Гран-тур мистера Фицуильяма Дарси (джен)

Москва, 27 августа 1805 года

Дорогой Ричард!

Итак, все решено. Я отправляюсь в путешествие по Волге, с надеждой добраться до Каспийского моря, и, если повезет, пересечь Кавказский хребет и посетить Тифлис. О чем известил не только тебя, но и Мишеля, с извинениями, что окажусь в Одессе не так скоро, как ему хотелось бы.

Правда, о путешествии на Кавказ пока сложно судить определенно. О войне с Персией здесь известно столько же, как если бы она происходила в Японии. Где находится сейчас главнокомандующий князь Цицианов, взят ли Баку, чем занимается на Кавказской линии генерал Глазенап, сказать невозможно. Вести приходят редко и с большим опозданием, а сейчас, когда все думают и говорят исключительно о движении русских войск на соединение с имперцами, они еще и мало кого интересуют. Посему могу сказать с достоверностью только одно: ближайший месяц я проведу в пути и к середине октября рассчитываю быть в Астрахани.

Решение мне помог принять князь Курагин, хотя и не имел такого намерения. Недавно он получил наследство после смерти своего родственника, графа Безухова. Помимо пятидесяти тысяч фунтов в год и обширных поместий, раскиданных по всей империи, ему достались на попечение незаконные сыновья покойного. Как ты знаешь, полвека назад на такое смотрели с гораздо большим снисхождением, чем принято ныне. Граф Безухов в полной мере следовал привычкам своего времени. Число его сыновей, по слухам, доходит до двадцати, причем часть из них была на положении зависимых от него слуг. Я не стану комментировать столь странное семейное устройство, потому что, увы, и на наших островах в Вест-Индии такое случается.

Среди всех своих отпрысков граф Безухов особенно отличал одного — месье Пьера. Потому ли, что любил его мать (о ней, впрочем, ровно ничего не известно и ее никогда не упоминают в свете), потому ли, что этот сын был больше прочих похож на него самого, или просто потому, что привязался к ребенку, уже не скажешь. Как бы то ни было, покойный граф не жалел средств на его воспитание, обучал во Франции и Швейцарии, а по возвращении назначил ему тысячу фунтов в год, которые князь Курагин обязался выплачивать и далее.

К сожалению, месье Безухов, оставшись без отцовского надзора, почти сразу проиграл в карты большую часть годового содержания. Ты и сам понимаешь, что это значит: стоит заплатить долг, как с неизбежностью следуют новые проигрыши и новые просьбы. Поэтому князь Курагин решил отправить легкомысленного молодого человека (до этого он в пьяном виде привязал полицейского к медведю, за что и был выслан из Петербурга) в провинцию, чтобы там он мог несколько охладиться и подумать о последствиях своих поступков.

Пользуясь вновь обретенным влиянием, он послал своего подопечного с поручением к астраханскому губернатору. Суть этого поручения он изложил мне крайне туманно. Кажется, месье Безухов должен собрать некие сведения о положении среди калмыков после отправки части их конницы на запад. Как он будет их собирать, не владея языком и не зная местных нравов, я не вполне понял, но главная цель, повторю, состоит в том, чтобы удалить месье Безухова от столичных соблазнов, пока князь Курагин будет думать, что с ним делать дальше.

Для выполнения своего поручения месье Безухов, который всего четвертый месяц в России, получил чин "губернского секретаря". По здешней Табели о рангах он соответствует прапорщику. Здесь все чины имеют армейский эквивалент: епископ считается генерал-майором, простая фрейлина приравнена к капитану, а камер-фрейлина пребывает в генеральском звании. Думаю, тебе бы тут понравилось: ты мог бы отдавать честь дамам и обращаться к ним соответственно чину.

Совпадение оказалось слишком удачным, чтобы им не воспользоваться. Присоединившись к месье Безухову, который направляется в Астрахань по казенной надобности, я не только уменьшу расходы (хотя цены в России очень низки), но, что гораздо важнее, буду пользоваться преимуществом на почтовых станциях. Если частному путешественнику здесь могут без особых церемоний отказать в лошадях или заставить их ждать неопределенное время, то чиновник, спешащий по делу, получает их без малейшего промедления.

Поэтому я предложил месье Безухову ехать вместе, на что тот с готовностью согласился. По моему впечатлению, он сильно опасается попасть в неприятности в большой и по сути неизвестной ему стране, так что рад любому спутнику, даже "Le beau glaçon"⁽¹⁾. (Недавно я узнал, что заработал у московских дам это прозвище, так что можешь заранее оттачивать свое остроумие, чтобы успеть заготовить к моему возвращению достаточно шуток).

Сейчас Пул и мой русский домоправитель Васильев полностью поглощены приготовлениями. Оба твердо убеждены, что без их неусыпного попечения я непременно или сгину в волнах Волги, или стану жертвой местных разбойников. Риск умереть с голоду, как меня заверили, мне не грозит: по всему течению Волги расположены плодородные земли, а сама река славится великолепной рыбой. Так что они запасаются бельём, свечами, дорожной посудой, чаем и сахаром, порохом и дробью для охоты и всей той тысячью мелочей, отсутствие которых делает путешествие едва переносимым.

Возвращаться мне придется по суше, потому что, как мне объяснили, к концу октября всякое судоходство по Волге обыкновенно прекращается. Мне предстоит вкусить все прелести русской зимы, и только надеяться, что суровость нашего дербиширского климата подготовила меня к этому испытанию. Васильев объявил, что мне непременно понадобятся валенки, то есть высокие сапоги из валяной шерсти, и твердо намерен приобрести их прежде, чем мы покинем Москву, будучи полностью убежден в превосходстве московских изделий над любыми прочими.

Я же продолжаю светскую жизнь, которая на первый взгляд отличается от лондонской только восточным размахом и щедростью. Однако это не так, поскольку, как на именинах у Ростовых, я постоянно сталкиваюсь с присутствием рабства.

Наиболее разительный случай (изрядно усиливший мое желание покинуть Москву и отправиться в странствие по России) приключился совсем недавно. Меня почтил своим знакомством князь Николай Юсупов, местный grand seigneur⁽²⁾, считающийся первым дворянином Москвы. Он много лет представлял Россию при разных европейских дворах, повидал мир, широко образован, наделен тончайшим вкусом, а его библиотека повергла меня в благоговение пополам с завистью. Но не буду мучить тебя подробностями, интересными только библиофилу. Можешь справиться о них у моего батюшки.

Беседа с князем Юсуповым доставляет особое наслаждение: он помнит мир таким, каким он был до нынешних потрясений, и был знаком решительно со всеми, включая Фридриха II и Вольтера. Кстати, военным гением Фридриха он восхищается гораздо менее, чем его музыкальными сочинениями и уверил меня, что покойный прусский король исполнял их на флейте с истинной виртуозностью.

Увы, мне не следовало забывать, что при всей своей образованности и уме передо мной русский вельможа, в полной мере разделяющий предрассудки своего сословия. Третьего дня я был у него на ужине, по окончании которого нас пригласили на балет. В городском дворце князя, помимо прочего, имеется собственный театральный зал в розовых тонах à la rocaille⁽³⁾.

Балет, как и всё у князя, был великолепен. Он нанимает французских балетмейстеров, включая знаменитого Йогеля, так что труппа выполняет сложнейшие пируэты с умением и слаженностью, перед которыми меркнет все, что можно увидеть в Ковент-Гардене и Итальянской опере. Я уже не говорю о красоте танцовщиц князя, которые, по его же словам, составляют цвет его имений.

Если бы князь ограничился только исполнением "Зефира и Флоры" Дидло, я бы вернулся от него в полном удовлетворении от прекрасно проведенного вечера. Но увы, под самый конец князь решил развлечь гостей на подлинно античный манер. По удару его трости танцовщицы скинули свои одеяния и завершили танец такими, какими их создал Бог.

Гости были в восторге, которого я никак не мог разделить. Поверь, это не ханжество, в которым ты любишь меня обвинять. Я вдруг понял, что у этих красавиц никогда не было никакого выбора, даже такого скромного, как у какой-нибудь плясуньи из ковент-гарденского кордебалета. Та, по крайней мере, может сама решать, перед кем предстать обнаженной, и может делать выбор между поклонниками, даже если руководствуется при этом исключительно корыстью. И может рассчитывать, что при удаче ей удастся найти постоянного покровителя и обеспечить свое будущее.

​Что касается танцовщиц князя, он целиком распоряжается их телами и вершит их судьбу. Его очень хвалят за гуманность: девиц, ставших объектами его мимолетной благосклонности и сделавшихся матерями, он выдает замуж за своих же крепостных служащих и снабжает приданым.

Балет князя Юсупова, при всем его совершенстве, окончательно отбил у меня желание затягивать пребывание в Москве. Так что жди следующего письма откуда-нибудь с Волги. Можешь позаимствовать в штабе карту, чтобы отслеживать мой маршрут. Ответ мне лучше писать в Астрахань, в канцелярию астраханского гражданского губернатора князя Тенишева.

Передавай привет дяде и Мильтону.

Твой несколько утомленный русским гостеприимством кузен Фицуильям

1) "Красивая ледышка" — франц.

Вернуться к тексту

2) "большой вельможа" — франц.

Вернуться к тексту

3) "в стиле рококо" — франц.

Вернуться к тексту