, который сменили леса и маленькие деревушки. Время шло, а разговоры о квиддиче, к моему сожалению, даже не думали утихать. Симус и Дин спорили с таким жаром, будто от этого как минимум зависела судьба целого мира, Терри иногда вставлял свои пять копеек, тем самым разжигая спор с новой силой, а Энтони только кивал или качал головой, рассеяно залипая в окно.

— …Крам поймал снитч, и это главное! — Симус уже охрип от крика. — Снитч приносит сто пятьдесят очков! Если бы он поймал его раньше, Болгария бы выиграла!

— А если бы у твоей бабушки были колёса, она была бы телегой! — парировал Дин. — Игры не выигрывают на «если бы»!

— А я говорю…

В этот момент я услышал какое-то странное бренчание, которое тут же идентифицировал Симус с загоревшимися глазами:

— Тележка с едой!

Дин, который только что до хрипа спорил с ним, отстаивая свое мнение, тоже оживился и сказал:

— Давайте возьмем что-нибудь, и пошли найдём Гарри с Роном! Я видел их на чемпионате и они то уж точно смогут нас рассудить!

Симус, который то и дело странно поглядывал на Луну, с радостью поддержал предложение своего друга и обрадованно воскликнул:

— Это просто замечательная идея! Пошли!

В этот момент Энтони с Терри поднялись и после молчаливого диалога с помощью только им понятных жестов, Терри сказал:

— Ребят, вы нас извините, но мы наверно пойдем… А то уже обед, а Энтони так и не нашел свою Кристал. — После этого он посмотрел в сторону моей подруги, и спросил:

— Луна, ты с нами?

Девушка на это тут же помотала головой, и едва уловимо сжав мою руку под столом, произнесла своим фирменным монотонным голосом:

— Нет, спасибо мальчики, но я сейчас нахожусь на своем месте.

Уговаривать ее никто не стал, и сначала наше купе покинули когтевранцы, а следом за ними со своих мест вскочили и Дин с Симусом, которые сразу же рванули в коридор, даже не спросив моего мнения по этому вопросу.

Несколько мгновений я раздумывал над своими следующими действиями, а потом вздохнул и все-таки последовал за ними, потому что мне было очень интересно увидеть Поттера и остальных не на экране телевизора, а вживую.

Именно поэтому я встал, после чего помог подняться Луне, и мы направились следом за очень шумными ребятами, которые очень быстро нашли нужное купе, расположенное, как я и подозревал, в нашем вагоне.

Мы с Луной как раз успел дойти до них, как Дин открыл нужную дверь, заглянул туда, и радостным голосом воскликнул:

— Привет! Можно к вам?

— Конечно, — раздался голос Рона. — Заходите, места всем хватит!

И тут я впервые увидел вживую легендарное «золотое трио», участники которого сидели передо мной, прямо на расстоянии вытянутой руки.

Гарри Поттер сидел около окна, и когда мы зашли, я увидел, что на его лице было выражение лёгкой усталости, будто он нёс на плечах груз, который некому было снять, и которым он ни с кем не мог поделиться. Чёрные, вечно взъерошенные волосы, круглые очки, зелёные глаза — и шрам в виде молнии, который я умудрился разглядеть довольно чётко.

В целом он выглядел… нормально. Обычный, немного бледный подросток, которого, судя по худобе, явно не привыкли баловать едой… В целом — он не вызывал у меня никакого отторжения, в отличии от его лучшего друга — Рона Уизли.

Я и раньше был настроен к нему весьма скептически, а сейчас, когда увидел его вживую, убедился в правильности своих суждений.

Этот кадр сидел напротив Поттера, развалившись на диване, а его длинные ноги были вытянуты почти до середины купе, что явно создавало неудобство всем присутствующим. Рыжие волосы, веснушчатое лицо, голубые глаза и с невероятной силой чавкающий рот, который прямо на моих глазах перемалывал какой-то кекс.

Мантия Уизли была расстёгнута, благодаря чему каждый желающий мог видеть, что под ней находилась старая заношенная футболка, что создавало образ неопрятности и какой-то… неуклюжести.

Я не хотел быть снобом, но воспитание Августы и принадлежность к древнему роду делали своё дело, а потому Рон Уизли сразу показался мне человеком, который совершенно не заботится о своём внешнем виде, и меня это весьма раздражало. Помимо этого, я вдруг вспомнил, что в каноне этот человек очень часто вёл себя крайне эгоистично и ревниво, и это воспоминание тоже добавило свою ложку дёгтя в сформировавшееся мнение.

Что касается Гермионы Грейнджер, то когда мы зашли — она сидела рядом с Роном, а у нее на коленях лежала толстая книга, которую она внимательно изучала. Чтобы не мешаться, её каштановые волосы были собраны в немного небрежный пучок, и она оказалась единственным человеком, кто хоть и немного отстраненно, но тем не менее вежливо улыбнулась нам, после чего заслужила в моих глазах еще несколько очков, когда абсолютно нейтральным голосом спросила у моей подруги:

— Привет, Луна… Как прошло твое лето?

— Хорошо, — мечтательно ответила она. — Мы с папой искали мозгошмыгов в Шотландии, но так как они особенно активны в августе, то времени нам не хватило и мы так никого и не нашли…

Рон, услышав такой ответ, поперхнулся кексом, и чтобы он не совершал ошибок, которые могли еще сильнее испортить мое о нем впечатление, я тяжело вздохнул, после чего сказал Симусу:

— Так что вы там хотели решить?

Симус, плюхнувшись рядом с Роном, тут же принял мою подачу и объяснил:

— Мы с Дином спорим о чемпионате мира по квиддичу! Дин говорит, что лучшая команда у Ирландии, потому что там якобы играет вся команда, а я ему говорю, что лучшая команда у Болгар, потому что у них Крам! И проиграла Болгария только из-за того, что остальные игроки не смогли организовать ему нормальные условия для победы!

— А ты что думаешь по этому поводу, Гарри? — спросил Дин, глядя на Поттера, на что тот пожал плечами и вежливо, но совершенно без смысла ответил:

— Ирландия выиграла, это факт… Но Крам действительно гениальный ловец.

— Вот видишь! — Симус ткнул пальцем в Дина. — Даже Гарри со мной согласен!

— Не совсем, — усмехнулся Гарри. — Я сказал, что Крам гениален, но Ирландия всё равно была сильнее.

Симус вздохнул и откинулся на спинку дивана, после чего сказал:

— А бабка Невилла не захотела брать ему билеты, представляете?

Рон, услышав про такое «страшное» деяние расширил глаза, после чего вытер свои руки прямо о мантию, и вскочив на ноги, полез на багажную полку, где принялся активно шарить в чемодане, выставив на обозрение свою не слишком впечатляющую футболку…

Наконец он спустился обратно, и сказал мне, протягивая руку:

— Взгляни-ка сюда, Невилл…

Этим простым действием Уизли очень серьезно пошатнул мое мнение о нем, потому что на его ладони находилась миниатюрная фигурка Виктора Крама, которая, не смотря на свой размер, была очень хорошо детализирована и изображала ловца в зеленой мантии, с метлой в одной руке и снитчем в другой.

— Ух ты, — вырвалось у меня, помимо воли, когда Рон поставил эту фигурку на мою ладонь, а тот тем временем начал с гордостью хвастаться:

— Я видел его так же близко, как тебя сейчас, потому что мы были в верхней ложе!

— Первый и последний раз в твоей жизни, Уизли.

« Ну куда же без него…» — отстраненно подумал я, когда увидел в дверях младшего Малфоя, чей сладко-ядовитый голос разрезал воздух, хотя его об этом никто и не просил…

Драко Малфой решил заняться своей традиционной забавой — позадирать гриффиндорцев, а чтобы не отхватить приключений на свою тощую задницу — взял с собой Крэбба и Гойла, чьи огромные фигуры маячили прямо за его спиной, и они реально были настолько здоровыми, что даже большинство взрослых мужиков не могли похвастаться такой фигурой.

— Что-то не припомню, чтобы мы тебя приглашали, Малфой, — холодно заметил Гарри.

Но Драко полностью проигнорировал его… Упражняться в остроумии — это было слишком скучно, а потому его взгляд быстро скользил по купе, желая прицепиться хоть к чему-нибудь, и остановился он на клетке с крошечной Роновской совой по имени Сычик.

В обычное время он бы не смог до нее докопаться, но дело в том, что Сычик вел себя очень шумно, и Рон, чтобы хоть как-то его успокоить, не придумал ничего лучше, чем накрыть его клетку своей злополучной выходной мантией, рукав которой покачивался в такт движению поезда, выставляя на всеобщее обозрение полуистлевшее кружево на манжете.

Рон очень быстро заметил направление Малфоевского взгляда и потянулся, чтобы убрать мантию, но Драко оказался быстрее. Он ухватил ее за рукав и дернул к себе, после чего поднял свою добычу, показывая ее Креббу с Гойлом, и возликовал:

— Вы только взгляните! Уизли, ты что же, всерьёз собирался это надевать?! По-моему, это было очень модно году так в одна тысяча восемьсот девяностом…

— Чтоб тебе дерьмом подавиться, Малфой! — воскликнул Рон, сделавшись примерно одного цвета со своим выходным одеянием и рванул мантию назад из рук Малфоя.

Тот на это издевательски захохотал, а Крэбб и Гойл с готовностью подддержали его, разразившись идиотским гоготом, а Драко тем временем успокоился и манерно растягивая нотки, сказал:

— Что, неужели ты тоже собираешься принять участие, Уизли? Хочешь принести немного славы родовому имени? Что ж… Говорят, там и деньги прилагаются… Сможешь позволить себе приличную мантию, если выживешь конечно…

— Ты это о чём? — прорычал Рон, и Малфой повторил, игнорируя прозвучавший вопрос:

— Если ты собираешься принять участие, то я так полагаю и ты, Поттер, не упустишь своего шанса покрасоваться, верно?

— Или объясни, о чём речь, или убирайся прочь, Малфой, — с раздражением сказала Гермиона поверх учебника, сразу после чего он наконец осознал простую истину и в то же мгновение по его бледному лицу пробежала радостная улыбка.

— Только не говорите мне, что вы не знаете! — с восторгом воскликнул он. — У тебя же отец и брат в Министерстве, а ты даже не слышал? Господи боже, да мой отец всё рассказал мне сто лет назад! Он узнал это от Корнелиуса Фаджа.

Впрочем, я немного упустил из виду, что мой отец всегда общается только с высшими чинами Министерства… Скорее всего твой отец занимает слишком незначительную должность, чтобы его посвящали в подобные вещи, Уизли… Да… скорее всего, они просто не обсуждают серьёзных дел в его присутствии…

Он ещё раз издевательски захохотал, после чего заметил по цвету Роновского лица, что до взрыва осталось совсем немного, и дабы не огрести чем-то вроде детского выброса, кивнул Крэббу с Гойлом, после чего вся троица скрылась восвояси.

Как только они ушли — Рон тут же вскочил и захлопнул за ними дверь с такой яростью, что вставленное в него стекло тут же разлетелось вдребезги, а дальше мой организм сработал раньше сознания…

Дело в том, что Луна сидела ближе всех к двери, и как только я увидел — какую силу прилагает Рон, то тут же на одних рефлексах повернулся к девушке, и подгребая ее под себя, накрыл ее своим телом, а в следующее мгновение раздался звон осколков…

Взгляд Луны, направленный на меня, был громче любых слов, и когда я слез с нее, мысленно отметив отсутствие болевых ощущений, то девушка молча обхватила мою руку и положила голову на плечо, всем своим видом выражая искреннюю благодарность за проявленную заботу.

— Рон! — укоризненно покачала головой Гермиона, кинув в нашу сторону странный взгляд, после чего вынула из кармана мантии свою волшебную палочку, и прошептала:

— Репаро!

Осколки тут же взлетели в воздух и вновь стали целым стеклом, а Рон, даже не думая извиняться, продолжал рычать с искренней злостью в голосе:

— Вот ведь урод… Делает вид, будто знает всё на свете, и выставляет нас олухами! Отец общается с высшими чинами… Ага… Да мой папа может получить повышение в любое время, но ему нравится работать там, где он работает, и что теперь?!

— Не позволяй Малфою достать тебя, Рон… Ты знаешь о возможностях своего отца, а он нет… Вот пусть и дальше остается в неведении, — спокойно сказала Гермиона, после чего добавила:

— Ты бы лучше извинился перед Невиллом и Луной! Из-за твоей вспышки они вполне могли пострадать!

— Подумаешь… Не пострадали ведь? Да и вообще, это не из-за меня, а из-за Малфоя! Тоже мне… Достать меня! Как же, сейчас! — с этими словами Рон взял один из оставшихся кексов и сплющил его в лепешку, вымещая на ни в чем не повинной выпечке свою злость.

Я же, глядя на эту сцену, очень остро понял один факт — после слов Уизли, который сказал «Подумаешь» в наш с Луной адрес — друзьями мы с ним не будем, это точно. Да, Малфой тоже был виноват в этой ситуации, но он просто самоутверждался за счет других, не переступая той тонкой грани, когда человеку наносится настоящий вред, а вот Уизли…

Но больше всего меня интересовало другое — Малфой очень старательно намекал на что-то, о чём, как он думал, никто из нас не знал, но я прекрасно понимал, что он говорит про турнир трёх волшебников, чемпион которого едет со мной в одном купе…

В следующий момент я выкинул эти мысли из головы, прекрасно понимая, что канон мог еще десять раз поменяться, и я был живым доказательством того, что всё может пойти не по плану.

— Интересно, о чем он говорил? — задумчиво спросил Поттер. — Он явно имел в виду какое-то соревнование, но при чем здесь…

— Да плевать, — буркнул Рон. — Он просто хотел нас задеть.

— А вдруг это и правда что-то важное? — вмешался Симус напряженным голосом — Может быть, нам стоит об этом спросить у кого-нибудь?

— Спросить у кого? — фыркнул Рон. — У Малфоя? Спасибо, мне хватило издевательств с его стороны.

— Не у Малфоя, — покачал головой Дин. — Может быть, у кого-то из старшекурсников? Или у преподавателей?

— Мальчики, приедем — и все узнаем, — резюмировала Гермиона, снова уткнувшись в книгу, после чего добавила:

— И вообще — вам всем было бы неплохо переодеться… Судя по времени — мы уже совсем скоро приедем.

Я воспользовался этим предложением, чтобы покинуть их купе, уводя с собой Луну, а на том самом месте, где я недавно сидел, осталась лежать невероятно точно выполненная фигурка Виктора Крама…

Мы с Луной вышли в коридор, и я с облегчением вздохнул, когда дверь в купе «золотого трио» захлопнулась за нашей спиной, отсекая от нас с новой силой разгорающийся спор, который не имел для меня больше совершенно никакого значения.

— Спасибо тебе, Невилл… Я даже понять ничего не успела, а ты уже среагировал, — сказала Луна тихим голосом, пока мы шли по коридору в сторону нашего купе. Её рука по-прежнему лежала на моём локте, и благодаря этому я прекрасно чувствовал, что она слегка дрожит. — Ты заслонил меня своим телом, как настоящий защитник!

— Я просто понял, что ты сидишь ближе всех к дверям, и…

— И твоё тело сработало быстрее, чем голова, — закончила она за меня. — Это признак настоящего защитника. Папа говорил, что так бывает только у тех, кто действительно заботится о других… Спасибо тебе, Невилл.

В этот момент мы наконец вернулись в занятое мной купе, где в настоящий момент никого не было, после чего уселись напротив друг друга, а потом Луна заглянула в мои глаза и неожиданно попросила:

— Невилл, а расскажи мне о своём доме? Чем ты занимался этим летом, помимо спасения своих родителей? Я чувствую, что с тобой произошло что-то важное… Что-то, что изменило твою магию, но у меня никак не получается понять природы этих изменений…

На несколько мгновений я и правда задумался о том, чтобы рассказать ей все, ведь Луна, без всяких шуток, была практически единственной, в ком я был уверен на все 100%, однако в этот момент я вспомнил хитрые глаза за очками-половинками, и понял, что всю правду лучше все-таки придержать у себя, под защитой родовых артефактов, а Луне можно сказать то, что и так рано или поздно станет всем известно.

С этими мыслями я начал отвечать, осторожно подбирая слова:

— Да, ты действительно права… Этим летом и правда многое изменилось. Во-первых — я стал полноправным наследником рода Лонгботтомов, и род признал меня, со всеми вытекающими последствиями. Помимо этого мы смогли найти специалиста, который прямо сейчас занимается восстановлением поместья, ну и конечно же… У нас получилось решить финансовые вопросы и в роду появились деньги.

— Деньги — это хорошо, — кивнула Луна. — Папа часто говорит, что без них трудно, но и счастье не в них. Я рада, что у тебя появилась цель, и ты ее постепенно достигаешь.

— Да, — согласился я. — У меня и правда есть цель: восстановить род, защитить тех, кто мне дорог, и… не дать миру скатиться в ту тьму, которая на него неудержимо надвигается.

В этот момент Луна очень задумчиво на меня посмотрела, а потом я заметил, что в её обычно мечтательных и отстранённых глазах, вдруг появилась неожиданная острота.

— Ты знаешь что-то, о чём не знают другие, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Ты видишь дальше. Как будто… смотришь с высокой башни.

— Может быть, — уклончиво ответил я. — Но я не могу рассказать об этом. Пока не могу.

— Я понимаю, — улыбнулась девушка, после чего откинулась на спинку сиденья и добавила: — У каждого из нас есть свои секреты… Я, например, видела, что в этом году в Хогвартсе будет темно… Очень темно… Но рядом с тобой, Невилл, мне эта темнота не страшна.

После этого мы задумались каждый о своем, а потом поезд постепенно начал замедлять свой ход, и самые нетерпеливые ученики уже начали выходить в коридор, из-за чего там стало очень шумно.

Я уже тоже собирался было выходить, как вдруг Луна наклонилась ко мне, и взяв за руки, сказала тихим голосом:

— Невилл, тот мальчик, Рон… Он не злой! Просто… он несчастный и завистливый, но это не делает его плохим человеком! Он просто слаб…

— Я знаю, — ответил я. — Но это не значит, что я должен терпеть его выходки.

— Конечно, нет, — согласилась Луна. — Но и злиться на него не стоит. Он сам себя наказывает каждый день.

В этот момент поезд наконец последний раз дернулся и остановился, сразу после чего по коридору за дверьми протопало множество ног студентов, которым не терпелось вернуться в любимую школу.

— Пойдём, — я поднялся и потянулся к чемодану, но Луна меня остановила и сказала:

— Оставь, домовики Хогвартса сами доставят наши вещи в спальни, так что мы вполне можем идти налегке.

Мысленно поморщившись, от того, что забыл эту деталь из канона, я открыл дверь купе, галантно предложив своей подруге пройти первой, после чего пошел следом за ней, не веря самому себе, что совсем скоро увижу легендарный Хогвартс.

Как только мы выбрались на перрон, то нам в лицо тут же ударил холодный, противный ветер, который принес с собой ничем не передаваемый запах леса.

— Первокурсники! Ко мне! Первокурсники! — услышал я голос Хагрида, который собирал рядом с собой дрожащих первогодок, чтобы показать им тот вид замка, который они не забудут уже никогда.

— Жаль, — сказал я, глядя, как первокурсники собираются вокруг Хагрида. — Мне бы хотелось еще раз прокатиться на лодке, чтобы вновь увидеть впечатляющий вид замка с озера.

— Сомневаюсь, что в такую погоду там можно увидеть хоть что-нибудь, — пробурчала Луна, поежившись от особенно сильного порыва ветра, после чего сказала:

— А теперь пойдём! Я уже вся замерзла и хочу побыстрее оказаться в карете…

С этими словами она взяла меня за руку и повела к тому месту, где в темноте сгрудились чёрные силуэты карет, в которые были запряжены они… фестралы.

Крылатые чёрные лошади с костлявыми телами и перепончатыми крыльями молча стояли и терпеливо ждали, пока студенты погрузятся в кареты, и я совсем не удивился тому факту, что прекрасно видел их. После событий в лесу и смерти Уизерби по-другому быть просто не могло.

— Они удивительные, правда? — услышал я тихий вопрос Луны, которая подошла к одному из фестралов и протянула руку в его сторону, сразу после чего животное с готовностью подставило свою морду и девушка начала его гладить, словно это была самая обычная лошадь.

— Да, — согласился я, подходя ближе. — Они действительно очень необычны.

— Я почему-то даже не сомневалась, что ты их видишь… — задумчиво протянула Луна, но весьма тактично не стала спрашивать о причинах, и этим заработала в моих глазах еще несколько баллов.

Тем временем девушка пошла в сторону свободной кареты, и остановившись перед ней, протянула в мою сторону руку.

— Поможешь?

Я заскочил в карету и взяв маленькую девичью ладошку в свою руку, буквально втянул ее наверх, после чего мы уселись на старые, потертые сиденья, и в этот момент я услышал с улицы чей-то насмешливый голос:

— Надо же, вы видели? Лунатичка нашла себе идеальную пару — они только что вдвоем гладили воздух!

Я выглянул из кареты, и успел заметить парней в слизеринских мантиях, которые гогоча направлялись в сторону одной из карет и что-то очень бурно обсуждали.

На несколько мгновений во мне возобладало просто безудержное желание послать им в спину парочку бомбард, но в этот момент Луна положила свою ладонь на мой сжатый кулак, и сказала нежным голосом:

— Невилл, не обращай внимания… Они просто не видят и никогда нас не поймут, даже если ты сможешь им все объяснить.

Я кивнул, принимая ее слов, но внутри меня закипала глухая злость на этих недалеких детей, и в этот момент я дал себе слово, что сделаю всё возможное, чтобы после этого года ни один школьник не посмел называть Луну этим обидным словом — «Лунатичка». Ни один.

Спустя несколько минут карета наконец дернулась и медленно покатилась в сторону замка. К нам не стал никто подсаживаться, и благодаря этому Луна смогла пересесть ко мне и положив голову мне на плечо, уже несколько привычно обхватила мою руку, после чего неожиданно произнесла едва слышным голосом:

— Спасибо, что ты есть, Невилл…

Всё хорошее имеет свойство рано или поздно заканчиваться, и уже совсем скоро карета остановилась, после чего я выглянул в окно и обомлел.

Хогвартс… Величественный замок возвышался прямо передо мной во всей своей мрачной красе. Его башни и шпили уходили в чёрное, раздираемое молниями небо, а десятки окон светились тёплым золотым сиянием, обещая уют и покой.

Что ни говори, а я действительно оказался поражен. Потому что видеть это на картинке или в фильме — одно, а видеть его своими глазами и чувствовать его магию, исходящую буквально каждого камня, — это совсем другое…

— Красиво, правда? — спросила Луна, подталкивая меня на выход из кареты, на что я смог выдохнуть только одно единственное слово:

— Невероятно…

Спустя десяток секунд мы наконец вышли из кареты, сразу после чего коварный ветер бросил нам в лица целую пригоршню дождевой воды, и чтобы не намокнуть еще сильнее, мы прикрыли глаза, после чего вместе с толпой других учеников побежали к гигантским парадным дверям.

В замковом холле было светло и очень людно, но мне было не до этого… Я завороженно любовался как множество факелов отбрасывали на каменные стены пляшущие тени, а невероятно высокий потолок терялся где-то в темноте…

Опустив глаза ниже, я заметил, что из холла в глубины замка вела величественная мраморная лестница, на первом пролете которой стояла декан Гриффиндора, и поджав губы смотрела на промокших детей…

— Вот это да! — раздался рядом голос Рона, который тряс мокрой головой, и с которого натекло столько воды, будто он по пути решил искупаться в Черном озере, при чем прямо в одежде. — Если дождь так и будет лить, того и гляди озеро выйдет из берегов. Мерлин, я весь вымок! Надеюсь, они не будут слишком тянуть с распределением, а то я умру с голода…

В моменте Уизли начал меня невероятно раздражать, и я немного сместился в сторону, стараясь не показывать нахлынувшего раздражения, но Рон мой маневр все-таки заметил, однако говорить ничего не стал.

Небеса услышали мои молитвы, и прямо на моих глазах на голову Рону упал тяжелый шар красного цвета, который был под завязку наполнен водой, и в момент касания рыжей макушки этот снаряд с готовностью лопнул, окатив незадачливого пацана с ног до головы.

— А-а-а! — взвыл Рон, шарахаясь в сторону, и случайно толкнул в бок Поттера, благодаря чему он избежал уготованной ему водяной бомбы, и она возрвалась у ног Гарри, насквозь промочив его ноги и заодно ноги Гермионы, которая не отходила далеко от своих друзей.

— Кто это сделал? — заорал Рон, безуспешно отплёвываясь от воды, а я же просто поднял голову и сразу же увидел виновника переполоха, которым оказался местный портелгейст по имени Пивз. Он был одет в странную шляпу с колокольчиком, который совершенно не сочетался с оранжевым галстуком-бабочкой, намотанным на его шее.

Должен признаться, что на несколько мгновений мне даже стало жутковато, потому что до этого момента я воспринимал привидений как своего рода вымышленных персонажей, а тут — пожалуйста… Всего в двадцати футах от нас парил самый настоящий портелгейст, чья широкая и злобная физиономия была искажена от напряжения, потому что он снова прицеливался с очередной водяной бомбочкой в руках.

— Пивз! — прогремел сердитый женский голос. — Немедленно прекрати и спускайся сюда!

Этот голос принадлежал профессору МакГонагалл, которая попыталась поддержать споткнувшуюся Гермиону и в результате сама поскользнулась на залитом водой полу, после чего была вынуждена ухватиться за Гермиону, чтобы не упасть.

Эта ситуация несколько смутила женщину, и она тут же извинилась перед своей ученицей:

— О, прошу прощения, мисс Грэйнджер…

— Всё в порядке, профессор, — с трудом выговорила Гермиона, которая явно не ожидала такого развития событий.

— Пивз, спускайся сейчас же! — снова рявкнула профессор МакГонагалл, поправляя свою шляпу и кинула в направлении портелгейста свирепый взгляд.

— А что я? Я ничего не делаю! — прокудахтал Пивз, запустив следующей бомбой в группу пятикурсниц, которые с визгом бросились в сторону большого зала. — Они всё равно уже все мокрые, ведь так? Я просто смываю с них уличную грязь!

После этих слов он швырнул очередной снаряд в компанию только что вошедших второкурсников, но в этот момент декан Гриффиндора запустила в него каким-то заклинанием, что сбило портелгейсту прицел, и бомба пролетела мимо.

— Если ты не прекратишь, то я прямо сейчас позову сюда директора! — пригрозила профессор МакГонагалл, и тут же добавила:

— Я тебя предупреждаю последний раз, Пивз!

Портелгейст на это предупреждение высунул язык, швырнул, не глядя, последнюю бомбу и унесся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший.

— Ну, что замерли? Все ждут только вас! Пойдёмте! — строго обратилась к нам профессор МакГонагалл, после чего мы с Луной переглянулись, а потом я ей кивнул и сказал:

— Увидимся после ужина, хорошо?

— Обязательно, — улыбнулась девушка и танцующей походкой вбежала в большой зал и направилась к столу Когтеврана.

Проводив девичью фигурку задумчивым взглядом, я нашел взглядом рыжую макушку, которая служила для меня своеобразным маяком, и пошел в ту сторону, невольно восхищаясь этим местом…

Большой зал и правда был великолепен. Тысячи свечей плавали в воздухе над четырьмя длинными столами факультетов, а их свет отражался в золотых тарелках и кубках. Вместо потолка здесь было грозовое небо, на котором периодически мелькали всполохи молний.

На столах стояла пустая посуда, но это меня не смутило, потому что из канона я прекрасно знал, что по сигналу директора домовики за несколько секунд сделают так, что столы будут буквально ломиться от различных явств, но только после церемонии распределения.

Я прошел мимо слизеринцев, когтевранцев и пуффендуйцев и уселся рядом с Симусом, который великодушно придержал для меня свободное местечко.

Усевшись за стол, мой взгляд практически сразу упал на факультетское привидение — Почти Безголового Ника? Который сегодня был одет в обычный вроде бы камзол, на котором был просто необъятных размеров кружевной воротник.

— А где новый преподаватель защиты от тёмных искусств? — неожиданно спросила Гермиона, глядя на преподавательский стол, и я на автомате тоже кинул туда свой взгляд.

В центре их стола сидел Дамблдор, чья серебряная борода и мантия, расшитая звёздами, блестели в свете свечей. Рядом с ним было пустое место, которое, судя по всему, было предназначено для профессора МакГонагалл, которая сейчас занималась с первокурсниками. С другой стороны от директора сидел вечно мрачный профессор Снейп, который буквально сверлил взглядом макушку Поттера, а вот кресло преподавателя защиты от тёмных искусств и правда пустовало.

— Может, в этот раз они не сумели никого найти? — обеспокоенно спросила Гермиона, но отвечать ей никто не стал.

Я знал, что это не так, и что Барти под личиной Аластора Грюма обязательно появится, но по понятным причинам делиться я этим знанием ни с кем не стал.

— Эй, Гарри! — раздался слабый и дрожащий от волнения голос от белобрасого мальчугана, в котором я почти мгновенно опознал Колина Криви — третьекурсника, который просто обожал все, что так или иначе было связано с Поттером.

— Привет, Колин, — настороженно отозвался Гарри, а тот уже тараторил, чуть ли не подпрыгивая на месте:

— Гарри, ты даже себе не представляешь! Мой брат! Он поступает в этом году! Он так волнуется! Надеюсь, он попадёт в Гриффиндор!

— Хорошо, — пробормотал Гарри, явно надеясь, что Колин на этом успокоится, и это действительно помогло, потому что мальчуган убежал в начало зала, выглядывая своего брата.

В этот момент Поттер посмотрел на своих друзей и тихо спросил:

— Братья и сёстры обычно ведь поступают на один факультет? Ну, как Уизли — все в Гриффиндоре.

— Совсем не обязательно, — услышал я голос Гермионы. — Сестра Парвати Патил учится в Когтевране, а они ведь близнецы! Так что здесь все зависит непосредственно от качеств человека.

Я слушал эти разговоры, но мысли мои были совсем о другом. О Луне, которая сидела за соседним столом, о Грюме, который появится чуть позже, и о турнире, который изменит всё.

В этот момент в зале зазвучали фанфары, и сразу после этого в его дверях появилась декан Гриффиндора, ведущая за собой насквозь промокших первогодок.

Церемония распределения начиналась…

В такую погоду плыть по озеру было крайне необдуманным решением, и результатом этого решения стали отчаянно дрожащие первокурсники. Выглядели они при этом крайне уязвимо, но не смотря на это все равно смотрели по сторонам с неискоренимым любопытством.

— Ох, ну когда же уже? — простонал Рон, кинув тоскливый взгляд на пустую тарелку. — Я готов съесть целого гиппогрифа!

Покосившись на него, я увидел что Уизли уже даже побледнел от голода и сжимал вилку с такой силой, будто был готов атаковать первое же блюдо в зоне своей досягаемости.

Не знаю, почему, но я правда ничего не мог с собой поделать и он по-прежнему мне не нравился из-за своего эгоизма и несдержанности, а при мыслях о том, что мне придется делить с ним одну спальню мне вообще становилось очень грустно, и накатывало желание думать о вечном.

Тем временем профессор МакГонагалл провела длинную цепочку первогодков к учительскому столу, и когда они проходили мимо нас, я обратил внимание, что Гарри, Рон и Гермиона хоть и промокли от водяных бомб Пивза, казались совершенно сухими по сравнению с этими детьми.

Честное слово, некоторое время я даже думал, что они единогласно решили не пользоваться лодками и добирались вплавь! Но хуже всего было то, что школьной администрации в лице той же МакГонагалл было совершенно плевать, не состояние детей, и она не удосужилась наложить на них даже элементарных согревающих чар!

Из-за этого первокурсники ежились от холода, и волнения, а когда они выстроились перед преподавательским столом, я вообще увидел, что самый маленький мальчик был закутан в огромное кротовое пальто Хагрида, которое было настолько ему велико, что при взгляде на это зрелище мне казалось, будто он выглядывает из черного мехового шатра!

Его болезненно-взволнованное лицо отчаянно выискивало кого-то в толпе студентов, и когда он поймал взгляд Колина Криви, то выставил два больших пальца, а потом звонким голосом сообщил:

— Колин, я упал в озеро!

Судя по его виду — он явно этим очень гордился, и увидев это зрелище я невольно улыбнулся, мысленно подумав о том, что младший Криви был самым натуральным гриффиндорцем, и это было понятно даже без вмешательства шляпы…

Профессор МакГонагалл тем временем выставила перед первокурсниками трёхногую табуретку, а потом водрузила на неё необычайно старую, заплатанную Волшебную шляпу, к которой моментально прикипели взгляды всех студентов. Несколько мгновений в зале была звенящая тишина, а потом у самых полей этой шляпы открылась широкая щель наподобие рта, и она запела.

Когда я читал книги про Гарри Поттера, то никогда не понимал всех этих песенок, которые были для меня не более, чем простым набором совсем не рифмованных слов, однако здесь… Когда шляпа запела — я слушал эту песню и у меня внутри все буквально переворачивалось, потому что эти слова, которые я уже когда-то давно читал на страницах книг, здесь и сейчас, под сводами реального Большого зала переплетались с аккомпанементом грозы за окном, и звучали совершенно иначе. В этих слов чувствовалась настоящая, древняя магия, которая еще помнила основателей и их мечту.

— Наверно, тыщу лет назад, в иные времена… — пела Шляпа, а я смотрел на четырёх привидений, стоявших в разных концах зала, и понимал, что все они были частью этой легендыи прекрасно помнили основателей…

Когда Шляпа закончила, зал взорвался аплодисментами, и я с радостью к ним присоединился.

— Когда распределяли нас, она пела другую песню, — заметил Гарри, на что Рон кивнул и ответил:

— Да, она каждый год поёт новую песню, потому что согласись… Это, наверное, довольно скучное занятие — быть Шляпой… Я так думаю, что она целый год занята составлением новой песни.

Профессор МакГонагалл не стала дожидаться, пока зал успокоиться, и уже разворачивала довольно длинный свиток пергамента, после чего обратилась к новичкам несколько усталым голосом:

— Когда я назову ваше имя, вы должны будете надеть шляпу и сесть на табурет. Акерли, Стюарт!

Вперёд вышел дрожащий паренек, который послушно одел шляпу и сел на табурет, после чего великий артефакт немного шевельнулся, а в следующее мгновение по залу разнеслось громогласное объявление:

— КОГТЕВРАН!

Стол когтевранцев радостно зааплодировал, и я воспользовался этим моментом, чтобы поймать взгляд Луны, которая искренне улыбалась и хлопала, глядя на новенького, щедро транслируя искреннюю радость за человека, который нашел свой дом.

— Бэддок, Малькольм!

— СЛИЗЕРИН!

Стол слизеринцев взорвался аплодисментами, и я успел заметить, как Малфой, сидевший ближе всех к преподавательскому столу, самодовольно ухмыльнулся, будто принятие этого Бэддока было целиком и полностью его заслугой.

Тяжело вздохнув, я мысленно поморщился от его поведения, после чего немного тоскливо подумал о том, что канон ни капельки не врал, и этот Малфой был тем еще засранцем…

— Криви, Дэннис!

Маленький человечек в хагридовском пальто двинулся вперёд, путаясь в полах, а когда он наконец дошел до табурета, то с трудом на него забрался, после чего надел шляпу, в которой утонула практически вся его голова, и все замерли… Чтобы в следующую секунду услышать уверенное:

— ГРИФФИНДОР!

Я зааплодировал вместе со всеми, а Хагрид, сидевший на краю преподавательского стола, вообще захлопал настолько активно, что чуть не уронил свою здоровенную кружку.

Тем временем сияющий Дэннис снял шляпу, положил её на место и поспешил в сторону брата, на ходу пронзительно закричав:

— Колин, я поступи-и-ил! Это так замечательно! А еще представляешь? Меня кто-то схватил в воде и забросил обратно в лодку!

— Здорово! — не менее возбуждённо воскликнул Колин. — Наверное, это был гигантский кальмар, Дэннис!

— Ого! — восхитился паренек, а я наблюдал за этой сценой, и неожиданно для себя почувствовал легкий укол зависти, потому что в моей прошлой жизни подобного не было даже рядом. Школа была скучной, учителя — равнодушными, а магия — выдумкой.

— Дэннис! — продолжал радостный Колин. — Видишь вон того мальчика? Того, с чёрными волосами и в очках? Видишь его? Знаешь, кто это, Деннис?

В этот момент я заметил, как Гарри поспешно отвернулся, сделав вид, что внимательно наблюдает за распределением, и едва заметно усмехнулся, подумав о том, что бедному Поттеру похоже никогда не дадут покоя…

Распределение продолжалось. Я слушал имена и наблюдал за первокурсниками, которые весьма сноровисто проходили распределение, а сам в это время думал о том, что многие из этих детей, которые сейчас очень боятся обычной шляпы, совсем скоро предстоит сделать еще один выбор, который был куда более важен и суров.

Кто-то из них станет героем, а кто-то выберет путь злодея, и зная канон, я прекрасно понимал, что некоторые из них имеют все шансы не дожить до выпуска…

— Ох, да скорее бы уже, — вздыхал Рон, массируя себе желудок, и сделал он это настолько громко, что даже Почти Безголовый Ник отреагировал, сделав замечание:

— Держи себя в руках, мальчик… Распределение первокурсников гораздо важнее любой еды!

Однако Рон не отличался особой толерантностью, и поэтому буркнул:

— Конечно, если ты уже умер!

— Я очень надеюсь, что пополнение Гриффиндора в этом году будет куда более воспитанней прошлых наборов, — заметил призрак, после чего сделал вид, что хлопает, когда Макдональд, Натали присоединилась к нашему столу.

Наконец молитвы рыжего были услышаны, и декан Гриффиндора зачитала последнюю фамилию:

— Уитби, Кевин!

Этот мальчишка отправился к столу Пуффендуя, и на этом распределение успешно завершилось, после чего профессор МакГонагалл унесла шляпу с табуреткой, а Рон пробурчал, схватив вилку с ножом и с нетерпением уставившись в золотую тарелку:

— Самое время…

В этот момент из-за учительского стола поднялся профессор Дамблдор, который мягко улыбнулся всем студентам, стараясь показаться эдаким добрым дедушкой, но я не обманывался и прекрасно понимал, что за этой улыбкой скрывается холодный, прагматичный разум политика. Дамблдор тем временем дождался, пока в зале установится идеальная тишина, а потом произнес звучным голосом, который было прекрасно слышно в каждом углу зала:

— Скажу вам только одно… Ешьте!

— Ура-а! Наконец-то! — с неподдельным чувством закричали Уизли с Поттером, и в то же мгновение пустые блюда перед нами «волшебным» образом заполнились едой. Из пустоты возникали целые горы картофельного пюре, поджаристые куски мяса, овощи, подливы, и даже я, глядя на все это разнообразие, чувствовал, как желудок требовательно заурчал.

Почти Безголовый Ник со скорбным видом наблюдал, как мы нагружаем свои тарелки, и если я положил себе всего по чуть-чуть, стараясь не набрасываться на еду как оголодавший пес, то Рон не утруждал себя такими мелочами.

— А-а-а, от ак лушше, — пробормотал Рон с набитым ртом, а призрак тем временем продолжал прерванную беседу:

— Вам повезло, что банкет проходит поздно вечером, знаете ли, а то сегодня на кухне были небольшие неприятности…

— Пошшему? Чшо слушшилось? — поинтересовался Гарри, стараясь проглотить изрядный ломоть бифштекса, на что Ник сокрушенно покачал головой, которая едва не отвалилась, а потом сказал:

— Разумеется, дело в Пивзе… Он выразил желание присутствовать на банкете, но так как все прекрасно знают, что он совершеннейший дикарь, и не может смотреть на тарелку с едой без того, чтобы не швырнуть ею куда-нибудь — мы собрали Совет призраков. Толстый Монах был за то, чтобы предоставить ему шанс — хотя, на мой взгляд, куда более мудрой была позиция Кровавого Барона, который решительно воспротивился этой идее.

— Мы так и поняли, что Пивза кто-то сильно расстроил, — мрачно отозвался Рон, а потом полюбопытствовал:

— А что такого он натворил на кухне?

— Всё как обычно, — пожал плечами Ник. — Все раскидал и учинил скандал. Вся кухня утонула в супе, а домашние эльфы чуть с ума от страха не посходили.

— Блямс!

Переведя взгляд чуть в сторону, я увидел что Гермиона опрокинула свой золотой кубок, из-за чего тыквенный сок разлился по всей скатерти, но Гермиона даже не обратила внимания на это досадное недоразумение. Она ошеломленно уставилась на Ника и спросила недоверчивым голосом:

— Здесь что… Правда есть домашние эльфы? Здесь, в Хогвартсе?

— Разумеется, — ответил Ник, порядком удивлённый её реакцией. — В Хогвартсе проживает одна из самых больших общин в Британии — здесь около сотни домовиков!

— Но я никогда их не видела! — поразилась Гермиона, а я мысленно закатил глаза, осознавая, что прямо сейчас происходит исторический разговор, который закончится созданием «Г.А.В.Н.Э.» и всей той историей с эльфами, которая будет одновременно и смешной, и грустной. Гермиона была в чем-то права, но вот её методы… Поражали своей наивностью.

— Это все потому, что днём они практически не покидают территорию кухни, — ответил Ник, и тут же продолжил:

— Обычно они выходят только ночью, чтобы убраться в замке, проверить факелы, и сделать другую необходимую работу. Я хочу сказать, что вы и не должны их видеть, ведь это и есть признак хорошего домашнего эльфа, не так ли?

Гермиона негодующе посмотрела на призрака, после чего начала выпуливать свои типичные вопросы:

— Но им хотя бы платят? У них есть выходные? А отпуска по болезни, пенсии и всё такое?

Почти Безголовый Ник фыркнул с таким изумлением, что его голова все-таки свалилась, повиснув на том самом дюйме призрачной кожи, что всё ещё удерживал её на шее, после чего водрузил ее обратно на плечи, и переспросил:

— Отпуска и пенсии? Но зачем это домовикам? Им это вовсе не нужно!

— О-м-м, фы фаешь, Эммиончик, — попытался что-то сказать Рон, но из-за набитого рта у него ничего не вышло, зато он щедро окатил Поттера брызгами йоркширского пудинга.

— О-о, ишвини, Арри. — Сказал он, после чего сделал могучее глотательное движение и наконец обрел нормальный дар речи:

— Гермиона, ты ничем им не поможешь, если уморишь себя голодом!

Девушка, услышав такое заявление, буквально задохнулась от гнева, после чего она посмотрела на Уизли и прошипела:

— Рон, как ты можешь?! Это же рабский труд! Весь этот ужин приготовлен благодаря рабскому труду!!!

После этих слов она не взяла в рот ни единого кусочка, а ведь Уизли (вот ведь чудо) был действительно прав… В магическом мире традиции были слишком сильны, и борьба магглорожденной девочки явно никак не могла исправить ситуацию.

Да и что в этом было плохого? Даже я, попаданец из двадцать первого века, уже начал привыкать к тому, что Симми считает себя счастливым, служа моей семье. Да, поначалу мне было это немного дико, но потом я привык, и уже не представляю своей жизни без этого крайне полезного существа.

В этот момент первый блюда исчезли, а на их месте появилось множество пирогов с различными вкусами, и Рон предпринял еще одну попытку заставить Гермиону поесть. Он схватил один кусок и начал буквально махать им перед лицом девушки, громко приговаривая:

— Гермиона, смотри! Это пирог с патокой! А вот, смотри-ка, пудинг с изюмом! Шоколадное печенье!

Но ответный взгляд Гермионы до того напомнил ему профессора МакГонагалл, что Рон сразу же умолк, после чего поспешно уткнулся в свою тарелку, заставив меня усмехнуться, что даже такой парень, как Уизли, иногда умел считывать настроение.

Когда были уничтожены все пироги с пудингами, и со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места, сразу после чего монотонный гул от множества разговоров сразу же сошел на нет, и в установившейся тишине было прекрасно слышно завывание ветра и непрекращающийся стук дождя о витражи.

— Итак, — заговорил, Дамблдор, мягко улыбнувшись. — Теперь, когда мы все наелись и напились…

— Хм! — с сомнением произнесла Гермиона, всё ещё обиженно глядя на свою пустую тарелку.

— …я должен ещё раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений.

Дамблдор обвёл зал внимательным взглядом, и на мгновение мне даже показалось, что его глаза замерли на мне, но это длилось не дольше секунды.

— Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещённых в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырёхсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.

Помимо этого, как и всегда, мне хотелось бы вам напомнить, что Запретный лес является для студентов запрещенной для посещения территорией, равно как и деревня Хогсмид вне выходных дней.

После этого старик сделал небольшую паузу, а потом с посерьезневшим лицом добавил:

— Также я должен сообщить вам крайне неприятную весть, которая заключается в том, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет!

— Что? — ахнул Поттер так громко, что моментально привлек к себе кучу ненужного внимания, однако удивился не только он… Глядя на наш стол я увидел, что близнецы Уизли тоже сидели с открытыми ртами, уставившись на Дамблдора. Квиддич был их страстью, и отмена чемпионата закономерно стала для них крайне серьезным ударом.

Дамблдор тем временем продолжал уже несколько громче, чтобы перекричать поднявшийся гул:

— Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и которые будут продолжаться весь учебный год. Они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но я уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием я должен вам объявить, что в этом году в Хогвартсе…

От автора:

А на бусти завтра уже выложу 10ю главу)

https://boosty.to/ddemidof

Когда старик должен был сказать самое важное — за окном грянул настолько оглушительный громовой раскат, что на несколько мгновений мне показалось, будто само небо раскололось надвое. Стёкла в высоких окнах Большого зала задребезжали, а несколько первокурсников даже вскрикнули от неожиданности, но самое интересное заключалось в том, что одновременно с этим раскатом двери Большого зала с грохотом распахнулись, явив нашему вниманию человеческую фигуру.

«Незнакомец» был закутан в черный дорожный плащ с ног до головы, и несколько мгновений постоял на пороге, опираясь на длинный посох. Благодаря накинутому капюшону его лица не было видно, но он это быстро исправил ровно в тот момент, когда на наколдованном небе Большого зала ярко полыхнула молния.

Одновременно с этой вспышкой незнакомец резким, почти театральным жестом откинул свой капюшон, заставив встревоженно сглотнуть каждого мало-мальски впечатлительного человека.

Дело в том, что каждый дюйм его лица покрывали бесчисленные шрамы, которые превращали его в карту когда-то пережитой боли. Один глаз у него был нормальный, а другой — огромный, ярко-голубой, бешено вращался, заглядывая то в стены, то, казалось, в самую душу каждого из нас.

Этот человек носил имя Аластор Грюм, и был настоящей легендой аврората, а по совместительству — одним из лучших охотников на тёмных магов. Имя этого человека до сих пор произносили с трепетом, и надо признать — делали это вполне заслуженно.

С каждым шагом Грозного Глаза по всему залу разносилось глухое клацанье от его металлической ступни, и этот звук был настолько чужд обстановке, царящей за столами, что никто не проронил ни единого слова, пока Грюм не дошел до преподавательского стола, после чего остановился, тяжело опираясь на свой посох.

— Ну здравствуй, Барти, — прошептал я одними губами настолько тихо, что услышать меня не мог никто, даже в теории.

Да, из канона я прекрасно помнил, что пожиратель смерти, в лице Бартемиуса Крауча-младшего, сбежавшего из Азкабана, подменил настоящего Грюма, чтобы приготовить ловушку для ничего не подозревающего Поттера.

Глядя на этого человека я чувствовал странную смесь отвращения, страха и… предвкушения, а все из-за того, что я знал его тайну, а так же прекрасно знал — чем все это закончится.

Прямо на моих глазах Грюм, а вернее, тот, кто скрывался под его личиной — подошёл к Дамблдору, после чего протянул ему руку, и Дамблдор с готовностью ее пожал, одновременно с чем наклонился, чтобы что-то сказать. Грюм в ответ только покачал головой и что-то буркнул в ответ, после чего опустился на свободное место справа от директора.

Старик тем временем обвел зал своим фирменным взглядом, и громогласно заявил:

— Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств: профессор Грюм!

Обычно в таких случаях полагалось аплодировать, но в этот раз после представления директора в зале воцарилась идеальная тишина, и только лишь сидевший на краю преподавательского стола Хагрид, заколотил своими огромными ладонями, да сам Дамблдор обозначил несколько ударов, а все студенты никак не могли отвести своего взгляда от лица нового профессора.

— Грюм? — шёпотом спросил Рон, наклоняясь к Поттеру. — Грозный Глаз Грюм? Тот самый, которому мой отец сегодня помогал разобраться с какими-то проблемами?

— Очень похоже, что так… — пробормотал Гарри, после чего Гермиона спросила, внимательно изучая нового профессора:

— А что с ним случилось? Почему его лицо выглядит… Так плохо?

— Понятия не имею, — ответил Уизли, пожав своими плечами.

Грозный Глаз, казалось, совершенно не замечал производимого им эффекта. Прямо на наших глазах он совершенно спокойно полез во внутренний карман, вынул оттуда плоскую флягу и начисто игнорируя стоящую перед ним кружку с тыквенным соком, сделал из нее большой глоток.

Тем временем Дамблдор прокашлялся, привлекая к себе внимание студентов, после чего улыбнулся и продолжил:

— Как я уже говорил — соревнований по квиддичу в этом году не будет, а все потому, что в ближайшие месяцы наша школа будет иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, которого не проводилось уже очень много лет… С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников!

— Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнёс Фред Уизли во весь голос, и эта его фраза моментально разрядила охватившее зал напряжение, после чего большая часть студентов разразилась хохотом, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул, после чего сказал, блеснув своими очками-половинками:

— Я вовсе не шучу, мистер Уизли… Хотя, если уж вы заговорили на эту тему… Этим летом мне посчастливилось услышать анекдот… Словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон…

В этот момент со стороны профессора МакГонагалл, раздался многозначительный кашель, после чего Дамблдор смущенно почесал свою кустистую бровь и сказал:

— Э-э-э… но, возможно, сейчас не время… н-да… Так о чём бишь я? Ах да, Турнир Трёх Волшебников… Я думаю, некоторые из вас даже представления не имеют о том, что это за соревнование, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения…

Я слушал его, восхищаясь демонстрируемой актерской игрой, а краем глаза продолжал следить за Грюмом, который ни капли не нервничая, достал из своей мантии маленький нож, и отрезал им кусок сосиски, после чего придирчиво обнюхивал и только после этого отправлял его в рот.

Его нормальный глаз во время этого процесса был устремлён на еду, а вот волшебный продолжал своё бесконечное вращение, и несколько раз мне даже казалось, что он останавливался на мне.

…Турнир Трёх Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти трое состязались в трёх магических заданиях.

В то время школы решили между собой, что этот Турнир следует проводить каждые пять лет, и было общепризнанно, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей… Так оно и продолжалось до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.

— Жертв? — тихо переспросила Гермиона, встревоженно оглядываясь, но большинство студентов восприняли эту новость как данность, не проявляя при этом ни капли волнения.

— За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департамент магического сотрудничества и департамент магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать ещё раз, и должен вам сказать, что после этого мы всё лето упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не стал бы подвергаться смертельной опасности.

Услышав эти слова, я с трудом подавил усмешку:

«Смертельная опасность? Да она будет поджидать чемпионов буквально на каждом шагу! Драконы, озёрные твари, лабиринт, полный чудовищ… И бедный Поттер, втянутый во все это против своей воли…»

Дамблдор тем временем продолжал:

— Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, а чемпионов мы с вами выберем на Хэллоуин. Именно в этот праздник наш беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трёх Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.

— Тысяча галлеонов! — прошипел Фред Уизли, чьи глаза загорелись алчным блеском.

Я же радость близнецов разделять не спешил, и вообще отнёсся к озвученной сумме с полным равнодушием. Тысяча галлеонов — это, конечно, хорошие деньги, но после выигрыша ставки на Чемпионате мира, после того, как я увидел золотую гору на своем столе, эта сумма казалась мне почти смешной, а с учетом цены, которую пришлось бы за нее заплатить… Это было совершенно неприемлемо.

При мыслях о цене перед глазами пронеслись моменты, которые пришлось пережить Гарри в каноне: возрождение Волдеморта, тело Седрика Диггори и его рыдающего отца… А еще целое море негатива от магической общественности… Нет уж. Эти галлеоны совсем того не стоили.

— Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать Кубок Трёх Волшебников для Хогвартса, — продолжал Дамблдор, заставив этой фразой заерзать близнецов Уизли, но потом он безжалостно разбил все их надежды:

— Однако в этом году главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Согласно этому ограничению — только студенты в возрасте — я подчёркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение.

В то же мгновение по залу прокатился многоголосый возмущённый ропот, а близнецы Уизли, которым восемнадцать должно было исполниться только в апреле, выглядели так, будто их без предупреждения облили ледяной водой.

— Это, — Дамблдор слегка повысил голос, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, не смотря на все предосторожности, какие б мы ни предпринимали. А потому я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру.

После этих слов его голубые глаза скользнули по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа, которых ни капли не испугало предостережение директора, и которые упрямо встретили его взгляд.

Из канона я прекрасно знал, что обхитрить директора у них не получится, но конкретно здесь и сейчас многие студенты за столом Гриффиндора одобрительно поддерживали их боевой настрой, а кто-то даже давал советы по обходу возрастного ограничения…

Спустя несколько минут Дамблдор закончил свою речь напоминанием о скором отбое и о завтрашних уроках, после чего зал взорвался гулом голосов от множества студентов, которые начали подниматься из-за столов, наперебой обсуждая полученные новости.

— Они не могут так поступить! — громко заявил Джордж, останавливаясь у дверей. — Семнадцать нам исполняется в апреле, почему мы не должны участвовать?

— Тысяча галлеонов… — с мечтательным видом протянул Рон, который наверняка в своих влажных мечтах уже выиграл и начал их тратить, а я же шел немного в стороне, и никак не мог отделаться от чувства легкой горечи, слушая их разговоры.

«Бедный Поттер… Он пока еще даже не представляет, что на него свалится, но с учетом того, что добрый дедушка чутко отслеживает каждую его мысль — просвещать я его конечно же не буду…» — подумал я, и в этот момент Гарри полюбопытствовал у близнецов:

— А кто этот беспристрастный судья?

— Понятия не имею, — ответил Фред, — но я думаю, что уже понял как нам его провести… Я полагаю, Джордж, тут сработает пара капель Старящего зелья…

— Но Дамблдор знает, что вы не проходите по возрасту, — возразил Рон.

— Это-то да, но ведь не он решает, кто станет чемпионом, правильно? — весьма проницательно отметил Фред. — Сдаётся мне, что как только этот судья узнает, кто хочет участвовать, то просто выберет лучшего из каждой школы и внимания не обратит, сколько тому лет.

— Но там гибли люди! — с беспокойством напомнила Гермиона, когда мы уже начали подходить к лестнице, на что Фред беззаботно кивнул и сказал:

— Ну да, вот только когда это было… Да хоть бы и так — что за удовольствие без элемента риска? Эй, Рон, а что, если мы и впрямь отыщем способ, как обойти Дамблдора? Представляешь?

— А ты как думаешь? — спросил Рон у Гарри. — Было бы круто принять участие, верно? Но боюсь, они могут захотеть выбрать кого-нибудь постарше…

В этот момент мы уже поднялись на четвёртый этаж и я даже успел увидеть легендарный портрет Полной Дамы, как вдруг вспомнил, что обещал Луне встретиться после ужина, сразу после чего резко развернулся, и сказал удивленно посмотревшему на меня Симусу, который шел неподалеку от меня:

— Вы идите, я сейчас сгоняю в одно место и догоню.

— Пошел к Луне? — понимающе усмехнулся Финниган, после чего сказал:

— Ладно, не торопись… Если что — скажу, что у тебя живот прихватило.

Поблагодарив парня, я развернулся и пошёл обратно, вниз по лестнице, лавируя между потоком гриффиндорцев, поднимающихся в спальни. Благодаря памяти Невилла у меня не возникло проблем с ориентацией в замке, и уже совсем скоро я вышел на третий этаж, где практически сразу заметил знакомую светлую макушку.

Луна стояла около окна, прислонившись попой к подоконнику, и задумчиво смотрела на поток снующих студентов. На её лице в это время играла лёгкая, мечтательная улыбка, и при взгляде на нее складывалось стойкое ощущение, что она была настолько умиротворенной, что совершенно не замечала суеты вокруг себя.

— Луна, — окликнул я девушку, подходя немного ближе, и как только она услышала мой голос, то тут же повернулась и ласково улыбнулась:

— Невилл! А я уже подумала, что ты забыл про меня и ушел в башню к своим друзьям…

— Я же обещал тебя найти, так что ни о каких друзьях пока не может быть и речи, — ответил я, буквально ощущая, как от этих слов связь между нами только крепнет.

— Да… Ты всегда держишь свое слово, — буквально пропела она, после чего посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, а потом ее рука мягко легла на мою щеку, и она внезапно произнесла очень мягким голосом, который был ей совершенно не свойственен.

— Ты чем-то озадачен, Невилл… Мозгошмыги тебя совсем не красят.

Сказать, что я опешил — это считай промолчать. И нет, не от слов… Я опешил от ее жеста, который был настолько неожиданнен и в то же время естественнен, что я на мгновение даже забыл, что хотел сказать.

— Мозгошмыги? — переспросил я, чтобы выиграть немного времени, на что Луна кивнула, убирая свою руку, и ответила, глядя прямо в мои глаза:

— Ну да… Мы же с тобой обсуждали их, помнишь? Маленькие невидимые существа, которые питаются твоими тревогами и сомнениями. Ты, наверное, весь ужин переживал о чём-то. О Турнире? Или о новом профессоре?

Меня всегда восхищало, как эта девушка умудряется тонко чувствовать мое состояние, но правду я ей к сожалению сказать не мог… По крайней мере, сейчас.

— Есть немного, — наконец «признался» я. — Но я справлюсь.

— Конечно, справишься, — улыбнулась Луна, в чьем голосе вдруг зазвучала тёплая, почти материнская нотка. — Ты сильный, Невилл. Намного сильнее, чем ты думаешь… Но обещай мне — не позволяй этим мозгошмыгам заедать твои мысли, потому что от них потом практически невозможно избавиться.

— Хорошо, я тебе это обещаю, — с готовностью пообещал я, после чего девушка кивнула, и взяв меня за руку сказала:

— Ну вот и славненько… Ладно, мне пора идти в свою гостиную, пока еще не все наши поднялись с ужина, а то говорят, что сегодня у нас на удивление мерзкая загадка, а сидеть и ждать на лестнице я совсем не хочу…

— Завтра увидимся, — тепло улыбнулся я, на что Луна кивнула и неожиданно сказала:

— Удачи на первом уроке, Невилл. И помни — я рядом.

После этих слов она развернулась и пошла в сторону своей гостиной лёгкой, танцующей походкой, а я смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за поворотом, и отчаянно гадал — что она имела ввиду своей таинственной фразой…

Наконец я вышел из состояния задумчивости и пошел в сторону Гриффиндорской башни, отчаянно пытаясь вспомнить — какой именно предмет стоял первой парой на завтра…

К моему большому сожалению вспомнить то, что и так не знал было очень и очень проблематично. Я был уверен, что в каноне упоминался первый урок этого года, вот только куча произошедших со мной событий, куда входили Пивз, водяные бомбы, новости о Турнире и появление Грюма напрочь затмили собой все остальные воспоминания, что не очень-то меня радовало.

— Защита от тёмных искусств? — пробормотал я себе под нос. — Или травология? Нет, травология вроде послезавтра…

Я брел по коридору в сторону лестницы, и так увлекся своими мыслями, что толком даже не смотрел себе под ноги, поэтому тот факт, что я умудрюсь на кого-то налететь был лишь вопросом времени… Когда это все-таки произошло, я на автомате сказал:

— Ой, простите, я не…

А потом я поднял глаза, и испуганно замер.

Дело в том, что передо мной во всем своем великолепии стоял профессор Северус Снейп, закутанную в свою фирменную мантию. Его длинные сальные волосы обрамляли бледное лицо с резкими чертами, а чёрные глаза смотрели на меня с холодным, почти физически ощутимым презрением. Он возвышался надо мной, уперев руки в боки, и всем своим видом показывал, что я — ничтожество, которое смеет тратить его невероятно драгоценное время.

— Мистер Лонгботтом, — процедил он сквозь зубы, из-за чего его голос прозвучал как змеиное шипение. — Что это вы делаете в коридоре в такое позднее время? Все ваши… однокурсники уже давно в своих спальнях, а вы бродите здесь, словно заблудший призрак, не способный найти дорогу даже с помощью указателей!

Я открыл было рот, чтобы ответить что-то колкое, но именно в этот момент на моей груди сработал амулет из комплекта наследника, который должен был защищать мое сознание от ментальных атак. Он слегка нагрелся и начал пульсировать, подавая сигнал, что прямо сейчас кто-то пытался крайне осторожно проникнуть в мои мысли, от чего мое сердце предательски пропустило удар и начало биться где-то в горле.

Не нужно быть доктором наук, чтобы понять, что эта атака — дело рук Снейпа, вот только… Канонный Невилл никогда бы не заподозрил преподавателя в таком откровенном нарушении закона, а потому действовать в свойственной мне манере пока что нельзя…

Я быстро перебрал в уме подходящие варианты, после чего принял решение поддерживать амплуа пугливого, неуклюжевого мальчика, который отчаянно нуждается в защите, и дрогнувшим голосом начал причитать:

— П-профессор Снейп! Б-бабушка… она дала мне с собой амулет, и сейчас этот амулет говорит мне о том, что к-кто-то пытается залезть ко мне в голову! — После этих слов я схватился за воротник мантии, изображая панику, а потом продолжил, умоляюще глядя на Снейпа:

— П-помогите, профессор! Так же нельзя! Нужно немедленно поймать злодея и отвести его к директору!

Как только я сказал эти слова, то в то же мгновение давление на границу моего сознания прекратилось с такой скоростью, будто кто-то резко отдёрнул руку от горячей плиты, и амулет тоже перестал пульсировать, снова замирая безобидным кусочком зачарованного металла на моей груди.

Снейп в это время смотрел на меня с очень странным выражением, прочитать которое у меня совершенно не получалось. Его чёрные глаза сузились, и на несколько мгновений мне показалось, что прямо сейчас он схватит меня за шкирку и поволочет к Дамблдору, чтобы тот выбил из меня все секреты, но потом его лицо приняло обычное брезгливо-презрительное выражение, и он снова процедил:

— Не говорите ерунды, мистер Лонгботтом! Я сомневаюсь, что в вашем разуме есть хоть что-то, ради чего кто-то мог бы попытаться в него залезть… Вероятнее всего ваш амулет среагировал на магический фон старого замка, что совсем не удивительно… На Хогвартс наложено слишком много чар, и дурацкие поделки вашей бабушки вряд ли будут тут работать как полагается.

«Ага, поделки бабушки… Как же!» — подумал я, а Снейп тем временем наконец собрался с мыслями, и сверля меня своими глазищами сказал:

— А теперь — марш в свою спальню, и если я встречу вас после отбоя, то Гриффиндор потеряет очки, даже не успев их заработать. Я доступно объясняю?

— Д-да, профессор, — пролепетал я, старательно изображая испуг, после чего Снейп резко развернулся, и взмахнув своей черной мантией быстрым, бесшумным шагом ушёл дальше по коридору, чтобы поймать ещё несколько нерадивых учеников…

«Надо же… Кажись и правда пронесло!» — облегченно подумал я, после чего мысленно поздравил себя с первой, пусть и небольшой победой, а потом навсегда зарёкся снимать с себя комплект наследника, пока нахожусь в этих крайне «гостеприимных» стенах и пошел в сторону Гриффиндорской башни.

Дальнейший путь прошёл без особых эксцессов. Я миновал ещё пару коридоров, поднялся по одной лестнице, которая, к счастью, не вздумала менять направление, и наконец оказался перед портретом Полной Дамы.

На этом портрете была изображена толстая женщина в розовом платье, которая в настоящее время дремала, прислонившись к раме, и издавала при этом лёгкие посапывания.

Глядя на это зрелище я немного замялся, потому что не понаслышке знал истеричный характер этой особы, а с тем учётом, что пароля я не знал… Разбуженный портрет скорее всего устроил бы мне царский разнос, чего бы мне совсем не хотелось.

Слава всем богам, что именно в этот момент из-за поворота показались несколько старшекурсников — двое парней и девушка, которые громко обсуждали предстоящий турнир.

— …а я говорю, что если бы не запрет, я бы обязательно попытался…

— Ты? Да ты же ничего не умеешь, кроме как конспекты списывать…

— А ты? Твои зелья вообще годятся в лучшем случае как краска для стен!

Они уверенной походкой подошли к портрету, смерив меня безразличным взглядом, после чего один из парней небрежно бросил:

— Чепуха.

Полная дама на портрете мгновенно открыла глаза, сладко потянулась и, кивнув, распахнула проход в гостиную, куда я сразу же и прошмыгнул, следом за старшекурсниками, стараясь при этом особо не шуметь, дабы не привлекать внимания.

Гостиная Гриффиндора встретила меня теплом и уютом. Камин, в котором весело потрескивали дрова, отбрасывал на стены пляшущие тени, а сами стены были щедро обиты красными и золотыми полотнами. Напротив камина стояли низенькие столики, вокруг которых расположились мягкие кресла и диваны, которые так и манили усталых студентов, которых, к слову, было очень мало… Видимо мои однокурсники настолько сильно устали после поездки и обильного ужина, что решили особо не задерживаться, и сразу разошлись по своим спальням.

Только в углу сидели несколько парней, которые вполголоса обсуждали события на недавнем чемпионате мира, да Гермиона сидела перед огнем, погруженная в свои мрачные думы по поводу «несчастных» домовиков, и строила в своей головушке совершенно безумные планы по их освобождению.

Я решил пока что не вмешиваться в происходящее, но если все действительно дойдет до создания Г.А.В.Н.Э., то так уж и быть — донесу до этой ведьмочки, что домовики и сами не хотели никакой свободы, потому что их силы напрямую зависели от сил волшебника, которому они служат…

Именно поэтому я пошел мимо нее в сторону спален, и на автомате тихо сказал:

— Спокойной ночи, Гермиона…

Девушка вздрогнула, выплывая из своих дум, после чего обернулась и, кажется, только сейчас заметила моё присутствие, и сказала рассеянным голосом:

— А, Невилл… И тебе спокойной ночи.

Она явно не торопилась в спальню, на что я пожал плечами и отправился по винтовой лестнице, мыслями уже находясь в собственной кровати. Спустя несколько минут я наконец толкнул тяжёлую дубовую дверь и вошёл внутрь спальни, где было весьма тепло и сумрачно. Вдоль стен стояли пять кроватей с тёмно-красными пологами, и у каждой в ногах находился чемодан ее владельца.

Дин и Симус уже лежали в своих постелях, а последний, как я и ожидал, перед сном успел приколоть свою ирландскую розетку прямо в изголовье кровати, и что самое ужасное — она все еще продолжала периодически выкрикивать фамилии игроков, хоть и делала это намного тише.

Дин в свою очередь прикрепил над прикроватным столиком большой плакат с Виктором Крамом, на котором всемирно известный ловец был одет в зеленую мантию, и смотрел вдаль с метлой в одной руке и снитчем в другой. Над кроватью Поттера к моему удивлению оказался прикреплен плакат с маггловской футбольной командой «Вест Хэм», и когда я зашел в спальню — Рон как раз его изучал, тихо приговаривая:

— Бред какой-то… Никогда не понимал маггловский футбол. Они же просто бегают за мячом! Что в этом интересного?

— А мы просто летаем на метлах, — заметил я, стаскивая с себя мантию, на что Рон фыркнул, но в спор вступать благоразумно не стал…

В скором времени все мы лежали в своих кроватях, а я все никак не мог поверить, что я, мать его, реально в Хогвартсе! В замке, полном волшебства, и уже завтра меня начнут учить настоящей магии! Когда я был в поместье Лонгботтомов — это все равно воспринималось мной как некая обыденность, но здесь… Здесь все было по-другому.

С этими мыслями я наконец закрыл глаза, и поморщившись от громогласного храпа Уизли, отправился в свою персональную «комнату по требованию»…

* * *

Проснулся я от того, что настроенные за время летних каникул внутренние часы, дали о себе знать. В поместье я привык вставать с рассветом, после чего идти на пробежку и заниматься делами, но вот то, что эта привычка уйдет за мной и в школу — я совсем не ожидал.

Приподнявшись на локтях, я огляделся и констатировал, что все остальные ребята благополучно спали под богатырский храп Рональда, услышав который, я сразу же осознал, что уснуть мне уже было не суждено.

Поэтому я постарался осторожно выбраться из своей кровати, после чего натянул на себя спортивные штаны с футболкой, сунул ноги в тапки, и взяв с собой умывательные принадлежности, отправился в сторону душевых.

Винтовая лестница, ведущая в гостиную, была пуста, точно так же, как и сама гостиная. Кресла и диваны стояли пустые, а в камине вместо дров тлели красноватые угли, отбрасывая слабое свечение.

Мысленно пожав плечами, я дошел до двери, над которой было выведено: «Мужские купальни», и толкнув ее, вошел внутрь.

В факультетских душевых было достаточно чисто и просторно: каменные стены, пол, выложенный плиткой, десяток душевых кабинок с занавесками, и конечно же скамейки для одежды.

Выбрав одну из кабинок, я разделся и включил теплую воду, которая с готовностью ударила о кафель, и спустя несколько мгновений меня начал обволакивать теплый пар, даруя чувство небывалого наслаждения.

Не знаю, сколько я стоял под тугими струями, однако конкретно здесь и сейчас мне было абсолютно на это плевать, потому что этот душ неожиданно помог мне расслабиться и я почувствовал, как напряжение последних дней начинает потихоньку меня отпускать.

В мужской душевой по-прежнему никого не появилось, но тут я неожиданно услышал приглушенные женские голоса, доносящиеся до меня с другой стороны стены:

— …ты видела этого нового профессора? Я чуть не закричала, когда увидела его лицо… И почему они не могут найти кого-то, кто был бы похож на милашку Златопуста…

— А я слышала, что говорят, будто он половину тёмных магов посадил в Азкабан! Даже мой отец его опасается…

— А мне он показался… интересным. Таким загадочным…

Женские голоса доносились приглушённо, но вполне себе отчётливо, видимо стена между мужской и женской половинами душевых была не очень толстой, в результате чего плеск воды, смех и обрывки фраз создавали странную, почти интимную атмосферу, которая оказалась очень не кстати.

Я поспешно выключил воду, вытерся полотенцем, после чего быстро оделся и вышел из душевой, а когда вернулся к себе в спальню, то застал там ровно ту же самую картину, которая была во время моего пробуждения.

Рон по-прежнему храпел, остальные тоже спали как убитые, часы показывали половину седьмого, а значит до подъёма оставалось ещё целых полчаса.

Чтобы не терять времени понапрасну, я сел на кровать, открыл свой чемодан и начал собирать сумку, стараясь запихнуть туда все, что по-моему мнению могло мне потребоваться на сегодняшних занятиях.

Учебники, пергамент, чернила, перья… Всё это аккуратно укладывалось в обычную ученическую сумку из плотной кожи. Но когда пришла очередь учебников и я положил туда «Стандартную книгу заклинаний», учебник по травологии и «Историю магии»… Тут то до меня наконец дошло, что я беспросветный тупень.

Безразмерный чемодан у меня был, безразмерный кошель — тоже… А вот о безразмерной сумке для переноски учебных принадлежностей я как-то совсем не позаботился… Ну не идиот ли?

Вздохнув, я оставил все на своей кровати, после чего достал свою палочку и прошептал:

— Темпус!

Над кончиком палочки сразу же вспыхнули серебристые цифры: 6:35, а значит я должен был успеть…

С этими мыслями я спустился в гостиную, где уже появилась первая старшекурсница, которая что-то задумчиво читала при свете магического светильника, после чего отошел в самый дальний от нее угол, и тихим голосом позвал:

— Симми!

Спустя несколько мгновений передо мной дрогнул воздух, а потом на этом месте появился домовик, чтьи огромные глазищи буквально сияли от счастья, что хозяин его позвал.

— Хозяин! — воскликнул он, после чего я прижал палец к его губам и протараторил:

— Тише, Симми, не надо так громко, ладно?

Домовик виновато прижал уши и зашептал:

— Хозяин, Симми так рад! Симми переживал, как вы там, не обижают ли вас, не голодны ли…

— Всё хорошо, Симми, — перебил я причитания домовика и сказал: — Слушай, у меня к тебе есть одно очень важное дело…

— Симми слушает! — с готовностью сообщил домовик, и в этот момент я понял, что жизнь начинает налаживаться…

P.S.

На моём бусти выложено больше глав)

Воровато оглянувшись, я убедился в том, что лишних свидетелей у меня нет, сразу после чего повернулся к домовику и начал делать свой первый заказ в этом новом и удивительно мире:

— Значит смотри… Скажи бабушке, что мне очень нужна безразмерная сумка для учебников, и к ней несколько обычных шариковых маггловских ручек, а то мучаться с этими перьями — это просто форменное издевательство…

Симми немного задумался, почесав затылок, а потом вдруг выпулил:

— Симми все понял, хозяин, но может, не стоит беспокоить мать старого хозяина? Она будет долго узнавать все детали, потом объяснять Симми, какие сумки лучше, какие хуже, и это будет очень долг…

— Перспективка, конечно, так себе… — задумчиво пробормотал я, на что домовик довольно улыбнулся и сказал:

— Вот и Симми о том же! Не надо беспокоить мать старого хозяина! Симми сам всё сделает! У Симми есть знакомые в Косом переулке, они мигом достанут эти шарикофые ручки, а подходящая сумка лежит на складе в поместье! Симми все сделает, только хозяину надо будет позвать Симми через десять минут.

— Десять минут? — удивился я заявленной скорости, а потом переспросил:

— Симми, ты уверен? Ты точно успеешь?

— Симми уверен! — воскликнул домовик, сразу после чего кивнул и исчез, оставляя меня в одиночестве.

Откинувшись в кресле, я задумался… Ради десяти минут подниматься в спальню мне совсем не хотелось, но и просто так сидеть как будто бы было тупо…

По итогу я начал рассеяно наблюдать за утренней жизнью своего факультета, и должен вам сказать, что с каждой минутой гостиная все больше оживала.

Первыми из спален девочек спустилась группа старшекурсниц с распущенными, ещё влажными волосами. Они целеустремленно прошли к дивану около камина, где три девушки сели на диван, а четвертая — стройная брюнетка, которая привлекала к себе внимание длиннющими волосами чуть ниже попы, достала свою палочку и начала ловко заплетать волосы своим подругам.

Подчиняясь ее воле — пряди девушек сами собой укладывались в затейливые косы, что надо признать — несколько завораживало.

— Фу, какая гадость, — сказала одна из девушек, кидая косой взгляд в сторону окна. — Опять льёт, уже второй день без перерыва! Сколько можно?

— Да ладно тебе… Зато в замке уютно, и трещину под подоконником в спальне наконец заделали, — ответила ее соседка, завороженно глядя на огонь, на что предыдущая девушка тут же парировала:

— Угу… В замке то уютно, только вот ты похоже забыла, что первой парой у нас стоит Травология, а значит нам так и так выходить на улицу!

Ее более миролюбивая подруга не сдавалась и тут же ответила:

— А ты что, забыла как Метео реканто накладывается? Два слова, и на тебя не упадет ни одна капля дождя!

— Но туфли то все равно промокнут, пробурчала негативно настроенная девушка, но уже без былого задора в голосе, признавая правоту подруги.

Я смотрел на всё это и чувствовал странное умиротворение. Обычное утро волшебной школы и дети, которые ещё не знают, какие испытания им предстоит преодолеть, при чем намного раньше, чем им того хотелось бы… Сейчас они считают, что самое страшное в жизни — это экзамены и домашние задания, но уже к концу года они познают истину этого совсем не простого мира…

Время шло, и постепенно из спален начали выходить заспанные парни. Сначала спустилось несколько второкурсников, потом один третьекурсник, а следом за ним начали показываться и мои одногодки в лице заспанного Рона с растрёпанными рыжими волосами, который почёсывал свой живот и зевал настолько широко, что хруст его челюсти был слышан наверно и на Астрономической башне.

Я слишком засмотрелся на все происходящее, и как следствие — совсем прошляпил тот момент, что путь до душевых у Рона проходил в опасной близости с моей позицией. Когда я это осознал, то меня что-то было уже поздно, и спустя буквально пару секунд рыжее недоразумение меня заметило, после чего сонным голосом спросило:

— Невилл? А ты чего так рано встал? Еще спать и спать же…

По понятным причинам откровенничать с рыжим у меня не было ни малейшего желания, а потому я пожал плечами и коротко ответил:

— Рано вставал все лето… Привык.

— Сумасшедший, — поставил диагноз Уизли, после чего последовал в сторону душевой, не обращая на меня больше никакого внимания, что вызвало у меня вполне искренний вздох облегчения.

Дождавшись, пока угроза в лице Рона отойдет подальше, я покосился на часы, висевшие над камином, и увидев, что обозначенное домовиком время почти прошло — встал, отошёл в угол, где пока еще никого не было, и тихо позвал:

— Симми!

Домовик появился почти мгновенно, и к моей неописуемой радости — руки его пустыми не были. Его добыча на вид ничем не отличалась от обычной ученической сумки из коричневой кожи, которые были у большинства других студентов, и я уже хотел возмутиться, что домовик меня неправильно понял, но потом решил все-таки посмотреть на его добычу, и протянул руку в его сторону.

— Симми всё сделал! — прошептал домовик, протягивая мне сумку. — Безразмерная, как хозяин и просил! Внутри есть отделение для книг, отделение для пергамента и отдельное — для ручек!

Приняв сумку, я сразу заглянул внутрь, и еле сдержался, чтобы не присвистнуть… Дело в том, что внутри, в специальном кармашке лежал десяток самых обычных шариковых ручек, но это было еще не все… Помимо них я обнаружил там довольно внушительных размеров сэндвич с ветчиной и сыром, аккуратно завернутый в пергамент.

— Симми… Это ты сэндвич положил? — удивился я, на что домовик наставительно поднялся свой длинный палец и произнес:

— Наследник рода Лонгботтом должен полноценно завтракать! Симми знает, как кормит община Хогвартса, и теперь он спокоен, что у хозяина есть запас еды!

Я не сдержал улыбки от такой ничем не прикрытой заботы, и похлопав домовика по плечу, сказал:

— Спасибо, Симми. Ты настоящий друг!

Домовик от такой простенькой благодарности расплылся в счастливой улыбке, и прежде чем исчезнуть, тихо прошептал:

— Хозяин всегда может рассчитывать на Симми!

Когда мой спаситель исчез, я облегчённо выдохнул, что его так никто и не увидел, особенно Гермиона… Если бы она узнала, что у меня есть личный домовик, который носит мне еду и выполняет поручения… Скорее всего я бы стал для нее врагом номер один, а потом она бы устроила мне такую лекцию о правах эльфов, что я бы вообще пожалел, что на свет родился.

Вернувшись в кресло, я положил свою новую сумку под ноги и откинулся на спинку, внутренне радуясь, что еще одна проблема оказалась решена, при чем с минимальными усилиями с моей стороны, и это не могло не радовать.

А гостиная вокруг меня постепенно продолжала наполняться студентами, которые практически сразу начали производить фантастически много шума. В этот момент я как никогда остро пожалел, что во время своей летней подготовки сосредоточился на заклинаниях боевой направленности, начисто забыв про бытовую, и как результат я теперь мог с легкостью скастовать мощнейший щит света, приправив его теневой плетью, а вот от громкого звука или того же дождя я защититься не мог…

Апогеем зарождающегося хаоса стали близнецы Уизли, которые спустились вниз с таким видом, будто не спали всю ночь, и как только их ноги сошли с лестницы, тут же начали громогласно обсуждать турнир и выдвигать безумные идеи по обману беспринципного судьи.

Глядя на то, как близнецы Уизли с энтузиазмом, достойным лучшего применения, начали обсуждать турнир, я раздраженно поморщился из-за того, что вся магия тихого, волшебного утра была разрушена, а близнецы тем временем разошлись не на шутку:

— …я тебе говорю, что надо использовать старящее зелье! Одна капля в тыквенный сок, и никто ничего не заметит!

— Дамблдор сказал, что будет следить… И я больше чем уверен, что он найдет кого-то, кто будет проверять возраст!

— А мы подкупим проверяющего!

— У нас нет денег…

— Тогда мы обманем проверяющего!

Я покачал головой и решил, что с меня достаточно этого хаоса, после чего подхватил новую сумку и поднялся по винтовой лестнице в нашу спальню, где уже практически никого не было. Кровати Симуса, Дина и Рона были уже пусты, а Поттер сидел на своей кровати, поджав колени к подбородку, и смотрел в одну точку на стене ничего не видящим взглядом.

На мгновение я замер, глядя на него. Мальчик, который выжил… Герой, вынужденный каждый год спасать мир, пока взрослые волшебники заняты плетением интриг… Сейчас он выглядел просто уставшим подростком, который очень сильно переживал из-за шрама.

— Гарри, — тихо позвал я, сразу после чего парень вздрогнул, моргнул, и как будто бы только сейчас увидел меня, после чего хриплым голосом сказал:

— А… Невилл… Привет. Рон сказал, что ты встал раньше всех?

— Привык за лето, — пожал я плечами, а потом спросил:

— Ты в порядке? Выглядишь… Очень задумчивым.

Поттер немного помялся, а потом покачал головой и ответил:

— Да, всё нормально, Невилл… Просто… голова немного болит из-за того, что вчера переволновался.

Я прекрасно знал, что это неправда, но настаивать на честном ответе не стал. Если не хочет говорить — значит это не моё дело, и не стоит туда лезть.

— Ладно, — сказал я, отходя к своему чемодану. — Я бы на твоем месте не стал сильно задерживаться в спальне, все-таки первый день…

Гарри слабо улыбнулся, после чего вновь уставился в стену, чем вызвал у меня крайне много вопросов…

Задумчиво открыв чемодан, я начал собирать самое необходимое, а мысли мои постоянно возвращались к очкастому парню на соседней кровати. Да, я всеми силами собирался соблюдать дистанцию между собой и спасителем магического мира, вот только шел всего второй день, а у меня УЖЕ было столько вопросов, что оставалось только диву даваться.

Этот парень — он реально был как будто не от мира сего. Нет, я все понимаю… Скромность, нерешительность, все дела… Но это его поведение — оно было совершенно не типично для подростка пубертатного периода!

В конце концов я решил оставить за собой позицию наблюдателя, но если мои предположения подтвердятся — у меня будут ОЧЕНЬ большие вопросы к руководству этого заведения…

Одновременно с этими мыслями я закинул практически все, что у меня было в ученическую сумку, которая благодаря заботе Симми скрадывала не только объем, но и вес, после чего захлопнул свой сундук, и одновременно с получившимся хлопком, Гарри наконец слез с кровати и начал нехотя собираться.

В этот момент снизу раздался далекий голос старосты, который зазывал первокурсников на завтрак, сразу после чего я посмотрел в сторону Поттера и сказал:

— Я пойду с Симусом и Дином, догоняйте!

Гарри кивнул, а спустя десяток секунд я уже выбегал из спальни, и к своему облегчению действительно увидел Симуса и Дина, которые стояли около окна и что-то оживленно обсуждали.

— Невилл! — помахал мне Симус, заметив мой взгляд. — Ты готов? Пошли скорее, а то опоздаем!

Через несколько минут мы уже выходили из гостиной и двинулись по коридору просыпающегося замка, на стенах которого висело множество портретов, которые то и дело приветствовали нас короткими кивками и тихими комментариями:

— …этот мальчик, кажется, спал в своей мантии…

— …а вон тот с рыжими волосами, вчера после отбоя был в коридоре шестого этажа…

— …тише, они могут нас услышать…

Усмехнувшись про себя, я подумал о том, что портреты вели себя прямо как обычные люди, и не только сплетничали, но еще иногда советовали идти быстрее или сворачивать на другую лестницу, потому что эта скоро поменяет направление.

— Сегодня лестницы, кажется, спокойнее, чем вчера, — заметил Дин, когда мы подошли к одному из пролётов, после чего продолжил жаловаться:

— Вчера эта лестница три раза поменяла свое направление, пока я шел по ней!

— Это еще что… — с горящими глазами сказал Симус:

— Мой отец рассказывал, что однажды самая короткая лестница к башне вообще исчезла на пол дня, и ему пришлось идти через седьмой этаж, а потом через два коридора, потом спускаться по винтовой…

Когда мы начали спускаться, то одна из ступенек, прямо перед нами, внезапно исчезла, вызав этим возмущенный вопль со стороны Симуса:

— А, чёрт! Опять эти исчезающие ступеньки!

— Прыгаем, — сказал Дин спокойным голосом, сразу после чего перемахнул через предательскую ступеньку, а я последовал следом за ним.

— Ты быстро учишься, — заметил Дин. — В прошлом году ты боялся таких прыжков как огня.

— Лето было насыщенным, — попытался я соскочить с опасной темы, на что Дин ухмыльнулся и сказал:

— Только не говори, что бабушка тренировала…

— Хорошо… Если ты просишь, то не скажу…

Наконец мы добрались до Большого зала, двери которого были распахнуты настежь, а изнутри уже доносился знакомый гул сотен голосов, который был смешан со смехом, звоном посуды, и стуком приборов о тарелки.

Когда мы сели за наш стол и начали накладывать себе тосты, густо смазывая их джемом, в зал вошел Поттер со своими верными спутниками, и как только они присоединились к нам, Рон тут же спросил:

— Вы уже видели расписание на сегодня?

— Ещё нет, — тут же среагировал я, после чего попросил: — Дай глянуть.

Уизли протянул мне сложенный пергамент, и когда я его развернул, то увидел, что сначала у нас была травология с пуффендуйцами, потом уход за магическими существами — со слизеринцами, а после обеда —

сдвоенное прорицание, увидев которое, я сразу же осознал, что похоже кое-что забыл…

Судя по репликам Гермионы — у нее прорицаний не было, и если я правильно помню канон — она их бросила ещё в прошлом году.

Девушка тем временем бодро спросила у Рона, щедро намазывая маслом свой тост:

— И почему ты не можешь отказаться от нее, как это сделала я? Выбрал бы что-нибудь более разумное, типа нумерологии…

Уизли было нечего ответить на этот вопрос, а потому он не придумал ничего лучше, чем «виртуозно» перевести тему разговора, внимательно наблюдая за тем, как девушка накладывает на свой тост еще и толстый слой джема:

— А я смотрю, ты снова ешь? — но Гермиона оказалась не из робкого десятка, и с вызовом ответила:

— Да, потому что я нашла гораздо более лучший способ отстаивать права эльфов!

— Ну да… и к тому же проголодалась, — усмехнулся Рон, а я хоть и слушал их, однако мои мысли были совсем о другом… Мне не давали покоя прорицания, а потому я решил воспользоваться подходящим моментом, и спросил у Грейнджер:

— Гермиона, а ты что, правда отказалась от прорицаний?

— Да, ещё в прошлом году, — вздохнула девушка, и тут же пояснила:

— Профессор Трелони — она… Она немного странная, да и ее предмет… Простите, но я совершенно не вижу в нём смысла! Постоянные предсказания смерти, туманные намёки… Нумерология гораздо точнее и логичнее!

— И что, ты просто подошла к МакГонагалл и сказала, что уходишь? — с любопытством спросил я, на что Гермиона кивнула и сказала:

— Да, я поговорила с профессором, и она сказала мне, что если я и правда не вижу смысла в предмете, то устав школы вполне допускает его замену, однако нужно будет обязательно самостоятельно сдать экзамены, чтобы меня приняли на соответствующий курс.

Услышав эти слова, я кивнул, мысленно радуясь тому, что эта процедура действительно ничем не отличается от того, что мне рассказывал Люпин… А значит нужно будет просто подойти к декану и поговорить с ней об этом прямо сейчас.

— Вообще не понимаю тех, кто выбирает Нумерологию или Древние руны, — пробурчал Рон с набитым ртом. — Зачем? Они же сложные… Намного лучше посидеть на прорицаниях, а потом на экзамене придумать какую-нибудь чепуху!

— Вот именно, Рон! — произнесла Гермиона звенящим голосом. — Они сложные, но если ты в них разберешься, то они не раз сослужат тебе добрую службу!

И тут Уизли допустил смертельную ошибку. Он раздраженно поморщился, и пробурчал:

— Не всем же быть такими всезнайками, как ты, Гермиона!

За столом тут же начал разгораться конфликт, принимать участие в котором у меня не было совершенно никакого желания, а потому я сразу же поднялся из-за стола, после чего вздохнул и пошел в сторону преподавательского стола, судорожно размышляя:

«Да, догонять придется — это факт, благо у меня есть отличная возможность учиться по ночам, не рискуя попасться снующим по замку профессорам… Но кто бы мне подсказал — что выбрать? Нумерология? Древние руны? Или, может быть, есть что-то ещё, чего не было в каноне?»

Честно признаюсь — на несколько мгновений в мою голову даже заскочила мысль о том, чтобы дать заднюю и просто молча плыть по течению, готовясь к возвращению Темного Лорда, однако потом я вспомнил расписание и как представил, что уже сегодня после обеда буду четыре часа разглядывать чаинки на дне кружки, то эти мысли тут же оказались депортированы из головы, без возможности возвращения.

Посмотрев на преподавательский стол, я с облегчением вздохнул, когда заметил, что Дамблдор решил не утруждать себя визитом на завтрак, и кресло по левую руку от МакГонагалл пустовало. Справа от нее сидел профессор Флитвик, который что-то оживленно обсуждал с профессором Спраут, поэтому я уже без каких-либо опасений продолжил движение, не сводя внимательного взгляда с декана Гриффиндора.

— Удачи, — усмехнулся мне в спину Рон, а потом добавил крайне остроумную по его мнению шутку:

— Если она спросит — я тебя не знаю.

Отвечать на эту подколку я понятное дело не стал, но очень хорошо ее запомнил. Я вообще человек не злопамятный… Но вот зло в свой адрес помню очень хорошо.

Проходя мимо стола когтевранцев, я мельком увидел макушку Луны, которая умудрялась совмещать поглощение завтрака и чтение «Придиры». Девушка была настолько поглощена своими занятиями, что даже не заметила моего присутствия, а я благоразумно не стал задерживаться, потому что старик мог придти в любой момент.

Приблизившись к преподавательскому подиуму, я чувствовал, что мое сердце от волнения колотится где-то в районе горла, но потом я постарался задушить этот совершенно не нужный сейчас детский страх, и сохраняя нейтральное выражение лица, остановился напротив профессора МакГонагалл, и вежливо произнес:

— Профессор МакГонагалл, доброе утро, можно отвлечь вас на несколько минут?

В своем плане я не учел одной крохотной детали, которая называлась — старый Невилл. Такое поведение было настолько для него не характерно, что декан Гриффиндора даже подавилась своим тостом, но быстро совладала с собой, запила коварный тост черным чаем, и подняв на меня свой суровый взор, произнесла:

— Мистер Лонгботтом! Что-то случилось? У вас снова похитили вашу жабу?

«Точно… А где Тревор?» — озадаченно подумал я, осознавая, что за все лето даже не слышал про него, но потом выкинул все лишние мысли из головы, и стараясь говорить ровным голосом, произнес:

— Нет, спасибо профессор, но с Тревором все в порядке… Я хотел поговорить с вами о своём расписании.

Если МакГонагалл и удивилась поворотом нашего разговора, то она этого никак не показала. Вместо этого профессор отложила в сторону свои столовые приборы, и жестом предложила мне продолжить.

«Начало вроде как неплохое…» — подумал я, и тут же выпалил:

— Я хочу отказаться от прорицаний!

МакГонагалл кивнула, не выказав особого огорчения, после чего сказала строгим голосом:

— Это ваше право, мистер Лонгботтом, тем более, что вы уже не первый, кто подходит ко мне с такой просьбой. Однако у нас есть правило, которое гласит, что в случае отказа от одного дополнительного предмета — студент обязан выбрать другой дополнительный предмет. Что вы выбираете?

— А вот это очень хороший вопрос, — задумчиво протянул я, и поймав ее удивленный (наконец-то!) взгляд, пояснил:

— Гермиона мне рассказывала, что помимо нумерологии и древних рун есть еще какие-то предметы, но перечислять их не стала.

— Да, мисс Грейнджер абсолютно права. Помимо названных вами предметов еще есть магия искусства, но для этого предмета нужен недюженный талант к рисованию… — после этого она едва заметно улыбнулась уголками губ и продолжила:

— Еще есть алхимия, но она доступна для изучения только с пятого курса и только для тех, кого одобрит профессор Снейп…

«Ага… Очень смешно… Обхохочешься!» — мрачно подумал я, вспоминая нашу с ним вечернюю встречу, а профессор МакГонагалл сказала:

— Я бы все-таки советовала вам, мистер Лонгботтом, остановить свой выбор на Древних рунах. Это очень хороший предмет, но сразу должна сказать, что он требует очень серьёзной подготовки, и вам обязательно придется нагонять материал за прошлый год.

— Не проблема, сделаем. — сказал я решительным голосом и опять мысленно поморщился от того, что такое поведение совсем не вязалось с канонным Невиллом, ну да что уж теперь…

— Хорошо, — немного заторможенно кивнула профессор, после чего сказала:

— Тогда давайте сделаем с вами так: сегодня после обеда вы зайдёте ко мне в кабинет, и мы подпишем все необходимые бумаги, а пока — сосредоточьтесь на сегодняшних уроках, и… — она мягко улыбнулась, — я рада, что вы все-таки пошли по стопам своего отца и взялись за ум, мистер Лонгботтом. Я всегда верила, что вы способный студент, просто… Вам не хватало немножко уверенности в себе.

«Надо же… Кому расскажешь — не поверять! Похвала от самой МакГонагалл!» — немного скептично подумал я, а потом легонько склонил голову и прежде, чем уйти на свое место, сказал ровным голосом:

— Спасибо, профессор… После обеда я к вам приду.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Рон, как только я приблизился к нашему столу, на что я пожал плечами и как можно более равнодушнее сказал:

— Вопреки твоим надеждам — меня никто не съел… После занятий пойду подписывать документы, и с сегодняшнего дня я не хожу на эти чертовы прорицания!

— Завидуем молча, — буркнул Гарри, глядя на расписание.

— Ты тоже можешь пойти, и поменять себе предмет — заметила Гермиона, на что Поттер криво усмехнулся и сказал:

— После того, как Трелони напредсказывала мне все виды смерти, включая падение с лестницы и удар метеоритом? Нет уж, пусть пытается дальше… А я хотя бы посмотрю, как она изворачивается, стараясь меня достать.

Я тем временем взял кусок хлеба и принялся намазывать его маслом, мыленно думая о том, что первый учебный день обещал быть крайне интересным, как вдруг именно в этот момент над нашими головами прошумело множество совиных крыльев, которые несли пушистых почтальонов, разносящих письма, посылки или просто прессу. Я машинально поднял голову, но к собственному облегчению не увидел ни одной совы, направляющейся в мою сторону, и снова занялся процессом своего насыщения.

Мои мысли вернулись к Луне, которая по прежнему так и не вылезла из своего журнала, а потом я перевел взгляд на нескольких ребят, которые активно между собой общались, мерзко хихикая, и поглядывая при этом в сторону моей подруги.

В моей памяти сразу же всплыли все издевательства, которым подвергалась эта удивительная девушка, после чего я решил, что сегодня вечером этих двух весельчаков ждет очень много удивительных открытий…

— Невилл, ты в порядке? — с любопытством спросил Дин, выводя меня из размышлений, на что я посмотрел в его сторону и нейтрально улыбнувшись, сказал:

— Да, всё отлично! Просто немного задумался о том, с чего начать изучение древних рун.

— Древние руны? — удивился греющий уши Симус. — Ты серьёзно? Это же неимоверная скукотища!

— Это очень полезная скукотища, — с готовностью возразила Гермиона. — Руны используются во многих артефактах и заклинаниях, поэтому во взрослой жизни без них никуда!

— Ой, да хватит заливать… Некоторые живут спокойно и знать не знают ни про какие руны! — парировал Симус.

— Но вот артефактором без них не стать, — сказал я, и заметив удивленные взгляды однокурсников, пояснил, разыграв смущение:

— Ну а что? Хорошая профессия… Подумываю о ней.

Вы будете удивлены, но здесь я и правда не соврал. Дело в том, что как только я коснулся восстановления поместья, то действительно заинтересовался артефакторикой. Восс был великим мастером в своём деле, и я очень хотел попробовать раскрутить его хотя бы на какие-то основы, чтобы уже не так сильно зависеть от посторонней помощи.

Как только мы закончили завтрак, то Дин тут же поднялся из-за стола и спросил:

— Ну что, пойдем? Я уже посмотрел — Травология будет проходит в третьей оранжерее.

— Ага, — кивнул Симус, поправляя свою мантию, после чего ткнул жующего Рона кулаком в плечо и сказал: — Давай, вставай уже! А то опоздаем!

Уизли ел как в последний раз и протестующе замычал, но Гарри с Гермионой уже начали подниматься, и у него не осталось другого выбора, кроме как последовать за своими друзьями.

Спустя несколько минут мы уже вышли из Большого зала и направились к выходу из замка, где к моему невероятному облегчению дождь все-таки прекратился, однако небо все равно оставалось серым и хмурым, будто вот-вот готово было продолжить прерванное занятие.

Из-за обильных осадков тропинка к оранжереям раскисла, превратившись в грязное месиво, и в этот момент я искренне порадовался, что предусмотрительный Симми не только перебирал приготовленные мной вещи, но еще и заменял их на более лучшие варианты. Из-за его вмешательства мои ботинки имели утолщенную подошву, и это сейчас оказалось весьма кстати.

— Слушай, Невилл, — Симус поравнялся со мной, — а ты правда решил взять древние руны? Еще в прошлом году ты их и терпеть не мог, а сейчас…

— Повзрослел, — отстраненно пожал я плечами, на что Дин тяжело вздохнул и согласился:

— Да, похоже на то… А я вот до сих пор не знаю, кем хочу стать… Может, пойду по стопам отца — он у меня дантист.

— Дантист? — переспросил Рон с таким видом, будто только что услышал ругательство. — Это кто еще такие?

— Это маггловский врач, который лечит зубы, — пояснил Дин. — Для этого они сверлят их специальной машинкой.

— Сверлят? — Рон побледнел. — Зачем?

— Чтобы убрать дырки, — «логично» объяснил Дин, а потом спросил:

— Неужели у вас, волшебников, зубы не болят?

— Болят… Но для этого у нас есть заклинания, и не нужно никаких сверл! — скривился Рон.

Я же в это время шёл и слушал их перепалку, искренне наслаждаясь этой немного странной обыденностью, а так же тем, как быстро я привык к тому, что люди вокруг обсуждают магическую стоматологию и левитацию…

Третья оранжерея находилась чуть в стороне от основных теплиц, ближе к Запретному лесу. Ее стекла были мутными от царящей внутри сырости и постоянного полумрака. Когда мы зашли внутрь, я сразу же почувствовал очень хорошо знакомый запах влажной земли и трав, однако не успел я толком оглядеться по сторонам, как мы услышали доброжелательный голос профессора Спраут, которая стояла в передней части оранжереи, закутанная в огромный передник, который был щедро перепачкан землей:

— Садитесь, дети! Сегодня у нас с вами будет практическая работа. Надеюсь, вы все принесли перчатки?

После этих слов я полез в свою новую сумку и выудил оттуда пару крепких драконьих перчаток, что вызвало странный вздох зависти со стороны Уизли, а Симус тем временем шепотом спросил у меня, пока профессор Спраут раздавала указания:

— Слышал, ты идёшь к МакГонагалл после обеда?

— Да, — кивнул я. — Подпишу у нее бумаги, и всё.

— Смелый ты, — уважительно протянул он. — Я бы побоялся вот так…

— А чего ее бояться? — не понял я, — Она же не кусается!

— Ну, не знаю… Профессор МакГонагалл — она строгая, и одним своим взглядом может объяснить мне всю степень моего интеллектуального развития…

Услышав такие слов. я усмехнулся, подумав о том, что канонная МакГонагалл действительно была грозной волшебницей, однако помимо этого она была еще и справедливой, за что я ее безмерно уважал.

— А теперь, — громко сказала профессор Спраут, сразу после чего в оранжерее воцарилась идеальная тишина, — подойдите все сюда, к столу.

Мы покорно приблизились, и я увидел, что на столе, выстроившись в ряд, стояло множество горшков с самыми уродливыми растениями, какие я когда-либо видел…

Это творчество безумного ботаника напоминало собой гигантских чёрных слизней, которые по каким-то причинам вертикально торчали из земли, и при этом они слегка извивались, демонстрируя множество блестящих пупырышков, наполненных какой-то жидкостью.

— Это бубонтюберы! — жизнерадостно объявила профессор Спраут, после чего тут же подтвердила мои самые худшие опасения, сказав:

— И сегодня вы будете их выжимать!

— Выжимать что? — с отвращением переспросил Симус, на что профессор тут же благодушно пояснила:

— Гной, мистер Финниган, гной… И учтите! Этот гной чрезвычайно ценен, так что постарайтесь не пролить ни капли! Собирать его вы будете вот в эти бутылочки, и повторюсь — не забудьте надеть перчатки из драконьей шкуры, потому что неразбавленный гной бубонтюбера способен причинить вашей коже очень много разных неприятностей.

Внешний вид у бубонтюберов действительно был крайне отвратительный, но из канона я прекрасно помнил, что Спраут ни капли не соврала и гной этих «милашек» и правда очень ценился, потому что отлично залечивал раны, а так же лечил тяжелые формы угреватости… Поэтому мне не оставалось ничего иного, кроме как взять одну из бутылочек, после чего приступить к работе.

Взяв ближайший бубонтюбер, я надел перчатки и начал аккуратно надавливать на пупырышки, сразу после чего жёлто-зелёная жидкость с сильным запахом бензина брызнула прямо в подставленную бутылочку, а спустя несколько мгновений услышал из-за своей спины опасливый голос Лаванды Браун:

— Фу, какая гадость!

— Зато полезная, — парировал Поттер, который последовал моему примеру, и прямо сейчас сосредоточенно выжимал собственный экземпляр бубонтюбера.

К собственному удивлению, я обнаружил, что выжимание бубонтюберов оказалось крайне медитативным занятием, и спустя некоторое время я даже стал ловить себя на мысли, что все не так уж и плохо… Давишь на пупырышек, он лопается, жидкость стекает в бутылочку, и так по кругу. Я даже сам не заметил, как первым полностью наполнил предложенную бутылку, после чего профессор Спраут сказала с довольной улыбкой:

— Мадам Помфри будет просто счастлива! Так держать, мистер Лонгботтом! Пять очков для Гриффиндора!

Удар колокола в замке, прокатившийся над сырыми полями, возвестил об окончании урока, после чего я вытер руки, отставил очередную бутылочку с гноем в сторону. Несколько минут в оранжерее царило броуновское движение из студентов, и наконец Пуффендуйцы засобирались на выход, а мы двинулись в другую сторону.

— Куда теперь? — спросил Рон, умудрившийся запачкать в гное собственную мантию, на что я сверился с расписанием и ответил:

— Уход за магическими существами с Хагридом и слизерином.

— Чёрт, — выдохнул Уизли. — Ненавижу слизеринцев.

— А я ненавижу этих тварей, которых он таскает, — добавил Симус, имея в виду Хагрида. — Помните его мантикор? Чует моё сердце, что сегодня он притащит для нас очередную мерзость!

— Не каркай, — попросил Дин, а мы тем временем уже двигались вниз по хлюпающему склону луга, к маленькой бревенчатой хижине Хагрида на опушке Запретного леса…

Еще издалека я заметил, что Хагрид стоит возле своей избушки, держа за ошейник громадного чёрного волкодава Клыка, и наблюдал за нашим приближением. Прямо перед ним на земле стояли несколько корзин, и бедняга Клык буквально сгорал от желания поближе познакомиться с их содержимым.

Когда мы наконец добрались до хижины, то моего слуха коснулся странный рокочущий шум, который перемежался негромкими взрывами, исходящими со стороны корзин, и Поттер наконец не выдержал, спросив у нервничающего великана:

— Хагрид, что это?

Здоровяк, услышав вопрос от своего любимчика, тут же радостно заулыбался, после чего кивнул в сторону Гарри и сказал:

— Привет! Постоим, ну то есть… Подождём слизеринцев — им-то точно… ну, не захотят пропустить такое — соплохвосты!

«Оххх… И чья же светлая голова придумала, что позволить ему учить детей — это просто отличная идея?» — подумал я, а Рон тем временем подошел поближе к корзинам и опасливым голосом переспросил:

— Кто-кто?

Хагрид в ответ лишь указал на корзины, предлагая нам самим туда заглянуть, и спустя несколько мгновений раздался весьма закономерный визг Лаванды Браун, которая последовала предложению нашего профессора и заглянула внутрь:

— Ф-е-е!

Каюсь… Из любопытства я тоже заглянул в одну из корзин, после чего мысленно согласился с Лавандой, потому что соплохвосты выглядели как уродливые, лишённые панциря омары, омерзительно-бледного цвета и очень скользкие на вид.

В корзинах их было примерно по несколько десятков, и каждый из этих удивительных зверей достигал всего-то дюймов шести в длину… Самым интересным было то, что они как будто чисто физически не могли усидеть на одном месте дольше нескольких секунд, и постоянно ползали друг по другу, очень часто слепо стукаясь о стенки корзин.

Запашок от этих созданий шел тоже весьма специфический, больше всего похожий на запах тухлой рыбы, а вишенкой на торте впечатлений было то, что время от времени из тела какого-нибудь соплохвоста вылетали искры, и с негромким «пафф!» его подбрасывало вперёд на несколько дюймов.

— Они… ну, это… только что вылупились, — с гордостью сказал Хагрид. — Так что вы, того, словом, сможете вырастить их сами! Можем даже этот… проект насчёт этого какой составить…

Я же тем временем смотрел на эти создания и пытался вспомнить о них хоть что-то из канона. Насколько я помнил — соплохвосты были помесью мантикоры и огненного краба, которых скрестил какой-то темный волшебник. В каноне они были описаны как весьма опасные, кусачие и взрывающиеся твари, которые не представляли особой ценности для общества, и мне было очень интересно, где Хагрид откопал такую сомнительную тварь, которую считал величайшим открытием современности?

— А с какой стати мы должны хотеть их выращивать? — раздался холодный голос из-за нашей спины, который в принципе озвучил то, что вертелось у меня на языке.

Обернувшись, я без особого удивления обнаружил подошедших слизеринцев, впереди которых вышагивал Драко Малфой с привычным презрительным выражением на лице, за плечами которого возвышались фигуры Крэбба и Гойла.

— Я имею в виду, что они делают? — уточнил Малфой, игнорируя недовольный взгляд Хагрида. — Зачем они нужны?

Услышав этот вопрос, Хагрид замялся. Он открыл рот, потом закрыл, потом снова открыл, и глядя на все это у меня сложилось стойкое ощущение, что он и сам не до конца понимает смысл существования этих созданий.

— Это… э-э-э… потом… на следующем уроке, Малфой, — наконец произнёс он. — Сегодня вам их… ну, надо просто накормить. Ну, мы… нам… попробовать несколько других… словом, разных вещей… Я никогда их раньше… ну, дела не имел, и не уверен, как их… что у них пойдёт… так что приготовил муравьиные яйца, и… эту… лягушачью печень… ну, и кусок ужа… просто их… дайте им всего понемногу.

— Просто отлично, — прошептал Симус, брезгливо глядя на корзины. — Сначала гной, а теперь ещё и это…

К большому сожалению мне пока что не следовало резко выходить из своего амплуа, а потому я вздохнул и, надев перчатки, взял из мешочка кусок холодной и скользкой лягушачьей печени, стараясь не смотреть на нее, после чего бросил это дело внутрь ближайшей корзины.

Как только моя передачка упала на копошившихся соплохвостов — они тут же оживились и набросились на печень с такой жадностью, что я невольно сглотнул, представив что они будут вытворять, когда подрастут.

— Осторожно! — крикнул Дин через несколько минут, потирая руку. — Он меня шибанул!

Хагрид с беспокойством поспешил к нему.

— Он с того конца взрывается! — сердито сообщил Дин, показывая Хагриду ожог на руке, на что здоровяк кивнул и прогудел:

— А, да… это такое случается, когда они… ну, взлетают…

— Ой! — снова вскрикнула Лаванда. — Ой, Хагрид, а что это за острая штука на нём?

— Ага, у некоторых… ну, из них… короче, есть жало, — с воодушевлением пояснил Хагрид. — Думаю, это… в общем, самцы. У самок что-то на манер этих… присосок на животе… они вроде того… могут пить кровь.

— А, ну вот теперь-то я понял, зачем мы их выхаживаем, — желчно заметил Малфой, покосившись на спину Поттера, а лицо Хагрида от этой критики обиженно вытянулось.

На несколько мгновений мне даже стало немного жаль этого здоровяка, но, с другой стороны, Малфой был прав, что соплохвосты являлись бесполезными, опасными и совершенно не нужными тварями в учебной программе.

— Даже если они и не очень-то симпатичны, это вовсе не значит, что они бесполезны, — сердито возразила Гермиона, которая как раз закинула что-то в одну из корзин, сразу после чего резко отскочила в сторону, после чего продолжила нравоучительным голосом:

— Вот например драконья кровь обладает удивительной магической силой, но ты ведь не станешь держать дракона у себя дома? Так же и тут!

Гарри и Рон улыбнулись, стараясь поддержать Хагрида, на что тот украдкой ухмыльнулся, а я невольно восхитился таланту Гермионы, которая как всегда старалась защитить всех угнетённых и недооценённых, даже если эти угнетённые были склизкими, взрывоопасными соплохвостами.

Час спустя, когда очередная пара закончилась, мы брели вверх по лугу обратно в замок. Кормить соплохвостов оказалось не только очень противным занятием, но и весьма утомительным, и меня радовало только то, что во время этого процесса никто из нас не пострадал, если не считать Дина с его небольшим ожогом.

— Что ж, по крайней мере, соплохвосты маленькие, — сказал Рон, когда мы подошли к входу в замок, на что Гермиона хмуро отозвалась:

— Это сейчас… Но как только Хагрид выяснит, что они едят, то не сомневайся — быть им минимум шести футам в длину!

— Ну, какое это имеет значение, если они, скажем, вырабатывают лекарство от морской болезни или что-то в этом роде? — хитро усмехнулся Рон, поглядывая на подругу, которая закатила глаза и сказала:

— Ты отлично понимаешь, что я сказала это только затем, чтобы Малфой заткнулся… Но в сущности-то он прав! Лучше всего было бы передавить большинство из них, прежде чем они начнут бросаться на нас, и дело с концом…

Тем временем мы поднялись в Большой зал и усевшись за стол, принялись ждать, пока домовики организуют нам обед. В этот раз подавали бараньи отбивные с картофелем, что вызвало у меня практически детское чувство восторга, и я тут же с готовностью набросился на еду, думая о том, что за сегодня произошла целая куча интересных событий, а ведь еще только середина дня…

От автора:

Это была 10-я глава, а на бусти сегодня уже будет выложена 15-я)

https://boosty.to/ddemidof

А еще там недавно был анонс конкурса, где победители смогут получить бумажные версии книги!

Гермиона поглощала свой обед с такой скоростью, что даже Рон уставился на неё с долей восхищения во взгляде, а потом не выдержал и поинтересовался:

— Э-э-э… это что, новый способ отстаивать права эльфов? Следующий ход — довести себя до рвоты на всеобщее обозрение?

— Нет, — ответила Гермиона со всем достоинством, какое только позволял набитый рот. — Я просто ещё хочу успеть в библиотеку!

— Что? — Рон не поверил своим ушам, и кинув мимолетный взгляд на Поттера, чтобы заручиться поддержкой, завопил:

— Гермиона! У нас же всего первый учебный день! Нам даже не задали еще ни одной домашки, на кой-черт тебе в библиотеку?!

Гермиона в ответ лишь пожала плечами и продолжала уминать еду так, словно не ела минимум три дня.

— Сумасшедшая, — констатировал Рон, когда она, проглотив последний кусок, вскочила из-за стола, после чего пробурчала: «Увидимся за ужином!», и умчалась прочь.

— У неё пунктик, — заметил Гарри философским голосом, а потом, к моему удивлению, добавил весьма меркантильную фразу:

— Но это помогает нам успешно сдавать экзамены, поэтому не нам ее осуждать…

— Да-а-а… Если бы не она, я бы наверно до сих пор плавал в зельях, — недовольно признал Рон, и возобновил поглощение ростбифа.

Я же в этот момент доел свою отбивную, после чего вытер рот салфеткой, и решил, что мне тут больше делать нечего. Поднявшись из-за стола, я обратил внимание на то, что кресло Гриффиндорского декана пустует, и сказав товарищам, что пошел на поиски профессора МакГонагалл, двинулся прочь из зала под дружные пожелания удачи со стороны Гриффиндорских парней.

Выбравшись из Большого зала, я направился по пустым коридорам замка в сторону лестницы, ведущей к кабинету декана Гриффиндора, который, если верить память «старого» Невилла, находился на третьем этаже, за гобеленом с изображением танцующих барсуков.

Поднявшись на нужный этаж, я при помощи многочисленных портретов достаточно быстро нашел требуемый художественный объект, и сразу же постучал в скрытую дверь, после чего практически сразу услышал властное: «Войдите!»

Открыв дверь, я попал в достаточно большой и светлый кабинет, который буквально дышал уютом и теплом. Вдоль стен шли стеллажи, заставленный множеством книг, около одной из стен находился небольшой камин, в котором потрескивал огонь, а у дальней стены с окнами стоял большой письменный стол, за которым сидела профессор МакГонагалл в своей неизменной зелёной мантии и квадратных очках.

— Мистер Лонгботтом, — она подняла голову. — Вы пунктуальны, и хоть это очень удивительно — я рада, что вы правда взялись за ум. Проходите.

Послушно проследовав через весь кабинет, я уселся на стул, установленный напротив ее стола, и положив руки на колени, произнес:

— Да, профессор, я пришёл разобраться с бумагами о смене дополнительного предмета, как мы с вами договаривались во время завтрака.

МакГонагалл понятливо кивнула, после чего выдвинула ящик своего стола, и выудив оттуда несколько заполненных пергаментов, произнесла:

— Да, я уже все подготовила, мистер Лонгботтом. Это заявление об отказе от прорицаний, а это — заявление о выборе нового дополнительного предмета в виде древних рун. А это — учебный план для самостоятельного изучения пропущенного курса.

Приняв пергаменты из рук профессора, я под ее удивленным взглядом принялся внимательно читать изложенный там текст, прекрасно помня из прошлой жизни, что в таких вещах лучше перебдеть.

Должен признать, что в предложенном МакГонагалл договоре все было изложено предельно четко и ясно, а потому я взял перо из чернильницы на ее рабочем столе, и нарисовал закорючку в трех местах, с тоской вспоминая родовую печать, которая осталась лежать в кабинете поместья. Профессор приняла протянутые мной пергаменты, после чего заверила их своей печатью, а потом, прямо на моих глазах, взмахнула палочкой, и в следующее мгновение пергаменты раздвоились.

Она совершенно спокойно подвинула новые документы ко мне и сказала:

— Ну что ж, теперь я могу вас официально поздравить, мистер Лонгботтом… С этого моменты вы официально изучаете древние руны. Это ваши копии, уберите их в свой чемодан. — после этого она сурово на меня посмотрела и добавила:

— Я поговорила с профессором Бабблинг, и мы с ней определили вам срок в три недели, по истечению которого вы будете должны нагнать программу третьего курса. Понятно? Я ожидаю, что по истечению этого срока вы приступите к занятиям с основной группой и не подведете мое доверие.

— Я справлюсь, профессор, — ответил я уверенным голосом, на что она едва уловимо улыбнулась уголками губ, и сказала:

— Я в этом не сомневаюсь, мистер Лонгботтом, и знаете… Я вижу, что вы очень сильно изменились за лето, и хоть не знаю, что произошло в вашей семье, но это пошло вам на пользу.

— Спасибо, — сказал я, не зная, что тут еще можно ответить, на что она немного помолчала, думая о чем-то своем, а потом кивнула на дверь и начала меня выпроваживать:

— А теперь, идите, мистер Лонгботтом. Мадам Пинс мной предупреждена, и выдаст вам весь необходимый материал.

Выйдя из кабинета декана Гриффиндора я испытывал чувство выполненного долга, что еще одна проблема мной была успешно решена. В коридоре я немного замедлил шаг, мысленно решая — куда мне сейчас пойти.

У канонных героев скоро начнется сдвойнная пара прорицания, а значит у меня есть как минимум три часа абсолютно свободного времени без любопытных глаз за спиной, и конечно же первым моим порывом было двинуться на изучение замка, но как только я об этом подумал, то перед глазами в то же мгновение встал суровый взгляд МакГонагалл, а потому я вздохнул, и справедливо рассудив, что прорицаний впереди еще много — направился в сторону библиотеки.

Память Невилла оказалась весьма странной и довольно фрагментарной штукой. Если путь от Большого зала до башни я знал, то вот как попасть от кабинета декана до библиотеки не имел ни малейшего понятия. Слава всем богам — стены Хогвартса оказались буквально увешаны живыми портретами, которые любезно направляли меня в нужную сторону.

Должен признать, что замок реально был огромным и очень запутанным, а еще я испытывал странное чувство дежавю. В своей прошлой жизни я посещал один забавный заводик, и сейчас у меня складывалось стойкое ощущение, что к проектированию коридоров его административного здания, где ты мог зайти на втором этаже, а выйти на четвертом, при чем не покидая пределов одного коридора, и не встречая ни одной лестницы на своем пути, тоже приложили руку основатели.

Библиотека располагалась на том же третьем этаже, что и кабинет МакГонагалл, но в другом крыле здания. Чтобы туда попасть — мне пришлось выбраться на легендарные движущиеся лестницы, подняться по одной из них до пятого этажа, а потом спуститься по другой — обратно на третий. Потом еще несколько минут блужданий по очередному коридору, и я наконец переступил порог местной обители знаний.

Что я могу сказать… Библиотека Хогвартса была по-настоящему огромной. Высокие шкафы уходили вверх, к самому потолку, и были заставлены тысячами самых разных книг. В дальней части была запретная секция, огороженная черной решеткой, а рядом с входом находился небольшой столик, за которым сидела пожилая леди, которая как только я переступил порог, тут же уставилась на меня прокурорским взглядом, словно подозревала во всех смертных грехах.

Я как смог вежливо спросил у нее где находится стеллаж с книгами по древним рунам, и получив скупое целеуказание, тут же двинулся в том направлении, попутно разглядывая редких посетителей библиотеки.

Из-за того, что сегодня был первый день учебы, и многие студенты придерживались той же политики, что и Уизли — в библиотеке сейчас было всего три человека помимо меня: Гермиона, заставленная книгами так, что из-за них торчала только ее макушка, и парочка первокурсников с большими, ничего не понимающими глазами.

Я не стал навязывать свое общество Гермионе, позволяя ей набивать собственные шишки в великом деле по защите домовиков, и взяв с полки две книги, уселся за самый дальний стол.

Избранными мной книгами были: «Руны от А до Я» и «Практическое руководство по древним рунам». Время за их изучением пролетело совершенно незаметно. Я ни на секунду не забывал про свою личную «выручай-комнату», где всегда мог изучить нужные книги, а потому по большей части занимался пролистыванием страниц, нежели вдумчивым чтением, и это не прошло незамеченным.

— Я же тебе говорила, что Руны — это очень не простой предмет, — раздался за моей спиной нравоучительный голос Грейнджер, которой этого показалось мало, и она тут же продолжила:

— Будет лучше, если ты начнешь не просто листать учебники, а внимательно их читать, при чем с самой первой страницы, Невилл… Иначе такими темпами ты будешь нас догонять как минимум до седьмого курса!

Тяжело вздохнув, я повернул голову в сторону девушки, после чего тихо сказал:

— Спасибо, Гермиона, твои замечания необычайно для меня ценны, и я обязательно приму их во внимание, и раз уж ты подошла, то позволь поинтересоваться — как продвигается твоя новая стратегия по защите магических меньшинств?

Девушка явно не ожидала, что я отвечу ей в таком тоне, и на несколько мгновений даже поплыла, но потом взяла себя в руки и гордо вскинув подбородок, произнесла:

— Я только в начале своего пути, но уже знаю куда двигаться дальше! Магическое рабство — это ужасно, и я искренне не понимаю — как в современном обществе вообще возможно так жить! Это неприемлемо, и я донесу эту мысль до каждого волшебника!

— Вот и замечательно, — кивнул я, после чего повернулся обратно в сторону своих учебников, и добавил:

— А теперь, если ты не против — я бы хотел вернуться к изучению рун, а то МакГонагалл дала мне очень сжатые сроки по наверстыванию упущенного…

— Профессор МакГонагалл, — на автомате поправила меня девушка, но увидев, что реакции с моей стороны не поступает, что-то тихо хмыкнула и ушла обратно за свой стол, что вызвало у меня вздох облегчения.

Листая учебники, я все равно невольно погружался в таинственный мир древних рун, и должен признать, что они меня… Очаровывали. Эти руны были весьма сложными, но в то же время очень интересными. Больше всего они мне напоминали программирование из моей прошлой жизни — есть символы, и есть правила их сочетания. Если знать правила, то можно создавать из этих смволов сложные конструкции.

Удар колокола прозвучал одновременно с тем, как я пролистал последнюю книгу, однако не смотря на то, что пары уже закончились — уходить из библиотеки я не спешил. Дело в том, что я ни на секунду не забывал про взгляды некоторых когтевранцев, которые они бросали в сторону Луны, и от утренней идеи провести с ними воспитательную беседу я так и не отказался, однако был один нюанс, с которым требовалось разобраться прямо сейчас…

Этот нюанс заключался в том, что слава у Невилла была не очень, и если я просто так подойду поговорить — это вряд ли вызовет что-то большее, нежели чем смех и обидные обзывательства. Дети — очень жестокие существа, и в таких ситуациях они хорошо воспринимают только язык силы, и в этом-то и крылась моя проблема.

Весь мой арсенал изученных заклинаний так или иначе касался моей собственной защиты, либо нанесения противнику увечий, не совместимых с жизнью… И что-то мне подсказывало, что если я в первый учебный день прибью пару школьников — это явно не очень скажется на моем дальнейшем существовании…

С этими мыслями я встал, поставил книги по рунам на их законное место и направился бродить по билиотеке в поисках чего-то подходящего для «воспитательных бесед».

Чего тут только не было… «Бытовые чары для начинающих», «Как впечатлить соседей за ужином», «Сто способов помыть посуду без мыла»… Всё это было слишком мирным и совершенно не подходило для моих целей, но я не сдавался, и на одной из нижних полок наткнулся на раздел: «Ограничивающие чары».

Стоило мне к нему наклониться, как в глаза сразу же бросился потрёпанный томик с надписью: «Ограничительные и подавляющие заклинания для повседневного применения».

«То, что доктор прописал!» — обрадованно подумал я, после чего открыл свою находку, и начал ее листать.

Первым мне попалось заклинание склеивания ног — «Локомотор Мортис». После его применения ноги противника слипаются, и он не может двигаться, но это заклинание было слишком детским и непосредственным. Его знает каждый первокурсник, а потому и снять его в случае чего мои визави смогут проще простого.

Дальше пошли различные вариации уже прочитанного заклинания, но к сожалению ничего такого, от чего у настоящего хулигана подкосились бы колени я не видел.

— Чушь, — пробормотал я, пролистывая очередную страницу. — Какой-то детский сад, иначе и не скажешь…

Наконец, ближе к концу книги, я наткнулся на два заклинания, которые заставили меня задержать взгляд, а потом предвкушающе улыбнуться.

Первое — «Импедимента» — заклинание обездвиживания средней силы. Оно не просто склеивало ноги, а парализовало мышцы цели, лишая её способности двигаться в течение нескольких минут. Эффект от этого заклинания был достаточно сильным, чтобы даже взрослый волшебник не мог его стряхнуть просто так.

Вторым заинтересовавшим меня заклинанием было заклинание немоты: «Лингуа Сурдас». Оно лишало голоса на определённое время, и снять его было намного сложнее, чем обычное «Силенцио», которое проходили на третьем курсе.

Внимательно прочитав порядок применения этих заклинаний, я мимоходом глянул книгу с бытовыми заклинаниями, памятуя свою беспомощность в этой области, после чего поставил все книги на место, и пошел в сторону выхода из библиотеки, мысленно прикидывая место, где бы я мог немного поспать, чтобы попасть в свою личную выручай-комнату.

Когда я вышел из библиотеки — меня преследовало чувство лёгкой эйфории из-за новых изученных заклинаний, и я горел безумным желанием опробовать их как можно скорее…

Благодаря моей личной «комнате по требованию» с местом для тренировок у меня не было никаких проблем, однако чтобы туда попасть — мне требовалось какое-то укрытие, где меня какое-то время никто не потревожит… Башня Гриффиндора отпадала сразу, потому что «дорогие» однокурсники непременно начали бы приставать ко мне с бестолковыми расспросами или, того хуже, предложили бы свою компанию… Нет. Мне нужна была тишина.

С этими мыслями я медленно брел по коридорам третьего этажа, временами сворачивая то в одну, то в другую сторону, и поражался тому — насколько это все-таки большой замок… Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы зайти в ту часть, где практически не было студентов, и нет бы успокоиться на этом, но мне упорно казалось, что меня обязательно тут найдут, а потому я забирался все дальше и дальше, чтобы в конечном итоге осознать, что заблудился, однако отчаиваться я не спешил, потому что чем дальше от общественных мест, тем выше шанс найти заброшенный класс, куда уже очень давно не ступала нога студента.

Несколько раз я и правда находил пустые классы, вот только весьма недвусмысленные следы в пыли говорили о том, что в этих местах очень часто бывают парочки, поэтому я уходил все дальше, и наконец в одном из узких коридоров пятого этажа (сам не понял, как поднялся), я наткнулся на дверь, которая уже очень давно не открывалась…

Попытавшись попасть внутрь, я поднял целое облако пыли, но все равно продолжил свое занятие и в конце концов попал в заброшенный класс со старыми партами, сдвинутыми к стенам, и непонятными плакатами на стенах, содержимое которых было скрыто под толстым слоем пыли…

— Идеально, — прошептал я, закрывая за собой дверь, после чего подошел к одной из парт, и смахнув с нее пыль, принял позу любого уважающего себя студента, и закрыл глаза, отправляясь в свою личную комнату «по-требованию»…

Как только я оказался в до боли знакомой комнате, то тут же мысленно поставил таймер на один час, а в следующее мгновение вокруг меня возникло множество мишеней, словно приглашая в них попасть, и я не стал отказываться…

— Импедимента! — произнёс я, направив палочку на ближайшую мишень, и золотистый луч пролетел рядом с манекеном, что вызвало у меня раздосадованную гримассу и я тут же принялся за усиленную отработку заклинаний…

К моему безграничному удивлению выученные заклинания начали получаться практически сразу, и если я сначала просто тренировался на мишенях комбинировать эти заклинания, то уже совсем скоро перешел на движущиеся мишени, чтобы тренировать еще и меткость…

— Импедимента! Лингуа Сурдас! — выкрикнул я, и спустя мгновение два луча ударили в двух противников одновременно, что вызвало у меня внутреннее удовлетворение, сразу после чего я обрел стойкую уверенность в благоприятном исходе запланированного мероприятия и покинул свой тренировочный зал, чтобы отправиться на ужин…

Благодаря помощи портретов я достаточно быстро вышел в обжитой район замка, и уже очень скоро попал в шумный Большой зал, где сразу же уселся между Дином и Симусом, после чего с совершенно невозмутимым видом налил себе тыквенного сока и принялся за еду.

Говядина в горшочках оказалась на удивление вкусной, хотя в целом хогвартская кухня меня не сильно то и радовала своей излишней жирностью и калорийностью, но на безрыбье, как говорится… Именно поэтому я быстро проглотил ужин, и уже собрался выдвигаться на «операцию», как заметил краем глаза, что «золотое трио» тоже завершили прием пищи и поднимаются из-за стола.

Честно говоря — из моей памяти совершенно вылетел этот фрагмент канона, а потому я спокойно пристроился за спиной Гермионы, думая о своем, как вдруг в холле, около самых дверей в зал, мы увидели толпу студентов, в центре которой стоял довольный Малфой, радостно кричавший:

— Уизли! Эй, Уизли!

Немного удивляясь не типичному поведению Малфоя, я увидел что он и два его верных телохранителя с неимоверно довольным видом скалились, глядя на Рона, а в руке у Малфоя был зажат развернутый номер «Ежедневного Пророка».

— Что тебе надо? — резко спросил Рон, на что Малфой начал размахивать газетой, и завопил, стараясь чтобы его услышало как можно больше народу:

— Твой отец попал в газету, Уизли! Вот только послушай это: «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Создается впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер.

Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов».

Тут Малфой поднял глаза, и довольно оскалившись сказал:

— Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли?

Тем временем народу вокруг становилось все больше, и Малфой тут же эффектным жестом расправил газету и продолжил читать дальше:

— «Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями закона (так называемыми „полицейскими“) из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков.

Мистер Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму — престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к мистеру Грюму в его строго охраняемый дом, мистер Уизли обнаружил, что мистер Грюм в который уже раз поднял ложную тревогу.

В ходе дальнейших событий мистеру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом мистер Уизли отказался отвечать на вопросы «Ежедневного Пророка» о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую скандалом историю».

Тут и картинка есть, Уизли! — ликовал Малфой, развернув и подняв перед собой газету. — Фотография твоих родителей перед домом — если это конечно можно назвать домом… Кстати! Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь?

После этих слов Рона, под взглядами целой толпы студентов, буквально затрясло от бешенства, но непоправимого не произошло, потому что в происходящее вмешался Поттер:

— Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? — сказал Гарри. — Пошли отсюда, Рон…

— Ах да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? — тут же нашел новую цель веселящийся Малфой. — Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или это такая фотография неудачная?

— А твоя мамаша, Малфой? — огрызнулся Гарри, который вдвоём с Гермионой оттаскивали Рона за мантию. — Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом — скажи-ка, у неё всегда такой вид или это от того, что просто ты был рядом?

Бледное лицо Малфоя тут же порозовело, и он буквально прошипел:

— Не смей оскорблять мою мать, Поттер!

— Тогда заткни свою грязную пасть! — отрезал Гарри и повернулся, чтобы уйти в сторону башни.

Все это время я находился немного в стороне, молча наблюдая за этой перепалкой, и наконец дождался… Взбешенный Драко поднял свою палочку, нацелив ее на спину Поттера, и совсем не обращал внимания на происходящее за спиной, где по лестнице хромающей походкой спускался Грюм.

Я прекрасно знал, что под личиной великого мракоборца находился верный последователь Темного Лорда — Бартемиус Крауч-младший, и глядя на него внутри меня росло странное восхищение. Нет, не самим Краучем, конечно, — все-таки он был ярым пожирателем смерти, безумцем, предавшим своего отца… Но вот то, как он отыгрывал свою роль… Это было по-настоящему бесподобно!

Я прямо чувствовал его искреннюю радость, когда он получил законный со своей точки зрения повод воспитать сына тех, кто по его мнению предал Темного Лорда, хорошенько его унизив на глазах сверстников, а заодно обелить себя в глазах Дамблдора тем, что спас его «золотого мальчика» от нападения. Это было гениально.

Грюм на глазах у всей школы превратил Малфоя в хорька, и начал подбрасывать его в воздух в гробовой тишине.

— Ну уж нет, парень! Это ж кто тебя учил нападать со спины? Твой трусливый отец?! — рычал Грюм, раз за разом шмякая хорька об пол и поднимая его обратно.

Это была не просто жестокость — это было самое настоящее искусство. Каждое его движение, каждое слово были рассчитаны на то, чтобы максимально унизить врага, но при этом остаться в рамках «дисциплинарного воздействия». Крауч-младший был талантливым актёром, и его выступление было достойно по-настоящему бурных оваций.

— Профессор Грюм! — раздался возмущённый голос той, кто пришел испортить все веселье, но Барти даже не подумал отвлекаться от своего занятия и спокойным голосом сказал, не прекращая подбрасывать хорька:

— Привет, профессор МакГонагалл.

Декан Гриффиндора непонимающе уставилась на происходящее, а потом спросила:

— Что… что это вы делаете?!

— Учу, — коротко ответил Грюм, чуть язык не высунув от усердия, на что МакГонагалл ахнула, и прошептала:

— Вы хотите сказать, что это студент?!

После этих слов она тут же отменила трансфигурацию и на пол тут же шлепнулся красный от унижения Малфой, который что-то постоянно бормотал о своем отце.

Грюм решил не оставлять этого просто так, и с искренним злорадством в голосе произнес:

— Что ж, я давно знаю твоего отца, парень… Передай ему, что старина Грюм как следует присмотрит за его сыном…

Не передать словами — какое наслаждение мне доставило это зрелище. МакГонагалл еще некоторое время попесочила Грюма, который по приколу решил еще назначить Малфою отработки, а потом все начали расходится по своим спальням.

Я понимал, что аплодировать такому нельзя, но никак не мог отделаться от шевельнувшейся внутри какой-то тёмной, почти запретной симпатии к методам этого «учителя», ведь он делал то, что я и сам бы хотел сделать с некоторыми людьми, но в силу целого ряда причин не мог.

«Невилл, очнись, — сказал я себе. — Он — враг. Ты знаешь, кто он на самом деле, а потому не поддавайся на его игру!».

Все это время я поглядывал на вход в Большой зал, но две мои цели, которые издевались на Луной совсем не торопились в свою гостиную, а потому мне не оставалось ничего другого, кроме как отойти в тень высокой статуи какого-то древнего волшебника с мечом и терпеливо ждать…

Несколько человек явно удивились такому совершенно не типичному поведению тюфяка Невилла, однако мне очень сильно повезло, что все они были со Слизерина, где не было принято лезть в чужие дела, и ко мне так никто и не подошел…

«И снова я забыл выучить дезиллюминационное заклинание», — мысленно выругал я себя, представив, что это были бы гриффиндорцы, и поставив себе огромную мысленную зарубку, приготовился ждать, всматривая в поток студентов, выходящих из зала.

Спустя некоторое время основная толпа наконец схлынула, и вскоре после этого мои цели наконец-то вышли в сторону гостиной. Они шли, громко переговариваясь, и вели себя настолько беспечно, что это казалось чуть ли не преступным. За весь путь они даже ни разу не оглянулись! Хотя… Чего ещё ждать от тех, кто привык чувствовать себя безнаказанным?

Дождавшись, пока они отойдут подальше от Большого зала, я не теряя ни секунды, догнал их, после чего вскинул палочку и дважды прошептал:

— Импедимента!

Золотистые сгустки ударили в парней, которые сразу же застыли и начали падать, широко открыв рот, чтобы закричать, но мне этого было совсем не нужно, а потому я тут же добавил:

— Лингуа Сурдас!

Серебристые лучи мгновенно достигли своих целей, что заставило меня удовлетворенно улыбнуться, а потом равнодушно произнести:

— Левикорпус!

Два тела тут же поднялись в воздух, ногами вверх, и я направил их в ближайший класс, совершенно не заботясь при этом о сохранности пустых голов — пусть почувствуют хотя бы малую толику того дискомфорта, который испытывала Луна от их насмешек.

Когда мы зашли в класс — я бросил их на пол, позаботившись о том, чтобы они не видели мое лицо, и с наслаждением почувствовал их отчаяние и беспомощность, которые раньше испытывали только их жертвы…

Произведенных действий было решительно недостаточно для усвоения урока, а потом я произнес нарочито хриплым голосом, стараясь их посильнее напугать:

— Ну и что же мне с вами, уродами, сделать?

Реакция последовала незамедлительно, и совсем не такой, какой я ожидал… После моих слов один из них — кажется, Грегори — настолько сильно испугался, что у него произошел спонтанный выброс магии, который практически развеял оковы «Импедименты», и он начал пытаться встать.

— Ну что ж ты так… — прохрипел я, после чего не церемонясь, наложил на него заклинание снова. — Не стоит дёргаться, а то будет только хуже…

После этих слов он замер, а я почувствовал волну настоящего ужаса, исходящую от них обоих.

Доводить бедолаг до сердечного приступа не входило в мои планы, а потому я решил перейти к цели всего мероприятия, избегая при этом любых имен:

— Знаете… Мне очень не нравится, когда такие шакалы, как вы, нападают и издеваются над беззащитными девушками… Я хотел показать вам — что они чувствуют от ваших нападок, и знаете… Если я ещё раз увижу подобное — мокрыми штанами и одной лишь демонстрацией вы не отделаетесь…

Для усиления эффекта я поднял палочку и призвал теневую плеть, которая с готовностью поднялась из пола прямо перед парнями, сразу после чего зависла перед их лицами, медленно покачиваясь.

Я выждал немного времени, чтобы они прониклись всей печалью своего положения, а потом сказал, отзывая плеть:

— Я надеюсь, вы меня поняли…

Я был очень доволен произведенной беседой, и теперь мне нужно было уходить, но вот ведь в чем загвоздка… Остатки моей совести не позволяли просто оставить их обездвиженными, потому что вдруг их никто не найдёт до утра? Я не хотел такой мести, а потому вздохнул, и направив палочку на их тела, дважды произнес:

— Ступефай!

Это было заклинание оглушения, которое было подобно сну, и которое должно было автоматически развеяться где-то через пол часа, а если за это время их найдут преподаватели — что ж… То уже не моя забота.

Я бы соврал, если бы сказал, что мне было их жаль. Ни капли. Эти двое заслужили гораздо больше, но я сдержался, потому что мне ещё учиться в этой школе, а убийство учеников, даже если они козлы, как-то не входило в мои планы.

С этими мыслями я вышел из класса, тихо притворив за собой дверь, и направился в Гриффиндорскую башню, чувствуя необычайную легкость на душе, ведь теперь Луна может спать спокойно…

Портрет Полной Дамы встретил меня сонным взглядом.

— Капут драконис, — сказал я, и она, кивнув, открыла проход, после чего я прошмыгнул в гостиную, где практически все раз за разом обсуждали случившееся с Малфоем. Кто-то хохотал, кто-то возмущался, а Рон выглядел так, будто это он лично сделал с Малфоем, взахлеб рассказывая о каждом его пируэте…

Я не стал присоединяться к общим разговорам, а прямой наводкой отправился в спальню, чтобы обдумать события сегодняшнего дня…

Поднявшись в нашу спальню, я схватил ванные принадлежности и быстро сходил в душ, после чего плюхнулся на свою кровать, чувствуя приятную тяжесть в теле, и постаравшись абстрагироваться от едва слышного гула из гостиной, где громче всех слышался смех Рона, постарался собраться с мыслями, оценивая сегодняшний день.

Быстренько прокрутив в голове все сегодняшние события я понял, что весьма доволен собой и своими действиями. Да, глупо отрицать, что решение с посещением древних рун было спорным, ведь если бы я остался на прорицаниях — у меня было бы намного больше свободного времени, которое я мог бы потратить на изучение замка и поиск его секретов, но конкретно в этом моменте я был готов к потерям, потому что знание рун было явно полезней, чем умение гадать на кофейной гуще…

События с обидчиками моей подруги тоже были весьма рискованными, однако, если вдуматься — я просто не мог поступить по-другому. Во-первых — издевательства над Луной можно было трактовать как ее нахождение в опасности, а с учетом недавно принятой родом Лонгботтомов клятвы — это уже было полностью законным вмешательством с нашей стороны, а во-вторых — мысль, что теперь Луна сможет спать намного спокойнее, наполняла меня удивительным теплом, и ради этого я был готов пойти на куда больший риск.

Сон упорно не желал идти ко мне, а мысли постоянно перескакивали с одного на другое. В конце концов я решил не терять времени понапрасну и подготовиться к завтрашнему дню с вечера,попробовать подготовиться к завтрашнему дню и подойдя к своей безразмерной сумке, вытащил наше расписание, сразу после чего мой взгляд буквально прикипел к одной строчке:

9:00 — 12:00. Зельеварение.

«Однако, здравствуйте…» — подумал я, невольно чувствуя, как от этого простого слова, написанного в расписании, все внутри у меня опасливо сжимается… Этот предмет был самым настоящим бичом для канонного Невилла, который упорно терпел в нем постоянные неудачи, а Снейп в свою очередь постоянно пользовался случаем, и каждый раз с наслаждением его за это унижал…

Я прекрасно помнил, как в книгах Снейп издевался над стариной Невиллом за то, что его зелья постоянно взрывались, и как он неизменно получал низшие баллы и вечные насмешки по этому поводу, и для себя я такого будущего не хотел, а потому едва слышно пробормотал:

— Ну уж нет… Я же, в случае чего, молчать не стану, а потому будет лучше для всех, если перед завтрашним уроком я немного подготовлюсь…

Через мгновение я плюхнулся на кровать, задвинул полог, чтобы меня никто не потревожил, после чего закрыл глаза и практически сразу очутился на территории своей личной комнаты по требованию, которая с легкостью считала мои намерения и разместила сбоку от меня стеллажи с ингредиентами, а прямо передо мной материализовала стол с классическим набором для зельеварения: медный котёл, стеклянные флаконы, ступка с пестиком, весы, ножи и доска для нарезки.

Дабы не терять времени, я проявил в своих руках точную копию учебника «Продвинутое зельеварение», и открыл первую тему, которую мы должны были проходить на завтрашнем занятии: «Укрепляющее зелье».

— Хорошо, — сказал я, опасливо покосившись на котел. — Давай попробуем.

Нет, я не забыл домашние тренировки, но на завтрашнем занятии все должно быть идеально, а потому я вздохнул и начал читать рецепт: «Сначала растереть корень мандрагоры до состояния мелкой пыли, затем добавить две капли сока лунного камня. Нагревать до лёгкого кипения, но не более. Затем добавить порезанную змеиную кожу…»

Как будто бы всё было предельно просто и логично, но я уже знал, что дьявол кроется в деталях… Если корень перетереть недостаточно мелко, тогда зелье не загустеет. Если не уследишь за пламенем и перегреешь — оно станет токсичным, а если добавить змеиную кожу слишком рано — реакция вообще будет непредсказуемой, вплоть до взрыва.

Отложив учебник в сторону, я взял в руки самую мелкую терку, и начал тереть корень мандрагоры до тех пор, пока он не превратился в пыль, после чего добавил туда ровно две капли сока лунного камня и начал нагревать котел, внимательно контролируя силу пламени.

Помимо этого я про себя считал отведенное время, и как только отсчет дошел до нуля — тут же добавил змеиную кожу, помешивая строго по часовой стрелке. Прямо на моих глазах зелье начало неторопливо менять цвет: сначала оно было прозрачным, потом стало бледно-голубым, а потом — насыщенным серебристым, и как только я увидел этот цвет, то тут же выключил огонь, чтобы зелье смогло настояться.

Выждав пятнадцать минут, я взял специальную ложечку и попробовал зелье на вкус, которое оказалось как по учебнику: горьковато-пряным, с металлическим послевкусием.

— Ну вот, а страху то было… — пробормотал я себе под нос, чувствуя как внутри разливается абсолютное спокойствие, но останавливаться на достигнутом я не стал… Помимо укрепляющего зелья в этом учебнике были и другие рецепты, а потому я перелистнул страницу и начал внимательно изучать состав «Успокаивающего зелья».

Честно признаюсь — я сам не заметил, как втянулся в это дело, и по итогу успел еще отработать варку «Заживляющей мази» и «Зелья снятия боли», которые я варил несколько раз, стараясь довести свои движения до полного автоматизма и пытаясь понять все процессы, происходящие в котле. Время пролетело совершенно незаметно, и в себя я пришел только когда настенные часы показывали без пяти минут восемь, что вызвало целую бурю негодования в моей душе, и пробормотав исконно русское:

— Чёрт побери! — я пожелал выбраться в реальный мир, а в следующий момент уже вскакивал со своей кровати, чтобы быстренько умыться и выдвигаться на завтрак.

Когда я вернулся в спальню, чтобы лишний раз проверить собранные вещи, то наткнулся на сидящего на своей кровати Уизли, который заметив меня, криво ухмыльнулся, после чего смерил меня насмешливым взглядом и протянул:

— Ну-ну… А говорил, что рано привык вставать, всё лето, мол, вставал с рассветом! Так я и знал, что это все брехня!

Спорить с Уизли я не стал, потому что спорить с Роном — это всё равно, что объяснять травоеду, почему он должен перестать кусаться… Совершенно бессмысленное занятие.

Именно поэтому я молча подхватил свою сумку, и направившись в сторону выхода, обернулся в сторону рыжего, после чего спросил:

— Ты завтракать идешь, или не голодный?

Услышав волшебное слово «завтрак», Уизли тут же забыл о своем желании поумничать, и уже через десяток секунд мы спускались в общую гостиную, где нас терпеливо ждали все остальные, включая Грейнджер.

Во время завтрака я периодически посматривал за стол Когтеврана, и с облегчением заметил, что мои вчерашние «воспитанники» выглядели весьма подавленными и просто сидели за столом, уткнувшись в свои тарелки, практически не разговаривая с посторонними.

Несколько раз Грегори поднимал свою голову, немного напряженным взглядом осматривая зал, но так и не смог понять, кто был его «ночным воспитателем», на что я мысленно усмехнулся: «А это ведь чертовски удобно… Вот кто, скажите мне на милость, сможет подумать на тюфяка Невилла, что он причастен к нападению на студентов? В глазах большинства скорее Астрономическая башня перевернется, чем они хотя бы задумаются об этом…»

Переведя взгляд на Луну, я обратил внимание, что та тоже заметила совершенно нехарактерное поведение парней, и задумчиво поглядывала в их сторону, словно пыталась угадать — что они задумали на этот раз, но парни даже не смотрели в ее сторону, и это явно было не просто так…

В попытках разгадать эту загадку, Луна даже несколько раз поворачивалась в мою сторону, пытаясь поймать мой взгляд, но я сделал вид, что безумно увлечен завтраком, и слава всем богам — этого хватило, чтобы она отвернулась, погруженная в свои мысли…

После завтрака мы дружной толпой направились в подвал, где было намного прохладнее, чем в основном замке, и как только мы туда спустились — в нос тут же ударила сложная смесь запахов из различных ингредиентов.

Кабинет зельеварения встретил нас вечным полумраком, потому что единственным источником света в нем служили плавающие в стеклянных банках свечи, расположенные вдоль стен.

Профессор Снейп с крайне хмурым видом стоял около своего стола, пристально наблюдая за каждым из нас, разбредающимися по своим местам, и как только это произошло — в классе воцарилась напряжённая тишина, потому что смертников тут не было, и никто из нас не хотел первым привлечь его внимание.

— Садитесь, — наконец процедил он с таким видом, будто это был акт величайшего снисхождения.

К моему сожалению на зельях было принято работать в парах, и Дин с Симусом сразу же встали вместе, по сути не оставляя мне никакого выбора… Хитрый Поттер легонько толкнул Уизли и первым встал рядом с Гермионой, поэтому я тяжело вздохнул, и дабы не привлекать внимание Снейпа своей заторможенностью, встал рядом с рыжим недоразумением.

Профессор тем временем окинул класс своим фирменным взглядом, задержавшись на Гарри чуть дольше, чем на остальных, а потом его тонкие губы скривились в едва заметной усмешке, и он сказал вкрадчивым голосом, который явно магическим образом было слышно в каждом углу кабинета:

— Сегодня у нас будет практическое занятие, на котором вы будете варить зелье укрепления, рецепт которого я выпишу перед вами на доске. Я ожидаю, что вы не просто бездумно побросаете ингредиенты в котел, а поймёте, что и зачем вы делаете.

После этих слов он обвел класс насмешливым взглядом и добавил:

— Впрочем, понимание всегда было слабым местом некоторых из вас, особенно тех, кто слишком привык полагаться на чужую славу…

Поттер сразу же расшифровал шпильку в свой адрес и напрягся, но к его чести не сказал ни единого слова, молча проглотив ничем не заслуженное оскорбление, прекрасно понимая, что Снейп только того и добивается.

Профессор же тем временем недовольно скривил губы, после чего повернулся к доске и начал выводить буквы с такой каллиграфической точностью, что я даже немного завис, наблюдая за этим крайне увлекательным зрелищем.

— Готовьте ингредиенты, — бросил он, даже не думая оборачиваться в сторону класса, а потом со злорадством в голосе добавил:

— И, мистер Поттер, должен вам сообщить, что если вы и дальше собираетесь смотреть на меня с таким видом, будто я только что оскорбил вашу детскую невинность, то зелье вы приготовить не сможете, и даже ваша «слава» не спасёт вас от плачевного результата в виде «Тролля», которого я вам с наслаждением влеплю!

Гарри побледнел, но в очередной раз сдержался, а Рон рядом со мной что-то недовольно буркнул, но я шикнул на него, чтобы он заткнулся, и на удивление — это помогло…

Первым делом я отработанным движением разложил ингредиенты, после чего приготовил ступку, терку, ножи с весами, и начал действовать.

Благодаря ночным тренировкам мои движения оказались отточены чуть ли не до автоматизма, и я даже заметить не успел, как выбранный мной корень мандрагоры превратился в мелкую пыль, и все компоненты в правильном порядке отправились в котел, где спустя пару минут зелье начало неторопливо менять свой цвет…

Снейп в это время неторопливо прохаживался между столами, заглядывая в котлы своих подопечных, и практически для каждого ученика он находил повод для едкого замечания:

— Мистер Малфой, разве вы не видите, что ваше зелье приобрело зеленоватый цвет? Я же вас предупреждал, что пропорции должны быть идеально точными! Если бы вы так же тщательно следили за ингредиентами, как за своей причёской, то я уверен, что результат был бы гораздо более… удовлетворительным.

— Мисс Паркинсон, ваша мандрагора недостаточно мелко перетёрта. Вы, случайно, не пытались делать это в перчатках? Вы как никто другой должны знать, что мандрагора в своей подготовке требует максимально тесного контакта…

В этот момент Снейп остановился около стола Уизли, после чего наклонился к его котлу и сморщившись, процедил:

— Мистер Уизли, вам не кажется, что ваше зелье пахнет горелым? Интересно… Это произошло из-за того, что вы пытались нагревать его слишком быстро, или это просто результат вашего… врождённого таланта к разрушению? Тролль, и завтра я от вас жду подробнейшего описания по варке «Укрепляющего зелья»!

— Эванеско!

Рон покраснел, глядя на свой пустой котел, но естественно промолчал, а злорадствующий Снейп отправился на поиски новой жертвы, и остановился около самого беспроигрышного варианта — около меня.

Его глаза лениво скользнули по моему котлу, где зелье активно переливалось серебристыми оттенками, после чего он на несколько мгновений замер, а потом резко наклонился и принюхался… Молчание длилось ровно две секунды, но мне они показались маленькой вечностью, после чего он протянул с легкой, издевательской интонацией:

— Ну на-а-адо же, мистер Лонгботтом, вы меня удивляете… Оказывается, что даже у бездарей бывают озарения! Ваше зелье… Оно не идеально, но вполне сносно.

«Вот ведь… Он даже похвалить нормально не может!» — возмущенно подумал я, но на моем лице не дрогнул ни единый мускул, а потом я ответил совершенно спокойным голосом:

— Спасибо, профессор.

Снейп немного задумчиво посмотрел на меня, после чего молча усмехнулся и перевёл взгляд на Поттера, который тоже практически закончил свою работу, которая хоть и была несколько мутной, но на мой дилетантский взгляд тоже была весьма на уровне.

Профессор, предсказуемо, оказался другого мнения, и ядовитым голосом сказал:

— А вы, мистер Поттер, снова меня разочаровываете… Я ожидал от вас большего, но ваше зелье получилось слишком мутным. Если бы вы уделяли зельеварению столько же внимания, сколько поиску приключений, то я больше чем уверен, что вы могли бы на что-то сгодиться… А так… Слава мальчика, который выжил, никогда не поможет вам различать ингредиенты.

С моей точки зрения профессор хоть и использовал весьма обидные слова в обучении, однако если вникать в их суть — он действительно учил! Но Гарри был подростком, и в очередной раз все принял на собственный счет и сжал зубы, буквально прожигая свой котел гневным взглядом, на что профессор усмехнулся и заметил:

— Мистер Поттер, я вам не советую выплескивать столько эмоций на собственный котел, потому что это может быть крайне опасно для окружающих… И как я уже говорил — ваша знаменитость никак не спасёт вас от получения «Тролля» по зельям!

— Спасибо, профессор, я справлюсь, — тихо сказал Гарри, после чего Снейп фыркнул и двинулся дальше, оставив нас, наконец, в покое.

Как только профессор отошел на несколько столов, я заметил, что сидевшая за соседним столом Гермиона смотрела на меня с таким видом, будто только что, по меньшей мере, увидела возвращение Мерлина, и трудно было сказать, чем она была поражена сильнее: тем, что я справился с зельем, или тем, что я выдержал все нападки Снейпа…

Наконец, девушка взяла себя в руки, после чего прошептала:

— Невилл, я не верю… У тебя действительно получилось настоящее зелье с первого раза!

Я на это улыбнулся, и с иронией в голосе повторил слова профессора:

— Да… Даже у бездарей бывают озарения.

Когда занятие закончилось, я убрал свои вещи и направился в сторону выхода из кабинета, где мельком оглянулся на Снейпа, который стоял около своего стола и крайне задумчивым взглядом смотрел в мою сторону, что меня немного напрягло, но потом я решил разбираться с проблемами по мере их поступления, и вышел в холодный коридор.

В честь своего дня рождения решил порадовать вас двумя главами приключений Невилла) Приятного чтения.

* * *

Выбравшись из кабинета зельеварения, я наконец смог расслабиться и с облегчением выдохнуть. К моему удивлению Снейп оказался весьма внимательным человеком (видимо сказывалась постоянная работа на двух «хозяев»), но даже он не продвинулся дальше подозрений, а подозрения, как известно, к делу не пришьешь.

Гарри с Роном брели впереди с очень мрачным видом и тихо обсуждали «ублюдка Снейпа», который на каждом занятии находит повод, чтобы к ним прикопаться, и если Рон выглядел по-настоящему возмущенным этим фактом, то вот Поттер наоборот казался скорее задумчивым и каким-то отстранённым.

Как только мы отошли от кабинета зельеварения и поднялись на первый этаж — Гермиона сразу же ускорила шаг, после чего поравнялась со мной и беспардонно уставившись на меня с неподдельным изумлением во взгляде, тихо прошипела:

— Невилл! Я от тебя не отстану пока ты мне не скажешь — как тебе это удалось?!

— Что именно? — спросил я, делая вид, что не понимаю, о чём речь, на что Грейнджер чуть не подпрыгнула от нетерпения и выпалила:

— Ну что ты юлишь?! Зелье! Ты умудрился приготовить идеальное укрепляющее зелье с первого раза, а раньше даже самые простые зелья у тебя никогда не получались! Я не верю, что ты вдруг стал великим зельеваром и сразу же добился нужного цвета и идеального запаха… Ты что, сжульничал? Где ты достал готовое зелье?!

Как бы я не старался, но сдержать усмешки у меня не получилось… Её недоверие было таким детским и таким трогательным… Тем не менее девушка по прежнему продолжала меня преследовать, а потому я решил отделаться от нее максимально общими фразами:

— Нет, Гермиона, я не жульничал… Просто хорошенько подготовился к сегодняшнему занятию, вот и весь секрет.

— Готовился? — не поверила своим ушам Грейнджер. — Когда? Как? Ты же практически весь вчерашний день бездумно листал книги по древним рунам в библиотеке, а после ужина пошел спать!

— Я готовился морально, — уклончиво ответил я, а потом добавил:

— И немного практиковался в воображении.

Гермиона была кем угодно, но только не дурой, а потому, услышав мое заявление, она посмотрела на меня с таким видом, будто я только что во всеуслышание заявил, что могу летать без метлы.

Тем не менее другого ответа у меня для нее не было, и как только Грейнджер это поняла — она возмущенно задохнулась и прошипела:

— Нет, Невилл, это просто невозможно! Так не бывает! Ты должен был ошибиться хотя бы в одном ингредиенте!

Я на это равнодушно пожал плечами и ответил:

— Как видишь — бывает… Давай сделаем вид, что мне просто повезло, ладно?

— Повезло? — стукнула она меня кулаком в плечо от негодования. — Это не везение! Это… это что-то другое!

Глядя на ее поведение, я понимал, что она ни за что не успокоится, пока не получит вразумительного ответа, но по понятным причинам рассказывать ей о своих ночных тренировках я не собирался, а потому предпринял последнюю попытку сгладить возникшую ситуацию, и сказал, понизив голос:

— Гермиона, иногда нужно просто поверить, что у человека может быть хороший день, пусть даже этот человек — такой неудачник, как я.

Она открыла было рот, чтобы попытаться что-то возразить, но именно в этот момент нас прервал Рон, который услышал часть обвинений Гермионы, и, повернувшись в нашу сторону, сказал с вызовом в голосе:

— Слушай, Невилл, а почему ты мне не подсказал, как можно обмануть Снейпа, чтобы не спалиться, как я? Так бы у меня не было «Тролля», и не пришлось бы его отрабатывать!

Тяжело вздохнув я посмотрел на обиженного парня, который был свято уверен в том, что я каким-то образом схитрил и терпеливо ответил:

— Рон, я повторяю уже не первый раз, что никакого секрета тут нет! Я просто внимательно прочитал рецепт, после чего мысленно потренировался и только тогда начал аккуратно все делать.

— Мысленно? — скривился Уизли, после чего протянул: — Это что ещё за заумная чушь? Не хочешь говорить — так бы и сказал!

— Это не чушь, а весьма полезная техника, — пожал я плечами, и тут же добавил:

— Если хочешь — ты тоже можешь ее попробовать, но сначала ты должен перестать думать о том, что Снейп тебя ненавидит… Сосредоточься на процессе и все будет хорошо!

— Тебе легко говорить, — буркнул Рон, после чего вновь переключил свое внимание на Поттера, что вызвало с моей стороны неподдельный вздох облегчения.

К большому сожалению от Грейнджер так просто было не избавиться, и она упорно продолжала сверлить меня взглядом, свято надеясь, что это поможет меня разговорить, но мне было плевать… Сейчас нам нужно было пройти на следующий урок, который носил гордое название — История магии.

Приблизившись к нужному кабинету, который находился на втором этаже замка, мы зашли внутрь и я сразу же оценил, что эта аудитория оказалась чем-то похожа на привычные мне залы, где внизу находилось место преподавателя, а от него поднимались несколько рядов столов, где каждый следующий ряд находился чуть выше предыдущего.

Профессор Бинс в образе полупрозрачного призрака уже находился в классе, и с совершенно отсутствующим выражением лица наблюдал за тем, как заполняется аудитория.

— Садитесь, — наконец сказал он заунывным голосом, и как только мы расселись по местам (я сел рядом с Гарри и Роном, а Гермиона, как обычно, села впереди, приготовившись дотошно записывать каждое слово, сказанное профессором), Бинс сразу же начал свою очередную лекцию о восстании гоблинов в двенадцатом веке. Первое время я честно пытался слушать и вникать, но уже через каких-то пять минут почувствовал, что мои веки неудержимо тяжелеют.

«Это же форменное издевательство! Вот как можно учить историю в таком виде?! У меня складывается ощущение, что Бинс сам умер от скуки, и теперь желает умертвить таким же образом как можно больше учеников!» — в очередной раз подумал я, когда чуть не стукнулся лбом о парту, после чего посмотрел на часы, и понимая, что до конца урока еще ОЧЕНЬ много времени — решил занять себя чем-то по-настоящему полезным.

Как только я принял это решение — моя рука, словно сама по себе, потянулась к сумке, откуда я быстрым движением достал один из основных учебников по рунам, который назывался просто и незатейливо: «Основы древних рун».

Мои действия не укрылись от Гермионы, которая резко обернулась и посмотрела на меня с таким выражением на лице, будто я только что сделал очень неприличное, а потом возмущенно прошептала:

— Невилл! Что ты делаешь?!

Я на это пожал плечами, и с совершенно невозмутимым ответил:

— А на что похоже? Изучаю руны, конечно же! Эта лекция слишком скучная, чтобы на ней сосредотачиваться.

— Невилл! Это неуважение!

— Это экономия времени, — парировал я, и тут же добавил:

— Я не могу позволить себе просидеть сорок пять минут впустую, когда мне нужно срочно нагонять программу.

Грейнджер явно очень хотела возразить, но я уже открыл книгу и демонстративно погрузился в чтение, что заставило ее возмущенно фыркнуть, но слава всем богам — дальнейшие нотации она решила оставить при себе.

Должен признаться, что «Основы древних рун» оказались удивительно интересной книгой, потому что это был не просто учебник, а своего рода путеводитель по древней магии, где с первой главы объяснялось, что руны — это не просто письменность, а магические символы, каждый из которых несёт в себе определённую энергию и смысл.

Первая руна, с которой я познакомился, была Феху — руна богатства и изобилия. Она представляла собой палку с двумя диагональными чертами, напоминающую букву «V», а в магии её использовали не только для привлечения удачи и материального благополучия, но также и для защиты своего имущества.

После нее мне на глаза попалась руна Ансуз — символ мудрости и общения, изображаемый как палка с одной диагональной чертой. В сочетании с Феху она создавала связку, которая помогала не только улучшать благосостояние, но еще и позволяла чувствовать попытки обмана при ведении дел.

Следующая руна, Райдо, обозначала путешествие и движение, а если связать её с Ансуз, то получившаяся комбинация могла незначительно притягивать удачу во время путешествий, но это еще не все…

Если кто-то подумал, что вот нарисовал ты две руны, и сразу стал удачливым торговцем, которого не сможет никто обмануть — нет. Это так не работало. Во-первых — сила рун напрямую зависела от вложенной энергии во время их начертания, и если ты был посредственным волшебником, который начертал связку из Феху и Ансуз — то волшебник сильнее тебя с легкостью тебя надует, а ты этого даже не заметишь.

Хорошенько углубившись в чтение, я со временем понял логику, и невольно вспомнил поговорку, что все простое — гениально… Дело в том, что каждая руна влияла на определённый аспект реальности, а комбинации этих рун позволяли создавать сложные магические эффекты. То есть руны были своего рода древним аналогом языка программирования! Символы — это переменные, а их сочетания — функции. Если знать правила синтаксиса, то можно создавать конструкции любой степени сложности, только бы энергии хватило…

За изучением рун я даже не заметил, как пролетело время, и удар колокола стал для меня полнейшей неожиданностью. Захлопнув книгу, я разбудил посапывающего Уизли, после чего убрал все в сумку и кинув взгляд на буравящую меня осуждающим взглядом Гермиону — не выдержал и коротко спросил:

— Что?

Девушка тут же приняла вид оскорбленной невинности, после чего сказала:

— Ничего, просто… Ты слишком сильно изменился, Невилл.

— Иногда это очень полезно, рекомендую, — ответил я, после чего направился в сторону выхода из кабинета, прикидывая план своих дальнейших действий.

Когда я вышел в коридор, то сразу же пошел следом за Поттером и Уизли в сторону Большого зала, краем уха слушая их уже куда более оживлённое обсуждение зельеварения, которое плавно перетекло на вчерашнее превращение Малфоя в хорька. Меня в беседу никто не втягивал, и это было прекрасно, вот только вездесущая Грейнджер просто так отпускать меня не планировала, и практически сразу встала рядом, уставившись на меня прожигающим взглядом поборника справедливости.

«И вот что она ко мне прикопалась?!» — страдальчески подумал я, а девушка вновь завела старую пластинку, полную осуждения и нравоучений:

— Невилл, что с тобой происходит? Ты не можешь просто так игнорировать уроки, даже если они скучные!

Тяжело вздохнув, я собрал остатки самообладания и как мог спокойно ответил:

— Я ничего не игнорировал, и слушал ровно столько, сколько нужно.

— Ты читал книгу! — воскликнула она, не сбавляя шаг. — На уроке! При профессоре!

— Призраке, — педантично поправил я, и тут же уточнил: — Он, кстати, этого даже не заметил.

— Это неважно! — почти задохнулась от негодования Грейнджер. — Так нельзя делать и у тебя будут большие проблемы! Профессор МакГонагалл конечно сказала, что ты должен нагонять программу, но это нужно делать не в ущерб другим предметам!

«Сказала девочка, которая буквально на прошлом курсе скакала по всему замку с маховиком времени…» — иронично подумал я, а потом постарался успокоиться, ведь если вдуматься — Гермиона была совсем не злым человеком… Она просто была… слишком правильной. Слишком убеждённой, что знает, как будет лучше для всех, вот только со мной этот фокус не прокатит, потому что я уже был совсем не тем Невиллом, который позволял собой управлять.

Именно поэтому я ровным голосом сказал:

— Гермиона, я правда очень ценю твою заботу, но лучше не надо… Я сам вполне в состоянии решить, что мне делать и как распоряжаться своим временем.

— Но ведь это неуважение к преподавателю! Что скажет профессор МакГонагалл, когда узнает о твоем поведении? А она обязательно узнает, потому что такие вещи не принято замалчивать! Если ты будешь на уроке истории магии читать древние руны, то как ты будешь потом эту историю сдавать? Я тебе списывать не дам!

Во время этого монолога я сам не заметил, как с силой сжал челюсть, потому что голос Гермионы потихоньку становился для меня своеобразным сверлом, против которого не помогают ни беруши, ни молитвы. Она бубнила, бубнила, бубнила, и каждое её слово было настолько пропитано непоколебимой уверенностью в своей правоте, что мое душевное равновесие трещало по всем фронтам.

— …Невилл, ты не понимаешь последствий! Неужели ты думаешь, что если тебе один раз повезло на зельях, то теперь ты можешь делать всё, что захочешь? Нет, это так не работает, и тебе нужно соблюдать общепринятые правила! Ты должен быть осторожнее, ты должен…

В этот момент внутри меня что-то щелкнуло, и я остановился как вкопанный, а Гермиона, которая слишком увлеклась своим монологом, прошла ещё пару шагов, прежде чем заметила, что разговаривает она с пустотой.

Резко остановившись, она обернулась и уже открыла рот, чтобы вновь сказать какую-то нотацию, но я уже начал действовать и без предупреждения схватил ее за тонкое запястье, после чего потащил ее в сторону небольшой ниши в стене, где мы не мешали основному потоку студентов.

Гермиона совсем не ожидала от меня такого фокуса и испуганно вскрикнула, что привлекло внимание Рона, однако когда он обернулся на звук — нас как раз закрыла группа пуффендуйцев, и рыжий даже не заметил, что его подруга куда-то пропала…

— Невилл, что ты делаешь! — воскликнула девушка, пытаясь вырваться, однако я совсем не торопился ее отпускать… Вместо этого я наоборот придвинулся максимально близко к ее лицу, после чего глядя прямо в карие, полные возмущения и праведного гнева глаза, заговорил ровным, максимально доходчивым голосом:

— Гермиона, слушай меня внимательно… Я такой же здравомыслящий человек как и ты, и сам способен отвечать за свои поступки и принятые решения. За последствия этих поступков я тоже буду отвечать сам, и других в это дело втягивать не буду, поняла?

Девушка явно не ожидала такого монолога от тихони Невилла, и испуганно замерла, бросив все попытки к освобождению, а я тем временем продолжал, даже не думая повышать голос:

— Я не просил тебя быть моей совестью, а так же не просил тебя следить за мной, поправлять меня и объяснять, что я должен делать в тот или иной промежуток времени. Если ты думаешь, что твои нотации и твоя уверенность в том, что ты знаешь, как будет лучше для всех, — это помощь, то должен тебе сказать, что ты ошибаешься. Это самый обычный вынос мозга, Гермиона, и мне он совершенно не нужен!

— Я… Я п-пыталась тебе помочь! — выдохнула Грейнджер, в чьем голосе впервые появились нотки растерянности, которых раньше не было и близко, а значит надо было дожимать, и я вылупил всю правду матку:

— Нет, ты пыталась навязать мне свою волю, а это совсем разные вещи! Пойми, как лучше для меня — кроме меня самого не знает никто, а потому — если ты хочешь сохранить нашу дружбу, то сделай милость… Прекрати учить меня жить, хорошо? Займись учебой, воспитанием Поттера с Уизли, или правами домовиков наконец — я не против. Но нотаций о якобы «правильных» решениях я больше слышать не хочу.

После этого я отпустил её руку, и стараясь не обращать внимания на ее крайне задумчивый взгляд, вклинился в поток студентов и начал догонять ушедших вперед гриффиндорцев, искренне надеясь, что мои слова все-таки дойдут до ее разума, и что эти самые слова не станут тем крохотным камушком, который начнет разрушать канон…

Вот только тогда я еще не знал, что всего в нескольких шагах от выбранной мной ниши стояла фигура в тёмной мантии, которая наблюдала за нами с задумчивой усмешкой на лице, обрамленном длинными сальными волосами…

После нашего весьма эмоционального разговора с Гермионой я двинулся сквозь поток студентов чуть быстрее обычного, чтобы догнать парней и чувствовал невероятное удовлетворение от того, что все-таки сказал то, что должен был сказать, и не позволил Грейнджер командовать мной, как она это делает с остальными.

Поттера и Уизли я догнал только у самого входа в Большой зал, и если рыжий был целиком и полностью сосредоточен на том, чтобы как можно быстрее добраться до своего места и по сторонам особо не смотрел, то Гарри, наоборот, обернулся и с легким удивлением в голосе спросил:

— О, Невилл, а ты куда исчез? Мы тебя потеряли.

— Заходил в туалет, — коротко ответил я, и тут же перевел тему, направившись в сторону зала: — Идёмте, а то всю еду разберут.

Эти слова были кощунственными для Уизли, а потому мы чуть ли не вбежали в зал, где как всегда было шумно и многолюдно. Студенты сновали между столами в броуновском движении, кто-то громко смеялся, кто-то спорил, а с преподавательского стола доносились тихие обрывки разговоров, которые совершенно нас не касались.

Подойдя к гриффиндорскому столу, я как обычно занял место между Дином и Симусом, которые вовсю обсуждали какую-то квиддичную команду и не обратили на меня никакого внимания, а Гарри и Рон сели напротив, тут же начав себе что-то накладывать.

В этот момент я заметил, что в Большой зал зашла Гермиона и села на свое место рядом с Поттером, старательно избегая смотреть в мою сторону. Её лицо было очень задумчивым, и глядя на все это я искренне понадеялся на то, что мои слова все-таки будут услышаны, и может быть она даже станет весьма приятным человеком…

Обед был совершенно обычным — картофель с мясом, какой-то суп, зелень, десерт… Ничего выдающегося. Мы ели и болтали о всякой ерунде, а Гарри с Роном вновь вернулись к любимой теме — обсуждению недавнего унижения Малфоя.

— А помнишь, как этот хорек летал по всей лестнице, — с воодушевлением говорил Рон, — я прямо на каком-то празднике себя почувствовал!

— Он потом до самого вечера особо нигде не отсвечивал, — подхватил Поттер, криво усмехнувшись, а потом добавил: — Даже не верится, что на него нашлась хоть какая-то управа…

— Это лучший день в моей жизни! — с чувством добавил Рон, но тут же помрачнел: — Жаль, что это была разовая акция, а то я бы с удовольствием посмотрел на его новые полеты…

Я практически не обращал внимания на эти разговоры, сосредоточившись на поглощении обеда, но в следующее мгновение мое внимание привлекли двое старшекурсников, сидевшие через несколько мест от нас… Это были Фред и Джордж Уизли — близнецы, которые, как всегда, что-то активно обсуждали с лихорадочным огнем в глазах.

Сначала я не придал этому особого значения, но потом заметил, что их взгляды нет-нет, да возвращались к младшему Уизли, а ухмылки на лицах явно не обещали ему ничего хорошего.

Фред что-то тихо сказал Джорджу на ухо, после чего произнес чуть громче обычного, чтобы его слова с гарантией долетели до Рона:

— …я тебе говорю, это было нечто! Впервые в жизни я увидел настоящее боевое искусство! Он показал нам такое, что я даже представить себе не мог.

— Этот урок был не просто уроком, это было самое настоящее откровение, — подхватил Джордж, якобы увлеченно рассказывая все Джордану. — Теперь мы понимаем, почему Грюма считают лучшим аврором всех времён. Я раньше не встречал таких преподавателей!

— Да-а-а… Он делал такое… — Фред даже зажмурился от удовольствия. — Просто невероятно! Я даже не могу описать этого словами!

Близнецы добились своего, и активно жующий до этого Рон внезапно замер, а его глаза начали перебегать с Фреда на Джорджа и обратно. Я прямо чувствовал, как внутри парня неудержимой волной разгорается любопытство, а потом он все-таки не выдержал, и проглотив кусочек мяса, тут же выпалил:

— Ну и что же вы там такое видели? Рассказывайте! Вы же знаете, что у нас защита будет только завтра!

Фред и Джордж улыбнулись, после чего обменялись многозначительными взглядами, а потом их улыбки стали еще более озорными, и Фред протянул, наклоняясь в сторону Рона:

— Ну-у-у… Видишь ли, Ронни, мы не хотим портить тебе сюрприз. Если мы расскажем, то у тебя не будет того самого «вау-эффекта», когда ты сам увидишь это на завтрашнем занятии.

Рон открыл было рот, чтобы что-то возразить, но в этот момент Фред подмигнул ему и сказал:

— Терпение, братишка. Всему своё время… А пока… лови! — и с этими словами он бросил на стол несколько ярких конфет в блестящих обёртках.

— Мятные с перцем? — мгновенно идентифицировал их Рон, удивлённо уставившись на неожиданный подгон, после чего даже отодвинулся от стола и пробурчал:

— Нет уж, спасибо… Я слишком хорошо помню, чем это кончилось в прошлом году.

— Как хочешь, — пожал плечами Фред. — Тогда мы пошли. У нас ещё есть дела.

После этого близнецы подхватили свои сумку и направились к выходу из зала, оставив нас с очень задумчивыми выражениями лица.

Рон проводил их взглядом, потом раздраженно воткнул вилку в картофелину и пробурчал:

— Эти придурки никогда не изменятся…

Улыбнувшись про себя, я признал, что близнецы прекрасно умели создавать интригу, и может быть я воспользуюсь этим их качеством в будущем, а пока… Пока нужно нормально подкрепиться и наконец заняться делами.

Когда все наелись и мы вышли из зала — Гарри с Роном направились в сторону выхода из замка, чтобы подышать свежим воздухом, а я решил распорядится свободным временем более рационально и отправился в библиотеку, чтобы поискать новую информацию о рунах, а вечером отработать их в своей ментальной комнате.

Библиотека встретила меня привычной тишиной. После обеда тут всегда было малолюдно, и этот день не стал исключением. Когда я зашел внутрь — помимо мадам Пинс меня встретили лишь несколько старшекурсников, которые не обратили на меня ровным счетом никакого внимания.

Я кивнул библиотекарше, после чего прошёл к стеллажу, где в прошлый раз нашел книги по рунам, и, взяв с полки очередной учебник — «Рунические структуры и их связь с магией», сел за уже знакомый дальний стол.

Не смотря на все мои познания — прошло не меньше часа, прежде чем я начал чувствовать, что нахожусь на грани понимания того, что написано в этой по-настоящему увлекательной книге и вновь погрузился в чтение, из-за чего время пролетело как один миг.

Да, первоначальный план заключался в том, чтобы просто просмотреть книгу, но она оказалась написана настолько увлекательным, и что самое главное — понятным языком, что я не удержался и начал процесс изучения прямо там.

Вечер наступил преступно быстро, и убрав книгу на место, я собрал сумку и направился к выходу уже сосредоточенно обдумывая, что именно буду делать ночью в своей комнате по требованию, но едва я переступил порог, как услышал за спиной тихий голос, от которого по моей спине побежали крупные мурашки:

— Мистер Лонгботтом, я надеюсь вы не забыли, что сегодня после ужина я жду вас на отработку?

Медленно обернувшись я увидел профессора Снейпа, который стоял около выхода из библиотеки, прислонившись спиной к стене. Его черные глаза не отрываясь пытались прожечь меня, но попыток леггимиленции он больше не совершал, и на том спасибо…

Мне был решительно непонятен этот наезд со стороны зельевара, но на конфликт я решил пока что не выходить, и ровным тоном произнес:

— Профессор, мне кажется, что вы что-то перепутали… Вы не назначали мне никаких отработок, потому что я выполнил вашу задачу быстрее и лучше всех в своем классе, так что искренне не понимаю, о какой отработке вы мне говорите.

Снейп наконец отлип от стены и сделав короткий шаг в мою сторону, произнес мягким голосом с фирменной издевательской ноткой:

— О, вы действительно так думаете, мистер Лонгботтом? Тогда, может вы мне напомните, чем закончилось наше последнее занятие по зельям в прошлом году?

А вот это было конкретной подставой… Память канонного Невилла оказалась весьма фрагментарной, но к моему безграничному счастью после слов профессора в памяти вспыхнула картинка — взрыв, запах серы и осколки котла, который разлетелся по всей аудитории.

Снейп по глазам увидел, что я вспомнил, о чем он говорит, и ухмыльнувшись, вальяжно протянул:

— Да, мистер Лонгботтом, я говорю о том случае, когда вы в виду своей абсолютнейшей не компетенции перепутали ингредиенты, добавив вместо измельчённых корней мандрагоры корни асфодели, из-за чего ваше зелье взорвалось, а осколки котла чуть не прибили нескольких студентов.

Мысленно поразившись талантам Невилла, я решил бороться до конца и сказал:

— Да, вот только это занятие было в прошлом году, а значит вы не имеете никакого права переносить наказание на новый учебный год.

Услышав мой ответ, Снейп слегка наклонил голову, словно заново меня узнавал, а потом, сделав небольшую паузу, ответил, понизив голос:

— О, мистер Лонгботтом, но я вовсе не говорю с вами о наказании! Я говорю о подозрениях. У меня есть все основания полагать, что вы сжульничали, и сегодняшнюю работу каким-то образом выполнили не сами. На мой сугубо профессиональный взгляд, вы просто не способны на такой уровень в зельеварении, какой продемонстрировали на занятии.

Услышав это обвинение, я почувствовал, что кровь приливает к лицу, но я не собирался давать той реакции, какую ждал мерзкий Снейп, и невероятным усилием воли подавив гнев, произнес несколько удивленным тоном:

— И что же вы предлагаете? Мне теперь каждый раз придется доказывать, что я что-то могу?

Если я рассчитывал, что вопрос в лоб заставит профессора смутиться — я глубоко ошибался. Вместо этого он легко усмехнулся, а потом сказал:

— Нет, достаточно будет одного раза. Именно поэтому я предлагаю вам прийти ко мне на отработку, и лично доказать, что вы действительно можете сварить зелье такого уровня без посторонней помощи. Докажите мне, что я ошибаюсь.

После этих слов он сделал еще один шаг, и почти прошептал:

— В ваших же интересах прийти, мистер Лонгботтом, потому что в случае отказа у меня будет достаточно оснований и полномочий, чтобы превратить вашу жизнь в Хогвартсе в настоящий ад. Но если вы все-таки сможете доказать, что я была не прав, то тогда я готов забыть о ваших… прошлых неудачах.

Намека в его словах не услышал бы только глухой, а потому мне не оставалось ничего другого, кроме как засунуть свой гонор куда подальше, после чего выдавить из себя:

— Хорошо, профессор… Я приду сразу после ужина.

Снейп на это одобрительно кивнул, после чего развернулся и бесшумно двинулся куда-то в дальнюю часть замка, а я остался стоять на месте, чувствуя, как внутри закипает злость и одновременно восхищение его игрой. С самого первого дня он видел во мне перемены, и решил не мучиться, а просто взять и проверить насколько они сильны.

Интерлюдия. Люциус Малфой

Атриум Министерства магии был, как всегда, наполнен непонятной суетой. Волшебники и ведьмы сновали между каминами, держа в руках стопки пергаментов, и громко переговаривались между собой, обсуждая последние новости, но Люциус Малфой уже давно перестал ловить сплетни, ведь для этого у него были специальные люди…

Сейчас он стоял неподалеку от лифтов и просто ждал. Он пришёл в Министерство по формальному поводу — подписание очередного документа по перераспределению средств в фонде поддержки чистокровных семейств, однако настоящая цель его визита была совсем иной.

Неожиданно Люциус услышал за спиной осторожные шаги, и когда повернулся в ту сторону увидел невысокого, сутулого мужчину с жидкими волосами и вечно бегающими глазами. На нём была стандартная мантия сотрудника Министерства, но выглядела она так, будто он носил её уже не один год, совсем не заботясь о состоянии ткани.

— Мистер Малфой, — произнёс он тихим голосом. — Рад вас видеть.

Люциус не стал отвечать взаимностью, и не удостоив собеседника даже легкой улыбки, произнес:

— Фергус, я уже начал думать, что вы забыли о нашей договорённости, ведь прошло почти две недели…

— Простите, мистер Малфой, — заискивающе произнёс Боулз, оглядываясь по сторонам. — Были некоторые обстоятельства, но сейчас у меня есть кое-что, что определенно вас заинтересует. Надеюсь, вы найдёте время для короткого разговора… в более приватной обстановке.

Люциус на мгновение задумался, а потом слегка кивнул и сказал:

— Я как раз собирался проверить один из отчётов в кабинете моего знакомого, и надеюсь, он не будет против, если я займу его на несколько минут. Следуйте за мной.

После этих слов он развернулся и направился к одному из коридоров, ведущих в менее посещаемую часть Министерства, а Фергус Боулз поспешил за ним, стараясь держаться на полшага позади и не привлекать особого внимания.

В скором времени они зашли в небольшой пустой кабинет, где Люциус закрыл дверь и изящным жестом указав на стул, сказал:

— Садись. У нас не так много времени, так что предлагаю сразу перейти к делу. Что ты узнал?

Боулз нервно сглотнул, а потом начал выдавать информацию:

— Три дня назад я увидел в Косом переулке одного человека, и честно говоря — не поверил собственным глазам, ведь этот человек не появлялся в Британии уже, наверное, лет двадцать, если не больше!

— Кого ты видел? — раздраженно перебил Люциус, думая, что теряет время, но последующие слова Боулза заставили его резко передумать:

— Теодора Восса! Да, того самого великого артефактора, о котором до сих пор ходят легенды! Я проследил за ним, когда он уходил из переулка, и навёл некоторые справки, после чего узнал, что он приехал сюда не просто так, а чтобы восстановить поместье Лонгботтомов!

Услышав эти слова, Люциус пораженно замер, но уже в следующую секунду он взял себя в руки, и с непроницаемым выражением на лице переспросил:

— Восс? Ты уверен, что не ошибся? Этот человек уже много лет никуда не выезжает из своего убежища в Восточной Европе, и он КРАЙНЕ разборчив в заказах.

— Я абсолютно уверен, мистер Малфой, — закивал Боулз, чуть ли не приплясывая от нетерпения. — Я говорил с поставщиками, у которых он заказывал ингредиенты, и все они подтвердили, что заказы он делает на поместье Лонгботтомов.

Люциус медленно повернулся к окну, стараясь не выдать охвативших его эмоций, а потом произнес ровным голосом:

— Это… Очень неожиданная новость. Я должен признать, что не ожидал такого поворота, ведь всем известно, что Лонгботтомы находятся на грани разорения уже много лет, и у них просто не должно быть средств, чтобы заинтересовать Восса, потому что его услуги, как правило, стоят целого состояния.

— Именно это меня и насторожило, — с жаром подтвердил Боулз. — Я знаю, что вы раньше интересовались делами Лонгботтомов, и решил, что это важно.

Люциус наконец повернулся к своему информатору, после чего на его губах появилась тонкая, почти неуловимая усмешка, и он сказал:

— Ты оказал мне услугу, Фергус, и я ценю твою бдительность, НО! Если эта информация окажется ложной, я буду вынужден пересмотреть наше сотрудничество.

— Она абсолютно правдива, мистер Малфой! — с жаром заверил его Боулз, чуть ли не вскидывая руки в молитвенном жесте, а потом добавил: — Я бы никогда не стал беспокоить вас по пустякам!

— Хорошо, — кивнул Люциус. — Я разберусь с этим вопросом, а что касается тебя… Если информация подтвердится — я прощу половину долга.

Боулз обрадованно закивал, после чего поспешно встал и направился к двери, но у самого выхода Люциус остановил его тихим, но властным голосом:

— И ещё, Фергус… Будь осторожен и не привлекай к себе внимания. Если Лонгботтомы действительно наняли Восса, это может означать, что за ними стоит кто-то, кто не хочет афишировать своё участие…

Боулз побледнел, но кивнул и, пробормотав что-то неразборчивое, вышел, плотно закрыв за собой дверь, оставив Люциуса в одиночестве.

— Восс, — прошептал он, словно пробуя имя на вкус. — Интересно… Очень интересно.

Прошло несколько мгновений, после чего он решил проверить эту информацию лично, потому что если Лонгботтомы действительно восстановили свое состояние — это может изменить баланс сил в Визенгамоте, а это было бы… Нежелательно.

Спустя несколько минут он уже направлялся в сторону каминов, размышляя о том, какую стратегию ему стоит выбрать. Лонгботтомы не должны были восстанавливать своё влияние, но если им это все же удалось, значит, они нашли какой-то источник дохода, о котором никто не знает, и этот источник нужно было выявить и, по возможности, перехватить.

От автора:

Снова вернулся к работе с бусти, там уже выложена 18я глава, а еще сегодня там будут опубликованы условия конкурса, где главным призом будет бумажная версия первой книги цикла "Не та цель" :)

https://boosty.to/ddemidof